Жанр: Электронное издание
mysterva
... ворота, и мы плавно въехали на
территорию виллы. Слева горел мощный прожектор, мы оказались возле гаража, и
через минуту джип встал окончательно.
Железные двери сомкнулись, а я смогла оглядеться, потому что в гараже было
светло. Помещение огромное и почти пустое, если не считать джипа и каких-то
железок возле стен. Водитель вышел из кабины и, ни слова не говоря, удалился,
блондин выволок из машины меня, а Коля покинул джип сам, что, разумеется, не
вызвало удивления.
Вдоль одной из стен тянулась металлическая труба, блондин подтащил меня к
ней, извлек из кармана наручники и приковал к этой самой трубе.
— Отдыхай, детка, — шепнул он мне на ухо. — Я скоро вернусь.
Я промычала в ответ «урод», но получилось нечленораздельно, что очень меня
огорчило. Коля стоял в сторонке и ковырял спичкой в зубах, просто омерзительная
привычка. Взгляд его блуждал по цементному полу гаража, ни на чем не
останавливаясь, в общем, парень произвел впечатление. Дождавшись, когда блондин
поравняется с ним, Коля развернулся на пятках, и оба покинули гараж через
металлическую дверь в нескольких шагах от меня. А я с облегчением вздохнула,
хотя радоваться, в сущности, было нечему. «А они довольно наглые типы, — с
тоской думала я. — Торчали возле нашего дома, не очень беспокоясь о
свидетелях... Стоп, стоп, стоп... Когда я первый раз выскочила на дорогу, джипа
у забора не было, это абсолютно точно. Я кинулась под машину, в которой
находились мужчина с женщиной, с намерением просить о помощи, мужчина ехал с
дальним светом, и не увидеть джип я бы просто не могла. Значит, когда они
бродили по дому, джип стоял в другом месте, а уж потом, ранив Гришу и не найдя в
доме меня, переместились к забору... Но тот тип в доме с оружием в руке не был
похож ни на одного из троих парней. Он был высоким и довольно худым, а из этой
троицы высокий только блондин, но это был точно не он. А на кого был похож тот
тип с оружием? Ну-ка, напрягись, вспомни, что ты подумала, когда он возник из
темноты? Темнота, силуэт мужчины, оружие... Черти бы меня слопали: это был
парень из брошенного дома... Вот это да!.. Ему-то что надо? Предположим, в ту
ночь он выследил нас с Гришей и узнал, где мы живем. Только зачем ему это?
Возможно, он преступник и не хотел, чтобы кто-то знал о том, где он прячется.
Так, хорошо... но зачем же было стрелять в Гришу? Не проще ли сменить убежище? И
как этот тип связан с блондином? Может, у них здесь какая-то сверхсекретная
операция? Чушь, вот что это... сверхсекретная операция, что они, вражеские
шпионы? Нет, не годится... Так, еще раз: парень из брошенного дома является к
нам, чтобы нас убить... непонятно по какой причине... Допустим, он просто маньяк
и убийство доставляет ему удовольствие? Он ранил Гришу и искал меня, но не
нашел, вместо этого я подняла шум, и ему пришлось скрыться. Если он заодно с
блондином, почему его не было в машине? Не мог же он остаться в доме, когда я
подняла по тревоге половину поселка? Опять никакой логики. Но если он сам по
себе, то зачем к нам пожаловал блондин? Предположим, что-то я смогу узнать,
только вот не было бы хуже...»
Я вздохнула и совсем было собралась зареветь по-настоящему, но вовремя
вспомнила, что я это дело в принципе не люблю. Надо держаться, быть
мужественной, не раскисать... Что еще я должна делать? Ах да, собраться с силами
и попытаться освободиться. Очень умно, а главное, реалистично. Стою с заклеенным
ртом, прикованная к здоровущей трубе... может, мне выдрать ее из стены? Кто-то
из любимых персонажей такое проделывал. Я на всякий случай немного подергалась и
смогла убедиться, что затея дохлая. Ладно, все не так плохо: Гришу спасут, Ромео
накормит Екатерина Васильевна, Максим приедет и... и всем тут мало не покажется.
Вот именно. А я умру достойно, плюнув в лицо своим мучителям, хоть мне совсем
этого не хочется, я имею в виду умирать, да и плюнуть затруднительно, если рот у
меня заклеен... Сказано не раскисать, и все...
Долго мне тут стоять, интересно? Даже сесть не получится, а у меня от
страха и душевных переживаний ноги просто подкашиваются. Вот ведь мерзавцы, так
обращаться с женщиной. Я закрыла глаза и стала считать: один, два, три,
четыре... Говорят, это успокаивает, может быть, я усну? Лошади спят стоя, чем я
хуже? «Наверное, все-таки хуже», — решила я через некоторое время и, наплевав на
все свои принципы, совсем было собралась зареветь, но тут металлическая дверь со
скрипом открылась, и вошел блондин.
Поначалу я его появлению даже обрадовалась, хоть какое-то разнообразие, но
чем ближе он подходил, тем меньше оставалось во мне этой самой радости. Как же
можно было принять его за симпатичного парня в первую нашу встречу? Ничего себе
симпатичный, с таким-то взглядом и ухмылкой!
Блондин подошел почти вплотную и улыбнулся во всю ширину рта, а я что-то
замычала и даже немного подергалась, бряцая наручниками, чтобы человек в конце
концов осознал, что с женщинами надо вести себя по-джентльменски... Наверное,
парню об этом никто не рассказал... Он дернул пластырь, а я взвыла, чувствуя,
как слезы брызнули из глаз. Ну вот, пожалуйста, меня еще даже мучить не начали,
а я уже вою, и где мое мужество?
— Мерзавец, — сказала я с обидой. — И убийца.
— Кого же я убил, по-твоему? — хихикнул он.
— Славика, и пытался убить Гришу (тут я немного сама себе противоречила,
но в ту минуту мне было не до этого).
— Славик — тощий, рыжий придурок? Ясно...
— Конечно, ясно, и ты его убил.
— Еще чего? Я его нашел, труп то есть. Вспомнил, что он на дороге руками
махал, когда у тебя колесо спустило, и решил, что вы малость заигрались. Поэтому
отправился к тебе в гости, чтобы задать пару вопросов. А ты выскакиваешь
навстречу как полоумная и вообще мешаешь спать окружащим. Стало ясно, что
вопросы придется задавать в другом месте.
— Ты не врешь? — нахмурилась я. Парень хохотнул и покачал головой:
— С какой стати?
— А кто стрелял в Гришу? — спросила я подозрительно.
— Гриша — это мордастый? И в него сегодня стреляли?
— А то ты не знаешь?
— Откуда мне знать? — удивился он вполне искренне. Может, зря я о нем так
плохо думала? Вдруг он действительно душевный парень и, кстати, симпатичный...
— Может, ты освободишь мне руки? — нерешительно поинтересовалась я.
— Может, — кивнул он. — Как себя вести будешь.
— То есть честно отвечать на вопросы?
— Само собой, но это сейчас не главное. — Руки его оказались на моих
бедрах, а одна даже переместилась под подол моей ночной сорочки, я вытаращила
глаза, буквально лишившись дара речи от такого наглого поведения.
— Прекрати сейчас же! — опомнившись, рявкнула я. Блондин противно
засмеялся, а потом стал меня целовать, я попробовала подрыгать ногами, но это
его только развеселило. «Что ж это делается-то?» — испуганно подумала я,
совершенно не зная, чем себе помочь, а как только смогла отдышаться, заявила: —
Убирайся отсюда, не то начну кричать! — Испугала, называется, что ему с моих
криков, если он здесь главный?
— Не советую, — покачал он головой. — Иначе придется опять заклеить тебе
рот. Честно скажу, мне бы этого не хотелось, я бы даже наручники с тебя снял при
условии, что ты будешь хорошей девочкой. Ну что, будешь хорошей девочкой? — Он
навалился на меня всей тушей, а я таращила глаза, вертела головой и дрыгала
ногами. Ничего себе оборона... Блондин перестал болтать, решив заняться мною
всерьез, а на меня точно столбняк напал, если мне сию минуту кто-нибудь не
поможет, если только... да что ж это делается?
Отчаяние мое достигло критической точки, когда звонкий женский голос зло
позвал:
— Генрих!
Блондин замер, а затем весьма неохотно повернулся, и я смогла увидеть
женщину, с которой на днях пыталась познакомиться в ресторане. Она стояла возле
той самой двери, через которую вошел блондин, бледная от гнева, сжатыми кулаками
и перекошенным ртом. Вот это темперамент, фурия да и только, не хотела бы я
иметь с ней дело.
— Генрих, — повторила она презрительно. «Значит, так зовут блондина, ну и
имечко». — Ублюдок, — проронила женщина. — Ублюдок. — Она повторяла это слово с
каким-то наслаждением, грациозно, по-кошачьи, приближаясь к блондину, явно
готовая вцепиться ему в горло. А что, это неплохая идея, лишь бы меня оставили в
покое.
— Заткнись! — презрительно бросил он и отвернулся, потом хохотнул и
добавил: — Пришла понаблюдать? Или ждешь, что и тебе перепадет?
— Я тебя убью! — отчаянно крикнула женщина, а блондин засмеялся:
— Разумеется. А сейчас убирайся и оставь меня в покое. Мне нравится эта
девчонка, она красивая, молодая, и я хочу ее. А ты мне осточертела. Ос-то-черте-ла,
— по слогам произнес он.
Совершенно неожиданно женщина всхлипнула, как-то очень по-бабьи взмахнула
руками и процедила плаксиво:
— Как ты можешь? После всего, что между нами было?
— Было — сплыло, — разозлился он и еще раз повторил: — Убирайся. Иначе я
вышвырну тебя отсюда.
— Из-за какой-то стервы ты... — Женщина судорожно сцепила руки у груди, а
я решила вмешаться:
— Мне ваш Генрих даром не нужен, просто тошнит от его лап и одеколона. Чем
меня оскорблять, лучше б вам проявить женскую солидарность. Огрейте этого типа
по башке и освободите меня. Мужчины любят гордых женщин, а вы перед ним
унижаетесь. По-моему, это некрасиво и даже глупо.
— Заткнись, дрянь! — взвизгнула она. — Я прикажу — и ты окажешься в море с
камнем на шее. Что ты понимаешь? Гадина... он просто, он...
Я думала, она захлебнется собственной злобой, чего ей от души и пожелала.
— Убирайся, — с подлой усмешкой повторил ей Генрих и повернулся ко мне. —
Так каких женщин любят мужчины?
— Прекрати! — взвизгнула она. — Отойди от нее. Зачем тебе эта дрянь,
зачем?
Стало ясно, от гражданочки помощи не дождешься, но тут произошло кое-что в
высшей степени интересное: небольшая дверь в глубине гаража бесшумно открылась,
и появился мужчина лет шестидесяти, вслед за ним так же бесшумно вошли еще двое,
в них мой наметанный глаз узнал охранников, все трое встали в тени и наблюдали
за спектаклем, а он между тем шел полным ходом. Вопли мадам мешали Генриху
сосредоточиться на мне, и он начал злиться:
— Катись отсюда! — рявкнул он, наливаясь краской, и добавил: —
Потаскуха...
Как раз в этот момент он и увидел вошедших. Замер на мгновение,
неестественно вытянувшись, и вдруг как-то обмяк, будто из него выпустили весь
воздух. Мадам пока еще ничего не видела, так как стояла к вошедшим спиной, а я
решила ускорить процесс и поэтому вмешалась:
— Повторяю еще раз, я совершенно не претендую на вашего любовника. Он мне
даром не нужен. Имей вы чувство собственного достоинства, никогда бы с таким не
связались. Он мерзавец, и, раскрыв ему свои объятия, вы здорово просчитались.
— А вот это точно, — кивнул мужчина и приблизился. Женщина вздрогнула,
испуганно повернулась к нему и пролепетала побелевшими губами:
— Ваня? Ты вернулся?
— Да, милая. Если честно, уже довольно давно.
Значит, я не ошиблась, налицо любовный треугольник: мафиози, его подружка
и его охранник. Интересно, как это скажется на моей судьбе? Я повнимательнее
пригляделась к Крутилину, или Жженому (сообразить, что вошедший тип он и есть,
особой догадливости не требовало). Среднего роста, подтянутый, прямоугольное
лицо с квадратной челюстью, совершенно лысый. Одет с претензией на элегантность:
светло-коричневые брюки и лимонного цвета пиджак. Сидит на нем очень неплохо. На
первый взгляд Крутилин был похож на модного писателя или преуспевающего
режиссера, но только на первый взгляд. Нерез пять минут становилось ясно: он не
джентльмен. Наверное, мадам это было известно слишком хорошо, потому что
выглядела она так, что я всерьез забеспокоилась не хватит ли ее удар.
— Ваня... — пролепетала она, не в силах произнести что-нибудь более
вразумительное.
— Я все понимаю, — улыбнулся он. — Ты молода, ты заблуждалась... бывает.
Я бы на месте мадам не доверяла таким улыбкам и постаралась поскорее
удрать отсюда. Но сил на это у нее не было, она закрыла лицо руками, а затем
кинулась в ноги бывшему возлюбленному, я поморщилась, подобные сцены я и в кино
не выношу, а в гараже они попросту неуместны.
Крутилин, ухватив женщину за локти, поднял с пола и сказал примирительно:
— Мы еще успеем поговорить, без свидетелей. И молодой девушке вовсе ни к
чему знать о наших маленьких секретах. — «Вот уж что верно, то верно». Он что-то
шепнул охраннику, тот направился ко мне, освободил от наручников и, взяв за
плечо, повел из гаража. Я прошла в нескольких шагах от блондина, он здорово
напоминал соляной столп: белая маска вместо лица, остекленевший взгляд, и пульс
наверняка не прощупывается.
Охранник вывел меня из гаража в узкий коридор, мы поднялись по лестнице,
миновали огромный холл и вновь пошли по коридорам. Путешествие закончилось
примерно через пять минут, парень толкнул дверь, и я оказалась в комнате, дверь
закрылась, ключ в замке дважды повернулся, и послышались удаляющиеся шаги, а я
бросилась к единственному окну, подергала ручку, окно распахнулось, я выглянула
и тут же приуныла: окно было метрах в двадцати от земли, причем земля в этом
месте землей не была: часть скалы с торчащими острыми камнями. Нечего было и
думать о том, чтобы попытаться удрать.
— Ничего, — решила я себя утешить. — Полчаса назад было гораздо хуже.
Главное, не раскисать, а выход всегда найдется.
Я оглядела комнату и, обнаружив еще одну дверь, решила в нее заглянуть.
Дверь вела в ванную. Очень кстати, я вся пропахла дурацким одеколоном блондина.
Одно радует: Генриху сейчас намного хуже, чем мне.
Приняв душ, я посмотрела на свою ночную сорочку и нашла ее совершенно
неприличной, потому соорудила из полотенца одеяние наподобие саронга, после чего
с удобствами устроилась на диване. Сейчас должно быть шесть часов утра, не
больше, и мне пора спать, а мафиози, их охранники и любовницы пусть катятся к
черту. С этой мыслью я и уснула.
Взгляд был настойчивый. Кто-то стоял совсем рядом и смотрел мне в лицо, а
между тем просыпаться совсем не хотелось. Я прикрыла глаза ладонью и осторожно
из-под нее выглянула. Так и есть, господин Крутилин собственной персоной.
Впрочем, нет, гражданин ему подходит больше. Сейчас он был одет в джинсы и белую
футболку с крохотным золотым вензелем на груди. Да, граждане живут неплохо. Но и
мне грех жаловаться.
— Как вы относитесь к животным? — спросила я.
— Что? — Он вроде бы растерялся, не сразу сообразив, о чем я.
— Вы любите животных? Собак, например. Маленьких, — внесла я ясность, с
опозданием сообразив, что овчарки ему могут быть несимпатичны.
— Я больше люблю котов, — улыбнулся он.
— А свой кот у вас есть?
— Был. Сдох год назад.
— Все равно, если вы любили своего кота, то должны меня понять. Ромео
здесь совершенно одинок, и я за него беспокоюсь.
— Ромео — это собака? — сообразил Крутилин.
— Да. Рыжая такса. Ваш Генрих меня похитил, а Ромео остался в доме, и у
меня сердце кровью обливается, когда я думаю о том, что он сидит в одиночестве
и... — В этом месте я торопливо отвернулась.
— Собачке поможем, — кивнул Крутилин, устраиваясь в кресле по соседству.
— Да? — не очень поверила я и, подумав, добавила: — Я на вас очень
рассчитываю... И еще за Гришу беспокоюсь, можно узнать, как у него дела?
— Гриша — это тоже собака? — проявил он интерес. Я хотела вспылить:
издевается он, что ли, но передумала и ответила спокойно:
— Гриша мой друг, в него стреляли, я думала стрелял ваш Генрих (что за
дурацкое имя, в самом деле), но он от этого отказывается. Я надеюсь, что Гриша
сейчас в больнице.
— Узнаю, — с подозрительной готовностью согласился Жженый, а я немного
подумала, вздохнула и решила, что больше просьб у меня нет. Кроме одной и самой
главной: шел бы этот лысый хмырь к черту. — Ну а теперь давай знакомиться, —
улыбнулся Крутилин. — Меня зовут Иван Андреевич, можно просто Иван, а ты у нас
кто?
— Я Аня, то есть Шервинская Анна Станиславовна. Мой муж... — начала я, но
мысленно себя одернула: «Оставь в покое Максима, хоть раз постарайся что-то
сделать сама, раз уж умудрилась впутаться в скверную историю».
— Что муж? — поднял брови Иван Андреевич.
— Ничего, — нахмурилась я. — Хороший человек.
— А где он сейчас?
— Он сейчас работает, а меня отправил отдыхать, морской воздух мне
полезен, я, знаете ли, очень нервная...
— Морской воздух всем полезен, ясное дело... А вот друзья, что тут с тобой
были, они как?
— Они тоже здоровье поправляли, одной снимать дом довольно дорого, а
втроем значительно дешевле.
— Ага, — он кивнул, задумался и заметил со вздохом: — Ты, Анюта, не хитри
со мной, не люблю я это... — «Анюта, глупость какая, меня так в жизни никто не
называл, Анюта... Что, барыня? Я тута!»... Я нахмурилась и совсем было собралась
поставить нахала на место, но он опять улыбнулся и спросил: — Что, назвал
неловко? Это я по-стариковски, знаешь ли... Ты ведь мне в дочки годишься... —
«Ага, а мадам в гараже в племянницы. Ох уж эти мне богатые старички в желтых
пиджаках... »
— Мне больше нравится Анна Станиславовна, но если уж вы разглядели во мне
дочку, так и быть, зовите Анной.
— Спасибо, — произнес он серьезно.
— Пожалуйста, — так же серьезно ответила я, подумала и улыбнулась.
— Так вот, Аня, дружка твоего, рыженького, нашли тут неподалеку...
— Какого? — пролепетала я.
— Рыженького, — напомнил Жженый. — Лысенький, худой да длинный...
— Славик? — выпучила я глаза. — Как нашли, почему? То есть чего его
искать, если он уехал на своем «БМВ», потому что ему позвонили... он адвокат, —
закончила я, точно это все объясняло.
— И «БМВ» нашли, — кивнул Иван. — И про то, что адвокат, — знаю. А ты
глазки-то зря таращишь, ты ж Генриху говорила: убил, мол, ты Славика и Гришу
хотел.
— Я говорила? — не поверила я.
— Ты, Аня, ты... Может, напутала чего?
— Может, — согласилась я. — У меня такое бывает. Его правда убили?
— Угу. И знаешь, зачем-то сидел он рядом с моей виллой, да еще с биноклем
в руках.
— Думаете, хотел ограбить?
— Кто знает... времена нынче такие, и ограбят, и убьют... за милую душу.
— А вы его не убивали? — насторожилась я.
— Нет, кто-то до меня постарался. Не знаешь, кому такое в голову пришло?
— Нет, конечно. И почему Славик там сидел, меня не спрашивайте, мне не
докладывали. Я сюда приехала на пляже загорать, а не сидеть с биноклем.
— Но ведь зачем-то они тебя привезли?
— Я сама приехала. А в чужие дела не лезу. И не вздумайте мне грозить, я
вас все равно не боюсь.
— А чего меня бояться? — удивился Крутилин. — Я совсем не страшный. — Он
подмигнул мне, поднялся и пошел к двери. — Ты, Аня, подумай немножко, а потом мы
еще поговорим. Время, слава богу, есть. — Он закрыл за собой дверь и дважды
повернул ключ в замке.
— Вот негодяй, — возмутилась я и начала носиться по комнате, уж очень
разволновалась. Про Сережу говорить нельзя ни в коем случае, даже если Гриша
прав и тот действительно хотел убить этого Жженого (нисколечко мне его не жалко,
гнусный тип)... и все же убить человека... Про Сережу молчать, хотел убить или
нет, разберемся позднее... О господи, а если меня начнут пытать? К примеру,
каленым железом... брр-р... Способны они на это? Да, незадача, проверять совсем
не хочется... А что ж тогда делать? Что же такое придумать, чтобы и Сережу не
выдать, и самой остаться без серьезных увечий... Если б не каленое железо, я еще
согласна потерпеть... недолго. Чувствуешь себя такой героической... Быть
героиней здорово, но это сопряжено с большими неприятностями. Кто-то должен меня
спасти, это самое подходящее. Или я должна сбежать... Я подошла к окну и еще раз
его распахнула: они, конечно, знали, в какой комнате меня запереть, только дурак
будет прыгать из этого окна. С досадой я его захлопнула и вернулась на диван.
А не поспать ли мне еще немного? — решила я отчаянно. Заняться мне в этой
комнате нечем, а сон полезен для здоровья, он укрепляет нервы и способствует
хорошему цвету лица. Только бы Ромео не сидел голодный... бедный мой пес.
За весь день произошло только одно событие: меня накормили. Солнце
скрылось за горизонтом, в комнате стало темно, и мне ничего не осталось, как
снова укладываться, теперь уже на ночь. Интересно, как долго Крутилин намерен
держать меня здесь? Вот ведь нахал, уверена, меня уже ищут, а он запер меня в
комнате, как будто вовсе никого не боится. Жуткий тип.
Только я о нем подумала, как дверь распахнулась, и он появился. На этот
раз пиджак был белым, похожим на капитанский китель, и фуражка тоже была белая,
черные брюки, ботинки начищены так, что блестят даже в темноте. Куда это он так
вырядился? Со мной поговорить? Напрасно себя обеспокоил.
Крутилин щелкнул выключателем и шагнул ко мне, а я приподнялась на локте,
слегка щурясь, и тут заметила в его руках одежду: брюки и свитер, он положил их
на диван, поставил теннисные тапочки на пол и сказал:
— Должны подойти.
— Вы меня куда-то приглашаете? — догадалась я.
— На морскую прогулку. Я жду за дверью.
Поразмышляв немного, я вынуждена была пожать плечами и быстро одеться.
Тапочки были немного великоваты. Я понюхала свитер, от него шел едва уловимый
запах духов. Неужели это вещи мадам? И она добровольно решила поделиться? Я в ее
доброте.не нуждаюсь, однако выбирать не приходится. Я юркнула в ванную, привела
себя в порядок и осторожно вышла из комнаты. Иван Андреевич, подозрительно
похожий на богатого английского баронета, сидел на диване в дальнем конце
коридора, раскачивая ногой и увлеченно глядя на свой ботинок. Увидев меня,
поднялся и пошел навстречу.
— Черный цвет тебе к лицу, — сказал он без улыбки. Я знала это и без него,
поэтому не удивилась.
Он взял меня за руку и повел через огромный холл к зеркальным дверям,
предусмотрительно распахнул их передо мной, мы спустились по мраморной лестнице
к причалу, здесь нас ждала яхта, плавно покачиваясь на волнах.
Было немного ветрено и прохладно, я поежилась в своем свитере. Крутилин,
заметив мой жест, спросил:
— Озябла? Может, дать тебе куртку? «Меня не утопят», — с облегчением
подумала я, чего б ему тогда беспокоиться? И ответила:
— Спасибо. Не нужно.
Поднялись на борт, яхта тут же плавно отошла от причала, а мы устроились
на корме. Небо было безлунным, а море почти черным, и я решила, что для морской
прогулки время выбрано не совсем удачно. Яхта столь стремительно удалялась от
берега, что вскоре я не могла различить даже огней виллы, впрочем, мы скорее
всего обошли мыс, и увидеть ее отсюда было бы невозможно. Неожиданно двигатель
заглох, яхту плавно покачивало, а Крутилин, повернувшись ко мне, сказал:
— Вот и прибыли.
«Куда, интересно?» — хотелось спросить мне, но вместо этого я нахмурилась.
Так как я смотрела на море, появление новых действующих лиц заметила не
сразу, а когда заметила... кровь буквально застыла в жилах. На палубе стояли
двое крепких парней, держа в руках концы веревок. Но леденило кровь, конечно, не
это. Дело в том, что рядом с каждым из них стоял человек в надетом на голову
мешке, и другой конец веревки был обмотан у него вокруг шеи.
— Что это? — пролепетала я.
— Знаешь, какой самый большой грех, Аня? — поинтересовался Крутилин.
— Не знаю. Их, наверное, много.
— Самый большой грех — неблагодарность. Крутилин небрежно махнул рукой,
парни сняли веревки со своих жертв и стянули мешки, а я увидела Генриха с
заклеенным пластырем ртом и его недавнюю возлюбленную.
Генрих был смертельно бледен и стоял с закрытыми глазами. Руки и ноги у
обоих были связаны. Смотреть на женщину мне не хотелось, я старательно пялилась
на море за бортом и думала о своем муже. Что, если бы, к примеру, Максим решил
подобным образом отомстить за измену? Как я вела бы себя в данном случае?
Послала бы его к черту, вот как... Сунуть меня в мешок, точно шелудивого кота...
Слава богу, в мешок сунули не меня, но все равно было жутко.
Крутилин подошел к Генриху, обнял его и сказал:
— Простимся, брат... — после чего сделал шаг в сторону, а стоящий рядом
парень надел на шею Генриха веревку с тяжелой металлической болванкой. Генрих
перегнулся вперед под ее тяжестью, мешок вновь водрузили ему на голову, оба
парня подхватили блондина и перебросили за борт. Раздался всплеск, и все стихло.
Парни замерли, наблюдая за Крутилиным. В глазах у обоих таилась тягучая
пустота, ни один мускул не дрогнул. Если бы кто-то из них вдруг зевнул, я бы не
удивилась. Жженый улыбнулся, продолжая паясничать, развел руками и сказал,
обращаясь к женщине:
— Вот видишь, Вика, какие дела...
Она глухо застонала и упала на колени, а Иван Андреевич махнул рукой.
Веревка, мешок и всплеск, все заняло не больше минуты. Жженый посмотрел мне в
лицо и заявил с тяжким вздохом:
— Неблагодарность — худший из грехов.
— Черт-те что! — рявкнула я. — Когда вы найдете мою собаку?
Яхта пришвартовалась, и мы вновь оказались на причале. Жженый попытался
взять меня под локоток, но я отдернула руку. Мы вошли в дом, и он сказал,
распахивая дубовую дверь:
— Что ж, Аня, теперь поговорим.
Мы были в просторном кабинете, огромное окно с видом на море неплотно
зашторено. Крутилин устроился за столом, и я села напротив.
— Что надумала? — спросил он, закуривая.
— Что вы имеете в виду? — нахмурилась я, а он усмехнулся:
— Не играй с огнем, девочка.
— Если вы рассчитывали меня запугать, то зря старались. На ваш любовный
треугольник мне плевать, ваша мадам, должно быть, знала, с кем связалась, хотя
такой участи она все-таки не заслуживала. А вам, Иван Андреевич, надо бы к
психиатру... Отвечать на ваши дурацкие вопросы я не собираюсь, потому что мне
теперь доподлинно ясно: живой мне с этой виллы не выбраться, я свидетель
двойного убийства, детективы читаю и потому знаю: вы бы при мне такого творить
не стали, если бы планировали отпустить. Выходит, скажу я чего или нет, значения
не имеет. Вот и идите к черту.
— Ну, выход всегда есть. Ты не только жива останешься, ты будешь жить
припеваючи.
— С вами, что ли? — скривилась я. — На что вы мне сдались? Я психов и
садистов даже в кино видеть не могу. Премного в
...Закладка в соц.сетях
