Жанр: Электронное издание
molnii
...ота за хвост! - поторопил Сыч. - Что это?
- А тут хоть тяни, хоть не тяни, товарищ полковник, - Князь уселся в
кресло, развалился вальяжно, как мэтр. - Чем это товарищество занимается?
Строительством? Или разрушением?
- Выпускает женские колготки, - нетерпеливо проговорил Сыч.
- Колготки?!. Ну, это туши свет! Насколько я представляю технологию
трикотажа, вакуумные бомбы совершенно не нужны.
- Это что, вакуумная бомба? - приподнялся Сыч.
- Небольшой вакуумный заряд, - деловито пояснил Тучков. - Выпуск налажен
оборонным производством по программе конверсии. Так сказать, ширпотреб для
народного хозяйства. Разработан по заказу строительного министерства,
предназначен для взрыва старых блочных пятиэтажек, то бишь "хрущевок". Одна
такая игрушка способна превратить стоквартирный дом в гору мелких обломков,
которые можно уже грузить ковшом экскаватора. Более подробную информацию
получите на заводе-изготовителе. Думаю, принцип действия вакуумной бомбы
объяснять не нужно. Люди здесь все в прошлом и настоящем военные. Некоторым
образом.
- Японский бог! - пропел Крестинин. - Что же это делается в нашем
Отечестве? Куда милиция-то смотрит…
Сыч ушел в комнату будить генерала и через несколько минут появился вместе
с ним. Дед Мазай, щурясь от света, глянул на экран мимоходом, попросил сварить
кофе.
- Ну и что ты скажешь, Сергей Федорович? - спросил Сыч.
Генерал заглянул в комнату, где спала Катя, осторожно притворил дверь.
- А что сказать, Коля?.. Хорошо, что ядерные бомбы по конверсии не
выпускают. Хотя, возможно, уже начали. Или разрабатывают. Кажется, информация
проскакивала однажды, экологически чистые нейтронные бомбы для вызова
нефтеотдачи в пластах нефтяных скважин. Если их на трикотажной фабрике пока нет,
значит, скоро привезут.
Язвительный его тон Сыч отнес в свой адрес.
- Сергей Федорович, я свое слово сдержал! Что ты снова на меня наезжаешь?
- Коля, я не на тебя наезжаю, - стал оправдываться дед Мазай. - Последнее
время я говорю, как в реанимации. То есть как в последний раз. Не обижайся, я
тебя не обвиняю. Не ты же разрушил аппарат государственной безопасности, не ты
создал такой рынок, где можно купить от автомата Калашникова до вакуумной бомбы.
Не ты… Ты бы мог пресечь это дело, но тебе укорачивают руки. Сейчас ты поедешь,
отнимешь у "Гюльчатай" эти игрушки, может, какого-нибудь стрелочника в тюрьму
посадишь. И все. Дальше тебя не пустят, пальцем погрозят. Тот же "брандмайор". А
"брандмайору" - жирненький этот, "Мальчиш-плохиш". Оборонке надо жить, деньги
зарабатывать, торговать ширпотребом, внедрять оружие массового поражения в
народное хозяйство.
- Дед, ты вроде тоже начал мемуары писать? - ревниво поинтересовался
Крестинин. - Ноу-хау у меня, я первый начал!
Сыч махнул рукой и поехал на Лубянку. Тучкову на конспиративной квартире
нечего было делать, он ходил и стонал весь остаток ночи по поводу ремонта своего
"Опеля", который влетит в копеечку и который ФСК никаким образом оплатить не
сможет. А если сможет, то придется писать кучу бумаг и чуть ли не в суд
подавать, поскольку у Сыча нет средств, отпущенных на оперативные цели - все
истратил до рубля.
Князь словно забыл о своем благородстве и вдруг начал опускаться до
мелочности и скупердяйства, однако едва дед Мазай напомнил ему о происхождении и
чести, Тучков почти мгновенно переменился и стал утверждать, что ему вообще
наплевать на "Опель", что можно ездить и с разбитой "задницей" - все эти
выкрутасы оказались простейшей хитростью. Попросту Князь не хотел уходить из
квартиры: отирался возле двери, за которой спала генеральская дочка, теперь
оказавшаяся истинной Барклай-де-Толли. А как эксперт по взрывным устройствам, он
уже был не нужен и генерал выпроваживал его домой, поскольку конспиративная
квартира превратилась в штаб из-за обилия народа. Наконец, Тучков вынужден был
уйти - исчерпанными оказались все мыслимые и немыслимые доводы. Однако через
полчаса он вернулся виноватый и радостно-растерянный.
Оказывается, свой "Опель" Князь оставил в квартале отсюда, среди домов в
надежном с точки зрения сохранности месте - возле какого-то подъезда, на глазах
у людей. Его не угнали, но развинтили, растащили за одну ночь все, что
снимается, оставив один скелет. Да и тот, прямо на виду у Тучкова, уже резали
автогеном, чтобы отсоединить то, что не отсоединяется. Он выглядел пострадавшим,
и генерал позволил остаться Тучкову до тех пор, пока не появится Сыч и не решит
вопрос, что делать и как себя вести дальше всем участникам партизанской
операции. Никому не было известно, какие инструкции имеют люди Кархана, если
последний вдруг исчезнет. Конечные цели этой команды были еще неизвестны из-за
слабой оперативной разработки, впрочем, как и ее структура, главные действующие
лица, способы управления, связи, а главное - возможности. Становилось ясно, что
Кархан "со товарищи" - самостоятельные щупальца большого спрута, выполняющие
определенные задачи. Это скоро подтвердилось тем, что Сыч прислал с офицером
связи кассету с материалом, отснятым возле "могилы" генерала вечером в день
похорон. Полковник просил установить личность человека, пришедшего на кладбище
уже в сумерках, после закрытия доступа. Чтобы узнать незнакомца, деду Мазаю
хватило одного взгляда на экран: у могилы стоял "заяц" Александр Иванович
Грязев.
Перед могилой он снял кепку, блеснув лысиной, расправил креповые ленты на
венках, затем, отодвинув один, долго смотрел на временную тумбу с надписью -
читал надписи. Скорее всего, он опоздал на похороны и пришел на Ваганьковское
прямо с поезда, ибо в Москве Грязева не было до последнего момента. Побродив
вокруг, он выбрал местечко у изголовья, сел на землю, достал бутылку и какую-то
закуску. Полил водки на могилу, выпил сам и надолго замер в позе Будды. Оператор
несколько раз выключал камеру, экономил пленку и менял ракурс. Потом в кадре по
другую сторону могилы появился человек в длиннополом белом плаще, лет
пятидесяти. Тоже постоял, почитал надписи и о чем-то заговорил с Грязевым.
Аудиозаписи не велось. После короткой беседы незнакомец приблизился к "зайцу",
пожали руки, продолжая о чем-то говорить. Судя по артикуляции, знакомились,
сокрушались, что оба опоздали на похороны. Вместе помянули, пришедший сел на
корточки возле Грязева. Камера выключалась трижды, но по фиксации времени на
пленке сидели около получаса. Бутылка была допита, Грязев сунул ее в сумку вниз
горлом. От могилы пошли через кладбище не к выходу, а в противоположную сторону.
В следующем кадре они перелезли через забор, двинулись куда-то в темноту. Затем
- уже крупным планом - сели в серую "Волгу". Оператор зафиксировал
государственный номер.
Приходивший к могиле человек в белом плаще был никому не знаком из
присутствующих на конспиративной квартире. Саню Грязева куда-то увезли, потому
что дома его не оказалось, - Крестинин тут же набрал номер его телефона.
Очевидно, вербовка "зайцев" продолжалась и без Кархана: тот в это время уже
сидел в спортзале, прикованный к трубе. Будь Грязев на свободе, наверняка бы
объявился у кого-нибудь из бывших бойцов "Молнии", узнал бы о мнимой смерти
генерала и разыскал конспиративную квартиру, как сделал это Вячеслав Шутов. Один
"заяц", вероятно, уже попался в силок…
Отрубать вслепую головы этой гидры не имело смысла. Генералу не хотелось
вникать во все сычевские дела - в конце концов он теперь даже не отставной
генерал ФСК, а служащий московского речного пароходства, уволенный с работы по
сокращению штатов: речфлот практически уже развалился. Лубянское руководство
обязано было купить ему квартиру в каком-нибудь отдаленном "спальном" районе
города, естественно, забрав себе существующую квартиру в Центре, а также
приобрести не очень приметную дачу и автомобиль аналогичной марки взамен
оставленного в Дубках. Жизнь изменялась прямо противоположно, однако голова в
речной фуражке с крабом оставалась прежней и мысль автоматически работала в
привычном режиме анализа. К тому же в плен к "ореликам" попал плясун Грязев,
"заяц", и хочешь не хочешь, надо что-то делать.
Свое прозвище генерал Дрыгин получил там же, в Афганистане, когда "Молния"
проходила очередную боевую обкатку. Ее переподчинили Генштабу, а тот пытался
отработать новую тактику штурма укрепрайонов противника, для чего создали
ударные группы из десантников, усиленные офицерами спецподразделения. Несколько
таких клиньев должны были ударить одновременно в разных районах, пробить
оборону, уйти в глубь города и расчленить его, разбить на локальные зоны,
разрушить систему управления войсками, парализовать ракетно-артиллерийский
комплекс. Первый же такой штурм не увенчался успехом, слишком разный был уровень
подготовки "острия" - бойцов "Молнии" и собственно "клиньев" - солдат десантного
полка. Пятерки из спецподразделения довольно легко просадили оборону и быстро
пошли вперед, поскольку нельзя было останавливаться, навлекать на себя крупные
силы противника и вязнуть в боях, но "клинья" десантуры плотно застряли в
пробитых брешах, а потом и вовсе откатились назад. Тридцать офицеров "Молнии"
оказались в окружении на окраинах города, рассредоточенные по пятеркам. Двум
удалось соединиться, остальных же плотно обложили на небольших пятачках, как на
островах во время половодья.
Дурная, мутная вода напирала со всех сторон, стремительно топила, и
оставались считанные часы до того, как накроет с головой. Время исчислялось не
минутами, а патронами и "Мухами" - гранатометами разового пользования. Из-за
разбросанности "островков" нельзя было помочь бойцам ни артиллерией, ни
установками "Град". Поднявшиеся в воздух вертолеты попадали под мощный
заградительный огонь и не могли вести точечного обстрела противника, атакующего
маленькие группы.
Они были обречены, ибо никак не продержались бы до ночи. И тогда Дрыгин, в
то время подполковник, без всякого приказа взял оставшихся сорок четыре бойца и
пошел в партизанский рейд. За семь часов непрерывного боя, без всякой огневой
поддержки он прошел всю оборону противника вдоль и поперек, собрал, снял всех
"зайцев" и вывез на "материковый" незатопляемый берег, потеряв лишь два БТРа из
восьми и ни одного человека убитым. Но ранены были практически все…
С тех пор каждый "заяц" знал, что никогда и ни при каких обстоятельствах не
будет оставлен в одиночестве или забыт. Будучи даже князем Барклаем-де-Толли, он
все равно сохранял титул деда Мазая, поэтому Грязева следовало выручать.
Приехавший вечером Сыч впрямую уже подтвердил, что "заяц" находится у "горных
орлов". У полковника еще оставалась надежда, что встретившиеся у могилы люди -
бывшие офицеры "Молнии", потому он и прислал кассету с видеоматериалом для
опознания. Наружка установила, куда отвезли Грязева, и взяла эту квартиру под
наблюдение. Можно было пойти и вызволить его…
- Странное дело, - поделился впечатлениями Сыч. - Пропажу Кархана в его
команде будто и не заметили. Есть, конечно, шевеление, легкая суета, но нет
шока, каких-то решительных действий. Зато с другой стороны они есть, хотя не так
ярко выражены. "Брандмайора" достают отовсюду. Он признался сегодня: дважды
звонили из Государственной Думы, из Генеральной прокуратуры и даже из
администрации президента. Спрашивают по-разному. Одни ищут коммерсанта из
Татарстана Хакимова, другие гражданина Саудовской Аравии Фархада. Только
разведчика ГРУ Муртазина никто не ищет и не спрашивает. А он - Герой Советского
Союза…
Они сидели с Сычом, запершись на кухне. Остальное население конспиративного
общежития предусмотрительно разбрелось по трем комнатам.
- А что это "брандмайор" разоткровенничался? - спросил генерал.
- Думать начал, сопоставлять факты… И весьма теперь озабочен дальнейшей
разработкой всей этой компании. Но когда доложил ему о вакуумных бомбах на
трикотажной фабрике, он стал еще откровеннее. Якобы "генсек" возмущен
деятельностью дудаевских спецслужб на территории России, о чем ему постоянно
докладывает начальник охраны. И уже несколько раз говорил, что пора с ними
кончать.
- Но все это остается на уровне возмущения и разговоров! - вставил генерал.
- Решил бы кончать, так кончил.
- "Генсека" тоже надо постоянно толкать, - заметил Сыч. - Его толкают, в
частности начальник охраны. Но окружение тоже толкает, каждый туда, куда ему
нужно.
- Государственники, мать их… - выматерился князь Барклай-де-Толли.
Сыч терпеливо выждал поток эмоциональных слов и продолжал:
- Я сказал "брандмайору", что Кархан находится в моих руках. Вот ты
говоришь, он жлоб. А он уже пережил жлобский период и кое в чем стал
разбираться. По крайней мере, обрадовался, что взяли Кархана, и теперь, говорит,
начнет через него выявлять всех, кто из государственных людей связан с
дудаевскими спецслужбами. Мне эта идея понравилась, пусть вычисляет. И еще
нравится, что поставил передо мной задачу: несмотря на давление с любой стороны,
активизировать работу, выявить всю агентурную сеть в России, цели, возможности и
прочее. Все вопросы, разумеется, решать только с ним, без посредников.
- Поздравляю, сподобился! - не удержался генерал. - Особое доверие -
хорошо. Но и сдавать тебя тоже будут особо, в первую очередь.
- Мне наплевать! Сейчас важно работать! - Сыч вдохновился. - Кстати,
передал тебе благодарность за работу на трикотажной фабрике. Я ему сказал,
откуда пленка…
- Польщен! И знаешь, готов еще помочь, только не "брандмайору", а тебе, -
уже серьезно предложил дед Мазай. - Надо немедленно установить связь с Грязевым
и предупредить, пусть остается, подписывает контракт и работает, раз уж вляпался
так красиво, пусть потягает лямку. Только не задаром. Пойди к своему любимому
начальнику и докажи, что Грязева необходимо восстановить на службе, с
сохранением звания, зарплаты и так далее.
- Это дело! - обрадовался Сыч. - "Брандмайор" на это пойдет, уверен. Сейчас
не октябрь девяносто третьего.
- Но одного Грязева тебе будет мало.
- Как ты ловко устраиваешь своих "зайцев"!
- Бери, пока даю, Коля, пока добрый. Надо параллельно внедрить Володю
Шабанова. Он в операции с Карханом никак не светился, ползал по фабрике с
камерой. Специалист великолепный, в каждую дырку влезет. По-моему, у него третий
глаз в затылке вставлен. Вокруг него тоже увиваются, ищут подход. Скажу, он
согласится. Все равно безработный.
- А сам-то так и будешь бесплатно работать?
- Я же на себя работаю, Коля, - усмехнулся дед Мазай. - На дочку свою, на
"зайцев". Но если ты мне зарплату положишь - не откажусь. Поди, скоро новоселье
справлять, расходы большие.
- Пусть тебе государство платит!
- Эти государственники обходятся без профессионалов. Они из капитанов
наделали генералов!
- Давай теперь-то вернемся к тому разговору, помнишь? - предложил Сыч.
- Все равно к "брандмайору" не пойду, - заявил дед Мазай. - Психологический
барьер. Разговора не получится.
- Он об этом знает… На нет и суда нет. А вот другой разговор у тебя должен
получиться, - увещевательно проговорил полковник. - "Брандмайор" иногда играет в
теннис с неким государственным мужем, которого ты должен знать. По крайней мере,
по телевизору мелькает часто, занимается вопросами национальностей, подпольная
кличка "Завлаб".
- Знаю, однажды встречались…
- Встречались?
- Было дело, - отмахнулся генерал. - Давай дальше.
- Завлаб на корте давно, с девяносто первого, поэтому играет со всеми. В
том числе и с "генсеком". Он входит в число приближенных. Когда-то сидел с ним в
"Жигулях" и сочинял указ номер один.
- И это знаю. Что ему надо?
- Недавно он пристал к "брандмайору" со своими какими-то идеями, -
продолжал Сыч. - Идеи государственной важности, иного быть не может. Просил его
устроить встречу с кем-либо из специалистов по диверсионно-разведывательной
деятельности. С какой целью - не сказал. Видимо, боится, что идеи перехватят… Я
взял на себя ответственность, рекомендовал тебя. Поговори с ним.
- А чем отличается "брандмайор" от Завлаба? - спросил генерал.
- Завлаб - чисто гражданский человек. Даже срочную не служил.
- Это делает ему честь! - Дед Мазай включил самовар, открыл шкаф, поискал
чего-нибудь к чаю. - Но почему его интересуют такие вопросы? Он что, собирается
устроить диверсию на корте?
- Не знаю, что он собирается, но если в правительстве начинают
интересоваться спецслужбами, значит, там начинают думать о государстве.
- Свежо предание, - генерал выставил сахар и печенье в пачке. - Когда
государственные вопросы решаются на теннисных кортах и в кабаке между двумя
рюмками водки, я не верю в серьезность государственных мужей и их замыслов.
Поэтому мы будем пить чай.
- Конечно, ты можешь отбояриться, Сергей Федорович. Но сходить и
проконсультировать Завлаба тебе бы доставило удовольствие. Засиделся же в этой
квартире!.. Заодно пощупал бы, чем они там дышат, что думают по вопросам
национальностей. Мне сейчас важна любая информация.
- Неплохо бы с ним сыграть несколько сетов! - вдруг рассмеялся дед Мазай. -
Давно я мяча не гонял… Уговорил! Почему бы не развеяться на корте?
- Встреча должна быть конспиративной, - предупредил Сыч. - Так лучше и для
тебя, и для него.
- Ах да! Я же опальный генерал!
- Не поэтому… Он будет знать только твою новую фамилию. Я боюсь утечки
информации. На кортах бывают разные люди…
Первая встреча с Завлабом произошла у генерала в условиях весьма
экстравагантных и неожиданных. В августе девяносто первого года, когда вокруг
Дома Советов стояли танки, исполняющие роль "горчичников", оттягивающих внимание
публики, спецподразделения просочились во дворец, рассредоточились на исходных
позициях и ждали команды к штурму. Разведка "Молнии" под самыми разными
прикрытиями с оружием в руках облазила все девятнадцать этажей. Делать это было
просто: по коридорам с автоматами бродили даже известные французские музыканты.
Натомившись в ожидании приказа, генерал сам отправился посмотреть дворец
изнутри, поскольку знал его лишь по схемам и ни разу не бывал в залах. Он
обвешался фотоаппаратами, взял диктофон, портативную радиостанцию и,
принарядившись соответствующим образом, поднялся на третий этаж, где особенно
много колготилось народу. Ходил, снимал, брал интервью, прикинувшись испанским
журналистом, вздымал кулак - "Но пасаран", ел в буфете сосиски, на шестом этаже
пил пиво, просил хлопцев с автоматами попозировать и однажды, переходя из одного
крыла в другое бесконечными коридорами, попал не на ту лестницу и заблудился. И
тут заметил Завлаба, который тоже метался взад-вперед и не мог найти выхода.
- Товарищ! Товарищ! - закричал Завлаб, бросаясь к генералу. - Где здесь
лифтовый холл!
Запомнились его глаза, бегающие, испуганные, как у кота, попавшего в чужой
дом. Генерал заговорил с ним по-испански, спрашивая, что он хочет, затем пофранцузски,
по-английски. Завлаб только отрицательно мотал головой и топорщил
усики.
- Не могу выйти! Не найду выхода, понимаете? Лифтовый холл? Холл!
Генерал вскинул фотоаппарат, однако Завлаб замахал руками и убежал по
коридору.
- Но пасаран! - вслед ему крикнул дед Мазай, подняв кулак.
Вторую встречу Завлаб назначил через два дня после разговора с Сычом. Из
соображений конспирации определил место - в семь утра в Измайловском парке. Сыч
выставил наружку и сам привез генерала. Завлаб прибыл точно в условленный час,
оставил телохранителей в машине и смело приблизился к парковой скамейке, на
которой сидел дед Мазай. Испуг девяносто первого года так и остался в его
глазах, разве что образ жизни сделал Завлаба немного вальяжным и самоуверенным
молодым человеком. Теперь он говорил негромко, почти без эмоций, поскольку,
наверное, изучил-таки коридоры власти…
Гарант безопасности и посредник этой встречи полковник Сыч в спортивном
костюме делал разминку в пределах видимости.
- Господин Барклай-де-Толли? - спросил Завлаб. - Здравствуйте.
- Честь имею, - генерал встал, кивнул сдержанно.
- Будем говорить здесь или прогуляемся по дорожкам?
- Как угодно.
Завлабу хотелось подышать утренним воздухом, совместить приятное с
полезным. Он был по плечо генералу, поэтому шагал быстрым коротким шагом.
- Мне рекомендовали вас как специалиста по формированию специальных
подразделений, выполняющих диверсионно-разведывательные задачи.
- Да, я занимался этими вопросами, - сказал генерал. - В последние двадцать
лет.
- Очень хорошо. Наш разговор строго конфиденциален, - предупредил Завлаб. -
Есть необходимость сформировать подразделение, способное выполнить целый
комплекс задач… скажем так, за пределами России, В среде иной культуры, языка,
обычаев и традиций. Реально ли создать такой спецназ, который бы мог незаметно
проникнуть на территорию… допустим, иностранного государства, а точнее, в
столицу этого государства, провести тщательную разведку сил, средств и
возможностей гарнизона охраны правительственных учреждений и институтов. Затем,
применяя современные средства ведения боевых действий, блокировать воинский
контингент, внезапным штурмом захватить… к примеру, президентский дворец и
арестовать представителей всех ветвей власти, включая главу республики.
- И совершить государственный переворот, - добавил генерал.
- Ну, если хотите - да, - согласился Завлаб. - Это реально?
- Реально, - мгновенно ответил дед Мазай. - Но прежде следует четко
определиться в сроках подобной операции и ее целях, чтобы организовать
политическое обеспечение.
- Политика - компетенция других специалистов, - возразил он. - Я хочу
услышать от вас мнение профессионала по поводу формирования специального
подразделения, причем состоящего не менее чем из ста человек.
К этой встрече он готовился и теперь старался говорить, используя
терминологию и обороты завзятого стратега геополитики.
- А почему из ста? - спросил генерал.
- Это разумное число, когда можно действовать конспиративно.. Итак, я
понимаю, потребуется определенный подбор людей, обучение, моральная подготовка
плюс большие материальные затраты, оружие, специальное оснащение и техника. Я бы
вас попросил, господин Барклай-де-Толли, изложить все это в подробной записке.
Неверное, вы изучали опыт других стран в этом вопросе и располагаете специальной
информацией. А сейчас мне бы хотелось узнать, сколько времени необходимо для
этого? Ориентировочно?
- Чтобы написать записку со всеми выкладками - неделя, - ответил генерал.
- Нет, я спрашиваю о сроках, за которые можно сформировать специальное
подразделение.
- Дня три, максимум - четыре. Завлаб остановился, вскинул голову. Глаза его
на миг замерли.
- Вы что, шутите?
- Не шучу, - спокойно проронил генерал. - Такое подразделение есть. И
называется оно - "Молния". Вернее, было… Расформировано в конце девяносто
третьего, после известных событий.
- Было?.. Странно!.. Расформировано? - растерянно забормотал он.
- На этом свете все уже было! Все придумано, изобретено…
- Расскажите мне… о "Молнии"! - потребовал Завлаб и сел на скамеечку. -
Почему о ней никто не знает?
- Кому было положено - знали, - дед Мазай по-стариковски вздохнул и нехотя
изложил основные данные по спецподразделению. Собеседник отчего-то чувствовал
себя обманутым и оскорбленным. Должно быть, на теннисном корте уже не оставалось
людей, посвященных в недавние государственные тайны. Новый набор политиков
начинал с нуля, и всякая мысль, рожденная в их головах, казалась им, вероятно,
гениальной. Так чувствовали себя на земле дети Адама и Евы, родившиеся от греха
родителей.
Рассказывая о "Молнии", генерал неожиданно подумал, что не следует
посвящать этих государственных людей во все тонкости диверсионноразведывательной
работы, ее тактики и стратегии. Пришедшие управлять огромной
страной, недоученные ученые, завлабы, заочники, воспитанные на литературе о
суперменах, могли войти во вкус и впоследствии решать вопросы геополитики силой
кулака. Печальный опыт был известен всему миру. В тридцать третьем к власти в
Германии пришли десятиклассники, прошедшие школу штурмовых отрядов…
Сначала Грязева смутили венки, точнее, черные ленты с надписями.
От кого их только не было, кто только не выражал скорбь - ветераны КГБ,
сотрудники ФСК, Министерство внутренних дел, союз офицеров, родственники, жена,
какие-то частные люди и даже Генштаб. А вот "Деду Мазаю от зайцев" - нет! Будто
никто из "Молнии" не приходил проводить в последний путь своего командира. Чтото
здесь было не так…
На кладбище в вечернюю пору было тихо, даже могил не копали. Саня посидел
возле укрытой венками могилы без движения и скоро почувствовал за собой слежку.
Среди печальных могил, среди этого царства мертвых взгляд живого человека
ощущается особенно остро. Как ни прячься, ни таись, глаз не спрячешь… Тут и
появился этот человек, назвавшийся Мангазовым. Представился старым товарищем
генерала - будто вместе заканчивали школу КГБ, после чего пути надолго
разошлись, будто служил он в госбезопасности Азербайджана и при Горбачеве вышел
в отставку в звании полковника. Скорее всего, так и было, поскольку Мангазов
великолепно знал работу спецслужб и "узнавался" как профессионал.
Его появление еще больше насторожило Грязева, оторванного от ситуации в
кругах ФСК. Новый знакомый рассказал ему, как погиб генерал Дрыгин, и предложил
подвезти домой. Однако по дороге уговорил заехать к нему на квартиру и помянуть
деда Мазая по-настоящему, дескать, живет он сейчас один и в такую скорбную
минуту не хочется оставаться одному в пустом доме. Мол, и у тебя та же история.
Саню Грязева действительно ждала пустая квартира, где он не был около трех
месяцев. Но закавыка была в том, что он не говорил Мангазову, где и с кем живет.
Можно было сделать единственный пока вывод: вокруг деда Мазая шла какая-то
странная пляска и он, Грязев, с дороги, с "корабля", попал на какой-то
любопытный "бал". Он решился заехать в гости и оттуда уж позвонить Головерову
либо Тучкову и прояснить обстановку. У себя дома Мангазов стал смелее,
развязнее, сразу перешел на "ты" и на правах старшего начал диктовать свои
условия. В первую очередь загнал Грязева в
...Закладка в соц.сетях
