Жанр: Электронное издание
helltake
...едь говорил уже, в запое мамка, не до меня ей.
- Как же так, Денис. Не может она не заметить, что тебя сутками нет.
- Еще как может. И вообще отстань, не твое дело.
- А отец давно в тюрьме?
- Четыре года. Еще столько же осталось. Но батя тоже запойный и злой, как
черт. По мне, вернется, так не стало бы хуже.
Плохо то, что мамка без него совсем распоясалась, управы на нее нет.
- А кто-нибудь из родственников у тебя есть? Бабушка, например?
- Бабка есть, в Тюмени живет, но она меня не жалует из-за мамки. Мамка,
вишь, ей не приглянулась, когда они с батей
сошлись. Чего-то не поделили. Только мне все равно в Тюмени делать нечего. Это ж
дурий угол на краю света.
- Земля круглая, углов и края у нее нет.
- А ты очень умная, поэтому и сидишь на помойке в чужом одеяле.
- Я просто к слову сказала, а ты цепляешься, - обиделась я.
Денис вздохнул.
- А ты вообще-то кто? - спросил он через пару минут.
- Ты имеешь в виду, кем я работаю?
- Ну да...
- Я иллюстрирую детские книжки...
- Художница, что ли? Бабки большие платят?
- Не особенно... Иногда, правда, везет, к примеру, я оформляла альбом к
юбилею нашего города. Интересная работа, и
заплатили прилично. В общем, жить можно.
Тут я сообразила, что думаю о своей жизни в прошедшем времени. Моя работа,
моя квартира... а я сижу у костра в какой-то
нелепой хижине, рядом с ребенком, жизненного опыта которого с избытком хватает
на нас двоих Мне мучительно захотелось,
чтобы все это вдруг кончилось Открыть глаза и обнаружить себя в своей квартире,
в старых шортах и теплых тапочках, стоящей
перед кульманом... Я распахнула глаза пошире, стараясь предотвратить
слезоизвержение, Денис подтолкнул меня плечом и
успокаивающе проронил:
- Чего ты. Не боись, прорвемся... Мне стало стыдно, я вытащила руку из-под
одеяла, обняла мальчишку и прижала к себе.
- А чего ты сейчас рисовала? - спросил он. - Ну, до всего этого?
- Алису. Алису в стране чудес. Читал?
- А то. Я вообще читать люблю. Я засмеялась и спросила:
- Чем ворон похож на конторку?
- А правда, чем? - удивился Денис и тоже засмеялся. - Ты одна живешь? -
спросил он, протягивая мне остатки печенья.
- Да.
- А родители?
- Они далеко. Теперь это называется заграницей.
- Так ведь здорово же, ты можешь к ним рвануть, тебя там ни в жизнь не
отыскать.
- Все не так просто. Теперь, чтобы к ним в гости съездить, надо специальные
документы оформлять, а я в свою квартиру
боюсь зайти...
- Но ведь это кончится когда-нибудь, да? - с надеждой спросил мальчишка,
заглядывая мне в глаза.
- Конечно. Я убеждена, нас ищут не только плохие люди, но и хорошие. Надо
пережить трудное время, взять себя в руки и...
все обязательно будет хорошо.
- Ага... все у нас получится, - скривился Денис.
- Разумеется. Вот увидишь, я что-нибудь придумаю. Это сейчас я растерялась,
оттого что все свалилось как снег на голову...
грязная, бездомная, испуганная. Мне просто надо прийти в себя, потерпи...
- Много от тебя толку, - проворчал Денис, но глаз от моего лица не отводил,
посидел, подумал и вдруг полез под нары.
- Ты чего? - удивилась я.
- Сейчас увидишь. - Он вылез обратно и протянул руку. На грязной детской
ладони лежал револьвер. Я вздохнула и, призвав
на выручку всю свою мудрость, поинтересовалась:
- Где взял?
- У Вовки.
- У какого еще Вовки?
- Тебе что? Все равно ведь не знаешь. Батя у него купил за двести штук,
газовый, переделан под пули. И пули есть, две
штуки. Вовкин батя пушку спрятал, а Вовка нашел. Мне хвалился. Вот я и завернул
к нему сегодня и свистнул, думаю, пушка
нам сейчас очень пригодится.
- Зачем она тебе? - хмыкнула я и щелкнула Дениса по носу. - Во что ты
попадешь? Ногу себе отстрелишь или нос. Дай сюда.
- Еще чего...
Но я уже взяла револьвер из его рук, осмотрела, придвинувшись ближе к огню,
Денис вытянув шею, наблюдал за мной.
- Туфта это, а не оружие. - Заметив обиду на мальчишеском лице, я добавила:
- Пальнуть, конечно, можно, говорят, и палка стреляет... но особенно
рассчитывать на него я бы не стала.
- Можно подумать, ты чего-то в этом понимаешь, - с надеждой сказал он.
- Понимаю. Видишь ли, я росла на границе, папа у меня был егерем, к оружию
в семье относились с уважением. Ну и я коечему
научилась, потому что в доме была целая коллекция, а особых занятий, как
перевал закроют, не наблюдалось. Телевизор и
тот не работал. Вот я часы напролет рисовала или отправлялась с папой в
объезд...
- Классно, - завистливо сказал Денис. - А стрелять ты умеешь?
- Из этой штуки? Тут и уметь нечего. Пальнуть из нее можно только с
близкого расстояния, дурак сумеет. Но все это ерунда,
конечно, настоящее оружие - винтовка.
- А автомат?
- Про автомат не скажу, стреляла два раза в школе. "Ты кому это все
говоришь? - влез внутренний голос, до сей поры
дипломатично молчавший. - У тебя что с головой совсем худо? Он ребенок, а ты ему
про винтовку".
- Ничего плохого я в этом не усматриваю, - обиделась я. - Мне девять лет
было, когда папа мне винтовку подарил...
"Сравнила..." - съехидничал голос и убрался. Денис протянул руку за
револьвером.
- Верни, - посоветовала я. - Оружие очень опасная штука. У человека мозги
сдвигаются. Начинает думать, что если у него
револьвер в кармане, так он крутой. А это глупость.
- А что тогда не глупость? - обиделся Денис.
- Ну, не знаю. Сила духа, наверное. Характер.
- Ага. Набегут бомжей человек десять, а здесь ты да я. И начнешь характер
проявлять или силу духа.
- Вот что, спрячь его ненадежней, если возвращать не хочешь. С собой не
носи. Опасно.
Денис подумал и полез под нары. Там у него был устроен тайник.
- Еще печенье есть, - сообщил он, усаживаясь рядом. - Доедим?
- Конечно Чего его оставлять? Завтра деньги должны передать. Заживем.
- На встречу мне идти придется, - заявил Денис с набитым ртом - Тебе с
такой видухой ну никак... Вся улица глазеть начнет.
- А вдруг она тебе сумку не отдаст? Она ж тебя не знает.
- А ты позвони и пароль придумай.
- Ах ты, чертенок. К рынку мне идти нельзя, а к телефону можно?
Он хрюкнул, я попыталась схватить его за ухо, он завалился на спину и стал
отбиваться. Навозившись вдоволь, мы допили
остатки чая, хитро поглядывая друг на друга.
- А ты ничего вообще-то, - сказал Денис. - Веселая.
- Ага. Говорю: потерпи. Я приду в норму.
Тут мы оба засмеялись, посидели, глядя на огонь, а потом неожиданно запели.
В распахнутую дверь хижины к нам
заглядывали невесть откуда взявшиеся звезды, костер догорал, а мы громко
выводили "Огни мерцали, когда поезд уходил".
Утром поднялись поздно и пораженно уставились на пустырь, неожиданно
ставший родным. Все вокруг сияло и искрилось
под солнцем.
- Вот это да! - покачала я головой и взглянула на себя. Грязный костюм в
погожий летний денек выглядел на редкость
отвратительно.
- Во сколько тебя ждут? - спросил Денис.
- В одиннадцать.
- Ладно, не переживай. До одиннадцати какая-нибудь тетка белье вывесит.
- Спятил совсем, - покачала я головой.
- Как хочешь, ходи чумазая.
Ближе к десяти пошли на "дело". После затяжных дождей вся улица дружно
сушила поднакопившееся белье. Однако
развешивать его предпочитали в огородах, палисадниках и прочих малодоступных
местах Двигаться далее с моим внешним
видом было затруднительно, и тут мы наконец обнаружили то, что надо: двухэтажный
обшарпанный дом. С торца не было ни
одного окошка, на трех столбах натянуты веревки. Джинсовые шорты и трикотажную
майку я увидела сразу.
- Чего выбрала? - зашипел Денис. Я уже собралась показать, но передумала.
Толкать ребенка на воровство - мерзость. Другое
дело свистнуть самой.
- Стой здесь, - сказала я. - В случае чего, сматывайся.
Я направилась к веревкам, стараясь не очень громко клацать зубами. Сняла
шорты, а потом и майку, сунув их под мышку,
свернула за угол и бросилась бежать так, точно за мной черти гнались. Денис
трусил рядом.
- Куда ты так несешься? - прокричал он через некоторое время. Я
притормозила, сообразив, что он задыхается, потеет и
покрывается нездоровой краснотой. Сделала два глубоких вдоха и сказала:
- С курением завязывай. Не то суперменом не станешь.
- Больно мне надо... Ты тоже куришь, а бегаешь ничего.
- Вообще-то я курю редко, и привычка эта скверная, а нам сейчас здоровье
необходимо. Хочешь, бросим на пару?
- Я с четырех лет курю. Поздняк метаться.
- Не скажи, ты еще довольно молодой.
- Где переодеваться будешь? Время-то поджимает...
- Вон в тех кустах.
Я нырнула в кусты, торопливо переоделась и осталась довольна собой. Общий
вид портили туфли, но с этим ничего не
поделаешь: выставлять на просушку обувь моего размера в тот день никто не
пожелал. Я прислушалась, где-то совсем рядом,
внизу оврага, журчала вода.
- Денис, - позвала я. - Здесь где-то родничок.
Родничок действительно был. Я с наслаждением умылась, почистила туфли,
неторопливо расчесалась и ощутила себя
человеком.
- А ты чего? - спросила я, Денис скуксился, но умылся.
- Значит, так, - инструктировал он меня, пока мы шагали к рынку. - Вы
встречаетесь на остановке. Я пойду пораньше и
устроюсь напротив, через дорогу. Там дерево большущее и очень удобное.
Приглядеться надо. А ты жди в подворотне, возле
складов, сядь на ящики и замри Если все чисто, я два раза свистну, вот так, -
Денис продемонстрировал художественный свист.
- Тогда пойдешь. Поняла?
- А то, - хмыкнула я.
Денис взглянул на меня, покачал головой и вдруг спросил:
- Слушай, а тебя как зовут?
- Александра.
- Сашка? Чудно. Пацанье имя тебе не идет.
- Много ты понимаешь. Мама зовет меня Сашенькой, по-моему, красиво.
- Сашенька-Машенька... Топай в подворотню.
Я потопала и, пристроившись на ящиках, пыталась разглядеть, что происходит
на остановке. Большое количество граждан,
желающих побыстрее уехать, и ничего заслуживающего внимания. Тут я заприметила
невдалеке телефон и направилась к нему
с намерением позвонить Лариске и узнать, стоит ли ждать соседскую девчонку или
все отменяется. Телефон ответил длинными
гудками, а я узнала у проходящего мимо мужчины который час. Пять минут
двенадцатого. С удивлением обнаружила, что мои
часы показывают то же время, прислушалась к их тиканью и диву далась: странно
они себя ведут, то стоят, то вдруг заработают
и при этом умудряются показывать точное время.
- Все чудесатее и чудесатее, - произнесла я по привычке вслух. Как раз в
этот момент раздался свист со стороны остановки, и
я бросилась туда.
Девчушка со спортивной сумкой в руках стояла возле киоска и тоскливо
поглядывала по сторонам.
- Здравствуй, Маечка, - обрадовалась я.
- Здравствуйте, тетя Саша. - Она торопливо протянула сумку. - Вам тетя
Лариса просила передать.
- Спасибо тебе огромное.
Девчонка продолжала смотреть на меня во все глаза, в ее личике отчетливо
читалось недоумение.
- Ты сейчас на троллейбус? - спросила я, чтобы что-то спросить.
- Да...
- Тогда всего доброго. И еще раз большое спасибо.
Я отправилась в сторону подворотни. Оглянулась: девчушка продолжала стоять
возле киоска, глядя мне вслед. Не успела я
дойти до конца забора, огораживающего территорию старого рынка, как меня догнал
Денис.
- Что скажешь, Чингачгук? - усмехнулась я.
- Ничего подозрительного вроде не было.
- Давай зайдем в какой-нибудь подъезд и посмотрим, что нам тут прислали.
Главное, конечно, деньги. Их было около восьми сотен. Такое богатство меня
порадовало и слегка удивило: кошелек
подружки был тощ, как медведь в апреле. Причина неожиданного расточительства
стала мне ясна из письма. Лариска
сообщала, что деньги дали друзья, кто сколько смог. Общественность в недоумении,
меня ищет милиция, ищет какой-то тип из
прокуратуры, еще какие-то типы и мой работодатель в придачу. Я горестно
вздохнула, но сейчас все, в том числе и
работодатель, волновали меня много меньше, чем мысль о том, где я буду спать
этой ночью. Очень хотелось, чтобы была
постель, с настоящим матрасом, подушкой и одеялом. Письмо я сунула в карман и
полезла в сумку. Надо отдать должное
Ларисе: она проявила заботу и понимание, все самое необходимое здесь лежало. Я
мысленно поблагодарила ее и задумалась.
Денис вертелся рядом.
- Денег прислали? - спросил он тревожно.
- Да. С деньгами пока порядок. Зайдем в кафе, перекусим, не думаю, что это
особенно опасно.
- А потом? - спросил мальчишка. Хороший вопрос. Действительно, а что потом?
Планы будем осуществлять поэтапно,
сначала есть, потом думать.
Мы забрели в совершенно пустынную столовую и смогли потрясти как
раздатчицу, так и кассира: на четыре наших подноса
они взирали с благоговением, а потом еще минут двадцать с изумлением на нас.
Набив желудки, мы немного поскучали на
скамейке в парке: Денис оттого, что хотел курить, но вроде бы бросил, а я
оттого, что надо было приступать к размышлениям, а
в голове пусто. Я совершенно не знала, что мне делать. Однако признать перед
мальчишкой свое полное и безоговорочное
поражение было совестно, и я попыталась изобразить кипучую деятельность.
- Нам нужно узнать, как себя чувствует Степаненко. Если это возможно,
попытаться с ним встретиться.
- Чего ты прицепилась к этому менту? Пользы все равно не будет.
- Будет. Давай мыслить логично: кому-то понадобилось от него избавиться,
думаю, в связи с нашим делом. Если это так,
значит, он друг: враги наших врагов - наши друзья.
Денис посмотрел на меня с некоторым уважением и почесал нос.
- Как узнавать-то будем?
- Есть идея, - кивнула я, поднимаясь со скамьи.
Направились мы к детскому саду номер семнадцать, он находился в трех
троллейбусных остановках и пришел мне на ум по
двум причинам: во-первых, недалеко, во-вторых, связать меня с этим детским садом
мало кому придет в голову. А между тем
заведующую я хорошо знала, так как полгода назад расписывала у них зал. Объем
работ был приличным, и мы успели
подружиться. Завидев детский сад, Денис насторожился:
- Зачем нам туда?
- Пойдем, узнаешь.
- Нет, я тебя здесь подожду.
- Хорошо. Только никуда не уходи. Вдруг моей приятельницы нет на месте и...
- Да понял, понял... иди.
Заведующую я застала в кабинете, она мне вроде бы обрадовалась и спросила:
какими судьбами? Я честно созналась, что мне
нужен телефон и справочник. Получив и то и другое, я нашла в справочнике фамилию
Степа-ненко. Их оказалось человек
тридцать, не меньше. Для начала я выбрала тех, кто имел инициалы Н.П. Таких было
трое. Два абонента не ответили, а набрав
следующий номер, я услышала детский голос и поинтересовалась:
- Николай Петрович дома?
- А папа в больнице, - ответила девчушка. Мамы дома тоже не было, и мы
побеседовали. Дела у Николая Петровича, судя по
всему, были неважные: он все еще находился в реанимации. Задав девочке массу
дополнительных вопросов, чтобы исключить
ошибку, я убедилась, что Николай Петрович лежит во Второй городской больнице. И
что мне это дает? Если честно: ничего.
Номер телефона я на всякий случай записала, а потом позвонила в больницу. Там
тоже не порадовали: состояние тяжелое. Я
задумчиво смотрела в окно, надеяться, что меня вдруг озарит и я найду выход из
создавшейся ситуации, уже не приходилось.
Заведующая вознамерилась напоить меня чаем и вышла из кабинета. Чая мне не
хотелось, но уйти, не дождавшись хозяйки,
я не могла, тосковала, глядя в окно, и прислушивалась к голосу диктора,
долдонившего что-то по радио. Потом вскочила,
сделала звук громче, одновременно пытаясь не упасть в обморок. По областному
радио передавали буквально следующее:
разыскивается Максимова Александра Сергеевна, то есть я. Далее следовало
описание моей внешности, даже костюм не был
забыт. Кто-то всерьез решил, что я похитила ребенка, его приметы тоже передали,
а также просьбу ко всем, кто видел или
знает... Я опрометью кинулась из кабинета и, только оказавшись на улице, смогла
перевести дух. Что ж это делается-то?
Я еще не успела оправиться от одного удара, а меня уже подстерегал другой.
Денис куда-то запропастился.
Я выругалась и пообещала надрать ему уши. Позвала его, сначала тихо, потом
громче, и направилась в сторону магазина,
решив, что если он куда и пошел, так, должно быть, туда. Я уже собиралась
свернуть за угол, когда услышала донесшийся со
двора жалобный крик. Скорее не крик даже, а судорожное всхлипывание. Порядком
испугавшись, торопливо вошла во двор.
Здоровенный мужик лет тридцати держал Дениса за ворот и наотмашь бил по лицу.
Тот отчаянно пытался вырваться и даже
предпринимал попытки лягнуть своего мучителя.
- Отпусти ребенка! - заорала я, бросаясь на выручку.
- Тебе что за дело? - рявкнул детина.
- Отпусти, - повторила я, начиная трястись с ног до головы, причем голос
мой тоже дрожал.
- Пошла отсюда, - отмахнулся парень. Я перехватила руку, которой он держал
Дениса, парень рассвирепел и толкнул меня в
грудь. Я упала, а Денис завизжал.
- Я тебе голову оторву, гаденыш, - прошипел парень и ударил мальчишку
ногой.
Я вскочила, чувствуя, как что-то в животе у меня сплетается тугим и тяжелым
узлом, не очень соображая, что делаю,
поднялась и шагнула к штабелям покореженных ящиков, краем глаза зацепив в трех
шагах от себя обрезок доски, небольшой,
но по виду тяжелый. Все остальное произошло для меня совсем неожиданно. Я
схватила доску, рявкнула:
- Пусти парня! - услышала в ответ:
- Тебе чего неймется, сука? - а потом дважды огрела парня по голове.
Наверное, сильно. Потому что он упал, а мы с Денисом
побежали. К счастью, я успела подумать о сумке и на ходу подхватить ее.
Мы миновали детский сад, потом еще квартала три, прежде чем рискнули
остановиться. Дышали с трудом и по сторонам
озирались с беспокойством.
- Это он? - спросила я, сама точно не зная, какой смысл вкладываю в
местоимение "он". Убийцы, преследователи - враги,
одним словом. Денис немного помялся и ответил:
- Да нет... это не то...
- А чего он к тебе пристал?
- А... старые дела, - отмахнулся мой юный друг и зашагал по улице.
Я догнала его, схватила за плечо и решительно развернула к себе лицом.
- Что за дела? - спросила сурово.
- Говорю, старые, - нахмурился Денис.
- Откуда он здесь взялся?
- Черт его знает... Ему тут совершенно нечего делать.
- Я тебя спросила: кто он? - стараясь быть терпеливой, напомнила я.
- Кто, кто, дед пыхто.
- И за что он тебя так? Денис вздохнул.
- Я у него два баллона свистнул. Давно. Нечего рот разевать...
Я глубоко вздохнула, посмотрела на ясное голубое небо и, обнаружив в себе
достаточно сил, сказала, не повышая голоса:
- Если ты еще раз что-нибудь свистнешь, я тебе сама голову оторву. Ясно?
- Ага, - хмыкнул он, глумливо ухмыляясь. Я дала ему подзатыльник и
повторила:
- Ясно?
- Да ясно, ясно, отцепись.
Мы пошли дальше по улице, все еще тревожно оглядываясь.
- Неси сумку, - сказала я. - Хамить и пререкаться ты уже умеешь, учись и
мужскую работу выполнять. Сумку он взял и
принялся жаловаться:
- Как по башке мне заехал, гад, чтоб ему загнуться, заразе. Аж шум в ушах.
- Так тебе и надо. За воровство, между прочим, раньше руки отрубали.
- Ага, а кто сегодня с веревки одежонку свистнул? Считай, ты уже без рук.
- Все-таки ты у меня схлопочешь, - вздохнула я. Денис хмыкнул и стал
поглядывать в мою сторону с любопытством. Потом
сказал:
- А ты крутая.
- Точно... круче меня только яйца всмятку, - усмехнулась я.
- Нет, честно. Здорово ты его огрела, и вообще, в разведку с тобой можно.
- А с тобой куда можно? Просила возле детского сада подождать, так ты и тут
умудрился нажить приключения. Будто без
того забот мало. Кстати, нас ищут. Сама по радио слышала, приметы передавали.
- Заливаешь? - ахнул Денис.
- Чтоб мне пропасть.
- И мои?
- Конечно. Я тебя вроде бы похитила.
Он весело хрюкнул, мне же было не до смеха. Следовало срочно что-то
предпринять. Самое разумное: пойти в милицию. Я
покосилась на мальчишку и подумала: "Его мне не уговорить". И еще: "Вдруг он
прав?" Мы доверчиво все расскажем, а там
начнут проверять и перепроверять, и у этого самого Васи с дружком будет сколько
угодно времени, чтобы от нас избавиться.
Но болтаться по улице с одиннадцатилетним мальчишкой совершенно глупо. Особенно
когда находишься в розыске.
Через полчаса я могла честно признаться самой себе, что не знаю, как
поступить в такой ситуации. Говорить об этом Денису
было совестно. Он вышагивал рядом, невероятно приободрившийся, с оптимистической
верой в будущее на озорной
физиономии, и убить его надежды на мою крутость и способность как-то решить наши
проблемы я не могла. Если бы он был
постарше, если бы у него были родственники...
Мы отшагали приличное расстояние, а он весело подпрыгивал рядом и даже не
поинтересовался: куда мы идем? И слава
богу, потому что ответа на этот вопрос у меня не было. Идем, и все.
- Хочешь мороженого? - спросила я. Мы вышли на Никольскую и свернули к
центру города, где на углу радовал глаз
рекламой фирменный магазин "Мороженое".
- А ты? - поинтересовался Денис.
- Да нет. Не очень.
- Ну его тогда. Надо деньги экономить. И я не маленький.
- Можно подумать, мороженое только маленькие любят.
Тут я впервые внимательно оглядела своего спутника, и сердце жалобно
заныло. Во-первых, он, конечно, коротышка. Хотя
ему всего одиннадцать, но и в одиннадцать многие его сверстники гораздо выше
ростом. Узкоплечий и какой-то весь
невероятно тонкий, он был похож на карандаш, точнее, на огрызок карандаша. Глаза
на смышленой физиономии смотрели
недоверчиво и дерзко, но я-то знала: он маленький, и ему страшно. Не стал бы он
делиться со мной своими бедами и таскаться
по городу без всякой цели, если бы мог довериться кому-то еще.
- Ты чего так смотришь? - насторожился Денис.
- Прикидываю, имеем мы право пятерку потратить? В конце концов, можно и
шикануть. Пошли.
Из магазина мы направились к скверику, Денис ел мороженое и ворчал:
- Ничего в нем нет особенного, а стоит пятерку. Лучше б пиво купила.
- Разбежался. С пивом и курением завязывай. Больно нужен мне напарник,
который сто метров не может пробежать без
того, чтобы физиономия не стала красной, точно рак вареный.
- Это я не могу? - скривился Денис.
- Ты. Пыхтел как паровоз, а потом не мог отдышаться.
- А в Чехословакии все дети пьют пиво. Я в прошлом году в лагере был вместе
с чехами, так им даже специально пиво
привозили...
- Тебе специально не привезут, так что успокойся...
- Смотри какой "мерс", - резко перевел разговор Денис, ткнув пальцем в
направлении проезжающей мимо машины. -
Нравится?
- Ага. "Двести восьмидесятый". Их теперь полно в городе.
- "Двести тридцатый", - поправил Денис.
- "Двести восьмидесятый", - повторила я. - У моего приятеля такой.
- Значит, не такой.
"Мерседес" остановился метрах в трехстах от нас, а Денис обрадовался:
- Пойдем быстрее, посмотрим. Если проспорила, купишь бутылку пива.
- А ты с курением завяжешь раз и навсегда.
- Умная, сравнила: бутылка пива и вся жизнь.
Мы уже подошли довольно близко, но не могли разобрать вторую цифру - три
или восемь - и с некоторым ехидством
поглядывали друг на друга. И тут все двери машины распахнулись, из "мерса"
появились молодые люди и двинулись нам
навстречу. Совершенно спокойно, не ускоряя шагов и вроде бы даже не глядя на
нас.
- Бегом! - рявкнула я, хватая Дениса за плечо. - Бегом! - заорала еще
громче, потому что парни восприняли мой вопль как
команду.
Если бы не везение, уйти от них мы бы, конечно, не смогли. Сначала Денис
запутался в сумке, несколько драгоценных
секунд ушло на то, чтобы выхватить ее из рук мальчишки, развернуться и взять,
что называется, с места в карьер. Мы
метнулись в сторону проспекта, под углом пересекая дорогу. Из-за поворота
появилась милицейская машина, отрезая нас от
преследователей, а потом и притормозила, как видно, происходящее привлекло
внимание находившихся в ней милиционеров.
Зрелище, вероятно, было странное: по улице несется женщина за руку с мальчишкой,
а за ними четверо здоровенных парней.
Парни на милицию отреагировали: притормозили и попытались придать себе вид
скучающих прохожих. Я, по понятным
причинам, особенно их не разглядывала, а торопливо юркнула в какую-то
подворотню. Закончилась она тупиком, а в арку как
раз въезжала милицейская машина.
- На крышу, - сообразил Денис, ткнув пальцем в кирпичный гараж. - Сможешь?
В такой ситуации я могла все. Цепляясь за ненадежные выступы в стене, мы
вспорхнули на крышу, сначала Денис, а потом,
закинув сумку, и я. Милицейская машина въехала во двор, но мы его уже покинули и
оказались в другом дворе. Здесь был
узкий проход между сараями, через него мы выскочили на соседнюю улицу и сразу же
юркнули в подворотню. Вышагивать по
улицам было неразумно: парням на "мерсе" ничего не стоит их патрулировать, так
же, как любопытным милиционерам.
- Надо выбираться отсюда, - мудро рассудила я.
- Давай за мной, - тяжело дыша, заявил Денис. - Сейчас переулками к Верхней
бане, а там под мост тропинка - и на
остановку. Только через два забора махнуть надо. Сможешь?
- Раз плюнуть, - заверила я.
Дважды мы едва не нарвались на милицию: как видно, они катались по кругу,
надеясь нас обнаружить. Из чего я сделала
вывод: либо они невероятно любопытны, либо искали именно нас, сообразив, что мы
как нельзя лучше соответствуем
имеющимся приметам. По мне, любопытство было бы предпочтительнее, но упорство, с
которым они прочесывали район,
говорило об обратном. Оба раза встречи удалось избежать, мы передвигались
короткими перебежками и, прежде чем рвануть
вперед, тщательно осматривались. "Мерседес" больше не видели, но я была уверена:
от милиции они не отстали и тоже ищут
нас.
Преодолев заборы, спустившись по немыслимо крутой тропинке, мы оказались
под мостом, в нескольких метрах от
троллейбусной остановки. Из своего укрытия выходить не спешили, когда подъехал
троллейбус, запрыгнули в последнюю
секунду перед отправкой в заднюю дверь. Через двадцать минут мы были довольно
далеко от опасного места.
- Менты нас ищут, факт, - зашипел Денис мне на ухо.
- Им положено искать, раз приметы по радио передают.
- Думаешь, мы на них случайно нарвались?
- Конечно.
- А н
...Закладка в соц.сетях
