Жанр: Электронное издание
helltake
...ли долго не живут, это и дураки знают. Так что мотай побыстрее и
вообще... забудь о своем Андрее.
- Эй, подожди... - всполошилась я, но мой собеседник исчез в палисаднике.
Я села в машину и торопливо выехала со двора. Минут через десять мне стало
смешно: вот ведь чертенок, какого страха
нагнал. Поймать бы его да уши надрать как следует...
"Как же, поймаешь такого", - съязвил внутренний голос.
- Все-таки странная манера шутить... И ребенок действительно был испуган...
насмотрелся дурацких фильмов... А куда делся
Андрей?
Следующие два дня я была так занята работой, что мысль об Андрее просто не
приходила в голову. В четверг утром, когда я
завтракала, зазвонил телефон. Незнакомый мужской голос, поздоровавшись, спросил:
- Вы Максимова Александра Сергеевна?
- Да. А в чем дело?
- Вас беспокоят из милиции. Не могли бы вы подъехать к нам... скажем, часам
к одиннадцати?
- Могла бы, - ответила я и почему-то испугалась.
- Вот и отлично. Фамилия моя Степаненко, Николай Петрович.
Он объяснил, куда мне следует подъехать, и, вежливо поблагодарив, повесил
трубку. А я разволновалась. Что от меня
понадобилось милиции? Прошлась по квартире, пытаясь успокоиться. Кончай
дергаться, ты даже не знаешь, почему тебя
вызывают. А что, если Андрей заявил в милицию, что я украла у него пленку? Зачем
ему было заявлять в милицию? Не проще
ли сначала позвонить мне? В общем, я бродила по квартире и терялась в догадках.
Опомнившись, взглянула на часы и стала
торопливо собираться.
Ровно в одиннадцать я входила в серое здание. Дежурный строго посмотрел на
меня, и я, слегка заикаясь, объяснила, к кому
пожаловала.
- По коридору, третья дверь налево, - махнул рукой он, и я пошла на
негнущихся ногах, продолжая гадать, кому и зачем я
здесь понадобилась.
Стены коридора были выкрашены темно-зеленой краской, поэтому выглядели
особенно уныло, на двери нужного мне
кабинета висела табличка. Из нее я узнала, что хозяин кабинета Степаненко
Николай Петрович. Следовательно, я ничего не
напутала и пришла туда, куда надо. Я нерешительно постучала и, услышав "да",
вошла, почему-то ступая на носках.
Разозлилась на себя, распрямила плечи и попробовала выглядеть независимой. За
столом сидел мужчина лет сорока пяти,
лысоватый и крупный. Скучный темный костюм, темная рубашка, манжеты заметно
обтрепаны. Лицо утомленное, но глаза
смотрели с любопытством.
- Здравствуйте, - проронила я, кашлянув. - Я Максимова Александра
Сергеевна. Вы мне звонили.
- Да-да, садитесь, пожалуйста, - он приподнялся и даже улыбнулся мне, в
общем, старался быть вежливым.
Я устроилась на видавшем виды стуле и стала тревожно смотреть на Николая
Петровича, потом решилась спросить:
- Что случилось?
- Видите ли, - со вздохом сказал он, - в лесополосе на двадцатом километре
объездной дороги обнаружен труп мужчины 2530
лет. Никаких документов при нем не было, но в кармане пиджака лежал кусочек
бумаги, скатанный в шарик, на нем ваш
телефон. Не могли бы вы взглянуть...
- На покойника? - растерялась я.
- В общем, да, - невесело улыбнулся Николай Петрович.
- А... а это обязательно? Он вздохнул:
- Я вас понимаю. Но, возможно, это ваш близкий друг или родственник. Вы
ведь не хотите, чтобы...
Я не могла сказать, чего я хочу, но смотреть на труп у меня точно желания
не было. "Могут они меня заставить? - с тоской
подумала я. - А вдруг по закону я обязана это сделать... О господи!"
- Хорошо, - промямлила я и с надеждой добавила:
- А у вас нет его фотографии?
- Нам надо установить личность убитого, - словно извиняясь, сказал Николай
Петрович, а я испугалась:
- Убитого?
- Да, - слегка удивился он, - здоровый, молодой мужчина вот так просто ни с
того ни с сего не умирает. Николай Петрович
поднялся, и мы вместе покинули кабинет.
- Здесь недалеко, - заверил он, направляясь к машине, а я стала лихорадочно
перебирать в уме всех молодых мужчин, у
которых мог быть мой телефон. Все близкие мне люди вчера вечером точно были
живы, я виделась с ними у Кости, на
импровизированном творческом вечере, как любил он называть наши посиделки. Номер
моего телефона мог быть у антенщика,
которого я просила прийти на днях, у слесаря нашего кооператива, который уже
неделю обещал заменить кран в ванной, у
мастера, обивавшего мне входную дверь, и еще у огромного количества совершенно
незнакомых мне людей. И все-таки я очень
боялась.
Место, куда мы явились, само по себе к веселью не располагало, а на меня и
вовсе подействовало угнетающе. Мне
захотелось побыстрее выполнить свой гражданский долг и сбежать отсюда. Наша
прогулка и Николаю Петровичу удовольствия
не доставила, он хмурился и молчал. Навстречу нам вышла женщина, поздоровалась,
и они пару минут о чем-то тихо
поговорили, женщина скрылась за дверью, потом появилась и пригласила войти меня.
С сильно бьющимся сердцем я толкнула
дверь с надписью "Посторонним вход воспрещен", стараясь смотреть куда-то вверх и
при этом ни на что не натолкнуться.
- Взгляните, - сказала женщина.
Я взглянула и едва не вскрикнула: передо мной был Андрей. Сделала шаг в
сторону, слабо простонала и подумала, что не
мешало бы мне присесть.
- Вот сюда, пожалуйста, - торопливо предложила мне женщина и вывела меня в
коридор.
- Вы его знаете? - спросил Николай Петрович. Особого интереса в его голосе
вроде бы не слышалось. Я кивнула:
- Да. Это Андрей Суворин.
- Хотите, выйдем на улицу? - чуть помедлив, предложил Степаненко.
- Да... пожалуйста, если можно.
На улице мне стало легче. Я немного посидела на скамейке и вроде бы смогла
прийти в себя.
В тот день мне пришлось ответить на множество вопросов, Николай Петрович
оказался человеком дотошным и, как видно,
никуда не спешащим.
- Когда вы видели Суворина в последний раз? - задал он обычный для всех
детективных фильмов вопрос. Я стала
высчитывать, в какой день Андрей вернул мне деньги.
- Три дня назад. В кафе на Литейной в старом городе. Мы по телефону
договорились встретиться, я приехала, он уже ждал
меня. После обеда я заезжала к нему домой, но не застала. Больше мы не виделись.
- Вы часто бывали у него дома?
- Один раз. Видите ли, мы познакомились недавно, я хотела сменить квартиру,
и он вызвался помочь.
Вдаваться в детали и объяснять вещи малоприятные мне не хотелось: о
покойниках, как известно, плохо не говорят.
- Кого-нибудь из его знакомых вы знаете? Общие друзья и так далее..
- Нас познакомила моя подруга, он подвозил ее с вечеринки, заговорили о
квартирах, и он сказал, что как раз этим
занимается. Лариса дала ему мой телефон, он позвонил, и мы встретились.
- Ясно. Фамилия вашей подруги и домашний адрес...
Я назвала и торопливо добавила:
- Вряд ли она сможет рассказать об Андрее больше, чем я.
- Никогда не знаешь заранее, - усмехнулся Николай Петрович, потер
переносицу и спросил:
- В котором часу вы заезжали к нему домой?
- Около пяти, - подумав, ответила я.
- И не застали?
- Нет.
- И больше не заезжали?
- Заезжала. Я попросила передать ему, чтобы он позвонил, и несколько раз
звонила сама, два дня назад проезжала мимо и
решила зайти, но дома его опять не оказалось.
"Мальчишка, - неожиданно выплыло из глубин моего сознания. - Мальчишка..."
- Вы сказали, что просили передать Суворину, чтобы он вам позвонил. Так?
- Да, - кивнула я.
- Кого просили?
- Его друзей.
- Где вы с ними встретились?
- Они были в квартире, когда я зашла в первый раз.
Николай Петрович нахмурился.
- Вы сказали, что, приехав к Суворину около пяти, дома его не застали...
- Да. Я хотела написать записку, но тут дверь открылась, в квартире было
двое молодых людей. Они предложили мне
подождать Андрея, но... у меня не было времени, я попросила их передать ему,
чтобы он мне позвонил, и ушла.
- Вы входили в квартиру?
- Нет. Разговаривали на лестничной клетке.
- А почему вы не вошли в квартиру?
- Зачем? Мы сказали друг другу несколько слов, для этого не надо входить в
квартиру. - "Почему я на самом деле не вошла в
квартиру? Почему? Потому что испугалась. Да так, что до сих пор при воспоминании
об этой минуте в животе у меня что-то
сворачивается..."
- Вам ничего не показалось странным?
- Странным? - удивилась я. - Нет... - "Странным и страшным... А что было
странным? Да все, только объяснить свои чувства
словами я не сумею".
- Вы не удивились, что хозяина дома нет, а дверь вам открывают незнакомые
люди?
- Нет, это для меня они незнакомые, но вполне могли быть близкими друзьями
Андрея. Возможно, он куда-то ушел, а они
его ждали. Что в этом странного?
- Конечно, конечно... Они оба вышли на лестничную площадку?
- Это я была на лестничной площадке, один из них стоял в дверях, а другой
вышел в прихожую чуть позднее, услышав, что
мы разговариваем.
- Вы хорошо их видели?
- Да, конечно.
- А смогли бы описать?
- Наверное.
- Пожалуйста, отнеситесь к этому очень серьезно.
- Один высокий такой, шатен, короткая стрижка, глаза, по-моему, светлые,
нос длинный, острый, лицо широкое с тяжелым
подбородком. Рот занятный: нижняя губа очень пухлая, а верхняя вытянута
ниточкой. Какое-то нелепое впечатление
производит. Возраст около тридцати лет, может, чуть больше...
- Как долго вы с ним разговаривали? - спросил Николай Петрович.
- Минуту, может, полторы.
- И смогли так хорошо рассмотреть человека, чтобы через несколько дней дать
его точное описание?
- Я художница. И лица людей мне интересны.
- Хорошо, - кивнул Николай Петрович. - Еще что-нибудь можете вспомнить?
- Одет был в джинсы, ботинки на высокой подошве и футболку, серую, без
рисунка. Второго я не так хорошо запомнила, он
стоял в тени. Тоже молодой, волосы темные, короткая стрижка, лицо приятное...
Если хотите, я их нарисую.
- Да? - Он вроде бы удивился. Я торопливо достала из сумки блокнот и
карандаши и набросала два портрета по памяти.
- Вот, - сказала я, протягивая листы Николаю Петровичу. - По-моему, похожи.
Только... они ведь друзья Андрея, и найти их
не составит труда...
- Вы так думаете? - с легким сомнением спросил Николай Петрович. -
Александра Сергеевна, вскрытие показало, что
Суворин был убит примерно в то время, когда вы разговаривали с этими людьми. Вы
понимаете?
Я тяжело вздохнула, закрыла глаза, поежилась, но... не удивилась.
- Вы сказали, что Андрея нашли на объездной дороге, - тихо начала я. -
Разве его не сбила машина?
- Нет. Смерть наступила от удара тупым предметом в основание черепа. На
теле многочисленные кровоподтеки.
Я вцепилась в свою сумку, пальцы побелели от напряжения.
- Труп вывезли и оставили на объездной дороге... "Мальчишка... он знал, что
Андрей убит... он не шутил. Мальчишка что-то
видел..."
- Что? - спросил Николай Петрович, а я поняла, что говорю вслух. "Что я
сказала? О господи!.."
- Какой мальчишка? - спросил он. Я тяжело вздохнула и прикрыла веки.
- Мальчишка, во дворе, лет одиннадцати, похожий на бродяжку. Он выпросил у
меня пятерку, обещал присмотреть за
машиной. А еще он сказал: "У Андрея менты"... Он так сказал... Почему менты? Оба
в гражданской одежде. Мальчишка
выдумывал... Господи боже, что он там видел?
- По-вашему, ребенок может что-то знать? - вроде бы равнодушно спросил
Николай Петрович.
- Когда я заехала к Андрею во второй раз... мальчик был явно напуган,
сказал: "Не мотайся сюда, тобой уже
интересовались". - Я зябко поежилась, чудовищный смысл его слов наконец дошел до
меня. - И еще он сказал, что Андрей
убит...
Николай Петрович смотрел на меня в упор и хмурился.
- Как вы отнеслись к его словам? - сделав длинную паузу, спросил он.
- Хотела надрать ему уши... думала, он разыгрывает меня... Понимаете, все
выглядело как-то... глупо...
Николай Петрович кивнул, но понял он меня или нет, оставалось тайной.
- Послушайте, если мальчик что-то видел... - испугалась я.
Николай Петрович опять кивнул, потом стал расспрашивать о моей работе, я
отвечала, хотя и не могла уразуметь, какое
отношение моя работа имеет к убийству. Скоро у меня разболелась голова, я стала
непроизвольно морщиться и делать паузы
между словами, Николай Петрович заметил это и участливо спросил:
- Как вы себя чувствуете?
- Не очень хорошо, - ответила я, он дал мне подписать какую-то бумагу и,
кашлянув, сказал:
- Александра Сергеевна, вот мой телефон, если вы вдруг вспомните что-то,
непременно позвоните. И еще, о наглев
разговоре лучше никому не рассказывать. Извините, но нам придется побеспокоить
вас еще.
- Я понимаю, - уныло заявила я, мы простились, и я побрела к своей машине,
нашла в сумке таблетки от головной боли,
проглотила сразу две и посидела немного, положив руки на руль, ожидая, когда
лекарство подействует.
Господи, как я могла влезть во все это? Убийство, эти двое... И
мальчишка... Должна я была рассказать о нем? Конечно,
должна: убит человек, и мальчишка что-то видел.. "Он видел убийцу, так же, как
ты... вряд ли бандитам это понравится. Нельзя
было говорить о ребенке. Это опасно. Он ребенок, он всего лишь ребенок... к тому
же языкастый, мог похвастать тем, что
видел. Я поступила правильно. Милиция его быстро найдет и сумеет защитить".
Утешив себя таким образом, я поехала домой.
На душе было тяжело и тоскливо, я смотрела вперед и не очень хорошо понимала,
куда еду. Потому не удивилась, через
некоторое время обнаружив себя неподалеку от дома, где жил Андрей. Однако
въезжать в его двор не стала. Пристроила
машину возле магазина и дальше отправилась пешком.
Двор был пуст. Я забралась в кусты сирени, но и там никого не обнаружила,
зато обнаружили меня. Окно первого этажа
распахнулось, и женский голос сурово спросил:
- Что вам здесь нужно?
- Извините, - вздрогнув, пролепетала я. - Я ищу мальчика, лет одиннадцати,
темные волосы, такая забавная стрижка...
- Он что, украл у вас что-нибудь?
- Украл? Нет, почему?
- А чего ж вы его ищете?
Интересный вопрос, и что я должна ответить? Отвечать я не стала, спросила
сама:
- Он живет в вашем доме?
- Если вы ищете Дениса Голубева, то в нашем. Не семейка, а божье наказание.
Тринадцатая квартира. Только если вы
собрались жаловаться на него родителям, затея пустая. Отец сидит в тюрьме, а
матери до мальчишки нет никакого дела.
Пьяница она. Мальчишка предоставлен сам себе. В школу не ходит, болтается целыми
днями на улице... В общем, хорошего не
жди... Беда с такими соседями. Денисом уже не раз милиция интересовалась,
таскается с компанией, все такие же непутевые, то
стекло выбьют, то из машины что-нибудь стащат. - Женщина, вздохнув, махнула
рукой.
Не зная, что ответить на ее причитания, я постояла, переминаясь с ноги на
ногу, брякнула "спасибо" и стала выбираться из
кустов.
Тринадцатая квартира располагалась во втором подъезде, я направилась туда,
косясь на окна Андрея. По спине прошел
холодок, казалось, оттуда за мной кто-то наблюдает.
- Чепуха, - одернула я себя и твердой походкой вошла в подъезд.
Квартира была на первом этаже, звонок не работал, я громко постучала и
стала ждать. Тишина. Я постучала еще раз, где-то в
глубине квартиры раздались шаги, дверь открылась, и я увидела женщину. Стало
ясно: она спала, и я ее разбудила.
- Чего? - спросила женщина хмуро.
- Вы мама Дениса? - испытывая неловкость за вторжение, поинтересовалась я,
голос против воли звучал заискивающе.
- Ну? - Стоять ей было трудно, и она облокотилась на дверной косяк.
- Извините, он дома?
- Нет его. - Женщина нахмурилась еще больше и спросила громче:
- Вам чего надо? Жаловаться пришли? Жалуйтесь. Сына нет, и, где он
болтается, я не знаю.
- Мне он очень нужен. Можно я оставлю свой телефон? Пусть позвонит...
Женщина открыла рот, потом закрыла и посмотрела на меня с большим
сомнением.
- Чего он опять натворил?
- Ничего. Просто... просто он обещал мне позировать... Я художница и... - Я
торопливо сунула ей листок бумаги со своим
телефоном и бросилась из подъезда. Женщина высунула голову, глядя мне вслед с
заметным недоумением. Надо было ей все
рассказать. Ага, она пьяна в стельку и вряд ли способна хоть что-то соображать.
Только бы не забыла отдать телефон
мальчишке...
Я шла к машине, пребывая в каком-то странном состоянии: мне казалось, что
все совершается помимо моей воли, все идет
наперекосяк.
Занимаясь самобичеванием, я направилась к проспекту, домой мне не хотелось,
вряд ли я смогу работать в таком состоянии.
Я совершенно не знала, что мне с самой собой делать. Свернула к рынку и тут
увидела Дениса в компании четырех таких же
оборвышей, увлеченно намывающего шикарный "Фольксваген". Точнее, увлеченно
намывал именно Денис, остальные сидели
на корточках и брызгали водой в лицо друг другу из пластмассовых ведер, впрочем,
без особого энтузиазма. Я подъехала ближе
и посигналила. Один из ребят вскочил и рванул ко мне. Я открыла окно и сказала:
- Мне нужен Денис.
Тот успел меня заметить, посмотрел неодобрительно, подошел вразвалку и
заявил:
- Подожди.
Я заглушила мотор и стала ждать. Он закончил работу, получил деньги от
вернувшегося с рынка хозяина "Фольксвагена" и
только после этого направился ко мне. Я распахнула правую дверь, он сел,
посмотрел сердито и сплюнул в окно, а я
размышляла, с чего начать разговор.
- Ну чего? - спросил он через минуту.
- Я была в милиции, - сказала я.
- Вот дура, - всплеснул руками Денис. - Ведь говорил же тебе.
- Что ты мне говорил? - не поняла я.
- Говорил: не мельтеши и не суйся...
- Я и не совалась, - с обидой заметила я. - Меня вызвали.
- Как это? - проявил Денис заинтересованность. - Неужто сами нашли? Тачкуто
они не видели, у меня же про номера
спрашивали, а я сказал, что ты не на "жигулевине", а на "Москвиче", а номер,
мол, не запомнил. Как же они, а? Не на твоем же
лбу они прочитали... или ты им в тот раз чего брякнуть успела?
- В какой раз? - растерялась я.
- Ты чего такая глупая? Ты ведь их видела?
- Кого? Приятелей Андрея?
- Хороши приятели, - презрительно фыркнул мальчишка и опять сплюнул. - Они
же его укокошили...
- Откуда ты знаешь? - радуясь, что он сам заговорил об этом, спросила я.
- Знаю. Видел, - тут он посмотрел испуганно. - Ты ведь ментам про меня не
сказала?
- Сказала, - тоже испугалась я.
- Вот дура, - он вновь всплеснул руками и покачал головой, чуть не плача. -
Вот и делай людям добро после этого...
Он достал сигарету из мятой пачки, прикурил, руки у него дрожали.
- Что ты делаешь? - растерялась я. - Выбрось сейчас же.
- Ты мне что, мать? Или родная тетя? Сама-то небось куришь.
- Ты еще маленький, - не нашла я достойного аргумента.
- Ага. А ты большая... и умная. Чего ты им про меня наплела?
- Я... извини, я сказала, ты знал, что Андрей убит. То есть знал еще тогда,
когда его труп не нашли.
- А его нашли?
- Конечно. Потому меня и вызвали.
- Ясно. Опознать то есть... Ты его подружка?
- И вовсе нет.
- А почему ж тогда тебя?
- Потому что в его кармане была бумажка с моим телефоном.
- Это в ментовке сказали?
- Конечно.
- Врут. Тот мужик все проверил. Мент сказал: "Карманы еще раз проверь", и
он в карманах шарил... Соврали тебе, вот что...
все повязаны, сволочи.
- Ты чего болтаешь? - окончательно растерялась я. - Бумажка была свернута в
плотный шарик. Его развернули и смогли
разобрать цифры.
- Да? - Денис задумался. - Если так, может, он его и не заметил... хотя мне
кажется, врут менты, своих покрывают. А тебя
вызвали, чтоб прощупать: чего ты видела, вот. - Он с гордостью посмотрел на меня
и был таким невыносимо довольным, что,
несмотря на трагизм ситуации, я не выдержала и фыркнула. - И чего ты смеешься? -
презрительно спросил Денис.
- Извини, это нервное.
- В голове у тебя не все дома, - проворчал он и отвернулся, потом проронил,
пытаясь выглядеть равнодушным:
- Теперь они меня, конечно, найдут. Ладно... не страшно... от меня они
ничего не узнают.
- Послушай, Денис, - начала я, вышло как-то неуверенно, я разозлилась и
брякнула:
- Нам с тобой в милицию надо. Мы видели убийц. Наши показания очень важны.
Понимаешь? Ты должен рассказать обо
всем, что знаешь.
- Ага. Прям счас и побежал. Нашла дурака. Они меня шлепнут...
- Господи боже! - развела я руками. - Кто тебя шлепнет? Что ты болтаешь? Ты
понимаешь, что человека убили? Поправдашнему.
И ты видел убийц. Ты обязательно должен рассказать...
- Да заткнись ты. Никого я не видел, я все выдумал. Тебя пугал. А ты, дура,
сунулась с длинным языком, теперь хлебнешь
лиха...
- Да почему хлебну-то... - Своей цели мальчишка достиг: я испугалась.
- Потому что все менты повязаны, это каждый придурок знает.
- Хорошо, хорошо... допустим. Только я не понимаю, при чем здесь убийство
Андрея, чего ты без конца долдонишь:
повязаны, повязаны...
Он наклонился ко мне и зловеще прошептал:
- Андрея менты кокнули...
Я вытаращила глаза и тоже зашептала:
- С чего ты взял? Я видела двоих в его квартире. Оба в джинсах и футболках,
формы на них не было. Или ты видел других?
- Этих. Подумаешь, форма. Что ж им, всегда форму носить...
- Тогда я ничего не понимаю, - огрызнулась я. - Они что, тебе документы
показывали?
- Дура ты... Я одного из них знаю. Видел два раза на вокзале. Зовут Вася.
Его пацаны дразнили, он идет, а они: "В-а-ся,
Вася", - очень он злился. Я сам его в форме видел. А пацаны про него
рассказывали, сука, а не мужик, ко всем цепляется... Он
живет рядом с вокзалом.
- А что ты потерял на вокзале? - спросила я. Видно, с головой сделалось
неладное.
- Тебе какое дело? - Денис прикурил еще сигарету и огляделся:
- Зачем притащилась? Еще увидит кто, место людное.
- Денис, - стараясь обнаружить в себе хоть какие-то педагогические
способности, начала я решительно, - то, что ты
говоришь, очень важно для следствия. Ты должен все рассказать Степаненко, это он
меня вызывал. Мы ему позвоним и поедем
в милицию. По-моему, он хороший человек и сможет во всем разобраться. Кто-то
должен разобраться. Пойми, для нас лучше,
если убийц арестуют, в противном случае...
- Вот-вот, - обрадовался Денис, - они и нас замочат. Тебя и меня, а все изза
твоего длинного языка. Одно слово - баба. Этот
Вася от своих дружков в ментовке про нас узнает и сразу кокнет.
- Если мы дадим показания, как положено, и их опознаем, они нас не кокнут,
а в тюрьму пойдут...
- Счас, мент мента всегда отмажет...
- Слушай, сколько тебе лет? - нахмурилась я.
- Тринадцать, - насторожился Денис.
- Врешь.
- Ну, одиннадцать. И что?
- Почему у тебя такое мнение о милиции? Что ты вообще можешь знать о ней?
- Уж побольше, чем ты, - презрительно бросил он и отвернулся к окну, и тут
до меня дошло, что мальчишка храбрится из
последних сил: он был страшно напуган.
- Денис, - позвала я. - Они тебя не найдут, то есть, если даже найдут, я
скажу, что не с тобой в тот раз разговаривала. Извини,
что так вышло.
- Да ладно, - спустя минуту сказал он, махнув рукой. - Давай отъедем куданибудь.
Нечего людям глаза мозолить.
Я потихоньку тронулась с места и через пару кварталов свернула во двор,
здесь, в тенечке, мы и устроились.
- Ты кому-нибудь еще рассказывал? - робко спросила я.
- Мамке... только она не поняла спьяну, ругаться стала.
- А друзьям?
- Я ж не дурак, понятие имею.
- Если ты прав и они действительно...
- Действительно, - кивнул мальчишка и уставился на меня. - Я видел, как эти
двое его вытаскивали, вот что...
- Андрея? - опять перешла я на шепот.
- Конечно.
- Как вытаскивали? Из квартиры? Ведь светло было...
- Это днем, а они его вытащили ночью. - Он подумал немного, я сидела не
шевелясь, боялась неловким словом спугнуть
мальчишку. - Я ведь их тачку еще днем приметил. Шикарная. И на панели антирадар.
Его за сто штук продать можно, раз
плюнуть.
- Ты хотел его украсть? - растерялась я и тут же на себя разозлилась.
- Ну и хотел... Мамка, когда в запое, себя не помнит, а мне жрать надо. Тыто
небось каждый день суп трескаешь?
- Ладно, чего ты, - пожала я плечами. - Не злись. Рассказывай дальше.
- Дальше так... Присмотрел я тачку, она в соседнем дворе стояла. Стоит себе
и стоит, я подошел и дверь проверил, на всякий
случай. Заперто. Я повертелся немного рядышком, потом пацаны меня купаться
позвали, и я пошел. Только мы с речки
вернулись и сели в картишки перекинуться, смотрю, опять эта тачка. А пацан один,
Борька, говорит, к Андрею, наверное,
приехали. Андрей крутой, значит, к нему, больше не к кому на такой-то тачке. А я
говорю, если к Андрею, чего ж тогда не в
нашем дворе ставят? Ну, мы и поспорили, и пошли смотреть. Тачку они за сараями
пристроили, смотрю, этот самый Вася из
машины выходит, мент то есть, и еще один, и в наш двор, а мы с Борькой за ними,
вошли в первый подъезд, Борька говорит:
"Ты проспорил", я ему отдал десятку, и он ушел, а я на скамейке устроился, очень
мне интересно было, зачем к Андрею мент
приехал Я посидел, посидел, а они так и не вышли, потом ты приехала, потом меня
мамка позвала, и я ушел. Через полчасика
сбегал, тачку проверил, но они уже смылись.
Я вздохнула с облегчением.
- Слушай, Денис, Андрея, как мне в милиции сказали, действительно убили
примерно в то время, когда этот Вася с дружком
находился в его квартире. Но это ведь не значит, что убили они. Должно быть
какое-то объяснение, в милиции разберутся...
Мальчишка взглянул на меня с сожалением:
- Не тарахти и слушай дальше. В первом часу ночи я пошел прогуляться... -
Он запнулся и пояснил:
- Мамкин хахаль явился, мы с ним не ладим, батя в тюрьме, а он к нам
таскается, а мамка, когда пьяная... в общем,
поскандалили, и я из дома ушел. Пацанов не было, я прогулялся немного и
отправился в беседку спать. Смотрю, вплотную к
палисаднику стоит та самая тачка. Ну, и подошел... из любопытства, а дверь
открыта, я и влез... Надо было хватать антирадар и
ноги делать, а я пожадничал: магнитола там крутая, с руками оторвут. В общем,
этот Вася меня чуть не застукал. Тихо так
подошел, я б ни в жизнь его не засек, хорошо, вовремя голову поднял... Деваться
мне некуда, и я спрятался между сидений,
сзади, тачка-то семиместная...
Я вытаращила глаза и, кажется, побледнела, а Денис зябко поежился.
- Сдрейфил я, то есть растерялся, вот и нырнул на рыбку в пе
...Закладка в соц.сетях
