Жанр: Электронное издание
helltake
...такую рань тоже небезопасно: нас вполне мог остановить какой-нибудь тоскующий
инспектор ГАИ. Поэтому я спустилась к
реке, где начинались кооперативные сады, и приткнула машину в кустах, ближе к
воде. Денис так и не проснулся. Спал,
свернувшись на сиденье калачиком под моей курткой.
Я вышла, устроилась на травке и закурила. В такое время хорошо мечтать. Мне
же мечтать было не о чем. Вернуть свою
жизнь к исходной точке не получится, а впереди не ждало ничего, способного хоть
как-то настроить душу на оптимистический
лад. Поэтому я просто сидела, смотрела вдаль и ни о чем не думала.
- Саш, - позвал Денис, подходя ко мне, - ты чего такая?
Я прищурила один глаз, глядя на него снизу вверх, и улыбнулась.
- Хорошо здесь, правда?
- Да, - неуверенно сказал он. - Красиво. Ты чего рано встала? Не спится?
- Неудобно в машине, спина затекла, оттого и проснулась. Вот на реку
смотрю. Он сел рядом и сказал:
- А ты большие картины рисовать умеешь?
- Большие? Не пробовала. - Я притянула его за плечо и добавила:
- Когда все кончится, твой портрет напишу, вот таким рыжим.
- Чего ж хорошего - рыжим. Все дразнятся...
- Ерунда. Не обращай внимания, ты же взрослый. Мы немного посидели
обнявшись.
- А ты попадешь? - тихо спросил Денис.
- В Татарина? Конечно. Он же не белка, так что меткостью хвастаться не
придется.
- Ты не хочешь его убивать? - еще тише спросил он.
- Я никогда не хотела бы никого убивать, - серьезно ответила я. -
Чувствуешь, это разные вещи. А Татарина убью. И слез
лить по его кончине не буду. - Я посмотрела на часы. - Посидим еще немного и
поедем. По дороге где-нибудь перекусим.
- Я есть совсем не хочу, - заверил Денис. - Потерплю то есть...
- На Покровской кафе круглосуточное, туда и заедем.
Котя считал идеальным местом для засады чердак, я отмела его сразу:
незаметно уйти с винтовкой будет трудно. И выбрала
парадное. Старое парадное, которым давно не пользовались. Первая дверь, та, что
из подъезда, была заколочена доской. Еще
вчера мальчишки ее отодрали, а потом аккуратно пристроили на место. Дверь с
улицы была заколочена здоровенными
гвоздями, и открыть ее было бы не под силу и Геркулесу. Когда-то она имела
стекла, теперь вместо них зияли дыры, кое-как
заделанные кусками фанеры. Между двумя дверьми, уличной и подъездной, места было
вполне достаточно, чтобы
разместиться небольшому отряду: два на три метра пустой площади. Чем парадное не
понравилось жильцам, судить не берусь.
То ли зимой было холодно, то ли подъездом пользовались все, кому не лень, чтобы
побыстрее попасть с одной улицы на
другую, то ли ребятня замучила? В общем, население использовало дверь, выходящую
во двор. Дом был старым, довоенным,
трехэтажным и трехподъездным. Парадное располагалось как раз напротив дома, где
жил Татарин. Подъезд в подъезд, как
говорится. И расстояние между ними вполне подходящее.
Дом моего врага был построен значительно позднее, никакими архитектурными
изысками не отличался, и если Александр
Михайлович решит покинуть жилище традиционным способом, пользуясь дверью, а не
выпрыгивая со второго этажа, то ему
меня не миновать. Я вытянула руки и внимательно на них посмотрела: не дрожат. Ни
страха, ни волнения. Денис молча глядел
на меня, мы минут пять как подъехали к парку, а из машины не выходили.
- Иди, - кивнула я. Он исчез в кустах, а вернулся вместе с ребятами. - Все
помнят, что делать? - спросила я.
- Не беспокойся, - заверил Котя. - Сделаем в лучшем виде.
Денис вместе с ними отправился к нужному нам дому, а я, выждав минут
десять, поехала следом. Въезжать во двор не стала,
а приткнулась возле гаражей, прямо за мусорными баками. Впереди стоял "Москвич",
и, судя по ржавчине, не первый год. Я
надеялась, что моя машина здесь бросаться в глаза не будет. На боковой стене
дома окон не было, слева гаражи и деревья, с
детской площадкой впереди, в этот час совершенно пустынной. Сегодня суббота, и
вероятность встречи с жильцами невелика,
еще накануне мальчишки узнали: в доме никто не держит собак.
Я вышла из машины и тихо свистнула, услышав в ответ такой же тихий свист,
открыла багажник, извлекла винтовку,
спрятанную в коврик. Подошла к подвальному окну, уже открытому, и быстро
протиснула туда сверток. Потом вошла в
подъезд. Возле парадного замер Котя с оторванной доской в руке, из двери,
ведущей в подвал, выскочил мальчишка и подал
мне сверток, я вошла, дверь за мной закрылась, и доску приделали на место.
Развязав сверток, я немного посидела на корточках
и достала сотовый. Номер домашнего телефона Татарина еще несколько дней назад я
нашла в телефонном справочнике в
квартире Веркиной подруги. Как видно, мой враг видел счастливые сны и
просыпаться не желал. Я проявила настойчивость:
мальчишки, дежурившие ночью, заверили, в квартиру он вошел, а обратно не
выходил. Наконец Александр Михайлович снял
трубку.
- Татарин? - спросила я, не скрою, без особой вежливости.
- Ну... - Он вроде бы растерялся, возможно, не успел до конца проснуться.
- До тебя быстро доходят городские новости?
- Ну... - повторил он.
- И какая последняя?
- Это ты, шлюха - наконец сообразил он и вроде бы даже обрадовался. - Как
ты... - Тут он запнулся и неожиданно
разозлился:
- Строишь из себя крутую? Я тебя, сука, на куски разрежу. Ясно?
- Это вряд ли, - заверила я. - А вот у твоего дружка проблемы. Можешь
наведаться к нему и собрать со стенки его мозги.
- Какого дружка?
- Сам знаешь. Того, с кем в сауне был. Вот что, Татарин, я думаю, ты не
совсем дурак, встанешь сейчас с постели и, не очень
заботясь о гардеробе, побежишь в милицию и все там расскажешь, не торопясь и
подробно. И о своих хозяевах тоже. Потому
что в противном случае я тебя убью.
- Ты? - хмыкнул он. - Дура припадочная. - Тут он еще кое-что присовокупил и
много всего мне пообещал. Слушать его было
неинтересно.
- Ты идешь в милицию? - смиренно поинтересовалась я.
- Я прокачусь на кладбище и лично тебя зарою. Неужто ты думаешь, что я
испугаюсь шлюхи вроде тебя?
- А ты не испугался? - позволила я себе усомниться, он засмеялся, а я
добавила:
- Как изысканно выражался твой друг-покойник, врешь, как падла.
Я дала отбой и приготовилась. Все остальное произошло очень быстро. Дверь
подъезда напротив распахнулась, и появился
Татарин. Сделал два шага по направлению к своей машине, внезапно остановился,
замер на долю секунды и рухнул на асфальт,
раскинув руки. Вороны стайкой поднялись с крыши соседнего дома, галдя и
перекрикивая друг друга. Я быстро упаковала
винтовку, дверь за моей спиной открылась, и я увидела Котю, передала сверток
ему, он подоспевшему мальчишке, который
спустился с ним в подвал и в окно передал дружку на улице, тот быстро положил
сверток в багажник моей машины. Котя
торопливо приделал доску на дверь парадного, а я не спеша покинула подъезд,
свернула за угол, села в машину, немного сдав
назад, развернулась и выехала на соседнюю улицу Минут через пятнадцать
притормозила возле парка, все четверо сидели на
ограде и дрыгали ногами.
- Порядок, - сказал Котя.
- Само собой, - кивнула я и добавила:
- Спасибо вам.
- Нет проблем. Мы уже обо всем забыли.
- Денис, - позвала я, - побудь немного с ребятами.
- А ты?
- Верну винтовку, - я протянула ему деньги. - Поешь. Встретимся в час
здесь, в парке.
Я боялась, что днем проникнуть в дом Валентина Петровича будет сложнее, но
утро, по городским меркам, для выходного
дня было еще раннее. Я остановила машину прямо напротив калитки, достала сверток
и, оглянувшись на бесконечный ряд
заборов, вошла в парк. Казбек встретил меня радостным повизгиванием.
Я вернула вещи на место, все, вплоть до неиспользованных патронов, и даже
выпила в кухне чаю. Убрала за собой и
покинула дом.
Я выезжала из старого города на проспект, когда меня заприметил инспектор
ГАИ, скучающий возле служебной "девятки".
Я придала лицу выражение крайней тоски, но это не подействовало: он взмахнул
жезлом, предлагая остановиться. Ну и что
разумнее сделать? Попытаться удрать? Я уже тормозила, так и не решив: сваляла я
дурака или поступила правильно. Инспектор
подошел и вежливо попросил документы. Я протянула удостоверение, готовясь
рассказать жалостливую историю, по лицу
инспектора уже уяснив, что поверить в нее он не пожелает. При этом я искренне
надеялась, что моя фамилия ничего ему не
скажет.
- Одну минуту, - кивнул он и направился к своей машине.
- В чем дело? - возмутилась я и вышла с намерением отправиться следом. Вот
тут я их и увидела: прыткие ребятки на двух
машинах, брали меня в кольцо. Перемахнув через металлическое ограждение, я
оказалась на тротуаре и бросилась бежать не
разбирая дороги. Свернула к банку, пересекла сквер, обе машины двигались
параллельно мне, чуть поотстав, потому что
проспект уходил левее, а кто-то, я слышала, бежал следом. "У меня нет оружия, -
с тоской поняла я. - И они меня сейчас
догонят". Перемахнув еще через одно ограждение, я пересекла дорогу на красный
свет, едва не угодив под колеса, зато те на
машине изрядно поотстали: развернуться им сразу не удастся, но те, что бежали
сзади, очень меня беспокоили Боль в боку
сделалась невыносимой, и стало ясно, что долго я не продержусь. Вот тут я и
увидела здание, которое не так давно посетила,
наведываясь к Логинову, только сейчас я неслась к его боковой части, где имелась
железная ограда и ворота, бог знает по какой
нужде распахнутые настежь. Я попробовала разглядеть своих преследователей, чтобы
понять: обрадовало их мое решение
влететь в святая святых или нет, и тут меня едва не сбила машина, выпорхнувшая
из-за поворота. Я заорала, грохнувшись на
капот, а водитель испуганно затормозил, распахнул дверь и даже что-то прокричал,
прежде чем я поняла, что передо мной мой
сосед Саша.
- Господи, - прошептала я, моих сил хватило только на то, чтобы обежать
машину и сесть в кабину. - Саша, быстрее! -
заорала я. - Быстрее.
Услышав свое имя, он растерялся и вдруг рванул как сумасшедший. И только
через минуту сказал:
- Это ты? Что ты с собой сделала? Я тебя совершенно не узнал. - В этом
месте он запнулся и спросил:
- Куда мы едем?
Сидя боком, я пыталась разглядеть погоню. Те двое, что бежали за мной,
исчезли, машин тоже нигде не видно, Саша как раз
поравнялся с воротами и хотел въехать во двор, но в последний момент пролетел
мимо и спросил тревожно:
- Куда?
- Не знаю, - честно ответила я. - Только побыстрее, ради бога.
- От кого ты бежала? - спросил он, поглядывая в зеркало.
- Понятия не имею. Меня остановил инспектор ГАИ, и вдруг появились какие-то
типы на двух машинах. А как ты здесь
оказался? - додумалась поинтересоваться я.
- Ехал на работу.
- Сегодня суббота.
- Ну и что? Я же не на заводе работаю. Саша, я очень бы хотел тебе помочь,
но... все это странно. И в десять я должен быть в
кабинете своего начальника.
Я не очень хорошо его слушала, следя за улицей.
- Ты слышишь? - позвал он.
- Да, в кабинете начальника... Саша, ради бога, помоги мне. Мне больше не к
кому обратиться. Я не могу пойти к друзьям.
Они все под наблюдением...
- О чем ты, я ничего не понимаю! - Он вроде бы злился, нырял в
хитросплетение переулков, то и дело поглядывая в зеркало.
- Я тебе рассказывала. Эти фотографии...
- Логинов ушел.
- Но они за нами охотятся...
- Успокойся, успокойся, ты похожа на сумасшедшую. Кто охотится? Кому это
надо?
- Откуда мне знать? - Я тоже разозлилась. Он стал тормозить у тротуара, а я
перепугалась. - Поезжай, пожалуйста, поезжай.
- У тебя истерика, - сказал он, хватая меня за локоть. - Что с тобой, черт
возьми? Ты видишь: вокруг ни души. От кого ты
неслась как сумасшедшая?
Улица действительно была совершенно пустынна, но это не успокаивало.
- Саша, поедем отсюда. Им ничего не стоит найти нас.
- Успокойся, мы в центре города, где не объявлено осадное положение, и я, в
конце концов, представитель закона.
- Ты прав, но... я боюсь.
- Теперь ты можешь сказать, что происходит?
Как будто я знала. Еще утром я думала, если умрет Татарин, охота
прекратится. Господи, как глупо. Разве дело в каком-то
Татарине? Это никогда не кончится, никогда... то есть конец, возможно, наступит
очень скоро, но не тот, о котором я мечтаю.
- Все нормально? - позвал Саша и легонько тряхнул меня за плечо. Я
посмотрела в его глаза. Он, безусловно, прав, говоря,
что является представителем закона, а кем являюсь я? Убийцей, вот кем. И просить
у него помощи не имею права. Но покидать
машину было так страшно... - Так ты объяснишь? - спросил он.
- Если бы я могла... Я не знаю, что происходит. Меня хотят убить, это
точно. Какие-то люди. А еще меня ищет милиция.
- Естественно. В твоей квартире совершено убийство. Логично предположить,
что, если хозяйка неожиданно исчезает,
значит, ей об этом убийстве что-то известно.
- Ваши думают, что убила я?
- Кого? - растерялся Саша. - Этих двоих? Насколько мне известно, такая
нелепая мысль ни у кого не возникала. Хотя сейчас
я уже ничего не знаю наверняка.
- А кто ведет это дело? Я могу к нему обратиться?
- Не только можешь, это давным-давно надо было сделать. Если хочешь, я
пойду с тобой...
- Спасибо, - пролепетала я, вспомнив о двух новых трупах, и о двух старых
тоже. Самое время в милицию. Тут я подумала о
Денисе и испугалась по-настоящему. Мальчишка болтается по улицам, и его могут
найти. А я сижу здесь, вместо того чтобы
помочь ребенку.
- Что опять? - насторожился Саша, вглядываясь в мое лицо.
- Саша, послушай, Дениса надо укрыть в надежном месте, о котором ни одной
живой душе не будет известно. Ты
понимаешь? Я не знаю, как здесь все обернется, для меня самое важное, чтобы
мальчишка был в безопасности.
- Это ведь ребенок, и в стенной шкаф его не спрячешь.
- Конечно. Но у тебя наверняка есть друзья? Такие, кому ты доверяешь?
Главное, чтобы никто не мог связать их со мной и
отыскать ребенка.
Он задумался, глядя куда-то вбок. Потом сказал:
- Пионерский лагерь, или как он теперь называется. Моя мама там заправляет.
Все ей рассказывать нет необходимости. А
мальчишка сможет держать язык за зубами?
- Мальчишка все сможет, - заверила я.
- Хорошо, сделаем так. Я иду к своему начальству, а ты в это время ждешь в
машине. Потом заберем мальчишку и отвезем
его к моей маме. Пионерлагерь "Дубок", это совсем рядом с городом. Затем
попробуем решить вопрос со следователем...
Перебирайся назад и ложись, чтоб тебя не видели.
Вскоре мы въехали во двор за зелеными воротами. Я устроилась на полу, очень
рассчитывая, что к примелькавшейся
машине особого любопытства не проявят. Нервничая и поглядывая на часы, я
мысленно подгоняла Сашу. Наконец он
вернулся. Завел мотор и сообщил:
- Порядок. Где мальчишка?
Я объяснила, куда нужно ехать, с пола подняться не рискнула, хоть и
неудобно сидеть скрючившись, зато спокойнее.
- Что-то никого не видно, - нахмурился Саша уже возле парка.
- Машина чужая, мне надо показаться. Я вышла, хлопнула дверью и негромко
свистнула. Тут же из-за кустов появился
Денис.
- Апельсин, - сказал Саша и улыбнулся.
- Не повторяй это при Денисе, - попросила я. - Он обидчивый.
Денис подошел, настороженно глядя на Сашу.
- Это твой сосед? - спросил он, протягивая ему руку, Саша пожал ее с легкой
усмешкой, а Денис насупился.
- Садись в машину, - сказала я. - Мы уезжаем.
- А где наша "копейка"?
- Потеряла.
Денис забеспокоился, а Саша завел мотор и неторопливо поехал в сторону
проспекта.
- Саша, надо заехать в магазин, купить ему одежду. Не можем мы отправлять
его в таком виде.
- Куда? - испугался Денис.
- В лагерь, пионерский. - Он попробовал возразить, но я сурово перебила:
- Все. Слушай, что я говорю. Ты мог помочь и помог, теперь не можешь,
значит, будешь только помехой. Не сопи и не
отворачивайся к окну, а слушай дальше. Я отправляю тебя не для того, чтобы
избавиться, а для того, чтобы развязать себе руки,
то есть не беспокоиться о тебе каждую секунду. Ты большой и должен это понять.
- А надолго? - тихо спросил он.
- Как может быть надолго, когда скоро в школу? Несколько дней. От силы
неделя. В конце концов, детям просто положено
отдохнуть в лагере.
- А меня туда возьмут?
- Разумеется. Там работает Сашина мама. Имя у тебя останется прежним, а
фамилию тебе Саша придумает, запомни ее и не
путайся. Саша, его надо постричь наголо: он крашеный, волосы начнут отрастать, и
это будет смешно выглядеть.
- А лысым не смешно? - надулся Денис.
- А лысым модно.
- Что ему купить? - повернулся ко мне Саша, остановившись возле вещевого
рынка.
- Белье, спортивный костюм, ветровку, шорты, кеды. Лучше пойти мне.
- Нет, сиди в машине, - сказал он. - Справимся, как считаешь, Денис?
Тот хмуро кивнул. Я достала деньги, доллары не так давно мы поменяли, и
наличности оставалось приличное количество.
Они ушли, а я стала терзаться. На все денег не хватит, и подойти к этому вопросу
надо серьезно, то есть купить по-настоящему
необходимое. Потом стало горько: ребенка так в лагерь не собирают, впопыхах, со
знакомым соседом. Ничего у меня толком не
получается, и в лагере мой Денис будет точно сирота: сего нет и то положить
забыли. Я заревела с досады, но быстро вытерла
слезы, потому что Денис с Сашей уже возвращались с большой холщовой сумкой,
которую несли вместе.
- Ну? - забеспокоилась я.
- Вроде все купили, - заверил Саша.
- Денег хватило?
- У меня было с собой немного.
Денис был доволен, и если бы не явное нежелание расставаться со мной,
возможно, и счастлив. Как видно, отдыхом в лагере
он успел заинтересоваться.
- Надо печенья купить и конфет, - сказала я, заметив киоск.
- Саш, что я, маленький?
- А я маленькая? А печенье люблю, и ты тоже, и нечего придуриваться. Возьми
сотню, это с собой, мало ли: лимонаду
купить или еще чего...
- Да не надо мне...
- Как же, не надо. Все с деньгами приедут, а ты хуже?
Наконец со сборами покончили, Дениса подстригли, и пора им было уезжать.
Вместо радости, оттого что мальчишка будет в
безопасности, под присмотром, в тепле и сытости, я вдруг почувствовала страшную
тоску, точно прощалась с ним навеки.
- Ты меня проводишь? - испуганно спросил он, уяснив из нашего разговора,
что в лагерь я не поеду.
- Нет, - с излишней суровостью ответила я. - Мне надо заскочить на
квартиру, забрать наши вещи... Ты же знаешь, хозяйка
может явиться в любой момент.
- А кто меня заберет из лагеря? Ты? - еще больше перепугался он.
- Конечно, я. Кто ж еще? У тебя что, родни полгорода? Отдыхай и ни о чем не
беспокойся. Обещаю, при первой
возможности я приеду. Веришь?
- Верю, - сказал он и отвернулся. Все это становилось невыносимым.
- Саша, останови здесь, - попросила я. - Все, пока. - Я потрепала Дениса по
плечу и добавила:
- Советую бросить курить. Потом, может, и я порву с дурными привычками, на
тебя глядя.
Я вышла, хлопнула дверью и махнула рукой. Денис выглянул в окно, и я
поняла, что с ним сейчас происходит, торопливо
отвернулась и пошла прочь. Конечно, надо было ехать с мальчишкой, убедиться, что
в лагерь его примут и устроят. Но Саша
дал понять, что вместе ехать неразумно. Наверное, он прав. Только сейчас от
этого не легче. Я шла по улице и рыдала взахлеб,
не обращая внимания на прохожих. "Так лучше, - твердила я. - Он освоится,
привыкнет... Ничего не лучше, со мной ему лучше,
со мной... Пусть на чердаке или на помойке... Это тебе лучше, потому что ты
трусиха и эгоистка. А парню пора отвыкать от
твоего общества. Ты же знаешь, что не сможешь быть рядом: если и останешься
живой, то сядешь в тюрьму... Я могу ему
письма писать, он будет знать, что я его люблю... ага, а при случае и
похвалится: есть у меня тетка, в тюрьме срок мотает". Я
взвыла от бессилия, а несколько человек рядом на меня оглянулись. Все, хватит,
поплакала. Теперь я могу только молиться,
чтобы мальчишке повезло.
Минут через двадцать я замерла посреди улицы, силясь понять, где нахожусь.
До дома Веркиной подруги отсюда было
довольно далеко, и я пошлепала к остановке. Собственно, в квартире мне нечего
было делать. Но в кухонной плите, в духовке,
спрятано оружие. Когда идет охота, с ним спокойней, да и хорошему человеку ни к
чему такой подарок в доме. Я запрыгнула в
троллейбус и встала в проходе, тупо глядя в окно. С того момента, как мы
расстались с Денисом, я не видела в своей жизни ни
малейшего смысла.
"Хватит, - ближе к конечной остановке рассвирепела я. - Сделай что-нибудь
путное и, возможно, вернешь ребенка".
Это проще было сказать, чем сделать, кому знать, как не мне?
Подойдя к подъезду, я вдруг испугалась, страх охватил меня мгновенно,
может, не страх даже, а предчувствие беды. Я едва
не попятилась, затравленно оглядела улицу: ничего подозрительного. "Возьми себя
в руки", - посоветовала я себе сурово и
решительно вошла в подъезд.
Сборы заняли не больше десяти минут, побросав вещи в сумку, я достала
оружие: револьвер спрятала под белье, а пистолет
повертела в руках, проверила обойму и, тяжко вздохнув, сунула за пояс. В эту
минуту в дверь позвонили, и я замерла. Звонок
повторился, а потом и вовсе стал невыносимо настойчивым.
- А если это хозяйка? - попробовала я себя утешить, потом решительно
шагнула и распахнула дверь.
На пороге стоял человек с фотографии: Логинов Валерий Семенович. Только в
жизни он был внушительней: высокий,
мускулистый, с суровым лицом, сейчас он пытался смягчить его слабой улыбкой.
- Это вы, - брякнула я, а он в ответ сказал:
- Здравствуйте. - Вошел в квартиру, прикрыл дверь и попросил спокойно:
- Давайте пройдем в комнату.
- Вы один? - удивилась я и тут же почувствовала стыд, глупые вопросы
задавать не стоило. - Идемте, - кивнула и пошла
первая.
- Можно я сяду? - спросил он уже в комнате.
- Зачем вы спрашиваете?
- Я в гостях. - Он опять слабо улыбнулся, как видно, желая показать, что
шутит.
- Садитесь, пожалуйста, - усмехнулась я. - Будьте как дома.
- Где мальчик? - спросил он, оглядываясь.
- У родственников.
- Насколько мне известно, у него нет родственников.
- Значит, вам известно не все.
Я села в кресло, пистолет за поясом очень мне мешал, бок заломило, и я
разозлилась. А потом обрадовалась: что ни говори, а
Дениса я отправила вовремя. Лишь бы у Саши ничего не сорвалось.
Логинов сидел напротив и внимательно смотрел на меня, затем неожиданно
проронил:
- Да, крепко вам досталось.
- О чем это вы?
- Я видел вашу фотографию. Не одну, если честно. Красивое, очень нежное
лицо. И глаза необыкновенные. Когда я узнал,
что вы иллюстрируете детские книги, сразу понял, почему...
- Если это комплимент, я тронута. Надо полагать, теперь на художникаиллюстратора
я не похожа.
- У вас неприятный взгляд.
- Серьезно? Может быть. Не так давно я решила, что свихнулась. А кто бы не
свихнулся? - Я хмыкнула, посмотрела в угол и
спросила:
- Зачем вы пришли? Хоть вы и негодяй, но на дурака не похожи, сами рук
пачкать не будете. Или там, за дверью, кто-то
ждет своей очереди?
- Двое ребят в машине. Мои друзья. Приглядывают за домом. А пришел я
поговорить. Я вас несколько дней ищу. К
сожалению, не я один. А вы удачливая, Саша.
- Я вам не Саша. Удачливой меня может назвать только осел, а разговора у
нас не получится. Вы хотите пленку, что-нибудь
пообещаете взамен, я вам ее не отдам, потому что вы меня все равно убьете, а так
есть небольшой шанс, что кто-то когда-то
сможет разобраться в этом дерьме.
- Вы точно отметили: в дерьме, дерьмо и есть. - Он вздохнул и вынул из
пиджака пачку фотографий. - Взгляните. Прошу
вас.
С некоторым недоумением я взяла их и стала рассматривать. Застолье,
мужчины, женщины, на большинстве в центре
Логинов и упитанный дядька с красным лицом и озорными глазами.
- Они ничего вам не напоминают? - спросил Логинов.
Он был прав. Фотографии очень напоминали те, другие. Такое впечатление, что
кто-то сознательно воспроизвел все
моменты застолья.
- Это день рождения моего заместителя, Северцева Петра Сергеевича.
- Ну и что? - нахмурилась я. - Вы пытаетесь меня убедить, что кто-то вас
скомпрометировал, подставил, или как у вас это
называется?
- У вас самой такой мысли не возникало? Фотографии, которые попали к вам,
подделка. И это можно доказать.
Тут у меня мелькнула мысль, и я спросила:
- А они случайно не исчезли из прокуратуры? Он взглянул на меня очень
серьезно и кивнул:
- Исчезли. Из прокуратуры и из моего собственного стола.
- Везде воруют, - хмыкнула я.
- Ситуация такая: они есть, но их вроде бы нет. Между тем экспертиза,
безусловно, доказала бы, что это фотомонтаж.
- Ясно. Для проведения экспертизы вам нужна пленка или фотографии. Я вам их
не отдам, потому что во всю эту чепуху не
верю.
- Почему? - очень просто спросил он, а я задумалась. Действительно, почему?
- Не знаю. Не верю, и все.
- А кому бы вы поверили? - задал он второй вопрос, серьезно и
доброжелательно.
- Не знаю, - повторила я.
- Понятно, - он едва заметно вздохнул. - Саша, давайте попробуем
разобраться. Вы стали свидетелем убийства и узнали, что
убийцы - сотрудники милиции. Это сразу же настроило вас против
правоохранительных органов. Вы рассказали о своих
подозрениях Николаю Петровичу. Он предпринял некоторые шаги и в результате
оказался в больнице. Это увеличило ваше
недоверие. Потом вы увидели фотографии и решили, что за всем этим стою я. Так?
- Так. А вы бы что решили?
- Наверное, то же самое. Но факты эти необязательно свидетельствуют против
меня. Их можно толковать по-разному, и я
хочу, чтобы вы выслушали мою точку зрения.
- Мне она и так известна. Вы честный человек, нечестные люди решили от вас
избавиться и выбрали такой затейливый
способ.
- Примитивный. Клевета - самый примитивный и самый действенный способ. В
моем случае сработал он безотказно. Но
сейчас дело даже не в этом. Все зашло слишком далеко. Видите ли, это не вчера
началось, многим я здесь точно кость в горле.
А эта клевета, что называется, последняя капля. Я решил уйти и вряд ли вернусь
на свою должность, и не очень об этом
сожалею. Хотя по-человечески мне, конечно, обидно. Однако работа - это только
работа, а вы рискуете жизнью. Своей и
ребенка.
...Закладка в соц.сетях
