Жанр: Электронное издание
enemy
...щика. Все.
- В те годы пытались вербовать каждого десятого советского гражданина,
особенно из интеллигенции, из студенческой среды, - заметил полковник, - но
из тех, кто давал согласие, далеко не каждый добросовестно стучал. Бывало,
вербовка носила случайный, формальный характер. Мне приходилось ловиться на
эту удочку не раз, когда я работал с делами эмигрантов из бывшего Союза.
- Да, но обычно в картотеке имеются какие-то дополнительные данные.
Причины вербовки, предполагаемый характер информации. А здесь - ничего.
Кантор сполз с подлокотника в кресло, откинулся на мягкую спинку, прикрыл
глаза. - Беда в том, что я послал запрос на нее три дня назад, когда был
зафиксирован ее контакт с американцем. А ответ пришел только сейчас.
- Ну и что? Не вижу в этом никакой беды.
- Мои люди вели ее как профана, а не как профессионала.
- Понятно, - кивнул полковник, - и тебе кажется, она засекла наблюдение?
- Не знаю. С этой Воротынцевой я вообще ничего не могу понять. Первый шок
у меня был ночью, когда ребенок выпалил имя Бренера, а она спокойно
подтвердила факт своего давнего знакомства с сыном профессора. Именно тогда
я и заподозрил, что она вовсе не пешка, а ферзь в этой игре. Мне даже пришло
в голову, что не я ее прощупываю, а она меня.
- А тебе не пришло в голову, что профессионал не стал бы переть напролом
и так рисковать? - улыбнулся полковник.
- Какой же здесь риск?
- Ну, предположим, связался бы ты с Сергеем Бренером, а он никакой Алисы
Воротынцевой не знает, не помнит, в глаза не видел.
- Она подчеркнула, что они не виделись двадцать лет. Вот вы, например,
можете навскидку, прямо сейчас, вспомнить кого-то, с кем двадцать лет не
виделись?
- Сразу не смогу, но, если подумаю, вспомню.
- Сергей Бренер тоже вспомнил. Причем моментально, - усмехнулся Кантор, я
связался с одним из моих людей, работающих в охране семьи. Он придумал
совершенно нейтральный повод, упомянул в присутствии Бренера ее имя. Тот
заволновался, стал спрашивать, где она? Можно ли ее найти как-нибудь?
Оказывается, они выросли в одной квартире, ходили в один детский сад, в одну
школу. В общем, трогательная и совершенно невинная история. Подстроить,
договориться заранее в такой ситуации просто невозможно. А для простого
совпадения это как-то слишком сложно.
- Похоже, не мы первые уперлись в этот тупик, в правдивую и трогательную
историю о детской дружбе, - усмехнулся Берштейн. - Между прочим, если бы ко
мне четыре дня назад не поступили сведения, что агентура ЦРУ в Москве
интересовалась в голландском посольстве старым московским адресом Бренера,
мы бы так и прозевали американское вмешательство в операцию. Вот теперь
кое-что сходится, а то я ломал голову, зачем здешнему резиденту адрес
коммуналки, из которой Бренеры уехали двадцать лет назад?
- То есть, вы считаете, Воротынцева озадачила покойного Шервуда точно так
же, как меня?
- Ну а с какой стати его куратор срочно запросил московский адрес
Бренера?
- Однако они вряд ли успели узнать, что Воротынцева была завербована КГБ.
- Ну, теперь это для них не столь важно. Они вне игры. Шервуд владел
уникальной информацией, он никому не верил, работал в одиночку и не любил
делиться даже со своим куратором, - Берштейн потянулся в кресле, сцепил руки
на затылке. - Ну, есть еще что-нибудь интересное?
- Кое-что есть, - кивнул Кантор, - мой агент вел их в аэропорту. Вот
запись разговора в кафе.
Кантор поставил кассету. Кабинет наполнился шумом аэропорта Бен-Гурион,
потом сквозь неразборчивый многоязыкий гул голосов прорвался отчетливый,
громкий детский шепот:
"Я говорил ей, что здесь занято, но она не понимает ни по-русски, ни
по-английски..."
"Чем она тебе мешает? Больше нет свободных столиков", - ответил спокойный
женский голос.
Некоторые куски разговора полковник прослушал дважды. Потом встал с
кресла и молча прошелся по просторному кабинету из угла в угол.
- С таким ребенком можно запросто завалить задание. Как говорят русские,
я бы с ним в разведку не пошел. Слишком уж он сообразительный и любопытный,
слишком много вопросов задает.
- А я бы пошел, - Кантор опять стал пощипывать свои короткие усики. - Но
только его надо предупредить, что это разведка, а не увеселительная
прогулка.
Глава 30
Стоя под горячим душем, Алиса сквозь шум воды услышала, как зазвонил
телефон, и удивилась. Они прилетели ранним утром, сразу легли спать и
проснулись только в пять часов вечера. Никто пока не знал, что они уже дома.
Алиса не успела даже маме сообщить об этом, не хотелось объяснять, почему
они вернулись раньше, и вообще она решила устроить небольшой тайм-аут, ни с
кем не общаться в ближайшие два дня, тем более что сегодня пятница. Впереди
выходные.
- Я подойду! - крикнул Максим.
Ей почему-то стало не по себе. Она хотела крикнуть в ответ, что подходить
не надо, пусть звонят. Они ведь договорились три дня не высовываться. Но он
уже взял трубку.
- Это тебя, - сообщил ребенок, когда она вышла из ванной, - какой-то
мужчина. Я сказал, чтобы он перезвонил минут через десять.
- Ты не заметил, он говорил без иностранного акцента? - спросила Алиса и
тут же прикусила язык.
Но Максим принял ее слова за шутку и весело рассмеялся:
- Мамочка, кончились все иностранные акценты. Мы уже дома. И у нас, между
прочим, пустой холодильник.
- Ладно, я волосы высушу, и выйдем купим что-нибудь. - Алиса включила
фен. - Ты пыль вытер в своей комнате?
- Там нет никакой пыли. Все чисто.
- Ну конечно, - усмехнулась Алиса, - нас дома не было неделю, и ни
пылинки не нападало.
Она провела рукой по матовой деревянной поверхности своего туалетного
столика. Действительно, ни пылинки. Но этого не может быть. Даже когда
пылесосишь раз в три дня, все равно на мебели, на книгах, на стекле книжных
полок оседает тонкий слой пыли. А если уезжаешь из дома на неделю, то, слой
этот становится толстым, заметным с первого взгляда.
Алиса посмотрела на книжные полки, на свой письменный стол. Такое
впечатление, что кто-то совсем недавно аккуратно прошелся тряпочкой по всей
комнате.
- Кстати, мама, - ехидно прищурился Максим, - скажи, пожалуйста, зачем ты
трогала мою конструкцию?
- Какую конструкцию?
- У меня на полу стоял город "Лего". Я его собрал перед отъездом. А
сейчас там все сбито.
- Ничего я не трогала, - пожала плечами Алиса, - может, оно само
порушилось?
- Мам, ну что ты говоришь? Как "Лего" может само порушиться? Там же все
скреплено. Я почти неделю собирал этот город.
- Ну значит, не до конца собрал или забыл, как было.
- Я все собрал до конца, точно по картинке. Пойдем, посмотришь.
Прямо на полу посередине Максимкиной комнаты стояло огромное сооружение,
сложные разноцветные башни, мостики, домики, целый город, собранный из
нескольких сотен мелких деталей конструктора.
- Знаешь, что самое интересное? - произнес Максим, задумчиво глядя на
игрушечный городок. - Его не просто порушили. Его потом попытались
восстановить, чтобы было незаметно. - Максим вытащил из ящика брошюрку,
приложение к конструктору с рисунками разных сооружений. - Видишь, вот здесь
была крыша зеленая треугольная с трубой, а теперь плоская, красная, без
трубы. Флажок был на желтой башне, а теперь на коричневой. Вот тут был
мостик, его переставили совсем в другое место.
- Подожди, ты не путаешь? Ты ведь не можешь все помнить, здесь столько
мелких деталей.
- Каждую деталь, конечно, помнить не могу, - кивнул Максим, - но, когда
мы уезжали, все было в точности как на картинке. А теперь - сама посмотри.
Но Алиса не успела посмотреть. Опять зазвонил телефон.
- Здравствуйте, Алиса Юрьевна.
Она узнала этот вкрадчивый высокий голос, хотя прошло много лет. И сразу
ноги стали ватными, комната мягко поплыла перед глазами.
- Харитонов Валерий Павлович вас беспокоит. Вы слушаете?
- Да, Валерий Павлович, я слушаю. Здравствуйте.
- С приездом. Как долетели?
- Спасибо, нормально.
- Что же так мало отдохнули? Не понравилось вам в Израиле?
- Простите, у вас ко мне какое-то дело? - сухо поинтересовалась Алиса,
стараясь, чтобы голос не дрожал.
Максимка застыл рядом и смотрел на нее испуганно. Ему, как всегда,
моментально передалось ее состояние.
- Алиса Юрьевна, нам с вами надо встретиться, желательно сегодня. Сейчас
половина шестого, я могу подъехать к вам к шести.
- Нет, - почти выкрикнула Алиса, - я сама подъеду куда скажете.
- Понимаю. Вы не хотите, чтобы Максим присутствовал при нашем разговоре.
Ну что ж, давайте сделаем так. Я в шесть буду ждать вас в машине у вашего
дома. У меня лиловый "Ауди", 123 МК. Вы спускайтесь, а там решим, где можно
спокойно посидеть и побеседовать.
Он говорил так буднично, так спокойно, словно добрый старый знакомый
приглашал уютно посидеть в каком-нибудь кафе и поболтать. Алиса попыталась
настроить себя именно на такой спокойный лад, хотя бы на те полчаса, которые
она будет рядом с Максимом, потому, что ребенок уже побледнел. Ему опять
страшно. Хватит с него. Ничего страшного не происходит. Добрый старый
знакомый. Заказчик.
- Это по работе, малыш, - сказала она и поцеловала его в нос, - ну что ты
на меня так испуганно смотришь? Мне надо будет уйти на пару часов. А ты пока
поставь себе какой-нибудь фильм, полежи, отдохни. Мы, кажется, купили
кассету перед отъездом, но посмотреть ее не успели. Я принесу что-нибудь
вкусненькое, и мы с тобой поужинаем.
- Мама, ты что, не понимаешь? - произнес он громким шепотом. - У нас
кто-то был дома.
- Перестань. Не выдумывай.
- Это ты не выдумывай, будто все хорошо! Предположим, конструктор
обрушился сам по себе. Это возможно. У соседей сверху или за стеной была
вечеринка, там плясали так, что все тряслось, и некоторые детали могли
упасть. Но чтобы сама собой спрыгнула одна деталь, а на ее место встала
другая... Кто-то был у нас дома. Все продолжается. Они следят за нами, - он
говорил громким, отрывистым шепотом и чуть не плакал.
- Кто "они", малыш?
- Те, которые убили Денниса. Мы с тобой свидетели, и теперь нас тоже
убьют. Вся эта история с полицейским-зомби, который выписал тебе огромный
штраф, и с другим полицейским, в аэропорту, - не просто так. Не случайно.
Даже я, ребенок, это понимаю. Я заметил, какое лицо было у полицейского в
аэропорту, когда я назвал имя Сережи Бренера. А знаешь почему? Ты забыла, а
я нет. Ведь профессор, которого похитили террористы, - Сережин папа? Ну и
вот. Здесь все как-то связано, мамочка. Я не выдумываю, честное слово.
Алиса присела перед ним на корточки, посмотрела ему в глаза снизу вверх и
тихо, виновато произнесла:
- Ладно, малыш. Я должна тебе признаться. Мне очень стыдно, но это я
трогала твой конструктор. Ты ведь знаешь, со мной такое бывает. Помнишь,
когда мы купили "Лего", я играла в него больше, чем ты? Я все-таки
архитектор, мне всякие фантазии приходят в голову, особенно когда я вижу
какую-нибудь интересную конструкцию.
- Ты, мамочка, правду мне говоришь? - с надеждой спросил Максим и тихо
всхлипнул. - Ты точно говоришь мне правду? Или нарочно это выдумала, чтобы
меня успокоить?
- Ну вот еще, буду я на себя наговаривать! Думаешь, мне приятно
признаваться тебе в таком варварстве? Я ведь все время рычу на тебя, когда
ты залезаешь в мой компьютер или в мою готовальню. А сама, видишь, порушила
твой конструктор.
- Ладно, все, - вздохнул Максим, - но больше так не делай, хорошо?
- Конечно, не буду.
- А ты не могла бы сейчас не уходить? Пригласи этого знакомого домой.
- Нет, малыш. Это совсем чужой человек. Если я каждого заказчика буду к
нам приглашать, дом превратится в проходной двор.
- А кстати, откуда он узнал, что ты уже прилетела?
- Он вообще не знал, что я куда-то улетала, и просто позвонил потому, что
ему надо там кое-что...
"Господи, сколько еще мне придется врать ребенку?"
- Ну ладно, иди, встречайся со своим заказчиком, - проворчал Максим.
Только можно, я открою банку ананасового компота?
- Конечно, малыш.
Заляпанный грязью серый "Фольксваген" - пикап был припаркован почти у
самого подъезда, но не бросался в глаза потому, что к вечеру двор заполнили
машины всех марок и цветов.
Двое "наружников" в пикапе промерзли до костей. Трехлитровый термос давно
опустел, без горячего чая было совсем скверно. Один из них мог бы согреться
глотком коньяка, но только один, потому что кому-то ведь надо будет потом
вести машину. Очень хотелось хлебнуть из маленькой плоской бутылки, однако
оба терпели из солидарности.
Из приемника звучали голоса, детский и женский. Было отлично слышно
каждое слово.
- Смотри-ка, здорово она сообразила с конструктором, - заметил один из
мужчин, когда прозвучало признание Алисы, будто это она потихоньку трогала
город "Лего". - Не хочет, значит, ребенка пугать. А зачем тогда его таскает
с собой на оперативные задания?
- Для отвода глаз, - буркнул второй мужчина, закуривая десятую по счету
сигарету за этот вечер, - черт, наследили мы с тобой в квартире выше крыши.
Говорил я тебе, не надо было пыль вытирать.
- Это лучше, чем оставлять отпечатки.
- И конструктор этот хренов не надо было трогать.
- Так это ты его сшиб, говорил я тебе: смотри под ноги, когда в комнату
заходишь. Ладно, еще не факт, что она профессионал.
- А это выяснится очень скоро. Если она профессионал, то наши "жучки"
найдет и снимет.
Подъехал лиловый "Ауди" и чуть не вмялся бампером в пикап.
- Ну что, на хвост будем садиться? Или здесь подождем? - спросил один из
"наружников".
- Засветимся, - покачал головой его коллега, - надо здесь ждать. Тем
более через полчаса нас сменят. Если мы сейчас "хвостить" начнем,
неизвестно, когда освободимся. Я промерз как собака. Да и вернется она очень
скоро.
Из подъезда выскользнула женская фигура в длинной дубленке, огляделась,
заметила под фонарем лиловый "Ауди". Из машины ее тоже заметили и тихо
просигналили. В темном окошке пикапа несколько раз щелкнула фотокамера со
сверхчувствительным объективом.
- Слушай, а кто такой этот Харитонов Валерий Павлович? - спросил один
"наружное" другого. - Он у нас как-нибудь обозначен?
- Елки! - спохватился другой. - Он у нас "Хрен" называется! Вербовщик ее,
полковник ФСБ в отставке. Сегодня начальник охраны акционерного общества
"Шанс".
- Ну и чего? Все-таки будем "хвостить"?
- Ни в коем случае.
- Знаете, Алиса Юрьевна, вы почти не изменились за эти годы, - сказал
Харитонов, бесцеремонно вглядываясь в ее лицо.
- А вы, Валерий Павлович, очень даже изменились, - усмехнулась Алиса,
внешне, во всяком случае.
- Что, постарел?
- Нет. Вы стали джентльменом. В прежние времена мы с вами встречались в
какой-то облезлой дыре, на так называемой конспиративной квартире. А сейчас
вы привезли меня в приличный ресторан. Раньше на вас был москвошвеевский
серый костюм и казенные коричневые ботинки. И физиономия у вас была, пардон,
совершенно казенная. А сейчас вы одеваетесь в дорогом бутике, лицо у вас
стало добродушней, мягче. Почти человеческое стало лицо, с чем вас и
поздравляю. И пахнет от вас не "Шипром", а чем-то более дорогим и
пристойным.
- Спасибо, - рассмеялся Харитонов, - очень приятно все это слышать. Что
будем заказывать? Вы есть хотите?
- Нет. Только яблочный сок. Ну и еще коньячку для храбрости, грамм
пятьдесят, не больше.
- Пожалуйста, большой овощной салат, два шашлыка, - обратился он к
официантке, - два яблочных сока, сто грамм "Камю".
- Я же сказала, что не хочу есть, - напомнила Алиса.
- Ну не надо, не скромничайте. У вас глаза голодные, - широко улыбнулся
Харитонов, и Алиса заметила, что он вставил отличные фарфоровые зубы, - я
ведь знаю, вы прилетели рано утром. Дома наверняка пустой холодильник, в
магазин выйти не успели.
- Да, - кивнула Алиса, - дома пустой холодильник и голодный ребенок. Так
что долго мы здесь не задержимся.
- Все зависит от вас. А для Максима можно взять что-то вкусное отсюда.
Здесь упаковывают в специальные мешочки, можно заказать еду на вынос.
- Я тронута. Вы даже знаете, как зовут моего сына.
- А как же, - прищурился Харитонов, - я даже знаю, кто его отец. Эй,
Алиса Юрьевна, вы побледнели? Вам нехорошо?
- Мне отлично.
- Ну, тогда давайте не будем терять время. Скажите, пожалуйста, почему вы
не использовали до конца такой дорогой тур и раньше срока вернулись в
Москву?
- Нет, - покачала головой Алиса и достала сигареты из сумочки, - так не
пойдет. Давайте по-другому. Сначала вы скажете, что вам от меня нужно, а
потом все остальное.
- Мне? - Харитонов щелкнул зажигалкой, давая ей прикурить. - Мне от вас
совершенно ничего не нужно. Я просто хочу вам помочь. По старой дружбе.
- Ох, Валерий Павлович, - устало вздохнула Алиса. - Сейчас из вас патока
потечет. Я не могу так разговаривать.
- Алиса, я действительно хочу помочь вам, - улыбка не сходила с его лица,
искренняя, добросердечная улыбка, - разумеется, с условием, что вы поможете
мне.
Принесли шашлык. Он выглядел очень аппетитно, но Алиса уже поняла, что не
сможет проглотить ни кусочка.
- Валерий Павлович, вы женаты? - внезапно спросила она. - У вас есть
дети?
- Да, - он растерянно кивнул, - я женат, у меня две взрослые дочери и
годовалый внук.
- Вам неприятно, когда новые ботинки натирают пятки?
- Алиса, я не совсем понимаю, вы это к чему спрашиваете?
- А если во время серьезного заседания у вас начинает громко бурчать в
животе, вы смущаетесь? Или не обращаете внимания?
- В чем дело, Алиса Юрьевна? - добросердечная улыбка медленно сползала с
его лица.
Теперь перед ней сидел старый знакомый, все тот же тусклый страшный
дядька из КГБ с ледяными глазами.
- А если в зубе дырка, вы сразу идете к врачу или ждете, когда
разболится? - Алиса хлебнула коньяку, поднесла рюмку к глазам и посмотрела
сквозь нее на Харитонова. - А в детстве вы прогуливали школу? Или вам
родители разрешали иногда оставаться дома?
- Прекратите, - прошипел он сквозь зубы, - хватит дурака валять.
- Почему вы вдруг занервничали, Валерий Павлович? - ласково улыбнулась
Алиса. - Разве в моих вопросах есть что-то неприличное, оскорбительное для
вас? Они не более бестактны, чем тот вопрос, который вы задали мне: почему
мы раньше времени уехали из Израиля. - Она вздохнула и взяла еще одну
сигарету из пачки. - Я вас страшно боялась, когда мне было двадцать. Никого
на свете я не боялась так, как вас. Вы мне снились в самых тяжелых кошмарах.
Знаете почему? Ни за что не догадаетесь.
- Ну, догадаться несложно, - он сдержанно кашлянул, - если бы кто-то в
институте или Кто-то из ваших друзей узнал о нашем сотрудничестве, вас бы
стали презирать. Это ведь стыдно - стучать "гэбухе". Это едва ли не самая
стыдная вещь для интеллигентного человека. А уж тем более стучать на своего
любовника, на человека, с которым вы спали, от которого родили ребенка.
Он сверлил ее глазами. Он сделал особое ударение на последних словах. Она
спокойно улыбнулась. Ей стало легче, хотя бы потому, что теперь она точно
знала, о чем пойдет речь.
- Нет, - она покачала головой, - вы не угадали. Я боялась вас потому, что
вы казались мне не совсем живым. То есть не совсем человеком. Это был почти
мистический страх перед неведомым существом. У вас не было никаких
нормальных чувств, присущих любому человеку. Совесть, жалость, сострадание,
смущение, раздражение, гнев, радость... У вас все это как бы ампутировали.
Вот поэтому при виде вас, при одном только звуке вашего голоса по телефону у
меня дрожали коленки. Я больше не желаю испытывать это унизительное, мерзкое
ощущение. Я просто не сумею общаться с вами, если не увижу в вас хоть что-то
живое. Не знаю, поняли вы меня или нет...
- Я вас понял, - кивнул Харитонов, - могу ответить на все ваши вопросы по
порядку. Если трут новые ботинки, я сначала их разнашиваю дома и заклеиваю
пятки пластырем. Перед ответственными заседаниями стараюсь не есть сырые
овощи и кисломолочные продукты. К зубному иду сразу, как только появляется
дупло, боли не жду. Школу иногда прогуливал, но очень редко и осторожно.
Кажется, все? Вы удовлетворены?
- Вполне, - кивнула Алиса, - ешьте свой шашлык. Остынет.
- Теперь вы можете мне ответить, почему раньше времени улетели из
Израиля? - Он стал снимать вилкой куски мяса с шампура.
- Нам там надоело, - вздохнула Алиса, - не понравилось. Во-первых,
холодно. Во-вторых - жуткие цены, и вообще как-то неуютно.
- Да что вы говорите? - покачал головой Харитонов и положил в рот кусок
мяса. - И вам не жаль было пропавших денег? Я знаю, вы неплохо зарабатываете
на своей фирме, но не столько, чтобы выбросить на ветер около пятисот
долларов из-за плохой погоды. Просто в Израиле вы встретились с отцом своего
ребенка. Совершенно случайно. Раньше никто не знал, что у Майнхоффа есть
сын, даже он сам не знал об этом. Но вот он увидел вас и Максима. На него
это произвело очень сильное впечатление. Максим ведь похож на отца,
удивительно, но на него он похож куда больше, чем на вас.
- Валерий Павлович, - рассмеялась Алиса, - вы, кажется, теряете
квалификацию. Откуда у вас эти романтические фантазии?
- Вы отлично держитесь, я уже оценил ваши актерские способности. Чтобы
сразу прекратить этот балаган; я вам скажу, что у меня есть документальное
подтверждение.
- Простите, подтверждение чего?
- Того, что Воротынцев Максим Юрьевич является родным сыном Карла
Майнхоффа.
- Ну вы даете, Валерий Павлович, - Алиса залпом допилаконьяк, оставшийся
в рюмке, - как же можно такое документально подтвердить?
- Это вы даете, Алиса. А еще дочь медиков! Будто не знаете, что
существуют методы определения отцовства. Делается специальный анализ крови,
затем составляется подробное заключение. Конечно, результаты не всегда
бывают точными. То есть специалисты могут сказать точное "нет".
Положительный ответ имеет разные степени вероятности. В случае с вашим сыном
степень вероятности получилась самая высокая. Девяносто процентов.
Оставшиеся десять можно компенсировать поразительным внешним сходством и
сроками.
- Я не верю вам, - покачала головой Алиса, - вы меня опять провоцируете.
Вы просто физически не могли этого сделать. Не имели такой возможности.
- Ну почему? - криво усмехнулся Харитонов. - Это было совсем несложно.
Когда Майнхофф учился в аспирантуре, он, как все студенты и аспиранты МГИМО,
проходил обязательную диспансеризацию. Меня, знаете ли, в молодости коллеги
называли Плюшкиным. Помните этого героя из "Мертвых душ"? Так вот, я всегда
считал, что в моем оперативном хозяйстве все может пригодиться. Информация,
которая сегодня кажется мелочью и ерундой, завтра становится бесценной. Я на
всякий случай получил копию результата нескольких анализов крови, общего,
клинического. Ну, мало ли что? Вдруг, например, придется опознавать
разложившийся или до крайности изуродованный труп? Там есть группа, резус,
всякие генетические подробности, в общем, все необходимые данные. Этих
данных достаточно в том числе и для определения отцовства. Нет, тогда такой
вариант мне еще в голову не приходил. А потом, когда у вас родился сын, ему
в роддоме тоже сделали анализ крови, уже строго специальный, по моей
просьбе. В общем, у меня имеется заключение судебных медиков, в котором и
сказано про самую высокую степень вероятности.
- Плюшкин жил в мерзкой грязной нищете, - медленно произнесла Алиса, - он
собирал всякий хлам, который никогда не стал бесценным. Зачем вам эта
высокая степень вероятности? Кому это сейчас интересно?
- Прежде всего Карлу, - улыбнулся Харитонов, - у него ведь нет других
детей.
- Ну и что?
- Он очень разволновался, увидев вас с ребенком. Так разволновался, что
на это обратили внимание сотрудники израильской разведки МОССАД. И еще
кто-то. Например, американец, ваш сосед в гостинице, с которым вы так
подружились. Кажется, его фамилия была Шервуд? Он погиб не случайно. И вы
это прекрасно знаете. Его убил Карл.
- По официальному заключению, он умер от острой сердечной
недостаточности. Из-за этого мы и уехали. Мы не могли спокойно отдыхать
дальше. Карл здесь совершенно ни при чем. О том, что он был в это время в
Израиле, я впервые слышу от вас.
- Ладно, допустим, - легко согласился Харитонов, - я вам не верю, но
допустим, вы от меня впервые об этом услышали. Я поставил вас в известность.
- Ну хорошо. Что дальше?
- Майнхофф не относится к тому типу мужчин, которым безразличны их дети.
Тем более единственный сын. И вы, как мне кажется, тоже до сих пор не совсем
безразличны ему. Он ведь так вас любил, Алиса.
- Ну, Валерий Павлович, вы переходите на чужую, незнакомую для вас
территорию. Смотрите не ошибитесь, - покачала головой Алиса.
- Да почему же на чужую? - вскинул брови Харитонов.
- Да потому, что все это зыбко, неопределенно. Все это из области
красивых чувств, а не железных фактов, на которые можно опираться в
оперативной работе.
- Красивые чувства иногда становятся железными фактами, - глубокомысленно
заметил Харитонов, - Майнхофф, такой осторожный, такой хитрый,
просчитывающий каждый свой шаг, Майнхофф, водивший за нос самых опытных
сотрудников спецслужб, вдруг совершенно глупо и легкомысленно засветился
перед МОССАДом, перед ЦРУ. С чего бы это?
- У любого человека бывают
...Закладка в соц.сетях
