Жанр: Электронное издание
enemy
...ков, одеты дорого и
скромно, лица интеллигентные.
- Здравствуйте, Юрий Сергеевич. Лучше быть здоровым и богатым, чем бедным
и больным, - сказали они, - вы человек семейный, у вас двое детей,
жена-красавица, родители пожилые. Сколько вы получаете на своей службе? Три
тысячи долларов в месяц? Ну разве это деньги для такой большой семы Мы
предлагаем вам один только аванс тридцать тысяч, а потом еще столько же. Но
дело даже не в деньгах. Вот сейчас вы уедете на службу и не сможете
нормально работать, все время будете дергаться. Ребят из вашего штата вам
никто не даст, чтобы охранять семью. Нанять толковых людей на вашу зарплату
невозможно, да и времени на это у вас уже нет.
- Короче, чего надо? - мрачно спросил Юрий.
- Да, в общем, ничего особенного. Ваш шеф сейчас проводит одну операцию,
и от вас требуется, чтобы вы выполняли не его указания, а наши.
- Так он же меня потом по стенке размажет.
- Не успеет.
- Ну конечно, вы его остановите! - саркастически усмехнулся Глушко.
- Не мы. Президент вашего концерна. Милиция, в конце концов.
- А вы сами-то откуда?
- Узнаете, но чуть позже.
Он понял: эти трое представляли весьма серьезную структуру. Не потому,
что они солидно выглядели. Дело было в другом. Они разговаривали спокойно и
мирно, они не просто грозили, размахивая пушкой перед носом, как это стали
бы делать мелкие отморозки. Они пытались объяснить, убедить. То есть
чувствовали свою силу и предпочитали работать серьезно, основательно, без
грубого шального наскока.
- Очень интересно... - пробормотал он с нервозной усмешкой.
- Да, это действительно интересно. Харитонов решает свои личные проблемы
за счет службы безопасности "Шанса". Знаете, ради чего задействовано столько
людей? Ради того, чтобы шантажировать беззащитную женщину, мать-одиночку, у
которой на руках больной десятилетний ребенок. Неужели вам не противно в
этом участвовать? Вы, отец двоих детей...
- А вы, значит, хотите благородно защитить женщину с ребенком?
- Мы много чего хотим. В том числе и защитить. Послушайте, Юрий
Сергеевич, пока не поздно, не ввязывайтесь вы в интриги вашего шефа. Вы же
знаете, он человек крайне жестокий, неуравновешенный.
- Мой шеф действует в интересах фирмы.
- Нет, он действует в своих личных интересах. Эта женщина знает слишком
много о его прошлой работе в КГБ, достаточно много, чтобы посадить его на
скамью подсудимых.
- Нет, ребята, вы что? Так дела не делаются, - попытался возразить
Глушко, - вы мне сейчас что угодно можете рассказать. Харитонов - человек
аккуратный, вряд ли он мог серьезно засветиться перед кем-то... - он
запнулся.
По двору бежала его четырнадцатилетняя дочь Настя.
- Папочка, хорошо, что ты еще не уехал. В школу подбросишь меня?
Школа находилась в двух шагах, в соседнем переулке. Но Насте нравилось,
когда отец подвозил ее на машине.
- Нет, Настюша, я спешу.
Не обращая внимания на трех незнакомых людей, девочка подбежала к нему,
притянула к себе, быстро чмокнула в щеку.
- Пап, а ты чего бледный такой? Ну ладно, я побежала.
- Настенька, ты не беги, дорогу переходи осторожней, - напутствовал ее
один из троих незнакомцев, - там опасный перекресток перед школой.
- Ладно, - весело крикнула девочка в ответ и исчезла за поворотом.
- Ну как, Юрий Сергеевич, мы договорились? - спросили его. - Там ведь
действительно опасный перекресток, и ждет наша машина.
В руках одного из своих собеседников Глушко заметил переговорное
устройство.
- Да, мы договорились, - Юрий Сергеевич взял у них из рук увесистую пачку
долларов.
Сейчас, сидя в своем офисе, он думал о том, что действительно лучше быть
здоровым и богатым, чем бедным и больным.
Натан Ефимович не спешил уезжать из Швейцарии. Ему хотелось дождаться
каких-нибудь конкретных новостей об Инге Циммер. Было не по себе оттого, что
сумасшедшая безжалостная немка скрывается где-то в Альпах и в руках у нее
может оказаться второй контейнер.
Когда он говорил в интервью, что она не могла прихватить второй контейнер
при похищении, он вовсе не кривил душой. Он был уверен на девяносто девять
процентов: Инга наврала, чтобы ее боялись ловить. Но все-таки один процент
вероятности оставался и не давал покоя.
В каждом выпуске новостей швейцарское телевидение сообщало: продолжаются
поиски... владелец магазина деревни Сант-Мориц заявил, что к нему заходила
женщина, похожая на Ингу Циммер. К сожалению, это произошло до того, как ее
фотографии были показаны по телевидению. Она купила лыжи, спортивный рюкзак,
продукты, расплатилась наличными и с ... самого начала показалась лавочнику
несколько странной.
Шофер рефрижератора уверял, будто подвез некую лыжницу к небольшому
городку в окрестностях Бри, неподалеку от итальянской границы, у перевала
Сим-плон. Он заподозрил, что имеет дело с разыскиваемой преступницей, однако
она выглядела значительно старше, чем на снимках, поэтому он не был уверен,
к тому же опасался агрессии с ее стороны.
Глубокой ночью, в последний раз включив телевизор, чтобы посмотреть
новости перед сном, Натан Ефимович вздрогнул.
- В горах, на перевале Симплон, обнаружен металлический предмет
цилиндрической формы. Район оцеплен в радиусе трех километров
спецподразделениями. Начаты мероприятия по антибактериологической защите
населения.
- Какие, к черту, мероприятия? - взвился Бренер. - Если он вскрыт, то уже
ничего нельзя сделать.
- Министры Швейцарии и Италии по чрезвычайным происшествиям расходятся во
мнениях о целесообразности эвакуации местного населения. Из-за начавшегося
снегопада видимость затруднена, пока невозможно точно определить, что
представляет собой обнаруженный предмет, снабжен ли он взрывным устройством.
Не успел комментатор закончить репортаж, в номере взвизгнул телефон.
- Господин Бренер, нам необходима ваша консультация.
- Разумеется, я готов вылететь к Симплону прямо сейчас.
- Как вылететь? - опешили на другом конце провода. - Мы вовсе не
собирались подвергать вас такому риску, вы пожилой человек, еще не пришли в
себя после похищения, нам просто нужно...
- Присылайте машину. И не забудьте приготовить емкость с соляной
кислотой, не меньше десяти литров.
- Профессор, мы вас правильно поняли? Вы что, собираетесь лететь прямо на
перевал?
- Ну надо ведь разобраться с этим контейнером. Кто же, если не я?
Давайте, я жду, не будем терять время.
В вертолете Бренера всегда тошнило. Он прикрыл глаза, попытался
расслабиться. Прежде всего надо понять, зачем она оставила контейнер. Ее
никто не пытался задержать на перевале. Граница между Швейцарией и Италией
открыта. После шофера рефрижератора ее вообще никто не видел, во всяком
случае, сообщений не поступало.
- Какого объема контейнер? - спросил он сидевшего рядом офицера спецназа,
не открывая глаз.
- Такой же. Полтора килограмма.
- Вы сумели разглядеть маркировку?
- Мы смотрели в оптический бинокль. Там есть знак, череп с костями, и
крупная надпись по-английски: "Осторожно, опасно для жизни".
- Что еще? Какие-нибудь надписи на иврите?
- Слишком мелкие буквы. Мы не поняли, какой это язык. К тому же контейнер
сверху был припорошен снегом. Сейчас он занесен полностью.
- Это скверно, - задумчиво произнес Бренер, - хуже быть не может. Как вам
кажется, зачем ей это понадобилось? У нее ведь не было никаких препятствий
на пути. А что, если она просто решила его выбросить?
- Выбросить? - удивился офицер.
- Ну да, - кивнул Бренер, - вот вы бы стали таскать с собой по Альпам
такую дрянь? Представьте, вы на лыжах, у вас тяжелый рюкзак, там автомат,
пара-тройка ручных гранат, коробки с патронами и еще продукты. Полтора
килограмма - не такой уж большой вес, однако, учитывая, что она все-таки
женщина, к тому же страшно устала... И еще, я ведь припугнул ее тогда, в
машине. У нее остался подсознательный страх, и она решила избавиться от
контейнера. А что из этого следует?
- Вы хотите сказать, что там нет взрывного устройства? - спросил офицер с
усмешкой. - Однако вы оптимист, профессор. Вы еще вчера уверяли нас, будто
второго контейнера у нее вообще нет.
- Ошибся, - вздохнул профессор, - хотя, чтобы окончательно признать свою
ошибку, я должен разглядеть, что там валяется в горах. И все-таки зачем она
это сделала?
- А зачем совершают террористические акты? - прищурился офицер. - Может,
она решила так отомстить швейцарским властям.
- Да, возможно, - пробормотал профессор.
Вертолет приземлился на специально оборудованной площадке в нескольких
километрах от пограничного города Бри. Метель утихла, небо расчистилось. Как
только стало светать, Натан Ефимович в сопровождении двух добровольцев,
специалистов по взрывным устройствам, отправился на лыжах к перевалу. На
всех троих были специальные защитные костюмы.
Натан Ефимович отставал. В последний раз он катался на лыжах лет двадцать
пять назад. Но постепенно руки привыкли к палкам, к тому же лыжи были не
горные, простые, из очень легкого пластика. Скользя по сверкающему снежному
насту, вдыхая чистейший, как родниковая вода, альпийский воздух, он подумал,
что, если все кончится хорошо, он обязательно будет раз в неделю кататься на
лыжах где-нибудь в Серебряном Бору.
Оцепление давно осталось позади. Сопровождающий вертолет летел совсем
низко, оттуда по рации сообщили, что объект обнаружен. Контейнер находился
на возвышении, порывистый ветер сметал снег. С вертолета при помощи прибора
дальнего видения разглядели на белоснежном насте крошечную серую точку.
Спецназовцы включили свои портативные миноискатели.
- Осторожней с палками, профессор, - предупредил один из них, -
старайтесь отталкиваться как можно реже и легче.
- Это полнейшее безумие, - тихо сказал его напарник, - сейчас, если
шарахнет...
- Перестань, - оборвал второй, - все равно нет другого выхода. Эта дрянь
не может валяться здесь вечно.
Бренер поднес к глазам бинокль, пытаясь разглядеть серый металлический
кругляшок, торчащий из снежного холма. До контейнера оставалось около
пятидесяти метров. У Бренера стукнуло сердце. Вслед за спецназовцами он
скользнул на лыжах вниз, потом стал медленно подниматься на холм, ставя лыжи
поперек, "елочкой".
Остановившись на секунду, еще раз взглянул в бинокль, но ничего не мог
рассмотреть, глаза слезились от ветра и яркого солнца. До контейнера
осталось несколько шагов.
- Отойдите. Я сам, - крикнул Бренер спецназовцам. - Лягте на снег. Чтобы
ни одной открытой части кожи. Наденьте маски. Вы слышите меня?
Вертолет стрекотал совсем низко, ветер завывал, и офицеры с трудом могли
его расслышать.
- Подождите, мы должны проверить, - крикнул в ответ один из них, -
стойте, не двигайтесь!
- Если что, я просто упаду на него, - прокричал Бренер, - и потом сверху,
с вертолета, как было запланировано, моментально давайте кислоту.
Моментально. Вы поняли?
Они поняли. Они отступили назад, в низину, отцепили лыжи, надели защитные
маски, упали на снег лицами вниз.
Бренер совершенно неожиданно для себя быстрым шепотом прочитал "Отче наш"
и успел удивиться, откуда взялась в голове эта христианская молитва. Он не
был иудеем, но и христианином тоже себя не считал.
В трех метрах от контейнера он перекрестился щепотью из трех пальцев, как
православный. Потом, закрыв нос и рот защитной маской, которая висела у него
на шее и в общем не особенно защищала, он стал осторожно разгребать снег
вокруг контейнера.
Вертолет стрекотал у него над головой. Сверху было видно, как профессор
медленно, осторожно выкапывает контейнер. Через минуту он сорвал защитную
маску, неуклюже, как-то боком, плюхнулся на снег, держа в руках предмет
цилиндрической формы. С вертолета взглянули в бинокль, увидели его лицо, и в
первый момент не могли понять, что происходит.
Бренер смеялся. Он хохотал, слезы текли ручьями из его покрасневших глаз.
Смеха не было слышно, и с вертолета казалось, что профессор плачет навзрыд.
По приказу с вертолета спецназовцы вскочили, нацепили лыжи, поднялись на
холм к Бренеру.
- Ну, мать твою, ой, не могу, - повторял он по-русски, задыхаясь от
смеха.
В руках у него была пустая консервная банка. Бумажная этикетка ободрана.
На гладкой жести красовался череп с костями, под ним надпись "Осторожно,
опасно для жизни", а дальше шли надписи по-немецки и по-французски, всякие
скабрезности, шедевры типа тех, которые пишут на стенках общественных
уборных. Все это было нанесено на жесть при помощи набора переводных
картинок, какие обычно покупают металлисты и прочая дурная молодежь для
нанесения оригинальных устрашающих татуировок. Они держатся довольно долго и
смываются с кожи только при помощи специального раствора.
Глава 38
- Мне нужен телефонный номер вашего знакомого, который собирался морить у
вас тараканов, - Харитонов возник на пороге Максимкиной комнаты совершенно
бесшумно.
Алиса поила ребенка чаем, вздрогнула и расплескала чай на пододеяльник.
- Слушайте, выйдите отсюда! Вы понимаете, что ребенок болен, у него
высокая температура? Выйдите и закройте дверь. - Она поставила чашку с чаем
на тумбочку у кровати и стала вытаскивать одеяло из мокрого пододеяльника. -
Я чуть не ошпарила его из-за вас. Убирайтесь вон, Валерий Павлович!
- Прекратите орать. Я уже сказал, что никуда не уйду. Телефон, быстро!
Алиса вовсе не орала. Это он вопил, как базарная баба. Лицо его налилось
багровой краской. Он был уже в пиджаке, в галстуке, даже, кажется, умыться
успел.
Максимка смотрел на Харитонова с ужасом, глаза его наполнились слезами.
Алиса чувствовала, что ребенок дрожит и сейчас расплачется.
- Я не помню наизусть. Мне надо посмотреть в книжке, - медленно
проговорила она, - я прошу вас, уйдите, пожалуйста. Дайте мне спокойно
перестелить постель ребенку.
Она бросила на пол промокший пододеяльник, накрыла Максимку пледом.
Чистое белье лежало в шкафу в ее комнате.
- Сначала вы найдете телефонный номер этого вашего Валеры, потом будете
перестилать постель.
Максимка громко всхлипнул. Алиса села к нему на кровать, прижала его
голову к груди и тихо сказала:
- Валерий Павлович, я не двинусь с места, пока вы не выйдете из комнаты.
Повисла тишина. Алиса слышала, как быстро, тревожно, колотится у ребенка
сердце. Он был таким горячим, температура подпрыгнула до тридцати девяти.
Харитонов шагнул к кровати, грубо схватил Алису за локоть и вдруг замер,
перестал дышать.
Через секунду Алиса отлетела в другой конец комнаты, шарахнулась головой
о батарею. Боль оглушила и ослепила ее на несколько мгновений. Она очнулась
от жалобного Максимкиного крика, вскочила на ноги и сначала увидела широко
открытые глаза сына, потом Харитонова, который притиснул к себе мальчика и
держал дуло у его виска.
- Не двигаться! Брось оружие! - орал Харитонов. В дверном проеме стоял
Карл с пистолетом в руке.
- Как это могло произойти? - медленно проговорил Геннадий Ильич
Подосинский, выслушав доклад своего "наружника". - Как вы его пропустили? Он
что, призрак? Через стенку просочился?
- Я не знаю... Возможно, через чердак, мы только что проверили, там,
оказывается, чердак проходной и несколько дверей открыто.
- Почему только сейчас проверили? Раньше не могли?
- В таких домах обычно чердаки закрыты. Да и дом оцеплен со всех сторон,
честно говоря, я сам не понимаю, мистика какая-то.
- Ладно, подключай меня напрямую, чтобы я слышал, что там делается в
квартире.
В квартире было тихо. Никто не кричал. Было слышно, как капает вода из
крана то ли в ванной, то ли на кухне. Потом в гробовой тишине раздался
глухой металлический стук.
- Бросил оружие, - заметил Азамат.
- Кто именно? - с усмешкой спросил Подосинский.
Азамат ничего не ответил. Он отвратительно себя чувствовал. Подосинский
свалился как снег на голову и заявил, что будет сам лично контролировать
операцию, причем, надо же было этому случиться, в самый неприятный момент.
Сначала все шло спокойно. Петька Мальков подсуетился на удивление быстро,
разыскал сокурсника Майнхоффа по аспирантуре, и тот за небольшие деньги
вспомнил фамилию девушки Алисы, рассказал, что она училась в архитектурном
институте.
Выяснить адрес и телефон Воротынцевой Алисы Юрьевны не составило труда.
Полученную информацию Азамат счел резервной и не собирался предпринимать
никаких шагов в этом направлении, но тут позвонил Подосинский с Кипра и
сказал, что надо срочно выяснить все о женщине, с которой встречался
Майнхофф в Москве.
Азамат не без удовольствия ответил, что все уже выяснено, и выдал свою
резервную информацию.
- Это не все, - жестко произнес Геннадий Ильич, - узнай, что она делала в
последние две недели. Поставь "наружников" к дому. Выясни дату рождения
ребенка и достань его фотографии.
И тут на голову Азамата обрушился целый шквал сюрпризов, последним из
которых был сам Подосинский, вернувшийся с Кипра раньше времени.
- Почему пустили Харитонова в квартиру? - спросил он с порога.
- Мы подключились позже. Попытались убрать его, заложили взрывчатку в
машину. Но он каким-то образом обнаружил и вызвал своих людей. Там еще до
них вертелся МОССАД. В общем, полный финиш. Не хватало только ЦРУ и
Интерпола для коллекции.
- Тем более надо действовать очень быстро, - сказал Подосинский. - Они
мне нужны живые. Все трое. Майнхофф, женщина и ребенок. И чтобы никакого
шума.
Был засечен телефонный звонок Майнхоффа, по специальной
экспресс-технологии опознан голос, было также зафиксировано, что звонил он
из таксофона в нескольких кварталах от дома. Но перехватить по звонку не
успели.
Планировалось сначала тихо убрать Харитонова из квартиры и спокойно ждать
Майнхоффа, который рано или поздно обязательно появится. Никто не мог
рассчитывать, что это произойдет прямо сегодня, сейчас. Из прослушанного
телефонного разговора следовало, что Алиса предупредила Карла о Харитонове,
назвав его Валерой. Правда, никто не понял, что она имела в виду, говоря про
тараканов, но это уже не важно. Главное, она предупредила: приходить ему
сейчас нельзя ни в коем случае. Лучше переждать. А он вот возьми и заявись
именно тогда, когда его не ждали.
- Безобразие какое, - подала голос Елена Петровна Терехова, которая
сидела тут же, прихлебывая остывший чай, - больной мальчик, с высокой
температурой, издерганная женщина и два бандита с пистолетами. Разве можно
так работать, Азамат Мирзоевич?
- Вы совершенно правы, Елена Петровна, так работать нельзя, - кивнул
Подосинский.
- Между прочим, это вы, Елена Петровна, придумали, чтобы она оставила
открытой входную дверь, - проворчал Азамат.
- Будто ваш Майнхофф и так не вошел бы? - хмыкнула Терехова. - Не
переношу, когда страдают дети. Терпеть этого не могу.
- Может, попытаться пустить группу захвата? - задумчиво произнес Мирзоев.
Но Подосинский раздраженно махнул рукой. Стали опять слышны какие-то
звуки в квартире.
- Отпусти ребенка, Харитонов, - произнес Карл, - я бросил пистолет.
Отпусти ребенка.
- У тебя наверняка есть второй, - хрипло ответил Харитонов.
- Нет.
- Раздевайся! - Валерий Павлович не кричал, а шипел, как вода на
раскаленной сковородке.
- А почему ты так уверен, что я готов делать то, что ты скажешь? Я сейчас
просто уйду, и ты останешься ни с чем. Предположим, ты выстрелишь. Но это
меня не остановит. Тебя арестуют, Харитонов, - Карл говорил очень медленно и
спокойно, акцент звучал сильней, чем обычно.
- Он здорово нервничает, - заметила Терехова, - он, конечно, не уйдет.
- Ты никуда не уйдешь, Майнхофф, - прохрипел Харитонов, - ты ведь не
хочешь, чтобы я прострелил голову твоему единственному сыну?
- С чего ты взял, что это мой сын?
- Ну хватит валять дурака, Майнхофф. Я знаю все твои штучки. Ты сейчас
начнешь изображать, будто тебе дела нет до мальчишки. У меня имеется даже
документальное подтверждение твоего отцовства, Карл.
- Иди к черту, Харитонов, какое подтверждение?
- Результаты специальных анализов, задокументированные и заверенные
несколькими судебными медиками. Самая высокая степень вероятности. Плюс
сроки и внешнее сходство.
- Покажи, - тихо сказал Карл.
- Ну ты что, совсем меня за идиота держишь, Майнхофф? - усмехнулся
Харитонов. - Так я и полезу сейчас в карман пиджака.
- Полезешь. Иначе я уйду. И можешь делать с ними что угодно. Я вовсе не
уверен, что это мой сын.
- Прекрати надо мной издеваться! - взревел Харитонов. - Раздевайся! Я
должен видеть, что у тебя больше нет оружия! Ну! Я прострелю ему башку!
Раздевайся!
И тут послышался какой-то приглушенный быстрый шум, что-то мягко
стукнуло, и коротко, сухо треснул выстрел.
Алиса издала страшный, сдавленный крик, ничего не видя вокруг, кинулась к
Максиму. Лицо его было в крови, глаза закрыты. Она не заметила, как
Харитонов медленно сползает на пол. Она припала ухом к груди ребенка и
ничего не слышала, кроме страшного стука собственного сердца.
Карл шагнул к ним, присел на корточки, взял руку мальчика, стал щупать
пульс.
- Уйди, - хрипло прошептала Алиса, - уйди...
- Нашатырь есть у тебя в доме? - спокойно спросил Карл.
- Вызови "Скорую", пожалуйста... - Она не могла плакать. Она смотрела на
кровь, которая была на лице Максимки и на ее руках, и не могла плакать.
- Где у тебя лекарства? Ты слышишь меня, Алиса? Обморок у ребенка, нужен
нашатырь!
- Ты выстрелил... ты... - Внезапно она вскочила, схватила пистолет
Харитонова, который валялся на полу у кровати, и направила дуло в Карла.
- Совсем с ума сошла? Ты мать или кто? У тебя ребенок в обмороке. Ну,
соображай быстрее! Надо приводить его в чувство, это же вредно, столько
времени без сознания! Где аптечка у тебя? В ванной? На кухне?
И тут послышался слабый тихий стон:
- Мама...
Алиса выронила пистолет и кинулась к кровати. Максимка приоткрыл глаза.
- Мамочка, я весь мокрый... Что это липкое? Пойдем в ванную, мне надо
вымыться, - Максимка попытался приподняться, но не смог, упал на подушку и
выдохнул еле слышно:
- Мамочка, кружится голова, мне ужасно плохо.
Карл, ни слова не говоря, подошел и осторожно взял его на руки, понес в
ванную.
- Вы кто? - спросил Максим, обнимая его за шею.
Карл ничего не ответил.
- Как же он умудрился кончить Харитонова? - Азамат загасил сигарету и тут
же закурил следующую.
- Знаете, господа-товарищи, от этих ваших радиоспектаклей свихнуться
недолго, - проворчала Терехова и тоже закурила.
Все, кто находился в комнате, уставились на нее, словно видели впервые.
Елена Петровна была яростной противницей курения.
- Надо было доводить мальчика до обморока, - продолжала она, закашлявшись
от первой затяжки, - а теперь там труп в детской комнате. Безобразие.
- Именно потому, что ребенок потерял сознание, Карл получил возможность
выстрелить. Я с самого начала подозревал, что у него есть второй пистолет,
задумчиво произнес Геннадий Ильич.
- Какие будут дальнейшие указания? - спросил "наружник" по радиосвязи.
- Пока никаких, - ответил Подосинский, - наблюдайте за домом.
- Гена, ты что? - удивился Мирзоев. - Надо брать его. Теперь ведь можно.
- Ну дай ты людям отношения выяснить, - поморщился Геннадий Ильич.
Терехова загасила сигарету и резко поднялась.
- Я могу идти? - спросила она.
- Вы мне нужны, Елена Петровна, - сказал Подосинский, - останьтесь,
пожалуйста.
- Зачем?
- Я хочу, чтобы вы слышали, как они будут выяснять отношения.
- И так все ясно, - ответила Терехова довольно резко, но на место
все-таки села.
- Что именно вам ясно?
- Ладно, Геннадий Ильич, - она махнула рукой, - решили слушать, так уж
давайте помолчим.
- Мам, ты можешь мне объяснить, кто он такой и откуда взялся? - спросил
Максимка.
Алиса быстро обмыла его теплым душем, завернула в махровую простыню. Его
била сильная дрожь. Карл ушел на кухню, сидел там и курил.
- Потом, малыш. Сначала ты выпьешь чаю, успокоишься, а потом мы
поговорим. Хорошо?
- Я уже успокоился.
- Ну конечно, у тебя зуб на зуб не попадает, - Алиса вытащила его из
ванны, - держись за шею, я тебя отнесу.
- Мам, ты что, я же тяжелый!
- Ну-ка, давай я его возьму. - Карл открыл дверь, отстранил Алису, понес
Максима в ее комнату.
Алиса сняла покрывало со своей кровати, откинула одеяло. Карл уложил
Максима, накрыл, быстрым неловким движением погладил по взъерошенным влажным
волосам и сел рядом.
- Сейчас сюда приедет милиция, - сказала Алиса, - прямо сейчас. С минуты
на минуту.
- Когда ты успела? - тихо спросил Карл.
- Я написала записку детскому врачу, попросила, чтобы она вызвала
милицию. Мне надо было как-то избавиться от Харитонова. Странно, что их до
сих пор нет.
- Ну вот, я тебя избавил от Харитонова без всякой милиции.
- Он... этот, которого убили... он правду сказал? - медленно произнес
ребенок.
- О чем? - взглянул на него Карл.
- О том, что вы... будто вы мой отец?
- А ты у мамы спроси.
- Мама, это правда?
Алиса долго молчала. Потом, глядя в упор на Карла, сказала:
- Ты понимаешь, что с минуты на минуту здесь будет милиция? У нас труп в
соседней комнате. Труп отставного полковника ФСБ. Все в крови, и пистолеты
на полу валяются.
- Не волнуйся. Сначала, будь добра, ответь ребенку на его справедливый
вопрос, а потом разберемся с трупом.
- Карл, ты сумасшедший.
- Я много раз от тебя это слышал.
- Хорошо, ты хочешь, чтобы Максим знал правду?
- Я хочу з
Закладка в соц.сетях
