Жанр: Электронное издание
dogwork
...аемая от обувелюбивых кобелей, - и шмыгнул в душ, показав
ризенам кукиш.
Наскоро помывшись, Рудин обернул вокруг чресел полотенце и, взрыкивая от
нетерпения - горячая вода подействовала возбуждающе, - в буквальном смысле
бросился
в зал.
- Стой! - Алиса встретила его у разложенного дивана в прозрачном кружевном
пеньюаре, держа в руках два высоких бокала с вином. - Сначала бокал легкого вина
- как
у светских людей положено...
Рудин, пожирая взглядом просвечивающие сквозь ткань пеньюара
соблазнительные
выпуклости прелестницы, хотел было схватить всю эту прелесть в охапку и завалить
тут же,
но помешали бокалы. Выхватив их из рук Алисы, осушил один за другим, поставил на
пол
- ризе-ны тотчас же бросились облизывать, схватил кружевной эротический комплекс
в
охапку и резво потащил в спальню.
- Стой! - шепнула Алиса. - Давай здесь! Я специально магнитофон включила,
диван разложила... Давай!
- Псы здесь, - на секунду усомнился Рудин, разворачиваясь в сторону
дивана. - Ты
представляешь, что это будет?
- Ни разу не пробовала - потому и не представляю! - плутовато хихикнула
Алиса.
- Давай попробуем!
- Ну, шкуры, умрите от зависти, - буркнул Рудин, бросая Алису на диван и
наваливаясь сверху. Счастливо подвывая от переполнявшей его страсти, задрал
скользящую
ткань, нетерпеливо растолкал в стороны податливые бедра, ощутив своей буйно
вздыбившейся плотью горячую упругость шелкового лона подруги, на секунду застыл
в
счастливом упоении, стремясь продлить желанный миг блаженства. Уткнулся носом
Алисе
под ушко, полной грудью вдохнул волнующий аромат ее тела...
И замер. Застыл как вкопанный - мышцы будто судорогой свело.
Это был ЧУЖОЙ запах. Его женщина так не пахла. Нет, те же духи, тот же
неброский
простенький дезодорант, волосы мыты одним и тем же шампунем... Но натуральный
аромат
ее тела, запах ее женского естества был совершенно другим - Пес носил этот запах
в
подсознании, на самом глубинном уровне. И никогда в жизни ни с каким другим не
мог его
перепутать...
Справившись с судорогой, Рудин резко отпрянул назад - правая рука,
вцепившаяся до
этого в бедро женщины, скользнула вверх, ощутив большой рубец на талии. Господи!
Откуда у Алисы рубец? Рудин исследовал каждый квадратный миллиметр прекрасного
тела
своей подруги и мог жизнью поклясться - не было там никакого рубца!
-А-а-а... - в ужасе заверещал Рудин, забиваясь в угол дивана и выставляя
перед
собой руки. Показалось вдруг железному Псу, что страшный сон это. Что в облике
Алисы
предстал перед ним НЕКТО, чудовище какое-то. И, будто подтверждая это, панорама
перед
глазами мягко спланировала справа налево и с трудом вернулась на место...
- Тьфу, черт! - с превеликой досадой пробормотало "чудовище", спрыгивая с
дивана
и садясь в кресло напротив. - Как хорошо все начиналось! Черт! Все испортил,
проклятый
Пес...
- Ты... Так это ты - Ли? - спросил Рудин, чувствуя, что конечности вдруг
становятся ватными, а сознание медленно обволакивает какая-то мягкая пелена. -
Господи,
какой идиот! А Гриша: "Б-б-б"... Близняшки! Он мне хотел сказать, что вы... Он
мне полдня
пытался дать понять, а я как последний идиот... И ты подсыпала... подсыпала...
- Да, я Ли - Алина то бишь, - буркнула женщина и, не удержавшись,
воскликнула:
- Рудин, сволочь, - как я тебя захотела! А ты все испортил! Ну что - трудно было
всунуть свой стручок и подергаться, похрипеть? Чуть-чуть оставалось, козел ты
такой! -
Досадливо сплюнув на пол, она извлекла откуда-то сумку и достала из нее
внушительных
размеров пистолет с глушителем. Псы, сидевшие у двери, отреагировали на этот
жест весьма
недружелюбно - поджали хвосты, сели и начали скалиться.
- Цыть, убогие, есть его пока не надо, - превратно истолковала реакцию
собак Ли. -
Ты, Пес, сиди тихо. Через пять минут отключишься - и все у нас будет прекрасно.
А то
прострелю мошонку и оставлю здесь - кровью истекать.
- Алиса где? - силясь отогнать надвигавшийся морок, поинтересовался Рудин.
- В спальне, естественно, - не стала лукавить Ли. - И Борька там же.
- Ты с ними... ты что с ними сделала? - Рудин вскинулся было, грозно
нахмурив
брови, Ли тотчас же направила пистолет ему в голову.
- Сиди спокойно, - пробормотала она и опять прикрикнула на волнующихся
псов: -
Да цыть вы! Я не ругаю его, не ругаю... Смотри-ка ты, защитники выискались... Ты
что,
Рудин, совсем сдурел? Ты что себе вообразил? Они оба спят - я их опоила. Слишком
уж
серьезный вопрос предстоит решить - боюсь, что мнительность Алисы нам может
помешать. А ты подумал, что я их того? - Ли провела пистолетом по горлу и
показала
Рудину язык. - Ну и дурак ты, Рудин... Алиса и Борька - это моя семья. Все, что
я делаю, я
делаю ради них. Вот сейчас ты отключишься, я отвезу тебя в одно славненькое
местечко -
там тебя уже одна краля дожидается. Это местечко я подожгу... А Алису с Борькой
вывезу из
этого дурацкого города - вместе с деньгами. Мне у вас тут не нравится - в
последнее
время что-то много народу у вас тут гибнет...
- Дальше... - требовательно выдавил Рудин - язык постепенно немел,
наливался
свинцовой тяжестью. - Что дальше?
- Дальше... А - пожалуйста. - Ли поудобнее уселась в кресле, достала
сигареты,
закурила. - Дальше все просто. Найдут два обгоревших трупа. Бабка - хозяйка дома
-
расскажет занятную историю, которая непременно попадет на первую полосу. У
одного
трупа - женского - найдут цепочку с весьма интересной гравировкой. Это для
одного
большого мужика из столицы - чтобы не искал... Вот и все - нет меня в природе. В
вашей
природе. Пес, сволочь, перепил, спалил дом и вместе со своей кралей ласты
сдвинул. А мы с
Лисой в это время будем на Багамах развлекаться. Ну как, нормально?
- Угу, - буркнул Рудин, с усилием поднимая уголки губ, улыбнулся. - Шрам у
тебя... от... откуда? Пулевой шрам...
- Шрам?! Шрам... А вот тут-то, как мне кажется, начинается самое
интересное. - Ли
возбужденно почесала глушителем висок, скрестила ноги. - Детектив и мистика в
одном
флаконе. Хотя, может быть, я ошибаюсь - у войны плохая память на лица... Но я
уже
думала, размышляла - слишком много совпадений. И собака хромая, и шрам
навылет... Нука
давай: Чечня, 95-й. Минус два. Всем спасибо, все свободны... Дальше что?
- Чтоб я сдох... - по слогам выговорил Рудин, с трудом разлепляя
тяжелеющие с
каждой секундой веки. - Терминатор... Ты - Терминатор?
- Я тебя люблю, Рудин! - оживленно воскликнула Ли, изобразив аплодисменты
похлопыванием левой ладошки по колену - правая была занята пистолетом. - Черт!
Думала я, думала... Значит, это точно был ты. Черт! Проклятый Пес - ты меня
тогда на два
месяца из строя вывел. Мало, сорвал операцию - еле ноги унесла... Черт! Как
жаль, что
надо торопиться, Рудин! Мы же с тобой чуть ли не боевые братья!
- Обидно, - горько прошептал Рудин, чувствуя, что глаза его помимо воли
наполняются соленой влагой. - Терминатор... Ты же столько пацанов... Пацанов...
Тварь...
- Ой, вот это уж не пизди, Рудин! - грубо прикрикнула Ли. - "Пацанов"! Я
снимала
только шишек - ты прекрасно об этом знаешь. При чем тут пацаны?
- Обидно... - еще раз прошептал Рудин. - Сдохнуть как собака... - Он с
усилием
приподнял голову и вдруг встретился взглядом с псами, все это время сидевшими у
дверей в
настороженной позе и неопределенно скалившими клыки.
- А ты... ты ошиблась, - Рудин вдруг встрепенулся, напряг все силы и,
делая
попытку приподняться, прошептал: - Они не тебя... охраняют. Ты пахнешь... подругому...
Они меня...
- Ну-ка лежать! - прикрикнула Ли, поднимая пистолет и целясь в голову
Рудина. -
Ты уже пять минут должен спать, Рудин, какого черта?
Рудин тихо зарычал, приподнимаясь на локтях, Ли чертыхнулась,
приподнимаясь из
кресла, и, перехватив пистолет за ствол, направилась к дивану - видимо,
собираясь
прекратить ненужную активность жертвы. Ризеншнауцеры тоже приподняли зады,
напряглись, тихо рыча и показывая клыки.
- МОЧИ!!! - выдохнул Рудин, вложив в этот жест отчаяния последние силы, и
рухнул на диван, не особенно надеясь на результат - на такую вялую команду вряд
ли
отреагируют и более подготовленные особи.
Псы отреагировали. Две черные тени метнулись к Ли, с ходу разобравшись по
функциям: одна клыкастая пасть вцепилась в руку с пистолетом, вторая сомкнулась
на горле.
Послышался сдавленный хрип, стук падающего тела - псы, обрушившись всей тяжестью
на
Ли, уронили ее на пол. Комната наполнилась запахом свежей крови. Рудин лежал на
диване,
еле слышно шепча:
- Отбой... Отбой... От... - Псы его не слышали, опьяненные незнакомым
ароматом
уходящей из женского тела горячей жизненной силы, они, яростно рыча, рвали это
тело на
части...
- Минус... один, - еле шевеля одеревеневшим языком, прошептал Рудин,
проваливаясь в черную дыру наркотического сна. - Всем... спасибо! П-п-пес...
"Чехи" - чеченцы (разг.). - Здесь и далее примеч. авт.
Минно-взрывные заграждения.
Боевой и численный состав (кадровая аббр.).
Рудин оперирует привычными для его среды терминами: вязка в
терминологии
кинологов означает совокупление.
Врач, оказывающий бандитам услуги противозаконного характера.
"Трехсотый"- раненый (термин). Толхаев имеет в виду, что оперировал
раненых.
Рудин недавно прочитал "Князь мира сего" Климова - словечко "фимоз"
запало в
душу, и с тех пор он так именует всех, кто не нравится.
Частное охранное предприятие.
Имеется в виду автомат Калашникова, независимо от модификации (жарг.).
Автоматический пистолет Стечкина.
Имеется в виду сетка прицеливания.
Палач общины (жарг.).
Человек, зарабатывающий на пропитание поиском старых вешен на свалках
(жарг.).
Преступник, промышляющий вооруженным грабежом (жарг.).
Тактико-технические характеристики.
СОБАЧЬЯ РАБОТА II
ПРИВЫЧКА УБИВАТЬ
Лев ПУЧКОВ
Анонс
Мы не воюем с женщинами, детьми, простыми людьми. Не убиваем
правдоискателей-журналистов и обыкновенных
коммерсантов, по мелочи ворующих друг у друга, .. Но разве этот мужлан, этот
неотесанный Пес с его собаками - одни из них?
Так почему же он еще жив? И почему я, директор школы киллеров, непобедимый Март,
стою перед ним со связанными
руками, спущенными до колен штанами и чувствую, как в затылок мне упирается
нечто металлическое, судя по всему - ствол...
...Шмяк. Шмяк. Шмяк... Комья жирной земли нехотя падают на медленно
растущий неровный холмик рядом с могилой.
Промозглая зябь сырого туманного утра первой половины сентября отнюдь не
способствует возникновению обычного
профессионального куража, без которого любые физические усилия превращаются в
малоприятную трудовую повинность. А
помимо зяби имеет место еще было обстоятельство, в корне убивающее какие-либо
намеки на вышепоименованный кураж.
Вон оно сидит, это самое обстоятельство: жилистое, кряжистое, с мутным взглядом
и здоровенным нерусским пистолетом.
Денег за неурочный труд оно не даст, однозначно. Каким-либо другим эквивалентом
тоже наделять не собирается -
предпосылки отсутствуют напрочь. Остается лишь надеяться, что не пристрелит
сразу же по окончании работы...
Трофим покосился на своего молодого подручного, глухонемого башкира Саню, и
незаметно сбавил темп. Агрессор с
пистолетом произвел па глухонемого неизгладимое впечатление: Саня махал лопатой,
как хорошо отлаженный землеройный
агрегат. Этак, чего доброго, за полчаса в одну лопату выкинет всю потребную
кубатуру! А это слишком рано. Нужно потянуть
время, чтобы сырой холодный воздух привел агрессора в чувство, проветрил мозги,
затуманенные какой-то дрянью, принятой
накануне. С трезвым человеком договориться всегда легче, нежели с употребившим
"дури"...
Трофим незаметно кольнул подручного уголком заступа в лодыжку - тот
покосился, несколько секунд наблюдал за старшим,
понял, что торопится, и тоже сбавил темп. Агрессор на саботаж не отреагировал -
у него появилось занятие поважнее. В этот
момент его спутница как раз начала приходить в себя - холод подействовал - и
закатила первую порцию вялой истерики. И что
вы думаете? Этот башибузук с мутными глазами и здоровенным пистолетом вместо
того, чтобы влепить своей пассии сочную
затрещину и рыкнуть на нее, вдруг перестал наблюдать за могильщиками и принялся
нежно гладить капризулю по головке,
шепча на ушко ей нечто ласково-успокоительное. Боже мои, как трогательно! Какой
нежный убийца...
...Шмяк. Шмяк. Шмяк... Холмик медленно, но неумолимо растет. Молочный
туман. Кладбище. Рассвет без солнца. Где оно?
Украсть за ночь не могли - большое. Видимо, залоббированная бандитами Дума дала
команду попридержать: чтобы ночь была
длиннее. Ночь - славное времечко для всякого рода мерзопакостных делишек. Везде
пишут: утром нашли труп. Или - под утро
нашли. Ночью, как правило, никто ничего не находит. А почему нашли? Потому что
плохо спрятали: темно, не видно ни черта.
Прятать надо получше. А если не умеешь, поручи это дело профессионалам, тогда
никто не найдет...
Трофим в такую рань ломать горб не привык. За тридцать пять лет
функционирования в кладбищенской структуре он
сформировал для себя вполне стабильную систему взаимоотношений с так называемыми
"левыми" клиентами. Эти левые
приезжают за полночь на хороших машинах, вызывают сторожа на улицу и светят в
лицо фонарем. Зачем светят? Черт их
знает, что за прихоть такая, - но непременно тычут фонариком в морду, независимо
от сезона и принадлежности к преступным
сообществам Белогорска. Так вот: светят в рожу, дают команду достать труп из
багажника. Затем опять дают команду - скрытно
захоронить, но чтоб непременно по-человечьи. По-христиански. Не угрожают, ствол
под ребра не пихают, не требуют хранить
молчание и давать клятву верности. За работу вручают приличные деньги и,
удостоверившись в выполнении заказа, неспешно
убираются восвояси. В общем, ведут себя по-хозяйски, не суетятся.
Вот к какой публике привык Трофим. Которая хочет по-человечьи. Похристиански.
Те, которым по-человечьи не надо,
своими визитами кладбищенских мужичков не беспокоят. Они оставляют свои не
правильно образовавшиеся трупы на месте
преступления, на худой конец, отвозят в лесополосу или на свалку и бросают там,
как падаль животного происхождения...
Утрешние посетители ввергли Трофима в смущение и изрядно рассердили.
Приперлись в неурочное время, "обдолбленные"
добре, мужик с ходу треснул по роже пистолетом и велел экстренно приступать к
внеплановым похоронам. А то замочит обоих
(в смысле, дежурного сторожа - Трофима то бишь, и башкира, который тут же, на
кладбище, и жил).
Посетители не были похожи на хозяев жизни, привозивших свои не правильные
трупы по ночам. К отморозкам,
стреляющим без разбора во все, что движется, они тоже никаким образом не
относились. Больше всего они походили на
среднестатистических граждан, которые по какому-то недоразумению угодили в беду.
В многолетней практике Трофима такие
случаи несколько раз место имели, и всегда он бескорыстно помогал бедолагам, у
которых на момент возникновения
надобности в скрытых похоронах экстренного порядка при себе не оказывалось ни
гроша. Потому что добрый он, Трофим, и
человечный, несмотря на постоянное общение с потусторонним миром.
Эти двое, несмотря на свою кажущуюся принадлежность к наиболее
многочисленной среднестатистической категории
законопослушных граждан, на самом деле таковыми не являлись. У Трофима
великолепная память на лица. И симпатичной
дамочке, что бьется сейчас в нервном припадке неподалеку от могилы, и крепкому
мужику с пистолетом, который успокаивает
ее, Трофим в недалеком прошлом оказывал услуги. Они, как это часто случается с
сильно занятыми своими проблемами
людишками, не запомнили похожего на вурдалака редкозубого дядьку - как-то
недосуг было. А вот он их срисовал и
заприметил. Дамочка, правда, сейчас выглядит по-другому: в тот раз она являла
собой образец целеустремленной деловой
женщины, твердо знающей, что ей нужно, а в настоящий момент больше похожа на
прибитую кирпичом мокрую кошку. Но
это понятно - беда сейчас у нее, горе. Горе, как известно, не красит...
Что за услуги оказывал Трофим этой парочке? Да ничего особенного: за
стандартное вознаграждение могилку откапывал и
гроб вскрывал. Хотели ребятки на покойничка посмотреть. Бывает, знаете ли. Сидит
себе человечишка, попивает кофеек со
сливками, вдруг бац! - что-то в башку стукнуло. И ломанулся на кладбище, бросив
все дела. Покойника смотреть. Ага. Ну, это
их личное дело - лишь бы деньги платили. А запомнились вот почему: приезжали в
разное время, вроде бы каждый сам по
себе. А могилку просили вскрыть одну и ту же. Согласитесь, это уже интересно.
Уже интрига. Такие штуки запоминаются.
Так вот, теперь обиженный и рассерженный Трофим решил, как говорит наша
молодежь, "приколоться" над странной
парочкой. Прикол, правда, больно рисковый - за такие намеки запросто могут жизни
лишить, ежели допрут несвоевременно.
Но когда ежедневно общаешься с покойниками, а через двое на третьи сутки ночуешь
на кладбище, чувство здорового страха
перед лицом смертельной опасности закономерно атрофируется. А могильные шутки
такого рода становятся явлением если и
не обыденным, то вполне допустимым...
Симпатичная дамочка вот так с разбегу успокаиваться не желала. Била
кулачком своего спутника по плечу, заторможенно
мотала головой, пальчиком тыкала в сторону коврика и хрипло, с подвывом,
причитала. Спутник - который агрессор - пребывал
в растерянности. Пистолет положил на землю, обнял дамочку обеими руками, неловко
тряс ее, как разоравшееся грудное беби,
бурчал что-то скороговоркой - типа, успокойся, радость моя, скоро все кончится.
Воспользовавшись попустительством надзирающего, Трофим моментально
обнаглел: вообще перестал копать, потащил из
кармана "Беломор" и, закурив, принялся с интересом наблюдать за свалившимися на
его голову "клиентами". В пятнадцати
метрах отсюда, у границы элитарного сектора, осталась потрепанная "Нива", на
которой приехали "гости". В "Ниве", на заднем
сиденье, свернувшись калачиком, спит пацан лет десяти-двенадцати. Мальчишку эти
проходимцы тоже чем-то угостили: такая
возня была, шум, а он даже глазом не моргнул, сопит себе с присвистом. Там же,
на заднем сиденье, только у другого окна,
сидят две здоровенные страхолюдные псины с лохматыми мордами. Втроем на заднем
сиденье некомфортно - тесноват салон у
"Нивы". Тем неменее псы терпят лишения дисциплинированно - не скулят, сидят
тихо, только таращатся с любопытством в
окно. Шерсть на лохматых мордах торчит во все стороны сосульками, как будто
накануне псов окатили чем-то липким. Глаза
шалые - создается такое впечатление, что нерадивые хозяева, сами употребившие
ударную дозу "дури", и собак ширнули за
компанию. Сволочи, не люди!
Так, теперь коврик. Коврик достали преждевременно. Опытный в таких делах
Трофим сразу предупредил агрессора: давай
сначала выкопаем могилу, потом достанем коврик. Дабы не возникло проблем.
Агрессор доводам не внял - не в том состоянии
был. Результат налицо. Коврик - точнее ковер что-то около 2 на 3, свернутый в
толстый рулон и некрасиво подогнутый на треть
- в багажник пихали, лежит рядом с могилой. Лежит неровно, из него подтекает, и
всем это видно - в том числе и дамочке. Вот
вам и истерика. Слушаться нужно опытных людей! Пистолетом по роже бить вы все
мастера...
- Чего вылупился?! - Агрессор на миг выпустил даму из объятий и сурово
прикрикнул на произвольно покуривающего
Трофима. - Работать!
- Не гони, начальник, - миролюбиво прищурился Трофим, пуская из ноздрей
рваный клок сизого дыма. - Ща перекурю,
потом по-быстрому...
- Работать, я сказал! - грубо оборвал агрессор, подбирая пистолет и
направляя его на Трофима. - А то я тебе сейчас устрою
перекур!
- Замочишь? - живо поинтересовался Трофим, внимательно наблюдая за
выражением глаз агрессора. - А мочи. Вас тут
много ходют - таких вот. И все замочить могут. Мочи - сам копать будешь!
Башкир сути разговора не уловил, но, мельком глянув на сердитого
посетителя, понял, что пахнет жареным. И тут же удвоил
усилия - замелькал лопатой, словно компенсируя простой старшого. Только
укоризненно покачивал квадратной башкой: мол,
рисковый ты дядька, Трофим, с огнем играешь!
- Не будешь, значит, работать? - зловеще понизил голос агрессор.
- Почему не буду? - все так же миролюбиво удивился Трофим, нахально выдувая
дым из волосатых ноздрей. - Ща докурю, и
по-быстрому сварганим тебе кубатуру. Ща, не гони - успеем.
- Ладно, перекуривай, - неожиданно сдался "гость", опуская пистолет. -
Только живее - время поджимает.
- Не боись, успеем, - подмигнул Трофим, выдувая в природу особо сочный клуб
сизятины. - Мастера, как-никак - живем
этим...
Вот так, прав оказался пожилой могильный червь. Час назад парень
выпростался из машинного тепла, ничего не соображал,
опасен был и непредсказуем. А сейчас доспел: быстро протрезвел на холодке, обрел
нормальные человечьи черты и, судя по
всему, готов идти на уступки.
Трофим довольно крякнул и потер заскорузлые ладони. Ага! Есть возможность
сорвать куш и не делиться при этом с
заведующим. Это ведь только на непросвещенный взгляд может показаться, что
дежурный сторож с подручным по своему
произволу развлекаются по ночам такого рода внеплановыми работами, зарабатывая
себе на пол-литра. На самом деле каждая
двойная могила находится на учете у заведующего: у него даже схема есть, которая
сама по себе наверняка имеет большую
практическую ценность для определенной категории граждан. Нет, заведующий -
старый еврей Либерман - никогда не
интересуется: кто приезжал, кого привезли, при каких обстоятельствах и так
далее. Любопытствовать подобным образом
крайне опасно: грустный пример троих предшественников Либермана до отвращения
красноречив и убедителен. Заведующий -
умный мужик, он просто сообщает сторожам, какие могилы уже давно не посещают
родственники усопших. Заметьте -
никакого намека на криминал. Не посещают, и все. Сектор три, второй участок -
такие-то и такие-то. Забыли сыновний долг.
Если вдруг что - я ничего не знал, сторожа сами. Ага. А по утрам, приходя на
работу, лениво интересуется: как там у нас дела?
А, взносы на строительство храма! И опять благодарные посетители в ящик с дыркой
опустили, что на входе стоит? Ну,
давайте, куда от вас деться. Давайте-давайте, передам в приход. А третий сектор,
говорите, кто-то навещал? Ну, отметим.
Молодцы. Возобладало-таки чувство к усопшему родителю над меркантильными
сиюминутными интересами. Ага...
Вот так. А могилку, что сейчас оскверняет Трофим с глухонемым башкиром,
заведующему можно не сдавать. Железное
правило Либермана гласит: не использовать для "левых" захоронений могилы,
которые хотя бы единожды вскрывались для
эксгумации. И Трофим обычно всегда придерживается этого правила. Но в настоящий
момент можно сделать исключение.
Могилка эта - ОСОБАЯ...
...Через некоторое время штык лопаты башкира глухо стукнул по дереву.
Глухонемой почувствовал разницу, замер на
секунду и поднял глаза на старшого.
- Все нормально, - жестами успокоил подручного Трофим. - Стрелять нас пока
не собираются. Подчищай... - и полез из
могилы, опираясь на лопату.
- Что? - встрепенулся "гость". - Опять курить?!
- Закончили, - лаконично бросил Трофим, приближаясь к ковру и по привычке
разминая плечи. - Ты б ее отвел в машину, -
он кивнул в сторону дамы, которая тихо всхлипывала и раскачивалась, пытаясь
унять ознобную дрожь. - Ща потащу - опять
разорется. Увел бы? Тут делов осталось на десять минут.
- Я никуда не уйду, - пискнула дама, тревожно всхлипнув. - Я хочу
посмотреть, как вы положите...
- Как-как! - буркнул Трофим, наклоняясь и хватая ковер за подогнутый конец,
более чистый на вид. - Как всех - ногами к
кресту. Ну, в смысле, к камню. Ну, поехали, родимый!
"Родимый" оказался легче, чем ожидалось. Трофим рванул, примериваясь на
средней упитанности мужика, не рассчитал
усилие и первые три шага смешно пятился пробежкой.
- Недомерок какой-то, - буркнул сторож, подтаскивая ковер к могиле. - Или
баба?
- А гроб? - внезапно озарилась истеричка. - Вы что, так и положите - в
ковре?
- Тьфу, ядри ее в корень! - досадливо сплюнул Трофим, присаживаясь на
корточки рядом с ковром и отирая потный лоб. -
Ну и где мы те ща гроб достанем?
- Нету гроба? - с тоской в голосе поинтересовался агрессор, даже не
предприняв попытку унять свою распоясавшуюся
пассию. - Может, какой-нибудь завалялся? Ну, бракованный там, или как... А?
Трофим отрицательно помогал головой и опустил взгляд - отчего-то вдруг
неловко стало, что соврал. Да, зажал гроб сторож.
На веранде похоронного бюро, что отстояло всего-то на триста метров от ворот
элитарного сектора, сохли семь стандартных
домовин для простого смерда. Запросто можно было бы сходить туда с башкиром и
притащить. Но - жалко. Плотникам надо
будет деньги отдавать, а получится ли снять с агрессора плату - бабушка надвое
сказала.
- М-м-м! М! - замычал вдруг из могилы башкир, оживленно размахивая руками и
кивая в. сторону бюро. - М-м-м!!!
- Чего это он? - насторожился "гость" с пистолетом.
- Да по башке трахнутый, глухонемой! - досадливо скривился Трофим: судя по
выражению лица, башкир понял, чего хотят
"гости", и неожиданно решил оказать им безвозмездную помощь. Не иначе, с
перепугу, бедолага!
- Глухонемой, говоришь? - отчего-то обрадовался агрессор и принялся строить
Сане упорядоченные гримасы, быстро
мелькая пальцами у лица. Башкир часто закивал, ощерился в улыбке и давай
симофорить в ответ с такой же скоростью.
Трофим, общавшийся с глухонемым не первый год, ничего из этой невербальной
скороговорки не понял, обиделся и
раздраженно потащил из кармана "Беломор".
- Он принесет гроб, - сообщил агрессор пару минут спустя - башкир
выкарабкался из могилы и вприпрыжку припустил к
похоронному бюро. - Я дал ему пять минут. Плюс минута - резерв. Если твой
подручный не управится за это время, я буду
считать, что он удрал и... в общем, буду вынужден тебя убить.
- Совсем чиканулся?! - обескураженно воскликнул Трофим. - Как он тебе в
одиночку домовину припрет за пять минут
...Закладка в соц.сетях
