Жанр: Любовные романы
Пророчица
... однако Майлз
сомневался, что Кэтрин появится там. И хотя Тедди Ямагучи расставил
электронные флажки, Хэйверз был почти уверен, что она не настолько глупа,
чтобы воспользоваться своей кредитной картой. Так как же...
В этот момент зазвенел колокольчик, и Майлз посмотрел на монитор камеры
слежения. Зашла Эрика. На ней был надет шелковый пеньюар персикового цвета,
под которым виднелась кружевная ночная сорочка. Ее загорелое лицо было
немного отекшим после сна, а пепельные волосы, как отметил Майлз, были
сексуально растрепаны.
— Я проснулась, а тебя нет, — сказала она. Он притянул ее к себе.
— Прости, дорогая, я не хотел причинять тебе неудобства.
Майлз занимался делами сутки напролет, и все же Эрика любила проверять, все
ли у него в порядке.
— Я все равно не очень хорошо спала, — сообщила она.
— Бессонница? Может, стоит проконсультироваться у доктора Сэнфорда?
— Нет, я думаю, это из-за того, что дети приехали на праздники, а еще
из-за Человека-Койота.
Майлз нахмурился. Старый шаман.
— Хочешь, я попрошу его уехать?
— О нет, я хочу, чтобы он оставался здесь. Завтра он отведет меня к
священному месту на плато Клауд Меса.
— Я не знал, что там есть что-то особенное.
— Там ничего и нет, если смотреть невооруженным глазом, но Человек-
Койот говорит, что, если ты знаешь, как нужно правильно смотреть, тебе
откроются невидимые духовные дороги, по которым путешествуют боги и предки.
Ты знаешь, подобное есть и в Австралии: линии песен аборигенов.
— Духовные дороги, — повторил Майлз, улыбаясь, — звучит
романтично. — Он поцеловал ее. — Я буду чуть позже, дорогая.
Как только она ушла, он вернулся к столу и стал молча рассматривать
фотографии, подобранные людьми Титуса в квартире Стивенсона. Он заметил, что
не все папирусные листы сохранились хорошо. В местах возможного разрыва
виднелись пробелы; в одном месте отсутствовало целое предложение. Он
постучал пальцами по гладкому граниту. Что сказал Стивенсон, когда
обнаружил, что папирус
П245
находится в Британском музее? Что для перевода
текста свитков Кэтрин, возможно, понадобится найти их копии?
Как выразился Стивенсон?
Найти убежище и отправиться в электронный мир
.
Неожиданно в его голове раздался голос Эрики:
Невидимые духовные дороги
.
— Мы оба начнем работать, — сказал отец Гарибальди, пододвинув
стул и устроившись перед компьютером. — Пока вы занимаетесь переводом,
я войду в Интернет. Поскольку в этом компьютере имеется модем, надо думать,
ваш друг выходил в Сеть.
— Дэнно делал много работы через Интернет.
Отец Гарибальди дважды щелкнул на папку
Интернет
. Кэтрин сказала:
— Вам вовсе не обязательно делать это. Я и сама умею.
— Мы можем сделать вдвое больше работы, если разделим обязанности. Я не
силен в греческом, но с компьютером общаюсь на
ты
.
Он дважды щелкнул на значок программы, управляющей протоколом TCP, и, когда
появилось окно с надписью
Trumpet Winsock
, прошептал:
— Будем надеяться, что ваш друг записал где-нибудь сценарий входа в
Интернет. Давайте молиться, чтобы модем находился в рабочем состоянии.
Когда Гарибальди щелкнул в меню на
Дозвон
, Кэтрин задержала дыхание,
надеясь на то, что, упав в мокрую траву, компьютер не повредился.
И тут они услышали желанный звук набора номера. В следующее мгновение
появилось: **Добро пожаловать в
Меганетс
, Санта-Барбара, Калифорния POP**.
Но тут же внизу высветилось слово
Имя
, а за ним следовало двоеточие и
мигал курсор.
— Дэнно не написал сценария входа, — сказала Кэтрин.
— А это означает, что без пароля нам не обойтись. Да, с этим нам не
справиться при помощи скрепки. Что же придумать на этот раз?
Кэтрин задумалась. Дэниел всегда все записывал. Порой он забывал собственный
номер телефона. Где же он мог записать имя пользователя и пароль? Она
интуитивно протянула руку и аккуратно отклеила фотографию с внутренней части
футляра от ноутбука. Перевернув ее, она прочла:
Кэт, выпуск, 15 июня 1974
года
. Ниже другими чернилами Дэниел написал:
dstevens, Klaatu
.
Гарибальди ввел слова. Кэтрин не отрывала от экрана взгляда. И затем
возникло:
Протокол РРР
Сценарий завершен
Протокол РРР запущен
IP 670.65.324.000
— Мы в Сети, — сказал отец Гарибальди, дважды щелкнул на значок
NetScape
.
Невидимые дороги
, — сказала Эрика. Майлз быстро присел, загрузил
компьютер и зашел в Интернет.
День пятый
Суббота,18 декабря 1999 года Кэтрин вздрогнула и проснулась.
Пытаясь вспомнить, где находится, она лежала без движения, прислушиваясь к
звукам лагеря; сейчас раздастся зов муэдзина из далекой мечети. Вместо этого
она услышала звук, который сначала не узнала, но затем поняла.
Дождь.
На Синае?
Она села на кровати, и тут события предыдущего дня начали возвращаться к
ней. Она не помнила, как заснула, сидя на стуле и изучая папирус. Так или
иначе, она понимала, что отец Гарибальди, видимо, отнес ее в кровать, снял с
нее сандалии и накрыл одеялом. Она посмотрела на рядом стоящую кровать.
Постель была заправлена, но измята, как будто здесь тоже спали на покрывале.
Она посмотрела на стол, стоявший у окна, из которого в комнату вливался
нежный утренний свет; компьютер Дэниела был открыт, и тут она вспомнила:
отец Гарибальди собирался зайти в Интернет.
Кэтрин увидела, что дверь ванную закрыта. До нее донесся шум воды в душе.
Поставив ноги на пол, она схватилась за голову — Дэнно в больнице — она
заснула; она так и не поехала к нему. Она взялась за телефон. Гудка не было.
Тихо выругавшись, Кэтрин встала и босиком направилась к сумкам. Первым делом
она проверила свитки — они все так же были надежно спрятаны под обложкой
книги по палеоботанике.
Похоже, к ним никто не прикасался. Она снова посмотрела в направлении
ванной. Майкл Гарибальди мог бы взять их, пока она спала. Но не взял.
Неужели она могла ему доверять?
Она перевела взгляд на его черную сумку. Слыша, что вода в ванной продолжает
течь, она в второпях открыла сумку и осмотрела ее содержимое, сразу заметив
орарь, бутылочку масла, серебряную дароносицу для поднесения хлеба и вина
больным во время причащения и несколько книг: миниатюрную Библию, Литургию
Часов и последнюю работу Тони Хиллермана.
— Я действительно священник. Она резко обернулась.
Он вышел из ванной. На нем были черные штаны на шнурке и черная футболка.
— Простите, — сказала она. — Я должна была убедиться в этом.
— Я вас и не обвиняю.
Она разглядела его футболку, на которой серебряными буквами была нанесена
загадочная надпись
Донг Мейонг Пангамот
. Затем она посмотрела на блестящие
ротанговые палки, прислоненные к стене.
— Донг Мейонг... Звучит не особенно ласково. Это похоже на каратэ?
— Если говорить о боевом искусстве, то да.
— Просто я нахожу довольно странным то, что священник... — она
остановилась. — Что случилось с Интернетом? — поинтересовалась
она. — Вам удалось выйти в сеть?
Вскоре после того, как Гарибальди установил соединение с Интернет, гроза
повредила в горах телефонную линию, прервав тем самым его путешествие по
Всемирной паутине.
— Не вышло. Мы попробуем снова. — Он посмотрел на нее и спросил: — Как вы себя чувствуете?
— Как будто я — это не я.
— Душ свободен. Вода хорошая, горячая.
— Прежде всего, я должна снова попробовать позвонить. Мне нужно
выяснить, как дела у Дэнно.
Чтобы не смущать Кэтрин, Отец Гарибальди решил подышать свежим воздухом. Он
зашел в приемную, в которой сновали постояльцы. Бесплатно угощали пончиками
и кофе. Разглядывая серое небо, низко висящее над горами, что были вокруг,
он остановился, чтобы разобраться с гнетущими его мыслями.
Его сон вернулся.
Он был таким же, как много лет назад, ничего не изменилось. Та же самая
сцена, те же самые лица и та же самая душераздирающая трагедия, из которой
ему, казалось, живым не выбраться, за исключением...
На этот раз сон был немного иным. Кроме старика и мальчика, он увидел еще
и...
Он обернулся и посмотрел в направлении своего номера, представив себе
доктора Александер, которую застал в момент, когда она разглядывала
содержимое его сумки с сомнением на лице.
В его сне кто-то еще, он стоял где-то вдали, на горизонте. Теперь Гарибальди
понимал, что это была женщина.
Кто она? И почему теперь она была частью его сна?
Он снова представил Кэтрин, с хмурым видом разглядывающую пангамотовые
палочки. Неужели это была она? Но если так, то что она делала в этом сне?
Мысли отца Гарибальди внезапно прервал звон монет. Постоялец мотеля купил
газету со стойки, находившейся на улице. Выталкивая сон из своих мыслей,
Майкл засунул в карманы руки в поисках мелочи.
Кэтрин расчесывала свои длинные каштановые волосы, все еще влажные после
душа, когда с улицы зашел отец Гарибальди и сказал:
— Заправка открылась, и дождь прекратился.
Он принес кофе, пончики и газету.
Она заметила, что, пока находилась в ванной, он переоделся в джинсы и черную
рубашку с белым воротничком.
Кроме того, она заметила некую осторожность, с которой он держался.
— Удалось дозвониться? — спросил он.
— Телефон не подает абсолютно никаких признаков жизни. Нам придется
поехать в больницу.
— Доктор Александер, — начал он.
— Если у меня попросят документы, мне конец, — уставившись на
рубашку с белым воротничком Гарибальди, продолжала она, — но я готова
поспорить, что священника к Дэнно они пустят!
— Доктор Александер, — повторил он.
Она замерла. Ее взгляд устремился к газете, что находилась у него в руках.
— Я очень сожалею, — произнес он, протягивая газету ей. — Это
в разделе
Б
, на третьей странице, внизу.
Она нашла заметку:
Местный археолог доктор Дэниел Стивенсон, на которого
прошлой ночью в его собственной квартире, находящейся в Санта-Барбаре, было
совершено нападение, скончался сегодня ранним утром от ножевых ранений.
Полиция не раскрыла подробностей, однако речь, видимо, идет об убийстве.
Свидетели говорят, что видели, как с места преступления скрывалась
женщина...
У Кэтрин подкосились колени. Она опустилась на кровать и закрыла глаза.
— Я так и знала, — прошептала она. — Я уже знала
это... — Она закрыла лицо руками. — О, Боже. Дэнно.
— Я очень сожалею, — сказал отец Гарибальди.
Кэтрин заплакала, резко всхлипывая. Она почувствовала, что на кровать
присели, и ощутила рядом с собой тепло отца Гарибальди. Он молча обнял ее и
дал ей выплакаться.
Она обвила его шею руками, прижавшись лицом к его плечу и продолжая рыдать.
Это было неправдой. Это было понарошку.
Дэнно!
— Ублюдки!
— Доктор Александер, вам нужно связаться с полицией. Она отпрянула,
гневно смахивая слезы со щек.
— Зачем? — кричала она. — Что я им скажу? Что их убил Майлз
Хэйверз? Неужели вы считаете, что они хотя бы чуточку поверят мне? Дэнно
умер, отец! Разве полиция вернет его?
Она встала, подошла к двери и распахнула ее в серый день. Она вдыхала воздух
так, словно тонула.
— Я не верю, что это произошло. О Боже, что же мне делать теперь?
— Я могу помолиться с вами.
Она обернулась.
— Помолиться? Для чего? Кому? Молитва не вернет мне Дэнно!
Она вдруг вспомнила слова Дэниела, сказанные им тринадцать лет назад, когда
тот пришел к ней ночью после похорон ее матери. Она тогда сидела в темноте,
держа в руке баночку со снотворным.
Это не даст тебе ответа
, — сказал
тогда Дэниел.
— Я давно перестала молиться, — сказала она, внезапно успокоившись
и уставившись на газету, лежащую на кровати, в которой находилось это
крошечное, едва заметное сообщение на третьей странице раздела
Б
,
несущественное упоминание о смерти Дэниела Стивенсона, гражданина тридцати
шести лет, ее самого лучшего друга.
Ему так и не представился случай поделиться с ней новостями о фресках майя.
Кэтрин принялась собирать вещи.
— Я должна ехать. Мне нужно работать.
— Вы правы, — заметил Гарибальди.
— Вы со мной не едете.
— Нет, еду.
— Зачем? — закричала она. — И почему вы все еще со мной?
Почему вы до сих пор не уехали?
Он прикоснулся к повязке на своей руке.
— Я замешан в этом лично, не забыли? Она наклонила подбородок.
Проблема.
— А в вашем приходе не станут интересоваться, куда вы пропали?
— У меня еще осталось несколько дней отпуска. Меня пока никто не ждет.
— А когда станут ждать?
— Тогда и будем разбираться.
— Делайте, что хотите, — сказала она, яростно кидая туалетные
принадлежности в сумку. — Я знаю, что сделаю.
Пять минут спустя они находились в машине перед шоссе.
— Куда едем, доктор Александер?
Сдерживая слезы, Кэтрин посмотрела прямо перед собой, на унылый день, затем
через плечо назад, на шоссе, идущее в южном направлении к Санта-Барбаре, и,
наконец, в сторону Малибу и дома Джулиуса, которые могли дать ей
безопасность и надежность.
— Убийцам Дэнно, — мрачным тоном сказала она, — это не сойдет
с рук. Когда Майлз Хэйверз решил взяться за меня, он совершил ошибку, потому
что я обойдусь ему дороже, чем он готов заплатить.
— Так куда же?
— Мне нужно провести несколько экспериментов со свитками и волокнами
ткани, которые я обнаружила на них. И еще я должна, — ее голос
прервался, — загрузить программу. И существует лишь одно безопасное для
этого место. На север, — сказала она бескомпромиссным, решительным
тоном. — Мы воспользуемся исследовательской лабораторией в Сан-Хосе.
— Значит, на север.
Пока отец Гарибальди выезжал со стоянки, Кэтрин достала сумку и положила
книгу по палеоботанике себе на колени. Аккуратно подняв обложку, развернула
хрупкий лист.
Продолжая думать о Дэнно каждую секунду, она занялась чтением...
Ночь моего рождения ознаменовалась странными событиями.
Позже мать рассказала мне о том, что к нам приходила гадалка со срочным
посланием, касающимся ребенка, который должен был впервые увидеть мир под
этой крышей. Я узнала о важности этого пророчества лишь много лет спустя.
Прости меня, дорогая Перпетуя, что я забегаю вперед. Прежде всего, хочу
поприветствовать Эмилию, мою сестру на Пути. Позволь мне обнять тебя и
одарить поцелуем мира, а также поделиться новостями о том, что моя мать тоже
была дьяконом, которым собиралась стать и я, прежде чем вмешалась судьба и
навсегда изменила мою жизнь.
Я родилась в Антиохе, что в Сирии. Мой отец владел морскими судами, и мы
жили в достатке. Все, кто был знаком с моей матерью, завидовали ей. Но никто
не знал, что она была несчастной женщиной, так как замуж она вышла по
велению своей семьи и лишь после свадьбы узнала, что мой отец был неспособен
любить.
Я была их единственным ребенком.
Мне исполнилось десять лет, когда по предписанию врачей мы отправились в
долгое и далекое путешествие. Местные доктора были не в состоянии излечить
отца от искривления позвоночника и посоветовали ему испытать знаменитую
чудодейственную силу вод Соленого моря. Именно там, в Иудейской пустыне, мы
и услышали проповедь.
Он говорил на своем родном языке, а рядом находился помощник, переводящий
речь на греческий язык для иностранцев. Несмотря на то что с того дня у
Соленого моря прошло много лет, я ясно помню лицо учителя из пустыни, его
голос, то, как его слушали люди и задавали ему вопросы, называя его
учителем
. Мой отец ушел с собрания к врачу и на процедуры. Но мать
осталась, и я с ней. Мы слушали учителя.
Когда мы возвратились в Антиох, отец объявил, что целебные соли моря
излечили его спину. Больше она его не беспокоила.
Когда мне было шестнадцать лет, мы с матерью отправились в город к
звездочету — у матери было заведено ходить к нему каждую неделю. Но когда мы
пошли по нашему обычному маршруту, по главной дороге, ведущей через район
Богоявления к самому сердцу города, мать сказала:
Сегодня мы пойдем по
другому пути
. Некоторое время спустя мы подошли к толпе, собравшейся на
рыночной площади, на которой мы прежде никогда не бывали. Там продавались
верблюды и поросята, рабы и ослы.
То были неспокойные времена, дорогая Перпетуя, времена духовного смятения,
когда люди находились в духовном поиске. Город был котлом, в котором
варились различные веры. В каждом квартале находился свой храм, в каждом
углу улицы — свои усыпальницы, на каждом перекрестке стояла статуя того или
иного бога, даже римский император, как нам рассказали, почитался так,
словно был богом во плоти.
Мы увидели небольшую толпу, внимающую какому-то человеку. Обычно моя мать
поспешно проходила мимо подобных сборищ, но в тот день она остановилась и
прислушалась. Человек рассказывал о прощении, о том, что оно открывает двери
к свету.
В тот день моя мать изменилась раз и навсегда.
Она так и не смогла объяснить впоследствии, почему пошла в тот день другой
дорогой, остановилась и стала слушать проповедь, однако после нее мы сразу
отправились домой. Мать сразу же простила отца за сухость, холодность и
неспособность любить. Как будто слова проповедника растворили семя горечи,
сидевшее в сердце моей матери столько лет. После всего этого она как будто
озарилась новым светом. Она снова была молода и счастлива.
Многого из того, что говорил человек на рыночной площади, мы не понимали. Он
сказал:
Месть — удел Бога
. И толпа сказала:
Какого Бога?
Он ответил:
Но
ведь есть лишь один Бог
.
Он сказал:
Наш удел — прощение
. И толпа вопросила:
Почему мы должны
прощать?
Для того чтобы преодолеть смерть. Те из нас, кто на Пути, не умрут
никогда
. Он продолжал:
Ничего не происходит по воле случая. Все есть часть
великого замысла. Что должно произойти, произойдет. Но прощение — источник
мира. А с миром приходит свет и вечная жизнь
.
И я осознала, что так и есть, потому что я увидела, насколько это изменило
мою мать.
Каждый день мы приходили на рыночную площадь, а затем пригласили
проповедника в свой дом. Мы собрали всех: слуг, рабов, друзей, соседей — и
все стали его слушать. Мы задавали вопросы, терзавшие наши души — ведь то
были тяжелые времена для империи — и он промолвил:
Праведный сказал: ищите
и найдете; стучите и вам откроют
.
Но самое важное из послания Праведного то, что он победил смерть.
Пока учитель находился в нашем доме и давал нам уроки мудрости человека,
которого называл Праведным, исцелял больных и увечных так, как тому его
обучил Господин, я поняла, что Праведным являлся человек, которого нам
довелось увидеть в Иудейской пустыне.
Мы спросили у учителя:
Когда наступит конец света? Придет ли он сегодня?
Завтра? Застанем ли мы его при жизни?
, ведь в империи шла война, на границе
наблюдались вспышки чумы, колонии восставали против своих господ; жители
городов были недовольны и, испытывая страх, запирали на ночь двери и никому
не доверяли. Учитель ответил:
Вы узнаете приближение конца света по
знамениям. Я обещаю, что каждому из вас эти знамения откроются
.
Мать сказала мне:
Это истинная вера, Сабина. И теперь мы должны разнести
это послание как можно дальше
.
Собрания проводились у нас дома. Перпетуя говорит, что теперь этого больше
не происходит, поскольку нынче в моде гонения. Но тогда нас никто не
преследовал. Мы свободно могли собираться, и встречи всегда проходили в доме
одного человека, следившего за еженедельными чтениями Послания и
организовывавшего пир любви. Со всего города приходил народ, жаждущий
услышать послание, и наши ряды увеличивались, пока нам не пришлось, наконец,
собираться в саду. Моя мать даровала звание дьякона другим участникам, и,
таким образом, они смогли проводить собрания у себя дома. Так Община росла и
процветала.
Мы были счастливы в своей новой вере и не знали, что приближается трагедия и
ввергнет меня в поиски, которые продлятся до самого конца света.
И можно лишь диву даваться тому, в какие места судьба заводила меня, ведь за
восемь десятков лет моей жизни я знала королей и крестьян, политиков и
воров; я обучилась искусству исцеления, я помогала детям появиться на свет и
сидела у кровати умирающих; я доехала до самых дальних окраин империи и
стала свидетелем множества чудес. И во всех городах, городках и деревнях,
встречая мудрых мужчин и женщин, дураков и грешников, ученых и безграмотных,
надеющихся и отчаявшихся, я узнавала множество секретов и тайн. Перпетуя, но
самыми главными из них являются:
Во-первых: мне был открыт час возвращения Праведного.
Во-вторых: я знаю день, час и минуту Конца Света.
И в-третьих: теперь я знаю, что мы не одиноки. Во Вселенной есть Еще Один,
величественный и возвышенный, и известный под многими именами — Добрый,
Единственный, Душа Мира, святой Мастер, Создатель, Природа, Космос, Логос,
Высший разум, Вечный, Бог.
Ты спрашиваешь, как я все это узнала? У меня имеются доказательства,
Перпетуя. И когда я открою их тебе, ты тоже обретешь непоколебимую веру.
И я дарую тебе кое-что еще: Дар. Я дам его тебе, потому что это Дар всему
человечеству от Высшего.
Оставленное сообщение было настолько странным, что сначала Джулиус воспринял
его как шутку. Но потом задумался над именем
Мерититес
— так называлась
мумия, которую он исследовал в прошлом году. Прослушав запись еще несколько
раз, он догадался, что звонок был от Кэтрин, которая изменила голос.
Она позвонила ему для того, чтобы сообщить, что с ней все в порядке и она
вынуждена скрываться, но не хочет, чтобы о местонахождении узнал даже он.
Но для чего так маскироваться? Почему именно Мерититес и этот фальшивый
голос? И почему такой акцент на то, что с ней все в порядке?
Он пожалел о том, что тогда ушел в институт после их ссоры, что не остался с
ней. Вернувшись в пустой дом и обнаружив записку —
Мне пришлось уехать на
несколько дней
— он набрал номер Дэниела Стивенсона в надежде застать ее
там. Но трубку никто не брал.
И Джулиус отправился в ее квартиру на Второй-стрит в Санта-Монике.
Воспользовавшись своим ключом, он вошел, лелея слабую надежду на то, что она
будет сидеть здесь и сосредоточенно рассматривать свитки. Он надеялся
увидеть, как длинные каштановые волосы рассыпались по ее плечам, потому что,
уйдя с головой в работу, она забыла собрать их сзади заколкой.
Но ее здесь не было. Кофейник был холодным, на кровати не спали, а стопка
писем и газет, принесенная соседом, ожидала хозяйку на обеденном столе.
В спальне он увидел свою и Кэтрин фотографию, сделанную на пляже в Гонолулу.
Они оба принимали участие в конференции, там, в отеле
Галекулани
, они
впервые сблизились. Джулиус до сих пор слышал шум прибоя у террасы, видел
лунный свет, разлившийся по их кровати, чувствовал мягкость кожи Кэтрин и
ощущал аромат ее только что вымытых волос, смешанный с запахом кокосового
масла для загара. Первым, что привлекло его в ней тогда, была ее копна золотисто-
каштановых волос, которые она часто носила распущенными. В такие минуты она
выглядела особенно соблазнительно.
— Кэтрин, — прошептал он, — где бы ты ни находилась,
пожалуйста, позвони мне. Вернись домой. Мы вместе распутаем этот клубок.
— Длинные рыжеватые волосы, — сказала свидетельница художнику в
полицейском участке. — Нет, не настолько рыжие, больше каштанового. Да,
вот так. — Несмотря на то, что инцидент произошел мгновенно, — из
квартиры доктора Стивенсона пулей вылетела женщина, и, не глядя, пустилась
бежать — соседка хорошо разглядела ее; и теперь она сказала художнику, что
набросок полностью соответствовал реальному образу.
— Вы можете сказать, что это за женщина? — спросил детектив.
Женщина отрицательно покачала головой.
— Доктор Стивенсон редко бывал дома.
— А что можете сказать о молодых людях, гнавшихся за ней?
— Их я не разглядела.
— На улице она встретила мужчину, — сказал детектив, немного
повысив тон голоса, потому что в это декабрьское утро, за неделю до
Рождества, полицейский участок походил на настоящий бедлам. Ограбления, угон
автомобилей, кражи со взломом, вожд
...Закладка в соц.сетях
