Жанр: Любовные романы
Только ты и я
...жняя жилица держала здесь таксу, я сам видел.
Мишель, оглушив его восторженным визгом, повисла у него на шее. И Руди
почувствовал себя таким счастливым, что ему казалось — проживи он сто лет,
но такого ощущения безусловного счастья уже не повторится. Он подхватил ее
на руки и закружил, и еще минута прошла в выражении восторгов.
— Я смогу взять сюда Даффи. Ты не представляешь, что он для меня
значит. Я шесть лет назад вытащила его в лесу из ручья, он почти
захлебнулся. А я не могла поверить, что есть еще люди, которые способны
утопить щенков... Ну какой ты милый! — Она чмокнула его в нос.
— Это не я, это владелец квартиры, — скромно сказал Руди. —
Но я решительно против, чтобы ты его целовала. Боюсь, что этого мне просто
не перенести.
— Не бойся, я ограничусь словесной благодарностью...
— Такое чувство, словно я вижу сон. Мне никак не верится. Ну разве
бывает такое счастье... — бормотала Мишель, быстро заглядывая в
подвесные шкафчики на кухне, — они тоже были старые, из темного дерева,
но довольно чистенькие.
— Но ты еще не обратила внимание на вид из окна — хватит любоваться
линией метро, теперь ты будешь созерцать тайную жизнь магазина хозяйственных
товаров.
Окно выходило во двор, где находился черный ход в магазин хозяйственных
товаров, расположенный на соседней улице. Когда Мишель выглянула, рабочие,
оживленно жестикулируя, как раз заносили в дверь какие-то коробки. Тут в
самом деле было на что посмотреть.
Но их ждали повседневные дела. Они побежали вниз по ступенькам, и Мишель
позвонила в дверь миссис Фейн.
Лора открыла сразу, и, судя по всему, она была в добром здравии.
— Как вы кстати! — обрадовалась она. — Сейчас сядем пить
какао... А мой подарок уже готов.
— Лора, мы сейчас спешим, мы только на минутку. Но скоро мы с вами
будем соседями — наверху освободилась квартира, и Руди снял ее! —
выпалила Мишель, целуя старушку в щеку и прихватывая конфет из стеклянной
вазочки, стоявшей на телефонном столике.
— Я вас поздравляю. — Лора внимательно взглянула на
Рудольфа. — Стало быть, она согласна, и вы — жених и невеста... —
Она перевела взгляд на Мишель. — А вот и обещанный подарок... Подожди
секунду. — Она быстро исчезла в комнате и вернулась с пакетиком. —
Посмотришь на улице, душечка. Носи ее всегда с собой. А тебе... — Она
снова обернулась на Руди, — надо ее догонять. Непременно надо догонять.
Когда они вышли на улицу, Рудольф вопросительно взглянул на Мишель. У той
был несколько озадаченный вид.
— Вообще-то в ее словах всегда есть смысл, иногда его даже слишком
много, — сказала Мишель, оправдываясь, и нетерпеливо развернула
пакетик. — Так что догоняй меня. Но пока я убегать не собираюсь. Ох,
Лора! Ну это просто шедевр. Смотри!
В пакете оказалась куколка в платье из серебряной парчи с золотыми нитками,
на ее головке сияла корона из золоченой проволоки, а ее лицо из кремового
шелка было расшито почти симметрично. Лоре опять очень удачно удалось
передать выражение — кукла смотрела величественно, и в то же время было
видно, что она большая озорница, — она словно слегка подмигивала Мишель
и Рудольфу одним из своих изумрудно-зеленых глазок.
— Это Титания! Лора давно говорила, что сделает ее для меня.
Они сели в машину, и Мишель все продолжала рассматривать куколку — волосы из
золотой пряжи (Просперо пришлось все-таки поделиться своей бородой), на
ножках — крошечные туфельки из зеленого шелка, высокий стоячий кружевной
воротник... А крошечная корона — просто ювелирная работа!
— И как только ей это удается? — бормотала она. — Знаешь, у
Лоры ведь слабое зрение, но она упорно не носит очки — в ее-то годы. Она
пользуется такой большой лупой — та все время лежит у нее на столе.
— Жалко, я не спросил ее, покровительствует ли мне какая-нибудь фея, а
если нет, то как добиться их расположения? — сказал Руди, первым
вырываясь вперед из стаи машин, едва на светофоре загорелся зеленый.
— Феи покровительствуют всем, кто любит и защищает природу и
животных, — пояснила Мишель. — И не обязательно быть экологом,
чтобы снискать их расположение. Я думаю, они могут быть благосклонны и к
юристу, который накормит голодную собаку на улице...
Она говорила совершенно серьезно, и Руди спросил:
— Как я понимаю, ты знаешь о них все, потому что ты сама из их числа...
Но мне казалось, что в фей искренне могут верить только старики и дети.
— Зачем же я стану отказываться от веры только потому, что вышла из
детского возраста? Именно дети как раз и видят мир таким, каков он
есть, — заявила Мишель убежденно.
— Принято считать, что, взрослея, мы освобождаемся от иллюзий, —
сказал Руди.
— Именно взрослые как раз и находятся в плену множества иллюзий, —
упрямо возразила Мишель. — Разве ты не чувствуешь это на себе? А одна
из иллюзий — нелепая идея, что фей не существует. Вот мы и приехали, и
вовремя! Ты просто ас! До начала занятий целых десять минут!
Рудольф притормозил перед оградой, за которой раскинулись одноэтажные
корпуса экологического колледжа. Мишель как раз удобно пристроила куколку на
груди в накладном кармане, который украшал ее свитер, связанный из ниток,
кажется, всех существующих цветов.
— Сиди тут, — сказала она куколке. — Лора мне велела с тобой
не расставаться, вот и придется тебе сейчас послушать, как люди пытаются
спасти природу от самих себя.
Длинные рукава ее свитера окаймляли зеленые кисточки, а спереди и с боков
красовались кармашки — оранжевые и белые. Ни на Люси, ни на Белле невозможно
было представить такой свитер, но вся эта пестрота и выглядывающая из
переднего кармашка кукла нисколько не делали Мишель смешной или вульгарной,
а наоборот — только придавали ее тонкому лицу изысканности.
Они посмотрели друг на друга.
— Когда ты придешь? Я приготовлю что-нибудь вкусное. Что бы ты хотел на
ужин? — храбро спросила Мишель, никогда не проявлявшая кулинарных
талантов. Мама шутила, что открыть банку сардин для нее уже является
подвигом.
— Э... все, что хочешь. Правда... в Ираке мы все скучали по рыбе с
жареной картошкой. Если это не очень трудно...
— Трудно? Чушь! Ты будешь пальчики облизывать и просить добавки, —
пообещала Мишель, вспоминая, что в супермаркете на соседней улице в
кулинарном отделе можно купить и жареной рыбы, и жареной картошки, которую
только останется разогреть в микроволновке. — Главное — приходи скорее
и не пялься на хорошеньких секретарш.
— Каких таких секретарш? — удивился Руди. — Где я тебе их
возьму?
— А разве в конторе твоего брата их нет? Вот уж не поверю. Они
вездесущие, эти блондинки-секретарши есть везде, где работают
привлекательные мужественные мужчины, и они уводят вас от нас, честных
жен... — Она замолчала и приблизила свое лицо к восторженно слушавшему
ее Руди. — Закрой глаза.
Он послушно закрыл. В тот же миг его губ коснулось что-то горячее,
шелковистое, сладкое... Он жадно втянул в себя аромат ее кожи с легким
запахом вереска, привлек ее к себе и приготовился завладеть ее губами
надолго... но она легко выскользнула из его объятий и оказалась на тротуаре.
Он разочарованно потянулся следом за ней, но она помахала рукой, уже готовая
сорваться с места, легкая, как перышко.
— Я буду тебя ждать. Я тебя...
Последнее слово она сказала беззвучно, но он догадался, и сердце переполнила
безумная радость. Завтра утром он проснется — и рядом будет Мишель. И так
много-много дней... всегда!
И жили они долго и счастливо
. Неужели такое
возможно в этом мире, где нет иллюзий? Или где, по убеждению Мишель, все
является одной большой иллюзией? Сможет ли он удержать ее в реальном мире?
Он ехал в гараж Джона, и руки механически поворачивали руль, ноги нажимали
тормоз и газ в нужные моменты, глаза отмечали движение других машин, но все
мысли и чувства были заняты Мишель. Разве возможно, чтобы человек, о
существовании которого ты совсем недавно даже не подозревал, стал так дорог?
Дороже всего на свете — это не просто слова! И не страшно ли это — ведь
жизнь так переменчива и хрупка. А ведь он не хотел, чтобы так получилось, но
так получилось, и уже ничего нельзя изменить.
Интересно, захочет ли она, чтобы я играл ей Шопена по вечерам? —
подумал Рудольф. Я до сих пор не знаю многих ее пристрастий, привычек.
Он вспомнил, как выглядела квартира Мишель, когда он пришел туда первый раз,
неожиданно. Одежда разбросана как попало, на стульях и диване, но ванна
сверкает чистотой... Рядом с компьютером у нее лежали диски модных
музыкальных групп и стопка книг — кажется, это были учебники по экологии.
Подоконник и журнальный столик тоже были завалены книгами, в основном
детективами. В любви к этому жанру он может с ней соперничать.
Еще мы оба любим собак, подумал Руди. Но готова ли она принять
все, с ним связанное, — его привычки,
мировоззрение, образ жизни? Его отца, брата, друзей? А готов ли он? Сейчас
уверен, что да, а потом, когда утихнут первые восторги? А ведь они
утихнут...
В ответ на эти вопросы, которые задал ему холодный рассудок, Руди только
пожал плечами. Никакого
потом
не существует. Жить надо сейчас, в этом он
убедился на войне.
11
Руди уже заканчивал работу, когда ему позвонили на мобильный. Высветился
незнакомый номер, и он ответил с легким недоумением:
— Я слушаю. Кто говорит?
В трубке чуть помолчали, и знакомый голос произнес:
— Это я... Белла.
В первую секунду Руди напряженно подобрался, но тут вспомнил все, что
рассказала ему Мишель. Невероятная история о коварной матери и двух
разлученных сердцах!
— Здравствуй, — сказал он. — Спасибо, что ты позвонила. Я сам
собирался тебе позвонить. — На самом деле он совсем забыл об этом.
— Да... Ты недавно вернулся?
— Неделю назад.
— Руди, нам очень надо встретиться, — заговорила Белла
быстро, — и я бы хотела, чтобы это было сегодня, — добавила она с
мольбой в голосе. Руди представил, как она встряхнула своими длинными
черными локонами — она всегда встряхивала головой, когда набиралась
решимости заговорить о чем-то серьезном. Руди сразу понял, что она не хочет
упоминать о Мишель — наверное, они договорились, что Белла не расскажет о ее
посещении. Она не могла знать, что Мишель уже все ему рассказала. Бедная
Белла — она сейчас находится в крайнем замешательстве и не знает, как он
станет с ней разговаривать и захочет ли говорить вообще.
Руди поспешил развеять ее опасения.
— Белла, мне все известно. Я знаю, что у тебя была Мишель, она
рассказала мне все, о чем вы с ней говорили.
В трубке послышался вздох облегчения.
— Как мило с ее стороны! Я, честно говоря, не знала, как мне
объясниться с тобой. Сразу умоляю тебя — прости мою маму, она уж точно не
ведала, что творила!
Голос Беллы был почти такой же, как раньше, только в нем появилось больше
твердости. Она не столько умоляла, сколько настаивала. Впрочем, Руди с
готовностью простил миссис Николсон.
— Дай ей Бог здоровья. — Тут в трубке запищало, и Руди вспомнил,
что накануне забыл зарядить мобильник.
— Руди, нам надо встретиться, и лучше сегодня, — настойчиво звенел
голос Беллы.
— Конечно, я сам хочу тебя увидеть, только, может быть, лучше в другой
раз, не сегодня? Сегодня я...
Но она его перебила, и настойчивость перешла в требовательность.
— Руди, я понимаю, что не имею права просить, но я все-таки прошу,
очень прошу — давай встретимся сегодня. Мне хочется как можно быстрее
выяснить наши отношения, оттягивать будет слишком мучительно. Если ты
подождешь меня после работы у шестого подъезда, мы можем зайти в маленький
ресторанчик совсем неподалеку. Я не стану тебе долго докучать, обещаю.
— Ты заканчиваешь работу ровно в пять? Тебя не задержат всякие
неотложные правительственные дела?
— Обещаю выйти ровно в пять! И знаешь, Руди, возможно, подойдет еще кое-
кто. В общем, я познакомлю тебя с моим женихом Марко — от него у меня нет
никаких секретов. Ведь с твоей Мишель мы уже знакомы, — добавила она
многозначительно. — Я сразу догадалась, что она близкий тебе человек,
ведь так?
— Я буду тебя ждать у подъезда, — коротко пообещал Рудольф и
отключился — телефон выказывал все признаки умирания.
Он облегченно вздохнул — присутствие Беллиного жениха вполне его устраивало
и даже облегчало дело. Интересно все же, кто он — тоже молодой карьерист,
работает с ней бок о бок, оба деловые, серьезные, целеустремленные?
Он доделал остававшиеся дела и, махнув Джону, который возился с бумажками,
сел в
форд
и позвонил Мишель. Она сразу ответила, и ее нежное
алло
наполнило сердце радостью.
— Мишель, здравствуй, это я. Ты еще на занятиях?
— Все уже кончилось, я только зайду в деканат. А ты уже едешь
домой? Теперь квартира Мишель стала их общим домом — пока они не переберутся в
мансарду на Тэвисток-плейс, в
дом феи.
— Я по пути заеду и повидаюсь с Беллой. Просто решил, что не стоит
откладывать эту встречу на неопределенное время. Она придет со своим
женихом, — добавил он поспешно, представив, что Мишель, должно быть,
испытывает не слишком приятные чувства. — И вернусь очень скоро, ты
даже не успеешь приготовить обещанный ужин, вот увидишь.
— Да, конечно, ты прав. Приезжай, я буду
очень ждать, —
понизила она голос. — Но только, Руди, знаешь... мне все
равно совсем не хочется, чтобы ты с ней встречался...
Впрочем, последнюю фразу она сказала уже в пустоту. У проклятого телефона
кончилась зарядка, в ухе у Руди противно запищало и все стихло. Он с досадой
потыкал в кнопки. Голос Мишель прозвучал так печально, что он подумал — а не
махнуть ли рукой на эту встречу и не полететь ли скорее к ней? Что им,
собственно, обсуждать с Беллой — и так все выяснили, и слава богу, из них
никто ни в чем не виноват. Можно, если захочется, увидеться как-нибудь
потом.
Но он так твердо пообещал ей. И позвонить уже не удастся. Ничего, он будет
предельно краток, и надо надеяться, что и Белла со своим женихом не станут с
ним особенно рассиживаться.
Без пяти пять он стоял у шестого подъезда. Конечно, нельзя было сказать, что
он не испытывал волнения, — все же его ожидала встреча с девушкой, за
которой он долго ухаживал и с которой расстался при мелодраматических
обстоятельствах, и теперь им предстояло увидеться уже просто как старым
приятелям.
Скоро из дверей начали выходить люди —
белые воротнички
. Мужчины в
костюмах спешили к автомобилям, другие, одетые более тепло, видимо
собирались пройтись пешком. Женщины были в строгих костюмах, в основном
черных или серых, и тоже спешили на стоянку.
Начал накрапывать дождь. Руди напряженно вглядывался в лица — все-таки он не
видел Беллу уже два года. В нем нарастало нетерпение и досада, он думал о
Мишель, которая ожидает его дома, вполне сознавая, что, как ни крути, а он
все-таки пошел на свидание с
другой женщиной, к которой
она имела все основания ревновать. Он в который раз пожалел, что так
подробно рассказал ей историю своих отношений с Беллой.
Внезапно Белла появилась прямо перед ним, и он сразу узнал ее, хотя она
очень изменилась. Длинные черные локоны исчезли, теперь ее волосы были
совсем коротко подстрижены, отчего лицо казалось худым. Движения стали более
резкими, быстрыми, взгляд — сосредоточенным, в нем уже не было прежней
мечтательности.
Белла была в длинном теплом плаще, а в руках держала нераскрытый зонт и пакет с какими-то бумагами.
— Привет, Руди, — произнесла Белла, улыбаясь несколько
напряженно. — А я тебя увидела еще из окна и сразу узнала. Хотя ты
изменился, конечно. А я сильно изменилась?
— По-моему, нет. Вот только твои волосы...
— Просто решила сменить имидж.
Она протянула ему руку, и он пожал ее. Они с любопытством разглядывали друг
друга, но явно не знали, о чем говорить.
— Давай зайдем в итальянское кафе и посидим полчаса — я дольше тебя не
задержу, — предложила она и кивнула головой в сторону. — Тут
совсем рядом.
Они свернули за угол, перешли дорогу и вошли в не столько уютное, сколько
современное заведение. Здесь было полно японских туристов. Свободный столик
отыскался только у самой двери, и, когда Руди сел, в спину ему потянуло
сквозняком.
Он заказал чашку эспрессо, а Белла — травяной чай. Раньше она пила только
кофе, вообще была его большой фанаткой, вспомнил он.
Они бросали друг на друга взгляды, ободряюще улыбались друг другу, но
молчание становилось все более неловким.
— Мне очень жаль, что тебе пришлось пережить столько страшного... И
очень тяжело еще и потому, что в этом вина моей мамы, — заговорила
наконец Белла, сосредоточенно размешивая сахар.
— Брось, Белла, все, что случилось с нами, не столько ее вина, сколько
моя. Хорош мальчик — ведь я даже не попытался встретиться с тобой или хотя
бы поговорить по телефону. Я нисколько не виню миссис Николсон. Наверное,
она действовала из самых лучших побуждений, желая тебе добра, — сказал
Рудольф великодушно.
— Ох, эти ее лучшие побуждения! Плохо все-таки быть единственным
ребенком немолодых родителей. Но, Руди, я узнаю твое благородство, ты готов
обвинить во всем себя, как будто я тут ни при чем!
Она глубоко вздохнула.
— Но ты прав — никакие мамы и ничто на свете не смогло бы разлучить
нас, если бы наше чувство было более... более глубоким... а сами мы людьми
более зрелыми, — заговорила Белла уверенно, словно долго и серьезно
думала над случившимся с ними и окончательно разложила все по полочкам, как
она это любила. — Я ведь и сама тогда страшно обиделась на тебя — мама
сказала мне, что видела тебя с парикмахершей Глэдис и вы целовались.
Парикмахерша Глэдис! Руди помнил ее, эта весьма популярная среди студентов
особа зарабатывала не только парикмахерским искусством. Ну и фантазия у
Беллиной матушки.
— А потом ты не пришел на мой день рождения и не позвонил, не
поздравил... Мама не сказала, естественно, что ты заходил. Что я должна была
подумать? — продолжала Белла. — Я злилась, наверное, две недели,
решила, что ни за что не стану тебе звонить первая, а потом как снег на
голову — узнаю, что ты ушел в армию. А потом как-то столкнулась с твоим
братом, так он высказал все, что думает обо мне. Он не жалел эпитетов,
поверь! Тут я впервые усомнилась в правдивости маминых слов и насела на нее
как следует. Но она еще не сразу призналась, а только когда я категорически
отказалась встречаться с Питером — ты помнишь, я рассказывала, что мама
мечтала выдать меня за этого остолопа? Сейчас он, кстати, прошел в парламент
от лейбористов. Потом все выяснилось, я сразу написала тебе, но ты не
ответил.
Она остановилась, переведя дыхание после долгого монолога, и отпила чай.
— Я был такой идиот, что не прочел письма. Но ты, в общем, права насчет
наших чувств. Мы вели себя, как дети. И твоя мама, сама того не желая,
оказала нам услугу. Она показала нам, что все это не слишком серьезно. Я
рад, что ты нашла своего Марко, — сказал Рудольф. Разговорчивость Беллы
была для него новостью — раньше ей была свойственна скорее молчаливость.
— А я рада, что ты нашел Мишель. Ты ее очень любишь? Она, по-моему,
просто замечательная, — горячо проговорила Белла.
— Да, — сказал Руди коротко. У него не было слов, чтобы рассказать
ей, что он чувствует к Мишель.
— Представь, я до сих пор не могу освободиться из-под маминой опеки,
хотя давно живу самостоятельно и прилично зарабатываю, — пожаловалась
Белла после небольшой паузы, во время которой ее лицо приняло странное
напряженное выражение — она словно с удивлением прислушалась к чему-
то. — После того случая мама, конечно, больше никогда не пойдет на что-
то подобное, но знаешь — если мои отношения с тобой она воспринимала как
личную драму, то мои отношения с Марко она воспринимает как личную
трагедию. — Она хихикнула. — Общего языка они найти решительно не
могут.
— А он чем ей так не по душе, твой Марко? — поинтересовался Руди,
обрадованный, что у них завязался довольно непринужденный разговор и говорят
они в основном о Белле. Рассказывать ей о своих отношениях с Мишель он бы
решительно не смог.
— Марко скоро подъедет, он стоит в пробке у Паддингтонского вокзала. Я
хочу вас познакомить, ты ведь не против? — спросила она. — Я
вообще думаю, Руди, что мы можем быть хорошими приятелями. Мне очень
понравилась твоя Мишель — она такая смелая! Прийти к незнакомой девушке и
решиться на такой разговор... Может быть, потом мы встретимся все вместе —
ты, Мишель, Марко и я? Мне не хочется терять с тобой связь. Как ты на это
смотришь?
Руди мог бы сказать ей, что им с Мишель пока вполне достаточно общества друг
друга, и если он заметит, что его общение с Беллой не доставляет Мишель
удовольствия, то едва ли эти встречи будут возможными. Но Белла говорила,
судя по всему, абсолютно искренне, от всей души. Присмотревшись к ней, он
нашел, что она чересчур бледная и под глазами у нее залегли круги. Наверное,
много работает.
— Конечно, мы будем видеться, — успокоил он ее. — Но чем же
Марко не угодил миссис Николсон?
— Сейчас он придет, и ты поймешь, — усмехнулась Белла. —
Подожди. — Она набрала номер и проговорила в трубку: — Марко, ну где
ты? Мы сидим тут с Рудольфом, ждем тебя. — В трубке что-то глухо
рыкнуло. Белла досадливо сдвинула брови. — Ну давай, подъезжай, я все
равно дождусь тебя здесь, как мы условились. Нет просвета — транспорт еле
ползет! — воскликнула она, захлопывая крышку телефона. — Я ему
рассказала про нас... хотя рассказывать особенно нечего, — добавила
она, кокетливо улыбнувшись. — Но все равно, Руди, ты моя первая любовь,
я не собираюсь отрекаться. Я была увлечена тобой. Но потом, когда встретила
Марко... — Ее глаза сделались мечтательными и нежными, какими он видел
их когда-то давно, и она снова на мгновение стала прежней Беллой. — Я
только тогда поняла, что такое настоящее чувство. Просто мы были детьми, а
сейчас стали взрослыми. Если бы мама сказала мне, что Марко целует какую-
нибудь Глэдис, я бы просто расхохоталась.
Тут ее лицо снова странно напряглось, и брови снова удивленно приподнялись
вверх. Она осторожно перевела дыхание и улыбнулась.
— Дело в том, что Марко — латиноамериканец. Он родом из Бразилии и
здесь работает поваром в ресторане латиноамериканской кухни в Сохо. Он уже
помощник шеф-повара и имеет колоссальные перспективы, — похвасталась
она. — Его приглашают работать к нам, в Вестминстер. Но он хочет
открыть свой ресторан — конечно, пока это сложно, но он собирается и дальше
совершенствоваться в бразильской кухне. Но ты представь — мама с ее
снобизмом, и Марко! Нет, мама была просто в шоке. Как она жалеет теперь, что
недооценила тебя! — снова засмеялась Белла, как ему показалось, немного
нервно. — Но я надеюсь, что она со временем поймет, какой он
необыкновенный.
— А как твой отец, ты ничего не говоришь про него. Он здоров, я
надеюсь? — спросил Руди. Он уже сидел как на иголках — Марко запаздывал
неизвестно на какое время, а Мишель ждала его, одна в своей квартире, и все
это время он мог бы быть с ней рядом...
— Папа? Ну конечно, он здоров и преподает как прежде. Он же нико
...Закладка в соц.сетях
