Жанр: Любовные романы
Свет с небес
...совать нос в чужие ящики, просто, переезжая сюда, он
совсем не знал ее. Вполне могло оказаться, что она именно такая. Теперь-то
Нейл был уверен, что подобные мысли просто никогда не возникли бы в ее
голове.
К несчастью, знание пришло слишком поздно, теперь придется нагибаться.
Задержав дыхание от невыносимой боли, он согнулся и вытащил маленький
кожаный саквояж. Разгибаясь, он не смог сдержать стона.
Ты спятил, сказал он сам себе. Окончательно и бесповоротно лишился своего
преданного друга — разума. Каким образом касаются тебя проблемы этой
женщины?! Конечно, неплохо было перебраться сюда и пожить без шума и аромата
кислятины из харчевни Торнби, но ведь ты искал покоя, а не эмоциональных
встрясок... Ты оказался здесь еще и потому, что женщина смотрела на тебя
перепуганными зелеными глазами и говорила, что почувствует себя в
безопасности, если ты разделишь ее одиночество в огромном пустом доме...
Ты чуть не забыл об этом. Но, возможно, все ее страхи — результат навязчивых
воспоминаний, а не реально существующей опасности. История с шариком — это
всего-навсего идиотская детская шутка, и даже обезглавленный кролик не
представлялся чем-то из ряда вон выходящим.
Нейл вполне мог представить себе, как какой-нибудь нагловатый
шестнадцатилетний юнец, подстрелив кролика, пришел в восторг от чудесной
мысли немножко попугать странноватую незамужнюю библиотекаршу. И незачем
выискивать здесь какую-то несуществующую угрозу...
Но Нейл почему-то не мог до конца поверить в это, что-то продолжало
тревожить его, инстинкт подсказывал ему, что здесь неладно... И еще этот
кинжал, который почему-то снится Эллис точно таким же, как на фотографии...
Да, не так-то легко отмахнуться от ее страхов. А с другой стороны, Нейл
просто не мог представить, кому на всем белом свете могла прийти в голову
мысль причинить боль Эллис... Но ведь маньякам не нужны никакие причины.
Стиснув зубы, он захромал вниз. Может быть, чуть позже он сдастся и все-таки
примет сильный анальгетик. Морфи почти никогда не употреблял лекарств, боясь
привыкнуть, но ведь прошло уже несколько месяцев с тех пор, как он последний
раз снял приступ таким образом. Так что сегодня вполне можно позволить себе
подобную роскошь.
Замок оказался таким же старинным, как и сама дверь, с огромной скважиной и
простейшим механизмом. Нейл открыл его без малейшего усилия, однако огромных
усилий ему стоило подняться с корточек. Со стоном он распахнул дверь.
— Выйди отсюда, Нейл, — проговорила Эллис. Ее голос звучал ровно и
абсолютно бесцветно. В нем не было ни гнева, ни даже раздражения.
— И не надейтесь, мисс Эллис, — так же спокойно ответил Нейл. Он
закрыл за собой дверь и, прихрамывая, подошел к постели.
Женщина лежала, тупо уставясь в потолок, даже не замечая, что у нее
расстегнута блузка. Он остановился над ней, но, казалось, ее совершенно не
заботит то, что посторонний мужчина видит соблазнительную нежность ее
атласной кожи и мягкую округлость полной груди. Нейл по-настоящему
испугался. Он ожидал, что Эллис по крайней мере запахнется и посмотрит на
него...
Глубоко вздохнув, он рывком распахнул рубашку. Щелканье кнопок заставило
Эллис бросить настороженный взгляд в его сторону.
— Просто не хочу, чтобы вы чувствовали себя раздетой, леди, —
объяснил он, сбрасывая рубашку.
Повернувшись, он схватил шерстяное одеяло, лежавшее в изножье постели, и
резким движением накинул его на женщину. Потом, стараясь не смотреть на нее,
присел на край кровати и сбросил с ноги ботинок. Еще один стон вырвался у
него.
И тут он чуть не подскочил от изумления, почувствовав, как нежные пальцы
бережно коснулись его спины.
— Твоя бедная спина, — прошептала Эллис. — Твоя бедная спина.
— У всех свои шрамы, Эллис. Ты-то уж должна знать об этом.
— Как же тебе должно быть больно.
— Если быть честным, то у меня ничего не болело до прошлой недели.
Он снял второй ботинок и устроился под одеялом рядом с Эллис. Безо всяких
если вы позволите
он обнял ее и крепко прижал к себе — грудь к груди,
бедра к бедрам.
— Прости меня, Рыжик, — грубовато произнес он. — Клянусь, я
не хотел причинить тебе боль.
— Знаю, — ответила она. — Просто... иногда...
— ...Иногда наша боль становится почти невыносимой.
Она кивнула и оттаяла в его руках. Прошло несколько минут, прежде чем Нейл
нарушил молчание.
— Слушай, у меня отличная идея.
— Да?
— Почему бы тебе не уснуть? Если вновь придут кошмары, я буду рядом. А
завтра утром мир покажется светлее. По крайней мере, меня всегда убеждали
именно в этом.
— А ты? — сонно спросила Эллис.
Она и впрямь чувствовала себя смертельно усталой после всех дневных событий
и недавнего эмоционального срыва.
— Рыжик, я буду просто счастлив, если ты позволишь мне не двигаться до
самого рассвета. Особенно это относится к перспективе карабкаться вверх по
лестнице.
— Прости, что заставила тебя страдать.
— Прости и ты, что я заставил страдать тебя. А теперь спи.
Ночью Нейл проснулся от возбуждения. Они лежали рядышком, тесно прижавшись
друг к другу. Ее теплые ягодицы касались его ноющего паха, во сне он
продолжал обнимать ее, и обнаженная женская грудь покоилась сейчас в его
ладони.
Недовольно скривившись, Нейл подумал, что по злой иронии судьбы его спина
оказалась теперь единственным местом, которое не болело и не пульсировало от
желания.
В спальне горел свет. Нейл оставил его на случай, если Эллис вдруг
проснется: он не хотел, чтобы она, разбуженная кошмаром, оказалась в
объятиях незнакомца.
Свет играл на ее рыжих волосах, зажигая золотые искорки в непокорных
прядях... Такие красивые волосы, нежные как шелк. Они щекотали подбородок и
грудь Нейла, тонкие и легкие, как обрывки сна, которому не суждено сбыться.
Он перевел дыхание и попытался расслабиться. Ночные часы всегда были самыми
страшными для него. Кошмары и воспоминания легко проникают в душу в темноте,
они вторгаются без предупреждения. В такие ночи, когда сон бежал от него,
Нейл обычно ходил много и быстро, почти так же, как во время приступов боли.
Но сегодня он не мог оставить Эллис. Он-то знал, что значит бояться уснуть,
чтобы вновь не погрузиться в кошмарный сон, знал, что такое проснуться
одному и с колотящимся от ужаса сердцем выплывать из бездны страха без
спасительного звука знакомого голоса. Так пусть хоть сегодня она поспит
спокойно.
Ведь я в долгу у нее, подумал Нейл. Один раз уж точно, а может быть, и все
два. Последние несколько дней он избегал думать об Эллис, но сейчас, когда в
ночной тишине эта женщина мирно спала в его объятиях, не так-то просто было
не замечать ее.
Не часто приходилось Нейлу встречать в своей жизни подобную щедрость и
благородство. Если бы мисс Эллис не пригласила его к себе и не угостила
бренди, когда он в первый раз проводил ее до дому, то для него она навсегда
осталась бы не более чем одним из оригинальных местных персонажей —
странноватая, немного забавная, и не более того. Ему и в голову не пришло бы
заводить с ней знакомство. Со времени приезда в округ Гудинг Нейл близко
сошелся лишь с очень немногими местными жителями. Джим Хейнен, Роберт Фрэнч,
Сэм Каули — эти люди знали, что значит заглянуть в бездну...
И вот теперь Эллис. Мисс Эллис, которая, совершенно не зная его,
гостеприимно распахнула двери своей кухни и налила ему бренди только потому,
что он страдал от боли. Мисс Эллис, которая позволила ему уснуть в гостиной,
а потом накормила ужином, лучшим, который он ел за последние годы. Эллис...
Эллис, немедленно забывающая всю свою женскую мудрость и осторожность, как
только ей кажется, что ему больно.
Как сегодня днем. Даже сквозь свою боль она потянулась утешить его. Разве
человеческая доброта встречается чаще, чем рубины и алмазы? Разве
отзывчивость не дороже золота? В свое время даже самые старые и преданные
друзья как по волшебству вмиг становились неловкими и торопливыми, как
только вспоминали о случившемся с Нейлом. Это стало одной из причин того,
что он собрал свои вещи и принял приглашение Фрэнка Робинсона перебраться в
Айдахо.
Он не смог вынести того, как друзья прячут глаза при встрече с ним, как
любой разговор внезапно становится натянутым, стоило кому-нибудь, забывшись,
сказать что-нибудь не то, случайно напомнить о запретном. Он не смог вынести
того, что люди проходят мимо него с опаской, как будто он взрывное
устройство или непредсказуемый безумец.
Здесь он мог остаться наедине с собой. Торнби всегда плеснет ему виски и
никогда не полезет в душу. Фрэнк подбросит ему любопытные происшествия, не
намекая, что он не очень-то годится для подобной работы. Прохожие на улицах
вежливо раскланиваются, когда он хромает мимо. Они уже успели привыкнуть к
его изуродованному лицу и почти не обращают внимания на шрамы. А почтенные
матроны из общества изучения Библии при Старой пастырской церкви прозвали
его Князем тьмы. Но даже это прозвище безумно удивило Нейла, тем более после
того, как он заметил, что старушки хихикают и заливаются девичьим румянцем,
стоит ему заговорить с какой-нибудь из них. А у Мейбл для него всегда
наготове самый румяный кусочек пирога.
Впервые за долгие годы он зажил почти нормальной жизнью. Пожалуй, просто
нормальной. Немудрено, что человек, четырнадцать лет проведший под чужими
именами и в чужой шкуре, в конце концов позабыл, что значит быть частью чего-
то целого.
Слишком суровы были правила той игры. Чтобы выжить, нужно было казаться
влюбленным, испытывая отвращение; выглядеть активным участником событий,
оставаясь в душе сторонним наблюдателем... Менять лица и характер, как
хамелеон — свою окраску. Чтобы в конце концов понять, что так можно навсегда
потерять свою душу.
Еще раз вздохнув, Нейл уткнулся лицом в теплую шею Эллис. Как удивительно
пахнет эта женщина — свежестью и женственностью, абсолютно естественно и
безумно эротично. Кокон одеяла стерег ее запахи и позволял окунуться в них.
Так тепла и нежна была грудь Эллис в его ладони. Нейлу стоило немалых усилий
не воспользоваться ее сном... Эллис спит, и он не смеет обмануть ее
доверчивость.
Он осторожно передвинул руки на более безопасную территорию, на мягкий
живот, и закрыл глаза, призывая сон. На какое-то время его отпустила
царапающая, свербящая жгучая боль, значит, нужно воспользоваться этим и
попытаться уснуть.
Но он не мог. Волна воспоминаний понесла его по спокойному руслу — назад, в
самую юность, в те времена, когда городская библиотека была его приютом и
убежищем...
Там он спасался от зимней стужи, находил прохладу среди летнего пекла и
укрывался от тяжелой действительности.
Сейчас-то он понимал, что библиотекарша отнюдь не была свирепым чудовищем.
Миссис Адамс требовала от читателей соблюдения тишины, элементарных правил
приличия и безусловного уважения к книгам. Если она пару раз и повысила
голос на Нейла, то лишь потому, что он забывал об этом. Именно она не дала
угаснуть его любви к чтению. Только теперь до него дошло это. Теперь-то он
мог оценить, с какой деликатной ненавязчивостью она тотчас предлагала ему
новую книгу взамен прочитанной.
Миссис Адамс первая познакомила его с Томом Сойером, привела к графу Монте-
Кристо и трем мушкетерам. Это она помогла ему продраться сквозь страницы
Вальтера Скотта. И даже капитан Блад и Скарлетт Пимпернел, которым он обязан
былым романтическим трепетом перед всем таинственным — даже они вошли в его
душу со страниц книг, предложенных строгой дамой.
Временами, когда приходилось совсем туго, Нейл тоскливо думал о том, что
миссис Адамс сослужила ему злую службу, разбудив в юном Морфи отнюдь не
современные представления о чести, долге и верности. Именно она виновата в
том, что ему пришла в голову идиотская мысль о возможности исправить этот
мир.
Глупый мальчишка, он избрал нелегкий путь. За пределами книжного мира шла
настоящая война, и несколько успешных операций организации по борьбе с
наркотиками в лучшем случае могли ликвидировать нескольких ее застрельщиков.
Сражаться с наркомафией все равно что воевать с Медузой Горгоной. Вместо
отрубленной головы мгновенно отрастает новая, а вот ты, отважный Персей, ты-
то как раз и меняешься с каждым ударом, и что-то внутри тебя обращается в
камень. Потому что столько грязи и столько мерзости не в силах вынести
слабое человеческое сердце.
Да, но ведь тем, что ты способен на подобные сравнения, ты обязан все той же
миссис Адамс, невесело усмехнулся Нейл.
Миссис Адамс... Огромная грудь, сбивающий с ног аромат духов и
ортопедические туфли — вот и все, что сохранила детская память. Сейчас Нейл
вполне допускал, что она вовсе не ненавидела его, несмотря на грозный вид,
мрачно нахмуренные брови и громогласные нотации.
Но он никогда в жизни не мог бы и представить себе возможность всерьез
увлечься библиотекаршей. Полюбить ее. Лечь с ней в постель!.. Совершенный
абсурд! В представлении Нейла Морфи женщины этой профессии были чем-то
средним между монахинями и гунном Аттилой.
Впрочем, немалая часть его прошлых представлений на поверку оказалась сущей
ерундой. Сколько убеждений и юношеских зароков разрушили время и опыт...
Вот и еще одно. Хотя у Эллис и есть несколько типично профессиональных черт,
но разве под этой защитной маской он не сумел разглядеть веселую, щедрую,
добрую, любящую и очень страстную молодую женщину? Женщину, достойную
гораздо большего и лучшего, чем он — Князь тьмы.
И вообще, он вовсе не собирался вновь прокатиться по американским горкам
судьбы. С него достаточно одного раза. Ни один мужчина на его месте не
осмелился бы на вторую попытку. Никогда. Князь тьмы навсегда запер свое
сердце и выбросил ключ.
Он снова вздохнул, на этот раз еще тяжелее. И открыл глаза, чтобы еще раз
окинуть ласковым взглядом пленительное пламя золотых волос и нежный овал
щеки, а потом приказал себе уснуть.
Кинжал...
Зловещие отсветы холодного золота... И рубин — кроваво-красный, как ужасный, горящий безумием глаз.
И голоса — шепот, смех, бормотание... страшный фон к испуганному жалкому
всхлипыванию. Медленно... нестерпимо медленно кинжал поднимается. Выше,
выше, еще выше — и стремительной безжалостной молнией обрушивается вниз.
— Эллис!
Ужасный крик вырвался из самых глубин ее существа. Казалось, он обнажил ее
внутренности, чтобы с дикой силой исторгнуться из горла.
— Эллис!!!
Она вскочила на постели. Широко раскрытые глаза бессмысленно уставились на
знакомые очертания спальни... Прабабушкина комната... Комната отца.
— Эллис?
Этот надтреснутый голос... он знаком ей, как свой собственный. Сейчас этот
голос кажется спасительным лучом во тьме ее души и памяти. Она повернулась и
бросилась в объятия мужчины.
— Все хорошо, — горячо шептал Нейл. — Все хорошо.
Если бы она была одна, то, безусловно, сумела бы взять себя в руки и
успокоиться. Но сейчас, в эту минуту, рядом был человек, который мог
позаботиться о ней, и этого было достаточно, чтобы позволить себе
расслабиться. Пусть ненадолго, пусть только на несколько минут, но сейчас
она может переложить часть своей боли на чужие плечи...
Так она и сделала. Не дав себе времени собраться с мыслями и силами, Эллис
прижалась к Нейлу, уткнулась лицом в его грудь, и водопад соленых слез
заструился по ее щекам.
— Я больше не выдержу, — судорожно всхлипывала она. — Я не
могу...
На свете нет таких слов, которые могли бы утешить ее, подумал Нейл. Он сам
прошел через это и знал, что бывают минуты, когда одной капли достаточно,
чтобы переполнить чашу страдания, — и человек разбивается, как стекло.
— Мне знакомо это чувство, — просто ответил он. — Вставай.
Уйдем отсюда.
Она медленно отстранилась и подняла на него огромные, полные слез глаза.
— Уйдем отсюда?
— Прогуляемся. Прогулка — это великолепная терапия, Рыжик. Она помогает
распутать многие узлы, дарит здоровую усталость и возвращает в привычное
русло. Поверь, я знаю, что говорю.
— Но на улице холодно, — слабо возразила Эллис.
— Ну так оденься как следует. И не говори мне, что у тебя нет теплых
вещей. Ты же прожила здесь всю свою жизнь.
И не дожидаясь ответа, он спустил ноги с кровати. Правда, пришлось подавить
стон, которым измученная спина попыталась выразить свой протест, ну да ведь
у Морфи было достаточно опыта в таких делах.
— Даю тебе десять минут, Рыжик. Если у тебя хватит сил, мы спустимся к
речке и пройдемся по берегу.
Женщина взглянула на светящийся циферблат радиочасов. Три часа. Какая может
быть прогулка по берегу реки в такое время?! Она огляделась еще раз,
посмотрела вслед выходящему из комнаты Нейлу и подумала, что, может быть, и
в самом деле лучше побродить в темноте, чем остаться в этой комнате еще хоть
на одну минуту.
Она начала выбираться из постели и вдруг впервые заметила свою все еще
распахнутую блузку и расстегнутый лифчик.
О Боже! Эллис, Эллис, как это могло случиться? Как же ты могла...
Но тут вспышкой яркого света осветили непроглядную ночь воспоминания. Она
вспомнила, какое наслаждение подарил ей этим вечером Нейл, как он страстно
целовал ее, с какой нежностью обнимал... Как он вошел к ней, несмотря на
запертую дверь, и как она уснула в его объятиях. Она вспомнила, что
несколько раз просыпалась и чувствовала близкое тепло его тела, вспомнила,
что ее грудь лежала в его ладони...
Нейл Морфи подарил ей свою заботу и нежность, с ним она пережила самое
восхитительно чувственное событие в своей жизни... и в благодарность за все
ломается и ведет себя как идиотка. Как старая дева. Как старая тетя Сара,
которая советовала ей всегда носить с собой книгу, чтобы было на что сесть,
если в переполненном автобусе ей предложат опуститься на мужские колени.
Учитывая, что школьный автобус был единственным общественным транспортом в
округе, совет тети был абсолютно бесполезен. Эллис несколько недель давилась
от хохота, вспоминая его. Книга! Книга, чтобы во всеуслышание заявлять о
своем целомудрии!
А сейчас неужели она и впрямь начинает думать, как тетя Сара?!
Эта мысль заставила Эллис соскочить с постели и поспешить к гардеробу, где
действительно было много одежды, подходящей для холодной зимней ночи.
Одеваясь, она дала себе клятву никогда больше не допускать этих неискренне-
стыдливых мыслей, ведь даже элементарная честность требовала признать, что
ей безумно понравилось все, что произошло сегодня вечером.
И эта же честность подсказывала, что она многое отдала бы, чтобы испытать
это еще разок...
Температура упала до минус четырнадцати градусов, и подмерзший за ночь снег
на берегу реки Гудинг звонко похрустывал под ногами. Выйдя из дому, Эллис
поначалу вздрагивала от холода и непривычно раннего часа, но, дойдя до
берега, даже расстегнулась и оживилась, искренне наслаждаясь неземной
прелестью зимней ночи. Холодный восковой свет луны серебрил искрящийся
снежный покров, ровным сиянием заливал неподвижный морозный воздух.
А ведь когда-то она любила ночные прогулки — и зимой и летом. Всему этому
пришел конец после того нападения... Глубоко вздохнув, Эллис заставила себя
отвлечься от таких мыслей.
— Полегчало? — спокойно спросил ее спутник.
— Намного. Это оказалась отличная идея. — Действительно, ночная
прогулка лучше любого мыслимого средства помогла развеять ночные
страхи. — Знаешь, — поделилась с ним Эллис, — я просто
поражаюсь, думая о моем далеком предке, ну, о том, кто первым основал здесь
поселение.
— Чем же он так провинился?
— Меня поражает его дикий эгоцентризм. Ну смотри — округ Гудинг, город
Гудинг, река Гудинг... Ты просто не представляешь, как неловко бывает порой
носить гордую фамилию Гудинг!
— Возможно. — Нейл посмотрел на нее с высоты своего роста, и
кривая улыбка коснулась краешка его рта. — Там, откуда я родом, не было
даже завалящей улочки Морфи.
— А здесь, как ты можешь догадаться, не обошлось без Гудинг-стрит. Она
в восточной части города, — напомнила Эллис.
— Знаю.
— Наверное, мне нужно обратиться в муниципалитет с просьбой о
переименовании ее в Морфи-стрит. Как ты отнесешься к этому?
— Отрицательно. Я горжусь своим низким происхождением.
— Хотела бы я знать, что это значит! Нет, поверь мне — Ролф Гудинг был
самым настоящим маньяком эгоцентризма. Если бы я первая основала здесь
поселение, то сохранила бы все старые индейские названия.
— Господь с тобой, Эллис! Эти ужасные непроизносимые слова, в которых
по шестнадцать согласных друг за другом?
— Ну и пусть, — тихонько рассмеялась она в ответ. — Все
лучше, чем Гудинг.
— Думаю, что тебе нечего стесняться, Эл. Пионеры и первопроходцы
принадлежат к особой породе людей. Наверное, капелька эгоцентризма — это
лишь необходимая плата за выживание.
— Возможно...
— Вот и тебе не помешала бы небольшая толика эгоизма.
Он произнес фразу как бы вскользь, но женщина насторожилась, почувствовав
скрытый упрек в сказанных словах, и приготовилась к обороне.
— Что ты хочешь этим сказать?
Он остановился, и ей ничего не оставалось, как последовать его примеру. Тень
от полей шляпы скрывала глаза Нейла, а запрокинутое лицо Эллис было залито
беспощадным лунным сиянием.
— Я хочу сказать, что у тебя неадекватно заниженная самооценка, —
прозвучал невозмутимый ответ.
— Ах вот как! Мнение психолога-любителя?
Самым лучшим сейчас было бы просто повернуться и уйти. И тогда проблемы этой
забавной библиотекарши навсегда останутся ее личными проблемами и больше
никогда не коснутся его.
Морфи смертельно не хотел ввязываться во все это. Но он понимал, что не
сможет уйти. Не посмеет, потому что, кроме него, никто в округе не знает,
что за проблемы у мисс Эллис Гудинг. Потому что никто, кроме него, не
догадается помочь ей...
— Ничего подобного, — бесстрастно ответил он. — Я не прочел
ни одной книги по психологии за всю свою жизнь. Вот так, Рыжик.
— Тогда какого черта ты так заумно выражаешься?
Нейл едва не улыбнулся. Он уже знал, что Эллис нелегко заставить себя
выражаться столь грубо и неучтиво. Видимо, его слова затронули ее за живое и
вынудили к серьезной обороне.
— Работа секретного агента, — начал объяснять Нейл, снова
тронувшись с места, — требует отличного знания человеческой природы.
— Да что ты?
— Именно так. Нередко моя жизнь зависела от того, сумею ли я по сущим
мелочам верно оценить противника — по тому, как он стоит, как разговаривает,
по паре случайно брошенных им слов. Надо сказать, я весьма преуспел в этом.
— Ну конечно, как же иначе!
На этот раз он не сумел сдержать улыбку.
— Как же иначе, — передразнил ее Нейл. — И то, что я до сих
пор жив, — лучшее тому подтверждение.
На этот раз Эллис воздержалась от колких комментариев.
— Я сейчас говорю не о книжном знании, — ровным голосом продолжал
он, — а о внутреннем инстинкте, подсказывающем, чего можно ждать от
того или иного человека. Я говорю о знании того, на какие его внутренние
рычаги можно и нужно жать, а на какие не стоит ни за что на свете.
— Так значит, все это время ты умело жал на мои рычаги?!
Эллис чувствовала, как в ней закипает ярость. Все это начинало нравиться ей
меньше и меньше.
— Нет. Я никогда не манипулирую людьми, которых отношу к своим друзьям.
Я только хочу сказать еще раз, что твоя самооценка занижена на все сто
процентов.
— Почему это ты так уверен в этом? — сердито вскинулась Эллис.
Сейчас посторонний вторгся на запретную территорию, и она не могла так
оставить этого.
— Потому, что я могу посмотреть на тебя со стороны, — просто
ответил он. — И потому, что я вижу те твои прекрасные качества, о
которых ты даже не подозреваешь. Леди, у вас много несомненных достоинств.
Вы просто недооцениваете себя. Все. Вопрос исчерпан.
Несомненные достоинства
звучало в голове Эллис, пока она послушно плелась
вслед за Нейлом. Так мог бы сказать ее отец... У нее много несомненных
достоинств, не так ли? А как насчет сомнительных? Что насчет немного
подпорченных и даже полностью порочных? А раз есть и такие, то какое имеет
значение количество
несомненных достоинств
?
Нес
...Закладка в соц.сетях
