Жанр: Любовные романы
Свет с небес
... огненно-
нежными завитками. Женщина задохнулась, но ни единым словом не ответил он на
ее безмолвный ужас. Он только продолжил ласку, и вот уже Эллис сладострастно
изогнулась, плотнее прижимаясь к его телу.
С хриплым прерывистым полустоном-полусмехом Нейл припал губами к ее груди, а
пальцы его длили интимную ласку — скользили, гладили, все больше и больше
убеждались в готовности Эллис... и в ее неопытности.
Эллис стонала под его ласками. Она больше не чувствовала себя щедрой матерью-
землей, она позабыла все, что только что так ясно представляла себе, она
стала заложницей новых чувств, поглотивших ее существо. Наслаждение
заполнило ее тело... интересно, почему ни в одном анатомическом учебнике не
изображен нерв, соединяющий соски с лоном? Ведь должен же он быть — иначе
почему каждый раз, когда Нейл касается губами ее груди, это немедленно
отдается диким чувственным спазмом в низу живота.
А его пальцы... о, его пальцы, они дарят немыслимое наслаждение, будят жажду
и желание. Когда Нейл наконец раздвинул ее ноги и устроился между ними,
Эллис позабыла обо всех своих опасениях. Неужели она могла подумать, что
это не получится?! Теперь она точно знала, что
получится. Как угодно. Все равно как... все равно.
Она почувствовала, как Нейл вошел в нее... О Боже, неужели так это и должно
быть?!
Острая боль моментально развеяла угар возбуждения. Судорожно вздохнув, она
все же сумела подавить крик и, подняв глаза, увидела прямо над собой
искаженное лицо Нейла.
Это, оказывается, совсем не приятно, думала Эллис, со страхом ощущая, как он
проникает все глубже и глубже. Больше всего на свете сейчас ей хотелось,
чтобы он оставил ее — немедленно, пока не стало еще хуже. О Боже, кажется,
сейчас что-то порвется!
Эллис прекрасно знала, что первый раз обязательно сопровождается неприятными
ощущениями, но она была совершенно не готова испытать болезненную
переполненность и чувство напряженности, когда кажется, что вот-вот
разорвешься... Неужели все женщины прошли через это? Неужели к этому можно
привыкнуть?!
Нейл перестал проникать внутрь, и она с облегчением вздохнула, когда он
начал обратное движение. Но тут же почувствовала новый толчок, потом еще,
еще и еще. Она поняла, что сейчас служит лишь средством для чего-то
непонятного, происходящего внутри Нейла, и ей остается лишь терпеть.
Горячая слеза упала на ее щеку. Потом другая.
Это плакал Нейл Морфи.
3
Ничего не изменилось, думала Эллис, глядя поверх головы Нейла на блики света
на потолке. Все так же бушует за окнами буран, все так же мирно заливает
комнату мягкий свет прабабушкиной лампы... Не обрушился потолок, не
разверзлись доски пола, чтобы поглотить ее.
Ничего не изменилось.
Только тяжелое мужское тело прижимает ее к постели, только обнаженные тела
их все еще спаяны воедино... Но теперь Эллис, пусть не до конца, но имела
представление о звуках, красках и запахах этой стороны взаимоотношений
мужчины и женщины. И лишилась невидимой преграды. Только сейчас Эллис
поняла, каким бременем была эта преграда. Она больше не девственница.
Больше не девственница. И это прекрасно, прекрасно, даже несмотря на то, что
ожидаемого чуда не произошло. Многим женщинам всю жизнь так и не удается
отведать этого меда, уж это-то Эллис знала, недаром столько читала.
Плечо ее было мокрым от слез Нейла. Все кончилось неожиданно быстро: и его
беззвучные безутешные рыдания и это. Господи, сделай так, чтобы его боль
стала хоть немного меньше!
Эллис смертельно боялась, что Нейл сейчас встанет и уйдет. Никогда в жизни
она не была так беспомощна, беззащитна и уязвима... Наверное, он испытывал
то же самое. Он выдал себя — свое желание, свою боль, потерю контроля над
собой. Вероятно, сейчас и ему хочется провалиться сквозь землю.
А Нейл думал о том, что раскаяние и сожаление рука об руку сопровождает
человека по жизни — от первого шага и до последнего вздоха. Вот и Эллис,
видимо, сейчас испытывает нечто подобное. Что же до него самого, то,
кажется, никогда в жизни его раскаяние не было столь мучительным, а
сожаление — столь горьким.
Он переживал, что не сумел подарить Эллис радость первого раза. Он заранее
раскаивался в том, что никогда не сможет дать ей то, в чем она так нуждается
и чего достойна. Пусть он не способен на любовь, но хотя бы хороший секс он
мог бы подарить этой женщине!
Но не дал ничего.
Нейл прекрасно помнил, как в какой-то момент Эллис хотела, чтобы он оставил
ее... Он чувствовал ее боль и замешательство, но зашел слишком далеко, чтобы
остановиться. Случилось именно то, чего он больше всего боялся. И что же,
черт возьми, теперь можно поделать?!
Тяжело вздохнув, Нейл приподнялся на локте и посмотрел в лицо Эллис. Она тут
же вспыхнула и зажмурилась.
— Посмотри на меня, Рыжик, — хрипло потребовал он, сжав ее лицо
своими большими сильными ладонями. — Ну-ка, посмотри на меня!
Ее ресницы вздрогнули и нерешительно приподнялись, краска на щеках из
розовой стала пунцовой. Нейл криво усмехнулся.
— Ничего более интимного уже не произойдет, Эл.
К своему великому изумлению, она тут же почувствовала, как невольная улыбка
тронула краешки ее губ, хотя смеяться ей сейчас хотелось меньше всего на
свете, куда лучше было бы спрятать лицо на груди Нейла.
Безусловно, на свете уже не может быть ничего более интимного, подумала она.
Каждой клеточкой своего тела Эллис ощущала волнующую близость Нейла — он все
еще был в ней. Она ощущала тяжесть мужского тела. Разве может быть что-то
интимнее этого?
— Прости меня. Ведь тебе было совсем не сладко.
— Я бы не сказала...
Он закрыл ее рот быстрым нежным поцелуем.
— Тебе нечего сказать. Все, что я сделал, — это лишь причинил тебе
боль.
— Только чуть-чуть, — запротестовала Эллис. — А кроме того, в
начале... — Ее голос задрожал, а щеки запылали еще сильнее.
— Вначале я и впрямь сумел разбудить тебя, — прошептал он. —
Ты просто огонь в руках мужчины... Ты даже не представляешь, что делаешь со
мной.
О Боже, вздрогнула Эллис, припомнив те минуты, когда жадная страсть Нейла
заставила ее трепетать. Она прекрасно понимала, о чем он говорит, и одного
лишь воспоминания об этом хватило, чтобы снова почувствовать жар и слабость.
Нейл увидел, как она взволнованно затаила дыхание, и понял, что она
сохранила в памяти эти блаженные мгновения. Прекрасно! Значит, ему все же не
удалось убить в ней желание, она все еще полна надежд на чудо.
Он поцеловал ее в губы и еще раз чуть повыше ключицы. А потом прижался
бедрами к ее бедрам — легонько, как бы случайно, и широко улыбнулся, услышав
хриплый вздох.
— Вот так, Эл, — шепнул он ей на ухо. — Давай-ка займемся
тем, что не успели закончить.
Он приподнялся и опустился, потом еще раз и еще. Эллис рванулась прочь,
спасаясь от того, что совсем недавно принесло ей столько разочарования.
— На этот раз все будет хорошо, Рыжик, — успокоил он. —
Расслабься, и пусть произойдет то, что должно произойти.
Продолжая двигать бедрами, Нейл накрыл рукой грудь Эллис и начал ласково
теребить пальцами выпуклый сосок. И, к собственному удивлению, почувствовал,
что снова возбуждается. Черт возьми, Нейл Морфи, неужели тебе снова
пятнадцать?! Разве так бывает в тридцать восемь?
— Положи руки мне на спину, Эллис, — прохрипел он. — Держи
меня, как тогда!
Она повиновалась, наслаждаясь ощущением твердых мускулов, перекатывавшихся
под ее пальцами. Нейл все еще был в ней, с каждым движением он заполнял ее
все больше и больше, но почему-то сейчас в этом не было ничего пугающего.
Нет... теперь это становилось все более и более приятным.
— Больно? — задыхаясь, спросил он.
— Нет... нет.
— Хорошо?
— М-м-м.
Эллис больше не лежала безжизненно и безучастно, как в начале, теперь она
задвигалась сама, устремляясь навстречу Нейлу. Голова ее металась по
подушке, руки до боли стиснули его ягодицы — он почувствовал острое
покалывание ее ноготков. Электрический разряд пронзил тело Нейла, исторгнув
глубокий стон.
— Нейл!
Он узнал этот крик. С прошлой ночи он был выжжен в его душе, с того самого
раза, когда он впервые довел Эллис до вершины блаженства. Он просунул руку
между их телами и, коснувшись Эллис, заставил ее снова вскрикнуть.
— О, Эл, тебе хорошо, правда? Позволь этому свершиться по-настоящему.
Только позволь...
Он дышал как марафонец на последнем километре... Неужели это можно
выдержать? Эллис Гудинг возбуждала его, как ни одна другая женщина никогда в
жизни... Да, он был абсолютно уверен, что ни разу не испытывал ничего
подобного.
Он чувствовал, как женщина напряглась под ним, неистовой яростной волной
выгнувшись всем телом. Ее крик пронзил сердце Нейла. Ее руки стискивали его
все крепче и крепче, ее ноги обвились вокруг его тела и... и мисс Эллис
Гудинг увлекла своего Князя тьмы в пучину безумного наслаждения. Оно длилось
долго, бесконечно долго. И каждая минута этого блаженства была похищена с
небес.
В два часа ночи Эллис лежала в огромной старинной ванне с когтистыми лапами
вместо ножек, погруженная до подбородка в теплую воду и ароматную пену.
Лениво приоткрыв один глаз, она посмотрела на спину Нейла — обнаженный, он
стоял перед зеркалом, безуспешно пытаясь сбрить щетину найденным у нее
лезвием. Оказывается, он вовсе не стесняется своих шрамов, по крайней мере с
тех пор, как понял, что они не внушают Эллис отвращения. Она несказанно
радовалась этому. Сходя с ума при мысли о страданиях, которые он перенес,
она оставалась абсолютно равнодушной при виде его шрамов.
— Ч-черт! — пробормотал он. — Что за мерзость эти женские
бритвы?! Как можно пользоваться такими тупыми лезвиями? И как они могут так
затупиться?
— Возьми новое под раковиной, — протянула Эллис и подумала, до
чего же хорошо чувствовать себя падшей женщиной.
Как прекрасно расслабленно лежать в густой ароматной пене и слушать, как
абсолютно голый мужчина ворчит по поводу тупого лезвия. Ох, Эллис Гудинг, до
чего же быстро пристрастились вы к подобным безрассудствам!
Нейл обернулся и посмотрел на нее, держа в руке бритву.
— Ты еще смеешь смеяться надо мной? — Он грозно сдвинул
брови. — Между прочим, я бреюсь исключительно для тебя. Заруби себе это
на носу!
— Я знаю. — Щеки ее горели, и их слегка саднило — и это тоже было
ново и прекрасно. Интересно, со временем женщина привыкает к наждаку мужской
щетины или нет? Эллис одарила Нейла ослепительной улыбкой. — Кстати, я,
кажется, уже сказала тебе, где лежит новое лезвие.
Бросив бритву, он промокнул лицо полотенцем.
— Я уже закончил, Рыжик. — Опустившись на колени перед ванной, он
приподнял пальцем ее лицо за подбородок и повернул к себе. — Как ты
себя чувствуешь? Только честно.
— Парю, как бумажный змей, — со всей искренностью призналась она.
Его лицо разгладилось.
— Да? — ласково переспросил он и, перегнувшись через край ванны,
нежно поцеловал Эллис в губы.
Она выпростала руку из душистой пенной воды и тронула пальцем его щеку. Как
прекрасно, что теперь можно так свободно и просто прикоснуться к нему. Как
чудесно сознавать, что этот мужчина с радостью встречает твою ласку.
Конечно, эйфория скоро пройдет, Эллис прекрасно понимала это, но она
понимала и то, что не променяла бы эти минуты ни на что на всем белом свете.
Хрипотца в голосе Нейла сейчас была еще заметнее, чем обычно.
— Ты скоро, Эл?
— Можешь присоединиться.
Он невольно улыбнулся.
— Возможно, я так и сделал бы, если бы вода не пахла розами. Впрочем,
этот запах очень скоро все равно пропитает меня насквозь.
Эллис почувствовала, что горло ее сжалось от волнения... Неужели она опять
тонет во взгляде этих всепонимающих глаз?
— Правда? — прошептала она.
— Держу пари, — шепнул он в ответ. — Этот запах въестся в
каждый дюйм моего тела. Наша ночь не закончена, леди. Далеко не закончена.
Ей очень хотелось бы, чтобы эта ночь вообще не кончалась. Никогда-никогда.
Но, конечно же, этого не будет. Несмотря на всю эйфорию, здравый смысл
подсказывал Эллис о неизбежности конца. Но сейчас, этой ночью, она хотела
жить в воздушном замке, где мужчина может любить бесплодную женщину, где
мечты обретают плоть и кровь и где никогда не наступит рассвет.
— Мы занесены снегом, — шептал Нейл, целуя ее веки, щеки и
подбородок. — Этим утром никто никуда не пойдет. И тебе не придется
открывать свою библиотеку.
— Да, — еле слышно выдохнула Эллис, чувствуя вновь нарастающее
горячее желание. Она инстинктивно сдвинула колени под водой.
— Я слишком желаю тебя, чтобы заставить терзаться сомнениями. — Голос Нейла обжег ее ухо.
— Сомнениями?
— Да, что второй раз оказался просто счастливой случайностью.
Она прерывисто вздохнула, когда его язык пробежал по краешку ее уха. Дрожь
пробежала по спине, усиливая томительную тяжесть между бедрами... Он,
кажется, что-то сказал? Он ждет ее ответа?
— Нет, мисс Эллис. — Голос Нейла напоминал хриплое рычание. —
Я хочу, чтобы ты знала: секс — это лучшее, чем могут заняться мужчина и
женщина. Я хочу, чтобы ты никогда не сомневалась в этом.
Она напряглась и задрожала, когда его рука нашла под водой ее грудь. От
добавленных в воду солей кожа Эллис стала еще шелковистее, и пальцы Нейла с
нежностью скользили по ней. Вот они коснулись ее соска. Эллис снова
задохнулась, когда он нашел его, а потом запрокинула голову и склонила ее
набок, открывая доступ к наиболее чувствительным местам шеи.
— Ты должна носить волосы распущенными, — тем временем проговорил
Нейл, а губы его прочертили горячую дорожку от ее уха к плечу. — У тебя
волшебные волосы, как у сказочных красавиц, огненно-золотые, как пламя.
Зажав ее набухший сосок между указательным и большим пальцами, он слегка
потянул его и удовлетворенно ухмыльнулся, услышав в ответ слабый стон.
Невероятно, он снова чувствовал возбуждение! Он опять был на грани взрыва и
опять не хотел сдерживаться. Как ей это удается? Как сумела эта женщина
вытащить его из той безмолвной ледяной пустыни, в которой он так долго
скрывался от всех на этой земле? Как сумела снова превратить в мужчину?
Князь тьмы — какое подходящее имя, думал Нейл, сладострастно смакуя каждый
миг растущего возбуждения Эллис. Люди, которые при слове
ад
думают о сере
и пламени, ровным счетом ничего не смыслят... Ад — это холод. И еще
безмолвие...
Огонь, живущий в этой женщине, согрел Нейла, и черта с два он позволит себе
теперь отказаться от нее! Не сейчас. Возможно, позже, но не теперь. Эллис
притягивала его, как огонь костра — волка. Точно так же кружил он вокруг нее
— все ближе и ближе, подбираясь к ее теплу, изголодавшись по свету, по
смеху, по...
Он гнал от себя эти мысли. Нежная Эллис, с непокорной массой рыжих волос,
теперь ты попалась, ты поймана в кольцо моих рук... твоя точеная шея — белее
свежих сливок — выступает из медленно испаряющейся пены... Вот я уже вижу
твою грудь, которую сжимает моя рука...
Нейл почувствовал, как бедра его свело непреодолимое желание.
— Такая сладкая, — услышал он свой хриплый голос в ответ на новый
стон Эллис. — О Боже, ты самая сладкая на свете...
Нагнувшись вперед, не обращая внимания на острую боль в спине, он прижал
губы к ее губам и устремился рукой вниз, под пену, в воду. Когда пальцы его
коснулись рыжих шелковистых завитков, Эллис изогнулась, натянувшись как
тетива.
Нейл оторвался от ее рта, задыхаясь от возбуждения.
— Не пора ли тебе вылезать, Рыжик? Пока я не забрался сюда и не
доказал, на что способен старый мужчина со сломанным позвоночником?
Она задержала дыхание и медленно приоткрыла затуманенные глаза.
— Правда?
— Я чертовски близок к этому.
Она томно улыбнулась.
— Мне так приятно, когда ты так говоришь.
Неожиданно улыбнувшись, он наклонился и ущипнул ее за мочку уха.
— Сознавайся, тебе льстит, что ты заставила мужчину встать перед тобой
на колени, верно?
— Только потому, что этот мужчина — ты, Нейл Морфи.
Он подсознательно отметил опасность, таящуюся в этих словах, но
проигнорировал ее. Он и без того знал, что этой ночью заработал себе такую
карму, что следующие пять жизней ему наверняка придется проползать ядовитой
змеей. Ну и пусть!
Выпрямившись, не обращая внимания ни на свою наготу, ни на то, какое
впечатление она производит на Эллис, Нейл сорвал с вешалки полотенце и
протянул руки.
— Ну-ка, Венера, пришло время выйти из морской пены.
Внезапно Эллис вновь почувствовала стыд. Неожиданно ей показалось совершенно
невозможным покинуть укрытие из пены под бесцеремонным мужским взглядом.
Она подняла глаза и увидела, что он улыбается. Его улыбка показалась ей
почти злой.
Нейл выглядел таким молодым... Молодым и беззаботным.
— Твоя пена давно растаяла, Рыжик. Я и так вижу всю тебя целиком. Иди
сюда.
Мучительно краснея, пряча глаза, Эллис встала и отвернулась, чтобы не
видеть, как вода стекает с ее обнаженного тела.
— Ч-черт! — вырвалось у него. — Ты просто великолепна!
Глядя на пылающее лицо женщины, он подумал, что просто обязан убедить ее в
этом. Необходимо, чтобы она поверила в это. Тем более что это была правда.
Шагнув вперед, он закутал ее в полотенце и вытащил из ванны. А потом начал
медленно — чертовски медленно! — вытирать. И тут же забыв свой страх и
стыд, Эллис с наслаждением отдалась этой ласке. Нейл обращался с ней как с
сокровищем... как с возлюбленной. Красивой возлюбленной. Он заставил ее
почувствовать себя красавицей, хотя она прекрасно знала, что не была ею.
— Я понесу тебя, — хрипло шепнул он ей на ухо, отбрасывая
полотенце и прижимая к себе ее полное, обнаженное тело. — Я подхвачу
тебя и отнесу в постель, прямо как Рэт Батлер. Если, конечно, хватит сил.
Он имеет в виду свою спину, с тревогой подумала Эллис и принялась его
отговаривать, успев прежде поцеловать в гладкое плечо.
— Я всю жизнь до смерти боялась упасть, и сегодня мне совсем не
хотелось бы испортить себе настроение.
Нейл хмыкнул и двинулся к двери.
— Вот и отлично. Ох, мисс Эллис, у меня очень серьезные планы в
отношении тебя.
Он шепнул ей на ухо о своих намерениях и с радостью почувствовал в ответ
чувственную дрожь, пробежавшую по телу Эллис.
— Ага, тебе нравится, как это звучит!
Его голос действует на меня ничуть не слабее, чем его ласки, поняла она. До
чего же это сексуально, когда мужчина тихо нашептывает тебе на ухо о том,
что собирается сделать! Услыхав такое, тетя Сара упала бы в обморок! Бедная,
милая тетя Сара, смутно думала Эллис, устраиваясь под прохладными простынями
рядом с Нейлом. Бедная женщина, как же много ты потеряла...
Зато Эллис не желала терять ни крупицы, даже самой маленькой. Подталкиваемая
новыми, ранее неизведанными чувствами, она прижала Нейла спиной к постели и
села на него верхом.
Он поднял глаза, и кривая улыбка исказила его лицо.
— Что это значит?
Эллис наклонилась и тихонько поцеловала его в губы.
— Я хочу выяснить, что возбуждает тебя больше всего.
Он тихо рассмеялся.
— Леди, меня возбуждаете вы, и только вы. Ваша походка, ваша улыбка,
то, как колышутся от смеха ваши груди... Пожалуй, в вас нет ничего, что не
вызывало бы во мне желания. А если и есть, то мое возбуждение не угаснет
целую неделю, стоит только привлечь мое внимание к подобному феномену.
Он стиснул ее груди и принялся ласкать соски.
— Это тоже возбуждает меня, — пробормотал он, — то, как ты
стонешь в моих руках.
— Но я хочу доставить удовольствие тебе! — воскликнула Эллис,
когда смогла наконец обрести голос.
— Ты уже доставила мне его, детка. Еще как доставила!
Но он понял: Эллис хотела играть активную роль. Она не желала быть пассивной
участницей. Ей не терпелось исторгнуть из его груди те же стоны, которые он
исторгал у нее. Ей нужно было, чтобы он сказал, что ему приятно. Чтобы
выдержал сладкую пытку, когда она будет искать источники его блаженства.
О, как возбуждает Эллис возможность волновать его! Когда она принялась
трогать языком маленькие соски Нейла, превращая их в твердые горошины, а
потом втянула их в себя, он застонал, а она почувствовала спазм наваждения,
как если бы он делал это с нею.
Когда Нейл взял ее руки и прижал к своей возбужденной плоти, когда он
показал ей, как ласкать его, внутри у Эллис все сжалось от пульсирующего
удовольствия.
Теперь уже было невозможно определить, кто дарит, а кто получает, кто
ласкает, а кто наслаждается лаской. И когда Нейл опрокинул ее на спину и
нагнулся, чтобы зарыться лицом в пушистых влажных завитках, украшавших ее
лоно, Эллис была уже готова отдать ему все, что он только пожелает, потому
что с каждым новым ощущением она поднималась все выше и выше по спирали
страсти.
Прикосновение его языка пронзило ее, как удар тока. По остроте ощущение
почти граничило с болью. Она попыталась отстраниться, но Нейл крепко сжал
руками ее бедра и заставил остаться на месте.
— Позволь мне, Эллис, — резко выдохнул он. — Дай мне
попробовать тебя.
Боже! — смутно пронеслось у нее в голове. Его прикосновение, его голос,
его приказ — все разжигало в ней огонь. Эллис никогда не представляла себе,
насколько эротичны могут быть такие простые слова.
— Да. Но мне больно...
— Это ненадолго. Лишь поначалу... Эллис, сладкая, такая сладкая...
Слишком новое, слишком острое и сильное чувство моментально привело Эллис к
самому краю возбуждения, и она беспомощно замерла, не зная, как вернуться
обратно. А потом уже изгибалась, корчилась, царапая простыни, и в тот
момент, когда, казалось, само время остановило свой бег, рухнула в сладкую
бездну.
...Я никогда этого не забуду, ошеломленно думала Эллис несколькими минутами
позже. Никогда не забуду, как мои бедра сжимали голову Нейла. Никогда не
забуду радостный победный возглас, которым он приветствовал мой оргазм.
Никогда ни за что не забуду тот миг, когда он распрямился и вошел в меня, не
забуду, как судорожная дрожь сотрясла мое тело...
Я никогда не забуду, как в конце концов он, опустошенный, устало замер
рядом, как вздрагивали его плечи и срывалось дыхание. Не забуду, как его имя
родилось на моих губах, а мое — на его, когда мы вместе медленно
возвратились в реальность.
И уж, конечно же, я никогда не забуду того мгновения, когда поняла, что
люблю его.
Лежа на боку, Нейл смотрел на спящую Эллис. Ее шелковые кудри языками
пламени разметались по подушке, золотые ресницы бросали тени на бледные
щеки. Во сне она казалась хрупкой и слабой — полная противоположность
дневной Эллис Гудинг, воплощению силы и уверенности. Со стороны никому и в
голову не пришло бы, какой мягкой, теплой и совершенно беззащитной может
быть эта женщина.
Он уже целую вечность смотрел на нее. Даже упрямая боль в спине казалась
несущественной по сравнению с мучительным стеснением в груди. Непривычные
чувства рождали это стеснение. Мисс Эллис разбередила все его старые раны
лишь тем, что отдалась ему.
Он не должен был позволять ей этого. Он не должен был позволять ей сделать
это еще раз. Он никогда больше не посмеет взвалить на себя ответственность
за чужое благополучие. Ни за что. И он не может допустить, чтобы рухнули
стены, за которыми он спрятал свою душу.
Ведь только эти стены ограждают его от безумия. По крайней мере, так ему
временами казалось.
Если бы у него осталась хоть капля здравого смысла, он выскочил бы из этой
постели и сделал все, чтобы эта ужасная ночь никогда больше не повторилась.
Ужасная и прекрасная ночь. Если бы он не был кретином, он дал бы Эллис
понять, что ей абсолютно не на что рассчитывать. Доказал бы, что способен
принести лишь боль...
Но Нейл не шевелился и только смотрел на женщину, тихо спящую в мягком
сиянии лампы... Титания, пришло в голову нелепое сравнение... Как глупо... и
как похоже. Сказочная принцесса с огненными волосами и невероятно изящным
телом доверчиво посапывала рядом с ним, и на какое-то время Морфи позволил
себе забыть, что не заслуживает этого доверия.
Завтра, подумал он, и вздрогнул... Завтра придет время вновь возвратиться в
свою преисподню
...Закладка в соц.сетях
