Жанр: Любовные романы
Свет с небес
...сердца.
Эта ужасная фотография навеяла кошмар. Но какой кошмар! Прошли годы с тех
пор, как ее перестали терзать жуткие сны. Да, годы — почти десять лет прошло
с тех пор, как она очнулась в больнице.
Глупо, Господи, ну как же глупо так разнервничаться из-за фотографии!
Конечно же, Нейл прав: это музей собирает пожертвования. Что же еще это
может быть?!
Но сердце продолжало болезненно колотиться, а в темноте таились золотые
отблески. Эллис видела их краешком глаза, как будто что-то мешало ей
полностью сосредоточиться на страшной картине. В чем дело, что с ней такое?
Это всего-навсего музейный экспонат, археологическая находка, ничего
страшного...
Но откуда тогда она знает, что кинжал золотой? Почему она так уверена, что
камень на рукоятке не что иное, как кроваво-красный рубин? Как могла обычная
фотография ворваться в ее сон и стать кошмаром?
Совершенно сбитая с толку, Эллис сдалась и включила лампу, стоявшую возле
кровати. бабушкино сокровище — абажур тончайшего шелкового газа. Он разогнал
жуткие тени, теплым уютным сиянием затопил комнату. И тут же настенные часы
в гостиной гулко пробили три раза.
Окруженная знакомыми с детства, любимыми вещами и звуками, Эллис свернулась
калачиком под одеялом и приготовилась снова уснуть. Не в первый раз ей,
давно уже взрослой, приходится засыпать при свете. С незапамятных времен она
уже превратилась в тугой узел страхов и натянутых нервов и даже не помнила,
почему это произошло.
И это счастье, в который раз сказала себе Эллис. Она ни за что не хотела бы
вспомнить того, что с ней сделали, и никогда не хотела. Никогда.
Травматическая амнезия оказалась Божьей милостью, и даже если бы
воспоминания избавили ее от страхов и фобий, Эллис все равно не хотела
ничего знать о том, что явилось их причиной.
Было самое начало четвертого, когда Нейл понял, что снова стоит перед домом
Эллис Гудинг. Долгие часы ходьбы в конце концов утихомирили боль в ноге,
иссякли и улеглись тоскливые волны, бьющиеся в стены его души. Нейл
собирался уже вернуться к себе, в свою комнату над баром, чтобы отдохнуть
перед завтрашней свадьбой Джима, но что-то заставило его изменить маршрут.
Что?
Что-то было не так... О Господи, как же он ненавидел это чувство! Каждый раз
за ним следовало нечто ужасное, и чаще всего это уже нельзя было
предотвратить.
С глухими проклятиями Нейл резко повернул прочь от дома Гудингов и похромал
к себе. Никогда больше, ради всего святого! Никогда больше. Привязанность
стоит слишком дорого, а Нейл Морфи уже не в состоянии платить по счетам.
Никогда больше.
В шумном водовороте свадебного торжества Нейл Морфи определенно напоминает
черную дыру, подумала Эллис. Более пятисот человек собрал в этот вечер
спортзал высшей школы, гости толпились возле обильно накрытых столов —
каждый принес с собой какое-нибудь фирменное блюдо собственного
изготовления, — остальные танцевали под громкие звуки поп-музыки из
личной фонотеки директора. Нейл сидел в гордом одиночестве на самом слабо
освещенном конце стола, подальше от центра всеобщего внимания. Хотя он и
отдал дань торжеству, сменив традиционные черные джинсы и рубашку на графитово-
серый костюм. Впрочем, эта перемена едва ли могла ослабить ощущение
кромешного мрака, исходящего от него.
На какое-то мгновение Эллис даже показалось, что Нейл, как и подобает
настоящей черной дыре, впитывает и поглощает все окружающие его звуки и
краски. Вполне может быть, что и она, Эллис, стоит ей сделать лишь несколько
шагов, тоже войдет в круг безмолвия, которое вечно окружает этого странного
человека. И тем не менее она решительно пробиралась именно туда, привычно
избегая встречи с Джефом Морганом. Со стороны это, конечно, выглядело
чистейшим ребячеством, но, так или иначе, они с Джефом не разговаривали вот
уже скоро двадцать лет, с того самого дня, как девчонкой она расквасила ему
нос. Сама Эллис давно уже не держала зла на Джефа, а вот он при виде ее
всегда смотрел с такой неприязнью и так отвратительно кривил губы, что
отпадала всякая охота разговаривать. Он и в детстве-то был отвратительным
мальчишкой, подумала Эллис, а повзрослев, ничуть не изменился. Она с
радостью забыла бы прошлое — кто старое помянет, тому глаз вон, — но
для Моргана, похоже, это абсолютно невозможно. Напротив, детскую ссору он
теперь упорно раздувает в вековую священную вражду.
Неодобрительно фыркнув, Эллис снова покосилась на Нейла Морфи. Вокруг все
шумели, смеялись, болтали — словом, чудесно проводили время, так почему же
он должен сидеть один, в самом темном углу? Разве это справедливо?
Как раз когда она подходила к столу, Сэм Каули — один из самых известных и
богатых фермеров округа, взял раскладной стул и устроился напротив Нейла.
— Ну что, вам с Фрэнком удалось что-нибудь выяснить насчет моего
скота? — услышала Эллис, подойдя вплотную.
Все кругом знали, что Сэм недавно потерял двух телок и призового быка; их
нашли зверски изувеченными в лесу. Эти таинственные увечья теперь не сходили
с языка жителей округа. Время от времени здесь пропадал скот, а потом его
находили изуродованным, всегда без языка и гениталий. Эксперты утверждали,
что хирургическая безупречность этих бескровных ран объясняется простым
мгновенным спазмом тканей, а поэтому, как бы это ни казалось странным на
первый взгляд, подобные увечья могли наноситься обыкновенным хищником.
Однако фермеры и хозяева ранчо с трудом верили в то, что какой бы то ни было
хищник мог ограничиться языком и гениталиями и оставить нетронутым все
остальное. Так как ни одна из сторон не обладала бесспорными
доказательствами, большинство жителей с тревогой и беспокойством слушали
известия о таинственных увечьях скота.
И вот прошлым месяцем Сэм Каули за неделю потерял сразу двух телок и быка.
Как ни старался шериф сохранить в тайне это происшествие, ему это не
удалось. Эллис чувствовала, что ярость и гнев фермеров дошли до предела,
всех охватило тревожное желание действовать, делать хоть что-нибудь, чтобы
защитить свой скот и найти виновного.
Эллис присела рядом с Сэмом и Нейлом, мужчины рассеянно поприветствовали ее.
— Ровным счетом ничего, — ответил Нейл. Сэм стиснул челюсти.
— Но если даже эксперты в лаборатории уже не соглашаются с тем, что...
— Эксперты не соглашаются? — перебила Эллис. Этого она еще не
слышала. — Что ты имеешь в виду? Я считала, что они твердо
придерживаются версии о хищнике!
Оба мужчины в недоумении обернулись, как будто впервые заметили ее
присутствие... Это не предназначалось для моих ушей, догадалась Эллис. Нейл
выглядел обеспокоенным, в глазах Сэма был испуг.
— Именно так, — подтвердил Нейл, — так они и говорят.
Эллис перевела взгляд на Сэма, тот кивнул.
— Но почему же тогда ты сказал... — Голос ее сорвался от обиды, и
Эллис сурово посмотрела на Сэма. — Я очень не люблю, когда меня
обманывают, Сэмюел Каули, и вам это прекрасно известно. А еще ты знаешь, что
я не сплетница, от которой нужно что-то скрывать!
Сэм поднял вверх обе руки.
— Хватит! — резко бросил он. — Я взрослый человек и не
позволю, чтобы меня отчитывали, как нашкодившего мальчишку! Ты становишься
брюзгой, Эллис Гудинг. Хорошо, что твой отец уже не увидит этого!
Эллис растерянно смотрела в спину удаляющегося Сэма. Его слова причинили ей
боль... Неужели это правда и она действительно становится брюзгой? О Боже,
что, если она и впрямь становится похожей на свою тетушку Сару?
Голос Нейла прервал ее мысли:
— Похоже, вы близко знакомы с Каули?
— Он мой кузен, — пояснила она, стараясь спрятать боль и выглядеть
невозмутимой. — Он старше меня, и в детстве его часто оставляли
приглядывать за мной. Но, правда, что слышно насчет скота, мистер
Морфи? — Она пытливо вглядывалась в его лицо, пытаясь поймать хоть
малейшее движение. — Поймите, я лучше других знаю, сколько Сэм
вкладывает в племенное скотоводство, я имею в виду нечто большее, чем просто
капиталовложения... И если кто-то нарочно уничтожает его скот, тогда...
Нейл помолчал, а потом вдруг протянул свою тяжелую теплую ладонь и взял
Эллис за подбородок. Повернул ее лицом к себе — теперь их глаза оказались в
нескольких дюймах друг от друга, а губы... губы ещё ближе. Эллис напрочь
позабыла, о чем только что говорила. Впервые за последние десять лет мужчина
был так близко от нее, она чувствовала его как мужчину, а себя как женщину.
Настоящую женщину.
— Мисс Эллис, — шепнул Нейл, и голос его звучал хрипло, гибельно
и... чувственно, — вам не кажется, что здесь не лучшее место для
обсуждения подобных вещей?
И прежде чем Эллис смогла найти слова, чтобы ответить на этот странный
вопрос, за ее спиной раздался насмешливый голос:
— Остерегайтесь, Морфи! Наша мисс Эллис спускала шкуру со многих мужчин
и за гораздо более невинные предложения!
Со стороны это могло показаться безобидной шуткой, но Эллис прекрасно знала,
что это не так. Она высвободила подбородок из пальцев Нейла и посмотрела в
упор, снизу вверх, на Алана Дугласа. Именно Алан в свое время пустил сплетню
о том, что еще в колледже Эллис-де не устояла перед чарами какого-то
заезжего ловеласа и даже родила от него ребенка, которого ей удалось кому-то
подкинуть на усыновление. Эллис подозревала, что Алан выдумал эту чушь в
отместку за то, что она упорно отказывалась встречаться с ним. В самом деле,
с чего еще он стал бы возводить на нее такую грязную напраслину! Все это
осталось в далеком прошлом, однако время от времени Эллис до сих пор слышала
смутные намеки на
залетного донжуана
.
О, как бы хотела она найти слова, которые навсегда стерли бы наглую
усмешечку с физиономии Алана! Но она уже знала, что единственный способ
защитить себя от Дугласа и ему подобных — это делать вид, что ей совершенно
безразличны их выходки.
Поэтому она просто отвернулась, пытаясь игнорировать Алана, как если бы он
неожиданно исчез, провалившись сквозь землю. Но тут, к ее огромному
удивлению, Нейл решительно отодвинул свой стул и встал лицом к лицу с
Дугласом.
— Может быть, вы предпочтете обменяться шутками с более серьезным
оппонентом, Дуглас? В таком случае, мы могли бы выйти и обсудить все
возникшие проблемы.
Столь явная угроза звучала в его спокойном тоне, что Эллис ничуть не
удивилась, когда Алан неожиданно сник и смущенно пробормотал, что он вовсе
ничего не имел в виду, что он просто неудачно пошутил.
— Конечно, — великодушно согласился Нейл, — вот и я о том же.
Боюсь только, что мисс Эллис не слишком понравилась ваша шутка, и я ее
прекрасно понимаю.
Алан быстро взглянул на Эллис.
— Простите, мисс Эллис. Это была просто шутка.
Глядя вслед удаляющемуся Алану, Эллис чувствовала непреодолимое желание
вскочить, броситься прочь отсюда, забиться в ближайший темный угол. Вне
всякого сомнения, Нейл уже слышал о ее
соблазнителе
, хотя и прожил в их
городке всего несколько месяцев. Наслышан он, естественно, и о ее
патологической нелюбви к мужчинам.
— Это неправда, — словно издалека донесся до нее собственный
дрожащий голос. — Поверьте, это все неправда... Я только... я просто ни
с кем никогда не встречалась. — Она даже не смела поднять глаза на
Нейла.
— Это ваше полное право, мэм. И это меня не касается. Как и никого
другого. — Он перенес вес на другую ногу и слегка наклонился, чтобы
дать отдых измученным мышцам. — Я должен уйти. Мне необходимо пройтись.
Он сказал это тоном решительным и резким, давая понять, что не собирается
слушать никаких возражений. Эллис подняла глаза и увидела, что Нейл весь
серый от боли. Похожее чувство она испытывала в больнице; тогда ей тоже
казалось, что в движении, и только в движении, единственная возможность
справиться с болью. Она поднялась.
— Можно, я составлю вам компанию? — спросила она. — Мне уже
пора домой, а моя машина все еще в ремонте. Я хотела бы пройтись, но если
вы...
Он остановил ее нетерпеливым движением руки.
— Конечно же. Пошли.
Они задержались еще на какое-то время, чтобы проститься с новобрачными, и
вышли на улицу, в холодный зимний вечер. Солнце клонилось к горизонту,
готовясь покинуть округ Гудинг и погрузить его в еще одну долгую ночь.
Свежий снег звонко поскрипывал под ногами, а дыхание срывалось с губ белым
морозным облачком.
— Сегодня холоднее, — заметила Эллис. — Холоднее, чем
вчера...
На самом деле ей хотелось сказать совсем другое, хотелось объяснить Нейлу,
что во всех сплетнях, которых он наслушался о ней, нет ни слова правды.
Долгие годы Эллис жила в окружении этих небылиц и в конце концов поверила
доводам отца, утверждавшего, что никто из тех людей, с мнением которых стоит
считаться, никто из тех, кто действительно знает и любит ее, ни за что не
поверит в эту грязную чушь. Но ведь Нейл Морфи не знает ее. Он новичок в
этом округе, поэтому он вполне мог поверить всему, что ему рассказали... Почему-
то эта мысль была невыносима для Эллис...
Она глубоко вздохнула и сказала себе, что ужасно нелепо и глупо беспокоиться
о таких вещах сейчас, во время поздней прогулки с Нейлом. В любом случае вся
эта история давно уже в прошлом, в таком далеком прошлом... С какой стати
Нейл стал бы серьезно относиться к старым сплетням? С какой стати? А с какой
стати ты сама делаешь слона из крошечной старой мухи?
— Я хочу извиниться за то, что так фамильярно заставил вас
замолчать, — внезапно сказал Нейл. — Фрэнк хочет, чтобы
происшествие со скотом Сэма по возможности осталось в тайне. Я думаю, это
правильно. Если половина населения округа потеряет покой и сон, то пользы от
этого не будет никакой, а вот вреда предостаточно, особенно для нас, людей,
расследующих это дело.
Эллис вспыхнула, вспомнив,
как он заставил ее
замолчать. То, что она сознательно обрекла себя на жизнь старой девы, вовсе
не означало, что она лишилась естественных женских инстинктов. Нейл Морфи,
сам того не желая, слишком живо напомнил ей об этом. Он просто нашел самый
быстрый способ заткнуть ей рот в присутственном месте, способ, придавший
совершенно другой характер их разговору. Так подумал бы всякий,
заинтересовавшийся их болтовней.
Блестящий ход, оценила Эллис. Безупречный. Вот и Алан сразу попался на
удочку, хотя именно его приближение заставило Нейла действовать столь
неординарно.
— Мне кажется, я понимаю, почему шериф хочет держать в тайне ход
расследования, — кивнула Эллис. — Страшно подумать, что может
случиться, если все кинутся искать злоумышленника под каждым сугробом в
округе!
...Небо на востоке приобрело глубокий темно-синий оттенок, яркую синь
зимнего вечера.
— Но ведь со скотом Сэма все-таки случилось что-то необычное. Все знают об этом, мистер Морфи.
Они сошли с тротуара на заснеженную улицу, и Нейл с автоматической
предупредительностью взял Эллис под руку. Удивительно мало машин, подумала
Эллис. Наверное, их владельцы еще не закончили праздновать свадьбу своего
соседа. Она глубже засунула руки в карманы куртки и уткнулась подбородком в
грудь, чтобы сберечь как можно больше тепла.
Они прошли еще два квартала, прежде чем Нейл ответил:
— Все уверены в этом, мисс Эллис. Но никто ничего не знает.
— Но что все-таки говорят в лаборатории?
Нейл посмотрел на нее и неожиданно переменил тему разговора, да так, что у
Эллис перехватило дыхание от его беспощадной резкости:
— Вы так и не догадались, почему вас вчера до полусмерти напугала
фотография кинжала?
Они миновали закусочную Мейбл и Старую пастырскую церковь, подошли к зданию
суда и прошли его, а Эллис всё никак не могла собраться с силами, чтобы
ответить.
— Нет, — выдавила она наконец.
— Это странно.
И тогда, прежде чем здравый смысл успел бы заставить ее прикусить язык,
Эллис выпалила:
— Этой ночью я видела кошмары. Ужасные кошмары. Мне снился этот
кинжал... Он взлетал и обрушивался вниз, он хотел заколоть меня.
О Боже, это звучит как исповедь законченной шизофренички! Зачем она вообще
заговорила об этом?!
— Все это ужасно, — помолчав, проговорил Нейл. — Меня мучили
подобные кошмары.
Эллис озадаченно заглянула ему в лицо.
— И тоже про ножи?
— Про бомбы.
...Бомбы. О Боже, бомбы... Разве нужно объяснять почему его кошмарами стали
именно бомбы? Изувеченное лицо Нейла говорило само за себя.
— Но ведь я никогда раньше не видела этого кинжала, — возразила
Эллис. — Никогда.
Нейл ничего не ответил, в молчании они миновали библиотеку.
— Может быть, и не видели, — задумчиво проговорил он
наконец. — А может, он напоминает вам что-нибудь еще. Кто знает? Я
только хотел сказать, что знаком с подобными кошмарами, вот и все. Да...
приятного мало.
— Мало, — согласилась Эллис.
Она еще раз украдкой покосилась на Нейла, ее взгляд скользнул по страшному
ожогу, по рваному шраму, прорезавшему щеку. Бомба... Эллис поспешно отвела
взгляд, боясь, что Нейл заметит, как она разглядывает его. Вообще-то не
похоже, что он слишком болезненно относится к своей внешности, но ведь это
вполне может оказаться просто маской, за которой он прячет боль. Эллис и
сама прекрасно умела делать это, большинству людей было просто невдомек,
насколько чувствительный и ранимый человек носит имя мисс Эллис Гудинг.
Бомба. Как страшно... Предназначалась ли она специально для Нейла? Или
просто несчастный случай? Что делал он все это время, до того, как переехал
в округ Гудинг? Что привело его на край земли? Как жаль, что она никогда не
осмелится спросить... впрочем, он все равно ничего не ответил бы.
Удивительно уже то, что он вообще упомянул о бомбе. Эллис очень серьезно
сомневалась в том, что такой человек, как Нейл Морфи, мог случайно
проговориться о чем бы то ни было. Но если это так, зачем же тогда он сказал
ей?
Нейл молчал так долго, что Эллис едва не подскочила, снова услышав его
голос.
— Этот сон и теперь тревожит вас? — спросил он.
— Немного, — подумав, ответила Эллис. — Похоже, я никак не
могу избавиться от него. Вот, например, делаю что-то и вдруг снова вижу
перед собой этот кинжал. — Она натянуто рассмеялась. — Но это
пройдет, я не сомневаюсь!
— Хотелось бы верить, — уклончиво ответил Нейл.
Когда впереди показался ее дом — всего в полквартале ходьбы, — Эллис
увидела свое черно-белое объявление о сдаче комнаты и вспомнила, что оно
заинтересовало Нейла. Со стороны это выглядит просто уморительно, подумала
она, холостяк ищет приюта под крышей старой девы! Может быть, это изменило
бы его образ жизни?
— А где вы живете сейчас? — издалека услышала она собственный
вопрос.
— Над Торнби.
— О! Как неприятно... Там, наверное, ужасно шумно?
— Да, до закрытия, — согласился Нейл. — И вечно воняет кислым
пивом и горелой едой.
— Премило!
Нейл резко взглянул на нее и увидел озорные искорки, пляшущие в дымчатой
зелени глаз. И тогда, медленно-медленно, словно приоткрылась годами запертая
тяжелая проржавевшая дверь, он улыбнулся ей в ответ.
Улыбка разлилась от уголков его рта, сгладила края шрамов. Веселые лучики
морщинок разбежались от краешков просиявших серо-зеленых глаз, сразу
потерявших свое обычное мрачное выражение.
Эллис затаила дыхание. На теплый рассвет — вот на что была похожа открытая
улыбка Нейла Морфи. Ночь прошла, сменившись алым рассветным румянцем.
— А вы насмешница, мисс Эллис?
— Боюсь, что да, — согласилась она, широко улыбаясь в
ответ. — Поймите, я выросла здесь, но получилась не совсем такой, как
большинство здешних женщин. В нашем округе точно такие же мужчины, как и
везде, то есть в большинстве случаев за гордым словом
мужчина
не стоит
ровным счетом ничего — так, одна вывеска.
— Ну а вы-то, конечно, видите их всех насквозь!
Эллис передернула плечами.
— Мне всегда казалось, мистер Морфи, что мужчина не уронит своего
мужского достоинства, если, прежде чем войти в дом, счистит навоз с ботинок
о скобу около двери.
— Вашему батюшке, верно, никогда не приходилось очищать от навоза свои
ботинки?
— Да, он был судьей. Но, поверьте, мой отец исправно исполнял все
остальные
мужские обязанности
, начиная с традиционной осенней охоты и
кончая стойкой у Торнби. Все это неважно. Разница между моим отцом и
большинством мужчин заключалась в одной маленькой вещи — мой отец отдавал
себе отчет в том, что делает. Он умел отвечать за свои поступки и совершал
их осознанно.
— А почему вы до сих пор одна, мисс Эллис? Уж не потому ли, что видите
насквозь всех мужчин?
— Нет.
Эллис крепко сцепила зубы и ускорила шаги, более не заботясь об изувеченной
ноге Морфи. Он издевается над ней, а ведь она не сделала ему ничего дурного,
просто пошутила!
— Я очень высоко ценю и глубоко уважаю многих достойных граждан нашего
округа, мистер Морфи! Шерифа Робинсона, Сэма Каули, Боба Ньюмена.
Продолжать?
Нейл удержал ее, поймав за локоть.
— Я не могу идти так быстро, мисс Эллис, — сказал он спокойно.
Эллис почувствовала себя полнейшим ничтожеством. Она ведет себя как
законченная идиотка! Несется вперед со скоростью курьерского поезда, хотя
прекрасно знает, что причиняет страдания больному человеку!
Сгорая от стыда, она медленно обернулась и подняла глаза:
— Простите меня. Я не хотела... Я только пошутила.
Она ничего не сказала о том, почему побежала вперед. Нейл мог расценить это
как проявление жалости, а Эллис была слишком далека от того, чтобы
демонстрировать жалость к этому мрачному, опасному человеку.
С минуту он молча смотрел на Эллис, потом еле заметно улыбнулся:
— А я вовсе и не думал оспаривать необходимость счищать навоз с
ботинок.
...Мне совсем не хочется домой, подумала Эллис, когда они подошли к
подъезду. Неожиданно она почувствовала, что не хочет снова остаться одна, не
хочет слушать бесконечное тиканье старых часов, дожидаясь, когда же наконец
пробьет шесть и можно будет приступить к приготовлению одинокого ужина. И
тут она поскользнулась на ледяной дорожке, засыпанной чистым вчерашним
снегом. Эллис охнула и напряглась, ожидая болезненного падения на мягкое
место, но неожиданно, на полпути к земле, ее подхватили сильные мужские
руки.
— Проклятье! — шепотом вскрикнул Нейл, со свистом вдыхая воздух
сквозь стиснутые от боли зубы.
От спины боль страшной волной прокатилась по всему телу, холодный пот
выступил на лице, зубы заломило от муки. Несколько страшных секунд,
показавшихся вечностью, он продолжал поддерживать Эллис, не в силах
разогнуться.
Наконец он осторожно опустил ее на землю. Эллис моментально вскочила на
ноги. Озадаченная тем, что Нейл позволил себе выругаться при ней, она
посмотрела на него и замерла. Одного взгляда на Нейла, согнувшегося пополам,
с мучительно сжатыми белыми губами, с лицом, покрытым бисеринками пота, было
достаточно, чтобы понять, как он страдает.
Она не посмела упрекнуть его за то, что он подхватил ее, не осмелилась
спросить, что же ей теперь делать. Люди, испытывающие такие страдания, очень
болезненно относятся к глупым вопросам. Поэтому Эллис просто подождала, пока
кончится самое худшее. А когда Нейл начал выпрямляться, она подошла сбоку и
обхватила его за пояс, точно так же, как и прошлым вечером.
— У меня остался тот бренди, — просто сказала она. — А ввиду
наступающего праздника я сегодня утром купила еще несколько бутылок скотча и
бурбона.
Нейл глубоко вздохнул, обхватил Эллис за плечи, и они медленно двинулись к
дому Гудингов.
— Пожалуй, мне и впрямь полегчает от глотка крепкого скотча, —
процедил он наконец.
— И я так думаю. Но, может, вам стоит принять что-нибудь посильнее? Какое-
нибудь сильное обезболивающее?
Он отрицательно покачал головой.
— Но почему? — удивилась Эллис. — Напротив...
Он перебил ее, не извиняясь:
— Я не хочу превратиться в наркомана, мисс Эллис, даже и в
лекарст
...Закладка в соц.сетях
