Жанр: Любовные романы
Скажи "да"
...ться впечатлениями, как два
зубрилы, готовящиеся поступать в Оксфорд. Найл сказал, что Индия подкинула
ему новые идеи, и поспешил домой, чтобы просмотреть сценарий и сделать
записи.
А вместо этого опустошил бутылку!
— подумала Таш. Она не могла забыть
слова Хьюго и хотела признаться Зои в своих страхах, но сейчас ей нужно было
спешить к Снобу, чтобы подготовить его к приезду вагончика.
На тренировке в Лоэртоне Хьюго ни словом не обмолвился о прошлой ночи. Он
был угрюм и почти не разговаривал с Таш, только попросил ее поторопиться,
проходя пробный круг. Таш обратила внимание на то, что у него мешки под
глазами.
— Вы вместе поедете на одном коне, как вчера на мотоцикле? —
хихикнула Люси Филд.
— Таш никогда не доверит мне Сноба, — мрачно хмыкнул Хьюго. —
Боится конкуренции.
— Вот уж я посмеялась бы, если бы ты ехал на нем с тем же мастерством,
как вчера на мотоцикле!.. — съязвила Таш, отметив однако, что наездник
легко перепрыгнул одну из самых сложных преград.
— Я четыре года подряд побеждал на этих соревнованиях, — фыркнул
Хьюго, глядя, как она измеряет шагами расстояние между барьерами, один из
которых представлял собой живую изгородь со рвом: через этот барьер,
казалось, прыгаешь прямо в небо.
— Надо же, сколько новых барьеров прибавили в этом году! — Таш
остановилась, чтобы не сбиться со счета.
— Значит, я возьму и их, — ответил Хьюго, едва удостоив взгляда
опасную изгородь.
На предварительных состязаниях Таш смогла набрать неплохое количество
баллов, учитывая, что большинство жокеев после вечеринки выступали из рук
вон плохо.
— Это провокация, — ругался один из лучших наездников
Великобритании Брайан Седжвик. Его широкое лицо было серым от
недомогания. — Хьюго надо пристрелить.
Однако ворчуны смолкли, увидев, что выступление Хьюго — наихудшее за
последние пять лет. Серфер, грациозный и легкий конь с длинными, как у
кролика, ушами, напрягал их в стремлении уловить дыхание своего наездника,
словно антеннами. Конь и хозяин были просто созданы друг для друга. Но
сегодня, когда хозяин в расстроенных чувствах плюхнулся в седло, шоколадные
уши животного были опущены. Хьюго дважды сбился с маршрута, держался в седле
как любитель и чуть не упал с коня. Сделав круг, он спешился, кинул вожжи
Фрэнни и ушел прочь.
В этот вечер все были подавлены. Таш приглашали на ужин в соседний вагончик,
но у нее хватило сил только на звонок Найлу. Вернувшись к себе, девушка
рухнула в постель, чтобы хотя бы как следует выспаться. Радовало только
отсутствие Хьюго — он ночевал на ферме у друга, и Таш чувствовала себя
спокойнее.
Утро следующего дня выдалось таким же промозглым. Капли дождя стекали по
одежде и шлемам, бумажные номера участников намокли, и цифры размылись.
Теперь жокеи, проезжая мимо судейской трибуны, громко выкрикивали свои
номера.
Таш, которой выпало выступать одной из первых, пораньше вывела Сноба из
стойла и отрабатывала с ним базовые приемы.
Мокрые и грязные барьеры выглядели еще более устрашающими, чем вчера. Один
из них особенно волновал Таш. Перед тем, как взять этот узкий и островерхий
барьер, предстояло перепрыгнуть затопленную дорогу. Учитывая, что земля была
скользкая и сырая, это было примерно то же, что танцевать на льду без
коньков. Барьер находился почти в самом конце манежа и требовал особого
внимания.
В конюшне царило оживление. Теду удалось сполоснуть Сноба шампунем, и теперь
конь сопротивлялся попыткам его вытереть, словно капризный ребенок, которого
мама заставила умываться против его воли.
— Хьюго еще спит. — Тед увернулся от лязгнувших зубов
Сноба. — Говорит, что теперь, когда Бодибилдер вне игры, он может
проваляться до обеда.
— Счастливчик! — Таш заметила, что Сноб оторвал кусок от куртки
Теда. — Он в хорошем настроении?
— Хьюго или Бод?
— Оба.
— В отвратительном.
На скачке с препятствиями Сноб повел себя весьма своевольно. Он помял две
цветочные клумбы и сломал балку, перепрыгивая через барьер. Таш покидала
манеж с гудящей головой.
После дистанции у нее болели руки, лицо пылало, а сердце бешено колотилось.
Таш решила, что на этот раз она уцелела только чудом.
Тед и Стефан, оба в мягких пальто и пушистых шапках, приветствовали ее
одобрительными криками, когда она проносилась мимо. Но Таш понимала, что ее
выступление было далеко не идеальным. Она всеми силами пыталась удержать
Сноба, неистово рвущегося вперед, вопреки желанию своей наездницы. Недели
тренировок прошли даром. Сноб был слишком силен для нее, и Таш приходила в
отчаяние. Возможно, конь и любил свою хозяйку, но он уже не слушался ее,
совсем как загулявший муж.
Задев всего один барьер во время взятия препятствий, Хьюго, несмотря на
вчерашний громкий провал, имел все шансы на удачное выступление. Все решал
последний кросс. Чтобы подготовить Серфера к более серьезному соревнованию в
Бадминтоне, нужно было выбрать кратчайший и опаснейший маршрут.
Но земля тем временем превратилась в болото. Старт снова отложили, и Серфер,
встревоженный суматохой, нервно гарцевал на месте.
Таш и Стефан подошли к Хьюго, чтобы сказать добрые напутственные слова, но
тот оказался не в настроении. Его чуткий конь был горяч и свеж. Хьюго,
напротив, выглядел вялым и отрешенным.
— Чувствую себя отвратительно. — Он взял у Таш сигарету и
затянулся. — Какое-то давящее ощущение.
— Пить надо меньше, — ухмыльнулся Стефан. — Один бог знает,
зачем ты так набрался в свой день рождения.
— Потерял голову из-за женщины, — прошептал Хьюго, не отрывая глаз
от стартера, который уже начал отсчет. Серфер вытянул шею, как ребенок,
пытающийся из-за спин взрослых рассмотреть футбольное поле.
Стефан подмигнул Таш и одними губами уточнил:
Лисетт
.
Таш повернулась к Хьюго. Его красивое, с правильными чертами лицо было
серым, как хмурое небо. Таш знала, что он способен скакать лучше и быстрее
всех наездников страны, но даже виртуозный скрипач не может играть в
варежках.
— Выбери безопасный маршрут, — сказала она. — Не стоит
рисковать при такой погоде.
Несколько мгновений Хьюго смотрел на нее так, будто увидел впервые, его
глаза шарили по лицу Таш. Потом он отвернулся, и в тот же момент прозвучала
команда:
Старт!
Подняв брызги грязи и окатив стартера с головы до ног, Серфер сорвался с
места.
— Узнаю Хьюго, — рассмеялся Стефан, глядя, как конь с легкостью
взял первый барьер.
Вскоре стало ясно, что безопасность стоит на последнем месте в списке
приоритетов Бошомпа. Он выбрал тот же путь, что и Стефан, решив пройти
маршрут за наименьшее количество времени.
Серфер был сильным, способным конем с пламенным сердцем. Но он рос и
воспитывался в Австралии, и холодная слякоть Англии смущала его и лишала
уверенности. Хьюго был самым храбрым и самым вдохновенным наездником. Он мог
в уме просчитать, сколько метров оставалось до очередной преграды, и выверял
прыжок с точностью до секунды. Однако сейчас его мучило похмелье, зрение
притупилось, реакция замедлилась, а на лбу выступила испарина. Но он был
уверен, что владеет ситуацией и никакая погода ему не помеха. Это и стало
его роковой ошибкой.
Таш, Стефан и Фрэнни вернулись под навес и, затаив дыхание, слушали
восхищенную речь комментатора, сообщавшего, что Хьюго проходит маршрут за
рекордно короткое время. Не сбавляя темпа, он миновал живую изгородь со
рвом. Толпа зашепталась, горя от зависти и восхищения.
Еще два барьера, теперь до финиша — всего четыре преграды. У Хьюго даже
оставался запас времени. Неслыханный результат для такого дождливого дня!
Даже Стефан, показавший сегодня самую большую скорость, опоздал на десять
секунд.
— Чудесно, — проворчала Таш. — Надеюсь, он свалится. Нельзя
блестяще выступать после такой попойки.
Это была мстительная, злая шутка, сказанная в скверную минуту. Таш пожалела
о ней сразу же и порадовалась, что окружающие не поставили ей это в вину, но
щеки ее все равно загорелись от стыда.
— Хьюго Бошомп и Серфер упали перед последним барьером! Кратчайший
маршрут оказался им не по силам. Конь и наездник пытаются встать... — В
микрофоне послышался треск, и все смолкло.
Фрэнни бросилась к манежу, Стефан и Таш остались под навесом, ожидая, что
репортаж сейчас продолжится. Но после долгой паузы комментатор предупредил,
что в соревнованиях объявляется перерыв. Раздались громкие разочарованные
возгласы тех, кто все еще ждал своего выхода.
Таш и Стефан сорвались с места и столкнулись с Тедом.
— Вы слышали, что произошло? — выдохнул он. — Я только что из
конюшни.
— Хьюго упал, и они приостановили соревнования, — ответила Таш.
Язык ее одеревенел от страха.
— Да знаю я, — отмахнулся Тед. — Уже послали за ветеринаром.
Похоже, Серфер очень плох.
— О, черт! — выругался Стефан.
— А Хьюго? — прошептала Таш, чувствуя горечь во рту. Но Тед и
Стефан уже спешили к манежу. Она бросилась за ними, сердце стучало, как
молот о наковальню.
Они подбежали к забору и замерли в нерешительности. Стефан остановил
престарелую даму и стал расспрашивать, предоставив Теду в одиночку
пробираться сквозь толпу. Таш маялась позади Стефана, до нее долетали только
обрывки фраз.
— ...упал. Сломал позвоночник... Бедняжка... Заплакав, Таш отошла в
сторону и опустилась на траву, чувствуя, как цепенеет тело.
Она смотрела, как у самого забора толпятся люди, качают головами, пожимают
плечами. В сыром воздухе витало отчаянье. Неподалеку стояло сразу несколько
машин
скорой помощи
. Хьюго нигде не было видно.
Вернулся Тед; его обычно веселое и беспечное лицо было искажено гримасой
боли. Он пытался сдержаться, но не мог скрыть подступающие слезы.
— Серфера усыпят, — обратил он к Таш убитые горем глаза. —
Они слишком быстро подлетели к последнему барьеру, конь поскользнулся. Нет
никакой надежды.
— А что с Хьюго? — Таш едва могла говорить, ее глаза жадно
впивались в мелькающие лица.
— Ни царапины, — прошипел Тед. — Ублюдок!
Таш разрыдалась. Она стыдилась собственных слез облегчения, но ничего не
могла поделать.
Хьюго стоял, ссутулившись, прислонившись к дереву, и поминутно подносил к
дрожащим губам где-то добытую сигарету. Таш слышала, как сурово двое
организаторов и распорядитель скачек говорят с ним и каким слабым голосом он
им отвечает. Она не разбирала слов, но понимала, что симпатия организаторов
не на его стороне. Похоже, Хьюго обвиняли в падении и гибели Серфера.
Подойдя поближе, Таш заметила, что у него заплаканные глаза. Она никогда не
видела, чтобы Хьюго плакал; казалось, он даже не знает, что такое слезы. Ее
сердце сжалось от сострадания. Глаза Хьюго были пустыми и в то же время
дикими; чувствовалось, что он на грани срыва.
Организаторы удалились, и Хьюго обернулся к Таш. Он словно бы не видел ее. В
безжизненных руках болтался шлем, одежда была порвана и пропитана грязью. На
правой щеке налился фиолетовый огромный синяк, из носа шла кровь. Вчерашняя
царапина горела на лбу, и щеки были перемазаны землей и кровью.
Недолго думая, Таш бросилась к нему, всей душой желая помочь, но не зная
как.
— Он мертв, Таш, — с трудом выговорил Хьюго. — Мертв. Это моя
вина. О боже! — Он закрыл лицо ладонями.
— Тихо, тихо, не говори так. — Таш обняла его за плечи и погладила
по мокрым волосам. Сбылась ее давняя мечта. Какая ужасная ирония судьбы!
Детская фантазия обернулась кошмаром. Он гладила Хьюго, не испытывая никаких
радостных чувств, только сострадание.
В следующий миг он притянул ее к себе, сдавив с такой силой, что Таш чуть не
закричала. Он обнимал ее, как свою последнюю надежду, прижимаясь лбом к ее
шее, обжигая дыханием ее плечо. Хьюго стоял так, не двигаясь, дрожа всем
телом, зажмурив глаза, отчаянно сжав кулаки. Потом он оттолкнул девушку с
такой же силой, с какой несколько минут назад заключил в объятия.
Хьюго отошел прочь, чтобы не видеть, как труп Серфера медленно грузят в
трейлер.
Дорога до вагончика показалась бесконечной. Фрэнни без конца плакала, а
Хьюго был похож на зомби. Их часто останавливали и спрашивали, что
произошло, Таш только качала головой, бросая торопливые объяснения. Слова
упал
,
погиб
,
усыпили
приводили Фрэнни в истерику.
В вагончике Таш налила девушке выпить, надеясь немного ее успокоить. Но
бренди оказалось плохим лекарством. Фрэнни наконец прекратила плакать и
накинулась на Хьюго с кулаками.
— Ты заносчивый, самовлюбленный идиот! — кричала она. Ее глаза
опухли от слез и стали красными, будто в них попала хлорка. — Ты убил
этого коня, потому что тешил свою чертову гордость и спасал репутацию героя!
Ты — ничтожество!
Хьюго молчал, трясущимися руками хватая сигарету за сигаретой и умоляюще
глядя на Таш.
— Все советовали тебе выбрать безопасный маршрут, — голос Фрэнни
срывался. — Но ты, конечно, никого не слушал. Ты считал, что можешь
завоевать весь мир, и убил своего коня. С тем же успехом ты мог пристрелить
его сегодня утром в конюшне.
— Заткнись! — Хьюго резко встал и смахнул со стола кружки.
Но Фрэнни только еще больше завелась:
— Ты даже сегодня напился, ведь так? Ты толком не видел перед собой
дороги, и тебе плевать на меня, на твоих бедных лошадей, на спорт. Можешь не
пугать меня увольнением, я сама ухожу. Я не буду работать на тебя даже за
тройную зарплату. Ты неудачник, Хьюго! — И девушка выбежала на улицу.
— Все в порядке? — Стефан, избавившись от репортеров, вошел в
вагончик.
— Лучше некуда. — Хьюго стянул перчатки, его голос звучал
холодно. — Мне нужно переодеться. — Он начал стаскивать с себя
сапоги.
Таш стояла рядом со Стефаном, глядя, как Хьюго почти рвет на себе намокшую
одежду. Он повернул к ним раздраженное лицо.
— Польщен вашим вниманием, — прорычал он. — Но почему бы вам
не убраться отсюда? Ах да, вас еще ждут награды! Да перестань ты на меня
таращиться! — Последняя фраза относилась к Таш. — Уйдешь ты или
нет, наконец?!
Глава двадцатая
Сноб, совершенно взбесившийся оттого, что его так надолго оставили без
внимания, вел себя ужасно: когда они с Таш подъехали к судейской трибуне за
своим призом, он укусил почтенного пэра, который раздавал награды, и
отказался покидать манеж, пока общепризнанный победитель Брайан Седжвик не
забрал свой приз. Когда наконец Таш удалось увести коня, он чуть не раздавил
по дороге собаку одной зрительницы.
— Вы — безжалостные убийцы животных, — крикнула ей вслед
рассерженная женщина.
Таш вела Сноба в почти опустевшую конюшню. Многие участники, поняв, что
остались без призового места, уехали давным-давно.
Тед поджидал ее с виноватым видом.
— Прости, что пропал, — извинился он. — Я просил Изабеллу
Пайк забросить Фрэнни к нам на ферму, она отказывается возвращаться в
Маккоумб с Хьюго.
— Почему она не поехала со Стэнтонами? — устало спросила
Таш. — Они все равно должны были отвезти домой Кристи.
— Они уже уехали.
— Кристи знает о несчастном случае? — Таш сняла со Сноба седло.
— Знает, — пробормотал сквозь зубы Тед. — Наверное, поэтому и
поспешила уехать. Она даже не передала Хьюго соболезнования.
— Черт!
— Бодибилдер и Счастливый Понедельник уже в вагончике, так что теперь
осталось загрузить только этого приятеля. — Тед кивнул на Сноба.
Таш покидала состязание в числе последних. Было странно видеть, каким
пустынным стало это место после отъезда лошадей и жокеев.
Прихватив куртку Стефана, она двинулась к вагончику для лошадей, одиноко
стоявшему на парковке. Навстречу ей, сузив голубые глаза, вышел рассерженный
Хьюго.
— Где тебя черти носят? — Он развернулся к вагончику. — Я уже
думал, придется оставить тебя здесь. Поторапливайся, мы и так задержались!
— Кто сядет за руль? — спросила Таш, плетясь следом. Обычно в роли
водителя выступала Фрэнни, но она уехала.
— Я, — буркнул Хьюго.
Всю дорогу они не разговаривали.
— Поторопись, я хочу поскорее вернуться домой, — процедил Хьюго,
остановившись у ворот фермы. Он даже не соизволил въехать во двор.
Заперев Сноба в стойле, Таш доверила Теду покормить его, а сама отправилась
на кухню в поисках тепла и участия. Индия сидела за столом и делала домашнее
задание.
— Пенни и Гаса нет дома. — Индия поставила на плиту чайник. —
Мама и Найл в гостиной. Что ты будешь — чай или кофе?
Ничего не ответив, Таш прошла в гостиную.
Найл и Зои сидели на диване, положив ноги на пуфик, и, потягивая чай,
смотрели кино. Они были похожи на супругов со стажем. И хотя сидели они на
почтительном расстоянии друг от друга, между ними чувствовалось такое
единение, что Таш застыла в нерешительности.
Они не замечали ее до тех пор, пока Свекла не бросилась к хозяйке с
радостным лаем.
— Таш, а мы и не слышали, как вы приехали. — Зои поставила на стол
кружку и с улыбкой усадила Таш на диван. — Выиграла что-нибудь?
— Хьюго подкинул нас по дороге. — Таш отметила, что они смотрят
черно-белую сентиментальную мелодраму из тех, что так ненавидит Найл. На
мерцающем экране героиня утирала накрахмаленным платочком прозрачную
слезинку, ее губы и затянутая в перчатку ручка дрожали...
— Что с тобой, Таш? — Зои заволновалась.
— Серфера усыпили. — Таш, под стать героине фильма, не прекращая
дрожать, зажгла сигарету. — Конь упал. Не знаю точно, как это
случилось, но... он сломал позвоночник.
— Боже! — Найл прижал ладонь к губам. — Таш, солнышко, мне
так жаль! Это твой любимый жеребец? А ты сама не ушиблась?
Она покачала головой:
— Серфер — это конь Хьюго, Найл.
— Вот как. — Найл воспрял духом, как будто это меняло дело. —
Бедный Хьюго!
— Но ты в порядке? — спросила Зои, щелкнув пультом и выключив
звук. Безмолвная героиня теперь открывала и закрывала рот, обращаясь к
зрителям. Ее губы все еще дрожали.
Внезапно Таш почувствовала, что не сможет рассказать о произошедшей беде ни
одному из них. Оба были готовы сострадать и поддерживать, но не понимали,
что все это значит для нее. Найл и Зои любили животных, но лошади не были
частью их жизни, как у Таш, Хьюго или Стефана. И еще ей было неприятно, что
эти двое смотрят на нее, как участливые родители на дочку-подростка,
неудачницу, брошенную мальчиком. Таш вздохнула:
— Ладно, не берите в голову! Пожалуй, я пойду в ванную. — Она
встала.
— В шкафу много чистых полотенец! — крикнула ей вслед Зои. Но,
захлопнув за собой дверь, Таш решила вернуться домой.
Следующим утром Найл уехал в Йоркшир на съемки
Незнакомки из Уайлдфелл-
холла
.
Стараясь не унывать, Таш с головой ушла в работу.
Она постепенно приучала Горбунка к новым нагрузкам, по достоинству оценивая
его послушание, совершенно не свойственное Снобу. Ласковый и уступчивый,
Горбунок смешил наездницу и радовал ее своими успехами.
С каждой неделей к нему возвращались прежние силы, а Сноб, напротив,
становился все более своевольным и грубым. Пенни и Гас решили, что было бы
здорово, если бы он вез свадебную коляску Таш. Они запрягли его, чтобы
приучить к поклаже, но Сноб промчался галопом по манежу, перевернул тележку
и чуть не выбросил из седла Теда. На следующий день он проделал то же самое
во время прогулки с Фрэнни. Сноб вернулся на ферму один, а хромающую Фрэнни
подобрал Стефан, который как раз направлялся к Монкрифам, чтобы ее
проведать.
— Я больше никогда не сяду на эту лошадь, — ругалась Фрэнни.
Никто не спорил. С тех пор как Фрэнни ушла от Хьюго, она работала у Гаса и
Пенни бесплатно, лишь за еду и ночлег. Громкоголосая и сексапильная
новенькая пришлась по душе всем, кроме Кристи. Каждое утро начиналось с
большого скандала: Фрэнни отчитывала любовницу Хьюго за неряшливую и
небрежную работу.
— Я — жокей первого класса, — распалялась Кристи, — а не
конюх! Я вообще могу не чистить стойла!
— Нет, ты должна работать как все, — шипела Фрэнни. Взяв за
шиворот толстого Ричи, Кристи сбежала с ним на несколько дней к родителям в
Шотландию.
— Ее австралийскому бифштексу застлал глаза наш туман, если он не
видит, что у него за невеста! — не сдавалась Фрэнни. — Погодите,
Ричи еще не успеет пройти таможенный досмотр, как Кристи уже примчится к
Хьюго и будет ныть у него под дверью.
Мэтти был сыт по горло новой ситуацией, когда Салли проводила все время с
Лисетт, предоставляя ему самостоятельно управляться с домашними хлопотами.
— Я не могу одновременно заниматься детьми и работать, —
пожаловался он ей этим вечером.
— Ты же сам не хотел, чтобы за ними присматривала
чужая тетя
, —
напомнила Салли и полезла в холодильник в поисках упаковки полуфабрикатов.
— За последние дни ты сама превратилась в чужую тетю, — проворчал
муж.
Салли промолчала, не желая начинать ссору. Она слишком устала и слишком
радовалась тому, как удачно прошел сегодняшний день, чтобы заканчивать его
руганью.
— Мы не можем сейчас нанять няню, — мягко возразила она. —
Лисетт платит мне не так уж много, а ты уже несколько месяцев не приносил в
дом денег. Мы и так превысили кредит, ты же знаешь.
— Но мне просто некогда работать! Кто тогда будет следить за детьми?
Ведь ты только и знаешь, что гулять по магазинам со своей обожаемой
начальницей.
Салли повернулась к мужу, гадая, понимает ли он сам, какие глупости говорит.
Она сейчас бледная и усталая, но нельзя же отрицать, что она преобразилась
за последнее время. Занимаясь в тренажерном зале вместе с Лисетт, Салли
избавилась от вялого животика, оставшегося после беременности. У нее была
теперь модная стрижка, она носила изящные деловые костюмы. Мэтти находил
жену невероятно привлекательной, и в то же время новая Салли раздражала его.
— Могу я подумать о себе, Мэтти. — Она ласково посмотрела на
мужа. — И потом, это только до лета. Я просто хочу хотя бы раз в жизни
сделать что-то лично для себя.
— И что же ты сегодня делала? — спросил муж с сарказмом. —
Лисетт просто использует тебя, чтобы подобраться к Найлу.
— Вряд ли! — Салли громко расхохоталась. — Он ведь снимается
в ее фильме, забыл? Они и так будут постоянно видеться. И, кстати, он дал
согласие на участие без моей помощи.
— Не думаю, что она в восторге от того, что он женится на Таш, —
фыркнул Мэтти.
— А вот и нет. — Салли вздохнула и подошла к раковине. —
Лисетт даже заказала для них фото в
Ура!
на семи разворотах. Эта свадьба
создаст фильму дополнительную рекламу.
— Да уж, фотографии в желтом журнале — это ли не предел
мечтаний! — Мэтти все распалялся. — Как Найл на это согласился?
— Ему нужны деньги, — пожала плечами Салли.
— Потому что Лисетт забирает почти все, что он зарабатывает, —
горько усмехнулся Мэтти. — Этот пройдоха, ее адвокат, обвел его вокруг
пальца.
— Да, но сейчас Лисетт сама хочет заплатить Найлу. — Салли
выдавила
Фейри
прямо на тарелку — назло Мэтти, зная, что того бесит
подобное расточительство. — И она рада, что он снова женится. Считает,
что Таш идеально подходит ему. Лисетт даже сделает перерыв в съемках, чтобы
они смогли поехать на две недели в свадебное путешествие.
— Удивляюсь, что она не наняла группу операторов, чтобы те сопровождали
молодоженов весь медовый месяц! Могу предложить свои услуги и сня
...Закладка в соц.сетях
