Жанр: Любовные романы
Скажи "да"
...му что волнуюсь, — объяснила София. — Мне
кажется, ты несчастна. К тому же есть один человек, который всем сердцем
желает, чтобы ты отменила свадьбу.
— Кто? — Таш вспыхнула.
София удивленно вскинула брови, заметив, как у сестры загорелись глаза. Она
не ожидала, что Таш так ухватится за эту фразу.
— Бабушка, — ответила она. — Этти считает, что ты выходишь за
Найла по ее вине. Она даже грозится не прийти на бракосочетание.
Таш и Найл были мрачнее тучи, оказавшись наконец в поезде, возвращавшем их в
прошлое. Оба сознавали, к чему привела их трусость: теперь оставалось только
уведомить всех об отмене свадьбы по почте, и это было ужасно.
— Мы сочиним письмо сегодня вечером, — пообещал Найл. — После
того как заскочим повидать Зои и остальных.
Таш не понимала, почему они непременно должны повидать Зои и остальных сразу
после приезда. Она и одна вполне бы могла сходить вечером на ферму, забрать
Свеклу и проведать лошадей.
Но Найл велел таксисту ехать прямо на ферму. Было уже около девяти, на улице
стояла тьма.
Они вошли в дом, когда все садились за стол. В таких случаях Зои обычно
смеялась и приносила еще два стула, но сегодня при виде гостей она
разрыдалась.
— Солнышко! — Найл поспешил обнять Зои. — Что случилось? Ну,
успокойся же...
Таш стояла позади него и растерянно смотрела на окружающих. Гас и Пенни
выглядели смущенными. Поймав ее взгляд, Руфус вытаращил глаза, давая понять,
что их ждут плохие новости. Индия поднялась навстречу и взяла Таш за руки,
большие голубые глаза девочки были полны сочувствия.
— Мама задавила вашего индюка сегодня утром, — сказала она. —
Он переходил дорогу прямо перед ее машиной, и она не успела остановиться.
Теперь мама плачет без остановки.
— Мы весь день очищали двор от перьев, чтобы это не было первым, что вы
увидите, когда вернетесь, — вздохнул Руфус. — Провозились целую
вечность.
— Я не видела никаких перьев, — рассеянно сказала Таш. Зои плакала
на груди у Найла, а тот все твердил, что ее хорошее настроение гораздо
важнее всех индюков на свете.
— Простите меня, — всхлипывала Зои. — Он появился так
внезапно! Я ничего не смогла поделать...
— Все в порядке, солнышко, — успокаивал ее Найл, — это же
просто глупая птица. Мы тебя любим гораздо больше.
— Возможно, бедняга сознательно пошел на это, — пробормотала
Таш. — Не хотел смотреть, как рушится его дом.
Гас как-то странно взглянул на нее, но Таш ничего не заметила: она не могла
оторвать глаз от Найла и Зои.
В их позе не было ничего романтичного: просто друг, утешающий друга. Однако
между ними чувствовались особая душевная близость и непосредственность, и
это было новым для Таш. Она не испытала ни ревности, ни удивления, ей просто
казалось глупым стоять вот так и смотреть на них.
Таш уже открыла было рот, чтобы сообщить об отмене свадьбы, но тут же его
захлопнула, потому что первым заговорил Руфус:
— Дом Хьюго превратился в съемочный павильон! Кстати, поговаривают, что
у него новый роман. Никогда не отгадаете, с кем!
— С кем? — хрипло спросила Таш.
— Вам это будет интересно, — хитро улыбнулся Руфус. — Его
новая любовница — твоя бывшая жена, Найл.
— Лисетт? — Найл расхохотался, не замечая, что Таш стала белее
стены.
— А вот что пришло сегодня утром! — Руфус помахал
открыткой. — Это приглашение на вечеринку.
— На вечеринку? — Найл покатывался со смеху. — Только не
говори мне, что они уже отмечают помолвку!
— Нет, она пройдет в
Оливковой ветви
. — Руфус стал громко
читать: —
Вечеринка посвящается началу съемок фильма Двуспальная кровать"
и приближающейся свадьбе звезды экрана Найла О'Шонесси с Наташей Френч. Вход
строго по приглашениям
. А вот и главное: Репортаж о вечеринке читайте в
журнале Ура!
!
— Черт! — Найл закрыл лицо руками. Казалось, его отправили в
нокаут.
Таш уставилась на него:
— В чем дело?
Он простонал, все еще не отнимая рук от лица:
— Это же записано в моем контракте. О боже, как я мог забыть!
— Что это
, Найл? — Таш замерла, ее глаза метали молнии.
— Тогда я об этом даже не думал, — пробормотал он и поднял на нее
измученные глаза. — Лисетт и Боб Хадсон заключили договор с журналом
Ура!
. Мой гонорар в результате увеличился вдвое.
— С
Ура!
? — Пенни заволновалась: она украдкой читала этот
глянцевый, пестрящий фотографиями журнал, хоть и стыдилась своего
пристрастия к желтой прессе.
— Да, — Найл виновато смотрел на Таш. — Они заплатили
несколько тысяч за эксклюзивный репортаж с нашей свадьбы.
— Фантастика! — взвыл Руфус. — Не дождусь, когда расскажу обо
всем ребятам!
Таш посмотрела на Зои. В голубых глазах подруги плескались слезы. Таш тоже
хотелось заплакать: она чувствовала, что ее затягивает болото, вырваться из
которого не представляется возможным.
Найл и Таш выбрали самое неподходящее время для отмены свадьбы. До
трехдневных соревнований в Бадминтоне оставалась всего неделя, и Таш должна
была усиленно готовиться. В среду начинались съемки
Двуспальной кровати
, и
Найл был замучен бесконечными примерками костюмов и репетициями. Они часами
обсуждали, как выпутаться из сложившейся ситуации, но ничего для этого не
делали.
Таш теперь знала, что раскрутка фильма Лисетт завязана на рекламе в
Ура!
,
значит, отказ от свадьбы сулит Найлу серьезные неприятности. В свои дела они
никого не посвящали, понимая, что если в
Ура!
пронюхают о расторжении
помолвки, то вся рекламная компания рухнет, как карточный домик, подмяв под
себя карьеру Найла.
В отчаянии Таш заставила Найла позвонить его агенту, чтобы тот нашел
возможность обойти условия контракта.
— Мне конец, — подытожил Найл часовую беседу с Бобом. —
Журнал будет судиться с компанией Лисетт, если мы разорвем контракт. А она в
этом случае выставит судебный иск мне. Боб говорит, что в контракте нет ни
единой лазейки. Даже отказавшись от гонорара за фильм, я не смогу
выкрутиться.
— Хочешь сказать, что не можешь выкупить себя из контракта? —
ужаснулась Таш.
Он покачал головой:
— Отступать уже слишком поздно. Боб говорит, что тогда придется
выкупить себя из всей рекламной компании, а это будет стоить дороже, чем сам
фильм.
— Может, попробовать поговорить с твоей бывшей женой?
— Лисетт будет в ужасе, когда узнает, что свадьбы не будет. Этот фильм
— ее детище, она сойдет с ума, если я расторгну контракт с
Ура!
. Вот
почему ей пока не надо ничего знать про наше решение.
— А что советует Боб?
— Предлагает два варианта, — протянул Найл. — Первый —
раздобыть где-нибудь деньги и выплатить неустойку.
Таш вздохнула:
— А второй?
Трагическое выражение на лице Найла сменилось улыбкой грустного клоуна.
— Не отменять свадьбу.
— Только не это!
— У Боба родилась сумасбродная идея, — засмеялся Найл. — Он
предлагает устроить целое представление: во время церемонии ты откажешься
сказать
да
и убежишь под вспышки фотоаппаратов. Он считает, что рекламная
компания только выиграет от этого.
Таш была в ужасе:
— Мы не можем этого сделать, Найл! Я потом не смогу смотреть в глаза
родным.
— Знаю, солнышко, знаю. И никогда не попрошу тебя об этом. — Он
погладил ее по волосам. — Я сказал Бобу, что лучше пойду под суд.
— А Боб?
Найл усмехнулся:
— Заявил, что сам меня туда отведет.
Глава двадцать восьмая
Съемки, начавшиеся в среду в доме Хьюго, вызвали переполох во всей округе.
Прохладным утром нежаркого английского лета в Маккоумб въехали десятки
автомобилей и грузовиков. Повсюду сновали члены съемочной бригады.
Оливковую ветвь
, к восторгу Анджело, облюбовали актеры.
Хьюго, которого уверяли, что съемки никак не повлияют на его жизнь и работу,
был в ярости. Он не мог заходить в некоторые комнаты своего дома, делал
большой крюк, огибая сад, чтобы пройти к конюшне, и был вынужден запереть
собак, так как они несколько раз попадали в кадр во время сцены любовного
свидания главных героев. Хьюго пришлось даже переехать из спальни в
чердачные помещения, потому что на его кровати снимались многочисленные
любовные сцены с участием Найла О'Шонесси.
Лисетт предложила ему на время переехать в отель в Малбери, где остановилась
большая часть съемочной группы, но Хьюго наотрез отказался.
— Я не хожу на работу к девяти, как другие. У лошадей нет
нормированного рабочего дня.
Больше всего его раздражало, что Найл играл обаятельного бездельника,
хозяина дома, и с утра до вечера ходил по комнатам в широких свитерах и
старых джинсах, соблазняя прекрасных женщин под прицелом кинокамер. Он
подстригся в точности как Хьюго: по-армейски коротко возле ушей и на затылке
и чуть длиннее на макушке.
— Найл передразнивает меня...
— По сценарию он должен быть похож на хозяина такого дома, —
улыбнулась Лисетт в ответ на злобное шипение Хьюго.
Во дворе, пытаясь заставить киношников отогнать трейлер с оборудованием
подальше от ворот, Хьюго увидел своего соперника, поглощенного разговором с
Салли, невесткой Таш. И тут он услышал, как мягкий голос Найла упомянул
знакомое имя. Последнее из всех, какие Хьюго ожидал от него услышать:
невозможно было предположить, что Найл знает, как зовут этого коня.
— Но ты говорила, что Лисетт надеется раскрутить фильм с помощью
Сноба, — напомнил Найл.
— Прости, — у Салли был очень усталый голос, — я ошибалась.
Лисетт не приняла мою идею всерьез. Она никогда не откажется от контракта с
Ура!
, что бы я ни предложила взамен.
— Семья Таш не в восторге от этих съемок для журнала, — настаивал
Найл. — Ты же знаешь, как консервативен ее отец.
— Но ты же сам согласился на это, Найл, причем очень давно. Все уже на
мази.
— Знаю, знаю. Просто мы вспомнили твою идею про Сноба, Бадминтон и
рекламную компанию. И подумали, что Лисетт...
— Мне кажется, Лисетт не согласится, — вяло проговорила
Салли. — Она все поставила на
Ура!
. Сегодня к вам уже придут
фотографы. Если хочешь, поговори с ней об этом сам. Я оставила ее
еженедельник дома, но...
— Нет, не надо. Думаю, я смогу уговорить семью Таш, — торопливо
перебил ее Найл. — Просто я подумал, что нашел альтернативу этим
фотосъемкам.
— Прости, Найл, — вздохнула Салли. — Возможно, Лисетт
одобрила тогда мое предложение не всерьез. Но все же из этого вышло кое-что
хорошее.
— Да? — рассеянно спросил Найл.
— Она сказала, что перепишет на Таш свою долю сразу после
свадьбы, — повеселела Салли. — Это будет ее подарком!
— Что-что?
— Лисетт все обсудила с юристом, — объяснила Салли. — Сноб
перейдет к Таш, как только вы поженитесь. Все будет оформлено официально. Вы
становитесь мужем и женой, и она отказывается от своих прав на коня.
Надеюсь, это вас порадует.
— Конечно, — у Найла сорвался голос, — я в восторге! В таком
случае я уговорю отца Таш вытерпеть съемки в
Ура!
. Сделай одолжение,
Салли, не рассказывай Лисетт о нашем разговоре, ладно? Особенно если она
хочет сделать Таш такой подарок.
— Хорошо, — кивнула Салли. — Послушай, мне надо бежать: я
несу сандвичи в костюмерную и опаздываю. Если не приду через пять минут,
меня уволят.
Хьюго бросил окурок на землю и проводил взглядом Найла, который прошел всего
в нескольких метрах от него, ничего не замечая вокруг. Он выглядел так,
словно ему принесли горькую весть, а не радостную новость о превосходном
свадебном подарке.
Хьюго решил поторопить грузчиков, и на этот раз его послушались. Но он был
так удивлен услышанным, что теперь не знал, в какую сторону двигаться.
К ужасу Таш, у дверей ее поджидали жеманный фотограф и вертлявый стилист из
Ура!
. Они громко посетовали, что невеста так задержалась, расцеловали ее в
обе щеки и, ничего не объясняя, бесцеремонно распахнули шкаф, вывалили на
кровать весь ее гардероб и с веселым хохотом раскритиковали его в пух и
прах.
— Уж и не помню, когда это было в моде, — взвизгнул стилист, выуживая любимые брючки Таш.
— Скажи, у тебя есть что-нибудь не черное? — Фотограф скорбно
рассматривал груды одежды.
— Только моя репутация, — пробормотала девушка. После дня,
проведенного в седле, Таш с трудом отбивалась от назойливой парочки.
Вернувшись со съемок, Найл замер на пороге: Таш в жокейском костюме
возлежала на диване с бокалом шампанского в одной руке, призовым кубком в
другой и хлыстом под мышкой. Ее губы стилист сделал ярко-красными, как у
вампира, отведавшего крови девственницы. По замыслу фотографа, невеста
посылала Свекле воздушный поцелуй. На заднем плане красовались фотографии
Найла и медали Таш, а сырые брюки на батарее были заменены на хорошенькое
кухонное полотенце, подарок Норы, сестры Найла, к Рождеству. Этим полотенцем
они никогда не пользовались, как, впрочем, и двумя сковородками со
стеклянной крышкой, присланными ею же.
Залитые лаком начесанные волосы делали Таш непохожей на себя, и она
выглядела очень несчастной. Увидев Найла, Свекла по привычке зарычала.
— Найл, солнце, ну наконец-то! — поприветствовал фотограф жениха,
как старого приятеля, хотя они никогда раньше не встречались. — Марсель
сейчас тебя приоденет, и мы сделаем пару снимков, пока еще не очень темно.
— Что здесь происходит? — возмутился Найл.
— Они из
Ура!
, — объяснила Таш, — и сегодня фотографируют
наши будни.
— У вас совсем не прибрано, — покачал головой фотограф. —
Обычно люди наводят порядок к нашему приходу. Придержи собачку, радость моя,
а то она укусит Найла.
Съемки продолжались с участием Найла, который сумел взять себя в руки. Но,
взглянув на него, Таш почувствовала, как по спине побежал холодок: за
вальяжной улыбкой и раскованными жестами пряталось отчаяние, и об этом
кричали его пронизанные горем глаза.
Вечером Найл еле выпроводил сотрудников
Ура!
из дома. Когда за ними
закрылась дверь, его наигранная радость исчезла. Он стал похож на промокшего
кота — вот почему, наверное, Свекла рычала на него весь вечер.
— Что-то случилось? — Таш тяжело опустилась на диван, догадываясь
по его виноватому, расстроенному виду, что новости будут плохими. — Ты
говорил, что попробуешь сегодня привести в действие какой-то план.
— Боже, я так надеялся, что это сработает, — он потер лоб. —
Прости, Таш. Прости меня, пожалуйста! Я только еще больше все усложнил. Но я
бы не решился ни о чем тебя просить, если бы речь шла только о моих
проблемах.
— Да в чем дело?
Найл налил уже третью рюмку:
— Пообещай мне кое-что.
— Что? — Таш хотелось вырвать у него бутылку и выбросить ее в
окно. Виски проскальзывало в горло Найла, как лиса в знакомую нору. Еще
рюмка — и он превратился в очаровательного лжеца из
Двуспальной кровати
.
— Обещай мне, — сказал он, пылко глядя на нее, — что ты
никому не скажешь, что свадьбы не будет. Ты должна мне верить, Таш. Если мы
перестанем изображать из себя счастливых жениха и невесту, то тебя ждет
ужасная потеря.
— Какая? — застыла Таш. — Что я потеряю?
Но он закрыл глаза и повторил, как будто не слышал вопроса:
— Обещай, Таш.
Что-то в его голосе заставило девушку вздрогнуть. Она смотрела на его лицо,
такое знакомое, с едва заметными морщинками и красивыми ямочками на щеках.
Лицо абсолютно вымотанного человека.
Не желая больше видеть, как он страдает, Таш подбежала к Найлу и обняла, как
обнимает мать расстроенного ребенка.
— Обещаю, — прошептала она.
День начался как нельзя хуже. На утренней тренировке Сноб, взбудораженный
близостью кобылы с течкой, просто сбросил Таш с седла и умчался в
неизвестном направлении. Стефан, сочувственно улыбаясь, предложил девушке
поискать его в Маккоумбе. Конь действительно оказался там. Не выдержав
насмешливого взгляда ледяных голубых глаз Хьюго, поймавшего Сноба и
водворившего его в стойло, Таш поспешила ретироваться и заглянула в вагончик
съемочной группы.
В трейлере, помимо Найла, были Дэвид Уитон и девушка-гримерша. Режиссер
сказал, что гримерша может идти, то же самое он повторил и Таш, приняв ее за
одну из сотрудниц.
— Послушай, нам нужно продолжать съемки, — обратился он к Найлу,
не замечая, что Таш не ушла, как он ей велел. — А ты торчишь в трейлере
и болтаешь по телефону со своей невестой, хотя она живет всего в нескольких
километрах. Нет, конечно, я восторгаюсь твоей преданностью, я рад, что ты
женишься... Но я настаиваю, чтобы ты не забывал о деле, ты же
профессионал!..
— Э, Дэвид, — Найл посмотрел на Таш, — видишь ли...
— И еще — ты чертовски много пьешь, — не успокаивался тот,
указывая на бокал, стоящий на столе. — Я знаю, что вы с невестой ходите
в клуб анонимных алкоголиков, это замечательно, и это со временем тебя
избавит от зависимости. Но уж сейчас, пожалуйста, не пей на работе!
Найл взял бокал и медленно вылил остатки виски в открытое окно.
— Прости, Дэвид, — он виновато улыбнулся. — Познакомься, это
Таш.
Дэвид превратился в саму галантность, когда понял, что перед ним стоит
будущая жена Найла. Он радушно расцеловал ее в обе щеки.
— Рад познакомиться с тобой, моя милая, — просиял он белозубой
улыбкой, но Таш заметила, что Дэвид с удивлением разглядывает ее грязную
одежду и спутанные волосы. Она знала, что выглядит ужасно. Из-за этого ей
было сегодня так сложно общаться с Хьюго.
Таш не решалась поднять глаза на Найла.
— Извини, что так ворвалась, вижу, ты занят! — Она смотрела себе
под ноги. — Я просто хотела напомнить, что сегодня заседание клуба
анонимных алкоголиков.
— Мы сегодня ужинаем у Зои, солнышко, — одними губами проговорил
Найл.
— Ах, точно, — изобразив смущение, согласилась она. — Какая я
глупая, перепутала дни! — И Таш выскочила из трейлера.
Во дворе Хьюго, уже переодевшийся в свежую футболку, ругал Стефана и еще
одного конюха за то, что кто-то отменил поставку корма для лошадей. Он не
заметил, как Таш прокралась в конюшню и вывела Сноба.
Только когда Таш села в седло, Хьюго остановил на ней взгляд.
— Хорошо поговорили с Найлом?
Это было уже слишком. Ни слова не ответив, она пришпорила коня, и стук копыт
заглушил крики оператора.
— Похоже, не очень. — Хьюго повернулся к своим
собеседникам. — Так про что я говорил? — Он секунду смотрел на
них, потом развернулся и пошел к дому, бросив через плечо: — Ладно, хватит
об этом. Просто закажите еще раз.
Когда они вечером брели по тропинке к дому Монкрифов, Таш решилась
заговорить с Найлом о его пристрастии к спиртному.
— Почему ты не можешь быть честным со мной? Дэвид Уитон думает, что я
хожу с тобой в клуб анонимных алкоголиков. Я просто не знала, куда глаза
девать. К тому же он упоминал о наших бесконечных телефонных разговорах, но
это неправда. Неужели ты используешь меня как прикрытие, Найл?
— У меня нет проблем с выпивкой, солнышко.
— Нет, есть, — запротестовала она. — Я знаю, что не должна
рассказывать никому про наш разрыв, но это убивает меня. Я не могу так
просто смотреть, как ты все больше и больше пьешь, запутывая меня и себя. До
сегодняшнего дня я даже не знала, что за бредни ты рассказываешь про нас
людям. Я думала, ты пытаешься все разрешить, а ты, наоборот, все раздуваешь
напоказ!
— Я пытаюсь, солнышко, честно. — Он сжал ее руку — Но Лисетт что-
то подозревает, потому что ты не приходишь навестить меня. Вот я и начал
нести всякую чепуху про свадьбу, чтобы ни у кого не возникало сомнений. Ты
не волнуйся.
— Не волноваться? — Таш горько рассмеялась. — Боже,
Найл! — Она высвободила руку. — Неужели ты не видишь, что мы по
уши погрязли в обмане? Сколько это еще будет продолжаться?
Ей хотелось закричать. Сколько еще пройдет времени, прежде чем Найл поймет,
что единственный выход — продать Сноба? Но сказать это означало смириться с
фактом продажи, а на это у Таш просто не хватало смелости. Она все еще
держалась за мысль, что может произойти какое-то чудо.
— Через неделю мы заканчиваем съемки в Маккоумбе. — Найл потер лоб
и прибавил шагу, словно пытаясь убежать от нее. — Если мы подождем еще
чуть-чуть, может найтись выход.
— Через неделю начнется Бадминтон! — выдохнула она и ужаснулась
своей догадке.
Таш все поняла: Найл решил пощадить ее! Решил дать ей возможность выступить
на самых крупных соревнованиях за всю ее карьеру, прежде чем сообщить о
продаже Сноба. Но если Сноб будет выступать так же, как сегодня на
тренировке, это — провал. Таш была совершенно подавлена.
— Я говорил сегодня с Бобом Хадсоном. — Найл шел все
быстрее. — Он сейчас рассматривает варианты моих следующих съемок в
Голливуде, но до конца недели я ничего не узнаю. Боб пытается договориться о
предоплате и повысить мой гонорар. Возможно, мне удастся откупиться от
Лисетт.
— А если нет? — Таш уже почти бежала, чтобы поспеть за ним.
Найл еще ускорил шаг.
— Тогда придется подождать до вечеринки у Лисетт. Ты как раз к тому
времени вернешься из Глостершира. И если даже тогда я нигде не раздобуду
денег, я скажу ей все как есть. Клянусь тебе.
— Но тогда останется всего неделя, и мы не успеем отменить свадьбу!
— У нас нет другого выхода, Таш.
— А пока мне придется смотреть, как ты целую неделю будешь пытаться
утопить горе в бутылке? И все только ради того, чтобы я выступила на
Бадминтоне! — Она покачала головой, понимая, что было бы эгоистично
принять его предложение. — Но к этому времени ты же заработаешь белую
горячку. И как только ты додумался сказать им, что ходишь в этот клуб
анонимных алкоголиков?
— Я действительно хожу туда, — тихо ответил Найл.
— Что? — Таш остановилась.
Он подошел к ней, засунув руки в карманы. Было уже очень темно и невыносимо
душно, видимо, собиралась гроза. Найл вздохнул и заговорил:
— Знаю, солнышко, я много пью. Но я хочу завязать. Правда.
— Но когда? Точнее, как? — Она все еще не верила своим ушам.
— Зои ходит вместе со мной, — сказал Найл, помедлив. — По
вторникам. Это в Малбери, в протестантской церкви...
— Я знаю, где это. Но почему ты мне не сказал?
— Я думал, ты будешь сердиться. — Найл избегал ее взгляда.
— Сердиться? — У Таш на глазах выступили слезы. — Боже, да я
так горжусь тобой! Ты не представляешь, как я хотела, чтобы ты сделал что-то
подобное!
— Ты никогда этого мне не говорила, — вздохнул Найл и снова пошел
вперед. — Я думал, ты не видишь, что происходит.
Таш прикусила губу, вспомнив, как она страдала, боясь заговорить об этом и
расстроить Найла.
— А Зои все поняла? Он кивнул:
— И сумела меня убедить, что так дальше продолжаться не может,
заставила посещать собрания. Она иногда напоминает мне Мэтти. Забавно!..
Забавным было и то, что первыми, кого Таш и Найл увидели на ферме, когда
нагруже
...Закладка в соц.сетях
