Жанр: Любовные романы
Скажи "да"
...ть про это
документальный фильм.
— Лисетт, наверное, даже не догадывается, что ты до сих пор делаешь
документальные фильмы, — Салли подставила тарелку под холодную
воду. — Твой последний фильм демонстрировался сто лет назад.
— Моя жена бросила детей, — взвился Мэтти, — и теперь я
утираю им носы и сдираю со стен наклейки с изображением идиотских белок!
— Хоть какое-то разнообразие, — пробормотала Салли. — По
крайней мере, Лисетт, в отличие от тебя, принимает мои идеи всерьез.
Мэтти смотрел, как мыльные брызги летят на ее нарядный костюм.
— Хочешь сказать, что ты посоветовала ей модный ресторан? Или, может
быть, отговорила от покупки новой юбки?
— Я сделала очень интересное предложение по раскрутке фильма, —
процедила Салли сквозь зубы. — И Лисетт пришла в восторг.
— Правда? — Мэтти был настроен скептически. Он до сих пор был
уверен, что обязанности Салли заключаются в том, чтобы готовить ему кофе.
— Да, именно так! — Салли совсем не нравилось, что Мэтти столь
низкого мнения о ней. — Я предложила подарить Таш на свадьбу коня.
— Что? — Мэтти захлебнулся от смеха.
— Представь себе, — прошипела она. — Его назовут
Двуспальная
кровать
. В этом году всего за неделю до бракосочетания Таш будет выступать
с ним в Бадминтоне. Пресса с радостью запоет о том, что невеста Найла
О'Шонесси участвовала в соревнованиях на коне, подаренном ей на свадьбу и
названном в честь его последнего фильма! Если нам повезет, Таш будет
выступать с этим конем на Берли, а это, чтоб ты знал, самые престижные
конные соревнования! Они всегда транслируются по телевизору и будут
проходить в сентябре, сразу после выхода фильма. — Салли смотрела на
мужа с видом победительницы.
Мэтти все еще покатывался со смеху:
— И где ты найдешь эту чудо-лошадь? Между прочим, Таш придется ее долго
тренировать! К тому же хороший конь стоит бешеных денег. Вы не сможете
купить за бесценок стоящее животное.
— А вот и сможем. — Салли была очень довольна собой. — Мы
ломали над этим голову всю неделю. Лисетт уже владеет половиной такого коня.
Она чуть не умерла от счастья, когда об этом узнала.
— Что ты сказала? — Мэтти уже не скрывал удивления.
— Лисетт принадлежит половина коня Таш, Сноба, если я не ошибаюсь. Он
был записан на Найла еще до их развода с Лисетт. Кажется, из-за каких-то
проблем с перевозкой в Англию. Сноб был упомянут в суде среди прочего
имущества Найла, но Лисетт никогда даже в голову не приходило требовать свои
пятьдесят процентов от стоимости коня. А ты же знаешь, как Найл повел себя
при разводе: он просто позволил Лисетт забрать все, что она хотела, лишь бы
поскорей избавиться от нее. Сегодня она была у юриста, и он подтвердил мою
догадку. Все, что она должна теперь сделать, это переписать свои права на
Таш. Лисетт говорит, что, если дело выгорит, она подарит мне ящик
шампанского.
— Да ладно, Салли, — Мэтти покачал головой. — Она просто
водит тебя за нос. Не думаю, что Лисетт действительно вложит деньги в твою
идею. Конные состязания — это не футбольный матч. Их смотрят только
восторженные девочки-подростки и пузатые аристократы. Твоя затея не принесет
фильму бешеной популярности.
— Лисетт так не считает, — горячо возразила Салли. — Она
уверена, что рекламная компания стоит таких вложений.
— Да, стоит, — вздохнул муж. — Только Лисетт знаменита именно
тем, что раскручивает фильм, обходясь малыми средствами. Вот почему твоя
идея провалится. Лисетт просто использует тебя, Салли.
— Что ты имеешь в виду?
— Единственное четвероногое, которое может заинтересовать Лисетт, это
пара мужчин, — усмехнулся Мэтти. — Один из них Найл, а вот кто
второй...
Когда толстый добродушный Ричи наконец улетел в свою Австралию, Кристи,
которая на протяжении двух недель изображала из себя примерную невесту,
метнулась в Маккоумб, но уже через двадцать минут вернулась на ферму вся в
слезах и заперлась в своей комнате. На следующий день она уехала в
Шотландию, к великому удивлению родителей, которые распрощались с дочерью и
будущим зятем всего три дня назад.
— Хьюго дал ей отставку, — сообщил Стефан, явившийся на ферму,
чтобы помочь Таш с выездкой Горбунка. — Я думаю, он давно хотел с ней
расстаться. Самое смешное, что Кристи решила пригласить Ричи, надеясь, что
Хьюго одумается и после этого визита сделает ей предложение. Но Хьюго
воспользовался моментом, чтобы расстаться с ней. Он говорит, что подумывал
об этом уже несколько месяцев.
— Почему же он тогда не решился на это раньше? Хьюго ведь не из тех,
кто щадит чужие чувства. — Таш понизила голос, надеясь, что это
заставит и Стефана говорить тише.
— Хьюго рассказывал, что Кристи вытворяет чудеса в постели, — он
сально улыбнулся. — Все его романы очень поверхностны, не то что у тебя
с Найлом. Думаю, он вам просто завидует.
Таш развеселило это предположение.
— Пусть тебя не обманывает его ветреное поведение, дорогая, —
заметил Стефан. — У Хьюго в груди бьется страстное сердце. Скажу
больше: он романтик и хочет настоящей любви. Потому он так и иронизирует по
поводу твоей свадьбы: завидует, что вы с Найлом нашли друг друга.
— Очень сомневаюсь, — пробормотала Таш. Вернувшись домой, она
обнаружила, что Найл всего лишь один раз звонил из Йоркшира: сообщил, что
хорошо доехал. Для Таш началась привычная круговерть: она звонила жениху в
гостиницу, разыскивала его ассистентов, оставляла сообщения на
автоответчике. Но Найл не спешил выйти на связь.
— Наверное, он постоянно занят, — успокаивала ее Зои.
Таш очень хотелось поверить в это.
Глава двадцать вторая
В конце апреля Найл вернулся из Йоркшира. Он каждый день ездил из Фосбурна в
Лондон и обратно, работая над
Незнакомкой из Уайлдфелл-холла
. Вставал он
очень рано, и это было единственным, что сближало их с Таш, тоже
поднимающейся на рассвете.
Как всегда, вжившись в роль, Найл стал похож на своего героя. Читая роман по
дороге на очередное соревнование, Таш выходила из себя, видя, что это за
герой
. Этого парня, Артура Хантингтона, баловали с детства, но не
развивали духовно, и в зрелый возраст он вступил начисто лишенным моральных
устоев, развязным, заносчивым индивидуалистом, обижающим жену. Артура
окружали развратные друзья и жадные враги, еще бы ему не стать
безнравственным! И при всем этом он обладал удивительным обаянием, чувством
юмора и был необычайно хорош собой.
Таш удивило, что характер своего героя Найл, по его собственному утверждению,
срисовывал
с Хьюго.
— Чепуха! — спорила она. — Хьюго не настолько эгоистичен и
пуст, он способен на сострадание!
— Ну, пожалуй, это правда: к своим собакам он относится лучше, чем
Хантингтон. Но в остальном они похожи.
— Хантингтон был бы гораздо добрее, если бы его окружали хорошие люди и
любящая жена, — предположила Таш. — А получилось, что он ее
обожает, а она вздрагивает от страха при каждом его прикосновении!
— Хорошо, что ты у меня не такая! — Найл сгреб ее в охапку.
Нельзя отрицать одного, — подумала Таш, — Найл в роли Хантингтона
— очень соблазнительный мужчина, если, конечно, закрыть глаза на колючие
бакенбарды, которые его заставил отпустить режиссер
. Девушке нравилось, что
жених постоянно ее обнимает; их сексуальная жизнь шла точно по роману Анны
Бронте. Но Таш беспокоило, что любовницу Хантингтона играет Минти. Она уже
привыкла к бесконечным факсам, которая та присылала Найлу. Только его полное
безразличие к ним помогало девушке не потерять голову от ревности.
Правда, свадебные хлопоты Найла не особенно интересовали. Они с Таш не
только не уточнили список приглашенных, но даже не решили, кто будет
шафером. Найл предлагал своих друзей-актеров, но Таш надеялась, что шафером
станет ее брат. Найл как раз собирался пожить немного у Мэтти и Салли, чтобы
поработать над ролью, но через неделю вернулся домой нелюдимым и злым.
Только спустя несколько часов он стал похож на прежнего Найла. Таш все
списывала на усталость от работы, в то время как истинная причина была в
другом: жених вдрызг разругался с ее родным братом.
Салли всеми силами пыталась возвратить в дом покой. Для начала она отправила
Тор в ясли и уговорила соседку сидеть по утрам с Линусом. Но Мэтти оставался
замкнутым и недовольным всем и вся.
Он был категорически против ее возобновившейся дружбы с Лисетт и не скрывал
этого. Чем энергичнее Салли втягивалась в работу, тем угрюмей становился
Мэтти, уходя с головой в свои собственные дела. Впрочем, это было не так уж
и плохо, если учесть, что за последние месяцы муж почти не продвинулся в
создании нового фильма.
Однако его уныние все возрастало: Мэтти не мог простить себе, что до сих пор
снимает низкобюджетные сюжеты для спутникового телевидения, тогда как Лисетт
заняла прочную позицию в киномире.
— Английская киноиндустрия, Мэтти, — просто благотворительное
учреждение! — Салли с удовольствием повторила напыщенную фразу,
слышанную от Лисетт.
— Какое может быть сотворено
благо
при вмешательстве
американцев, — фыркнул муж. — Порнофильм Лисетт, которым вы
занимаетесь, явно пришел к нам из-за океана!
Он предпочитал рассматривать
Двуспальную кровать
именно так, а не иначе, с
тех пор как в отсутствие Салли заглянул в сценарий и наткнулся на любовную
сцену.
— Скажи, чем ты занимаешься на студии? — поинтересовался Мэтти у
жены.
— Помогаю Лисетт.
— Значит, ты ассистент продюсера? Это очень ответственная работа!
— Ну, не совсем. Я просто помогаю ей. — Салли сама не знала, какие
у нее будут обязанности: Лисетт просто обещала интересное
времяпрепровождение и высокую зарплату. Но пока Салли в основном сидела в
приемной и сплетничала.
— А зачем она тащит тебя на натурные съемки? — Мэтти не изменил
своего скептического настроя. — Ее личного присутствия там не
требуется.
— Лисетт должна быть в курсе всего, — вспыхнула Салли, чувствуя
себя дилетанткой. — Она продюсер, руководит съемочной группой.
— Чепуха! Это работа постановщика, Флавии Уотсон, — глаза Мэтти
вспыхнули. — Если Лисетт хочет выехать на натурные съемки, значит, на
то есть особые причины.
Салли сдалась:
— Ну, хорошо, хорошо!.. Она положила глаз на Хьюго Бошомпа.
— Ага, вот это похоже на правду! Я всегда говорил, что старушку Лисетт
так и тянет на неприятности! А Хьюго ей эти неприятности мигом обеспечит. В
жизни не видел более отвратительного типа.
Напряженность в отношениях Мэтти и Салли усугубилась еще больше, когда Найл
надумал использовать их дом в качестве отеля. Салли поначалу была рада
приезду Найла, надеясь, что он развеселит Мэтти и разрядит обстановку в
доме. Однако она опасалась реакции Лисетт, когда та все узнает. Впрочем,
подруга пришла в восторг и, захлебываясь от волнения, верещала в телефонную
трубку:
— О, Салли! Теперь ты сможешь поговорить с ним о нашей затее с лошадью.
Я собиралась решить это через Боба: тогда Найла не было в Англии. Но раз он
рядом!.. Только не дави на него: если откажется, сразу отступай. Мэтти дома?
— Нет, уехал по делам в Манчестер.
— Отлично! Высылаю тебе факс со всеми деталями. Салли была на седьмом
небе, убедившись, что Лисетт приняла ее идею всерьез. Радуясь отсутствию
Мэтти, она не могла дождаться вечера, чтобы поговорить с Найлом. Когда,
усевшись напротив него с бокалом вина, она выложила свой план, стало ясно —
Найл абсолютно забыл, что Сноб принадлежит ему.
— Но это конь Таш, — пожал он плечами, не понимая, к чему клонит
Салли. — И она его никогда не продаст.
Салли прикусила губу.
— Уже продала. Ты сам его купил, разве не помнишь? Чтобы вывезти из
Франции!
— Да, теперь припоминаю. — Он пощипал свои бакенбарды. — Боже
мой, вот и способ разрешить все проблемы! Сейчас же договорюсь о его
продаже: Сноб стоит полмиллиона, и я куплю нам с Таш шикарный дом.
Салли уставилась на него в изумлении:
— Ты это всерьез? Найл покачал головой:
— Ну что ты, солнышко! Таш меня убьет. Она его обожает. Я уже сказал:
это ее конь, и неважно, что он записан на меня.
— Важно... — выдохнула Салли.
Объяснение заняло десять минут. Найл задумчиво тер лоб. Новость выбила его
из колеи.
— Значит, Лисетт не собирается продавать свою половину?
— Вот именно, — Салли согласно закивала головой. — И на твоем
месте я бы не говорила ей, сколько Сноб стоит в действительности. Она
думает, что все лошади — всего лишь сырье для кошачьего корма. Единственное,
что волнует Лисетт, это реклама ее будущего фильма.
— Но она уже заключила договор с
Ура!
, — заметил Найл, ерзая в
растерянности на стуле.
— Про лошадь вспомнила я, — с гордостью заявила Салли. — Это
я предложила Лисетт подарить Таш коня. Она поговорила с Хьюго и
удостоверилась, что Сноб действительно наполовину принадлежит ей. Если ты
волнуешься, мы можем заключить контракт. Кстати, Лисетт предлагает покрыть
все расходы по содержанию Сноба в этом году.
— И она не требует денег за передачу всех прав Таш? Салли радостно
кивнула.
Найл потянулся:
— Мне не поздоровится, когда Таш узнает, что половина Сноба —
собственность Лисетт.
— Но уверяю тебя, все наладится, как только она узнает, что уже через
восемь месяцев конь будет переписан на нее. — Салли добавила вина в оба
бокала. — К тому же Лисетт станет спонсором Сноба на этот год. Думаю,
Таш придет в восторг от такого предложения.
Найл почесал затылок:
— Ты считаешь, Лисетт действительно имеет право отнять Сноба у Таш?
— Уверена — юрист проверил все бумаги.
— Господи, ну почему я никогда не вникаю в то, что подписываю!
— Послушай, Лисетт сказала, что если это огорчит Таш, то она ничего не
станет предпринимать. — Салли произнесла это нехотя, всем сердцем
желая, чтобы Найл согласился. — Она не хочет на тебя давить. Но
Монкрифам нужны деньги, так что спонсорская помощь Лисетт придется очень
кстати.
— Это правда, — согласился Найл, вспомнив рассказы Зои и Таш о
проблемах фермы. — И сколько предлагает Лисетт?
Салли назвала сумму, завысив ее для пущей убедительности на двадцать
процентов. Найл кусал губы:
— Я подумаю об этом, солнышко.
— Ты поговоришь с Таш?
От этой перспективы Найл вздрогнул. Когда через неделю позвонила Лисетт,
чтобы узнать новости, Мэтти снял трубку и нагрубил ей.
— Постарайся держать себя в руках, — взмолилась Салли, когда муж
бросил трубку на рычаг. — Подумай о том, что они развелись уже два года
назад и теперь Найл женится на женщине, которую любит! Лисетт всего лишь
хочет наладить отношения. Господи, она дала ему такую хорошую роль!
— Единственное, что она пока сделала удачно, — это новый нос!
— Дался тебе ее нос, — всхлипнула Салли. — Зачем я только
рассказала тебе о пластической операции! — В глубине души она
радовалась, что умолчала про силиконовую грудь.
— Лисетт отвратительно поступила с Найлом, ты уже забыла? — Мэтти
достал из буфета чистую кружку. — А как тяжело он переживал ее уход!
— Но сейчас он готовится к свадьбе и очень счастлив с Таш, —
мечтательно вздохнув, возразила Салли. — Ты не понимаешь очевидного:
они с Лисетт могут снова стать друзьями.
— Не будь так уверена!
— Найл не согласился бы на роль, если бы все еще злился на нее, Мэтти.
Он хочет перевернуть страницу и забыть все плохое.
— Я не о том. — Мэтти, чуть отступив, оглядел жену, словно
прикидывая, стоит ли сейчас делиться с ней своей мыслью. И решил, что
пора. — Зря ты думаешь, что Найл будет счастлив с Таш.
— Что за ужасные вещи ты говоришь! Она же твоя сестра.
— Да, и я слишком хорошо ее знаю. По поведению Таш на крестинах я
понял, что и она тоже несчастна.
Несколько дней Мэтти мрачно наблюдал, как Найл бродит по дому, пьет вино и
смотрит допоздна телевизор. И день ото дня Мэтти становился все мрачнее. Эта
мрачность на грани подавленности пугала Салли, и она исчезала из дома при
первой же возможности, в основном чтобы встретиться с Лисетт и пожаловаться
подруге на подозрительность Мэтти. Тот, в свою очередь, пытался разговорить
Найла, клещами вытаскивая из него правду.
Во вторник вечером разговор состоялся.
Салли только что положила тарелки в посудомоечную машину. Она с радостью
поела бы из пластиковых, чтобы не мыть посуду, но Мэтти считал, что даже
полуфабрикаты, поданные к столу на фарфоре, превращают быстрый перекус в
семейное застолье. Разумеется, мужа мало волновало, кто будет мыть этот
фарфор, и после ужина он отправился в комнату Тома, чтобы почитать ему на
ночь книжку. Остальные дети уже давно спали, но Тому позволили остаться на
ужин, так как Найл был его крестным отцом и мальчик обожал его всем сердцем,
а видел очень редко.
Передав Салли бокалы, Найл надел второй свитер. Он постоянно повторял, что в
этом доме очень холодно.
— Как же ты живешь у Таш? — засмеялась Салли.
— Большую часть дня я провожу на ферме. — Плечи его
дернулись. — А когда приходит Таш, мы греемся в объятиях друг друга. Но
чаще всего Таш отсутствует, и я болтаю на кухне с Зои. Она просто чудо.
— Да, Зои замечательная, — согласилась Салли. — Я бы хотела с
ней подружиться, но Мэтти силком не затащить в Фосбурн.
— Он уже дважды отказался приехать к нам на ужин, — усмехнулся
Найл. — Его можно понять: Таш не готовит, она лишь разогревает.
Салли вздохнула:
— Я даже не знала, что вы нас приглашали.
— Причем дважды. Таш надеется уговорить Мэтти стать моим шафером, но
пока это не удается.
Салли вытаращила глаза:
— Об этом я тоже ничего не знала.
Когда Мэтти спустился вниз, его встретили две пары осуждающих глаз.
— В чем дело? — Он переводил взгляд с жены на друга.
— Мы хотим знать, — Салли собиралась с силами, — почему ты
отказываешься быть шафером Найла?
Мэтти затравленно оглянулся.
— Нет, правда, дружище, — рассмеялся Найл. — Ты уже один раз
был моим шафером и знаешь, что надо делать.
— Не думаю, что я подходящая кандидатура.
— Ты — мой самый старый, самый лучший друг, — возразил
Найл. — Наверное, это о многом говорит. Тебе даже не придется писать
новую речь! Просто заменишь
Лисетт
на
Таш
.
— Об этом я и говорю, черт возьми!..
— Не понял?!
—
Просто заменишь
! Удивляюсь, как ты можешь такое предлагать?! Между
прочим, Таш — моя сестра.
— И я сделаю все, чтобы она была счастлива. — Найл старался
сохранять спокойствие.
— На данном этапе у тебя это получается плохо, — заметил
Мэтти. — Надеюсь, ты одумаешься и отменишь этот фарс.
— Их свадьба не фарс, Мэтти! — вмешалась Салли.
— Нет, фарс. — Мэтти не отводил взгляда от Найла. — Посмотри
мне в глаза и скажи, что у тебя нет никаких сомнений.
Найл рассмеялся и покачал головой:
— Господи, да у кого их нет! Я не исключение.
— Готов поклясться, что больше всех колеблется Таш. — Мэтти
опустился на стул. — Мне кажется, ты очень изменился со дня помолвки.
— С чего ты взял?
— Не отрицай! Ты избегаешь Таш, спиваешься, стал амбициозным, грубым,
необщительным, забываешь все на свете.
— Я всегда был таким, — засмеялся Найл, стараясь превратить все в
шутку, но чувствуя, как в сердце закипает ярость.
— За эти дни я пообщался с тобой достаточно, чтобы сделать
выводы, — не принял шутки Мэтти. — Ты без конца твердишь о своей
съемочной группе: Грегори, Эмме, Минти (кстати, особенно о Минти!), нудном
режиссере, об операторе, страдающем клептоманией. Понятно, это твоя работа.
Ты говоришь об Америке, как ты не любишь там работать; о Свекле, что она
стала привыкать к тебе; о Зои Голдсмит, какая она милая. О ее
детях... — Мэтти закашлялся. — О ферме, о Монкрифах и лошадях. И
лишь иногда, мимоходом, упоминаешь Таш.
Найл смотрел на друга во все глаза. Он знал: когда Мэтти в таком состоянии,
лучше все выслушать молча.
— И ни разу за это время ты не заговорил о свадьбе, — продолжал
Мэтти. — Разве это не странно? Ты женишься всего через два месяца.
Только на этой неделе ты оставил нам приглашения, но как? Положил на
каминную полку! Я всю неделю ждал, что ты снова попросишь меня стать твоим
шафером, но ты молчал. И продолжал бы молчать, если бы не вмешалась Салли.
Найл все еще стоял посреди их уютной кухни, рядом с разрисованным
холодильником. Забившись в угол, Салли казалась крошечной и хрупкой по
сравнению с мужем.
Мэтти молитвенно сложил руки:
— И я хочу, чтобы ты попросил меня об этом, Найл! Хочу думать об этой
свадьбе с той же радостью и с тем же восхищением, с каким ты говоришь про
этот фильм по роману Бронте, про уроки вождения Руфуса Голдсмита или беседы
с Зои. Я больше всего на свете хочу стать твоим шафером, но я не слышу
энтузиазма в твоем голосе. Я знаю, что ты любишь Таш. Я никогда ни минуты в
этом не сомневался. Но мне кажется, ты не хочешь этой свадьбы, впрочем, как
и моя сестра.
— Она так сказала? — побледнел Найл.
Мэтти устало покачал головой:
— Вы похожи, и нет ничего странного, что вы так обожаете друг друга. Но
при этом вы несовместимы. — Мэтти безуспешно старался унять дрожь в
голосе. — Вы будете безответственными родителями, ужасными хозяевами,
постоянно спорящими и ревнующими друг друга. Даже сейчас ты подозреваешь,
что Таш влюблена в Хьюго Бошомпа, а она сходит с ума от твоих интрижек с
актрисами. Остановитесь, пока не стало слишком поздно.
У Салли зазвенело в ушах. Неделями она убеждала Лисетт, что между Таш и
Хьюго ничего нет, а сейчас сама в этом засомневалась.
Найл молчал. Наконец он потушил сигарету и направился за своей сумкой.
— Я правильно понял, что ты отказываешься быть шафером? —
равнодушно бросил он через плечо.
— Постой, Найл! — Мэтти пошел за ним. — Знаю, я был очень
категоричен, но, кроме меня, никто не скажет тебе правду. Я не хочу, чтобы
ты совершил роковую ошибку. Ты способен понять это?
— Нет, Мэтти. Самая моя большая ошибка в том, что я считал тебя своим
другом, — Найл понизил голос, чтобы Салли, все еще сгоравшая от стыда
на кухне, не услышала. — И мне кажется, что ты не имеешь права давать
мне какие-либо советы, учитывая, что твой собственный брак на грани распада.
Мэтти отшатнулся, как от пощечины. Какое-то мгновение Найл был еще способен
раскаяться. Но он быстро взял себя в руки и крикнул Салли:
— Пока! Я переночую в отеле! Спасибо за ужин, солнышко!
Хозяйка выбежала в прихожую, надеясь уговорить его остаться, но Найл уже
распахнул дверь и поцеловал ее в лоб.
Затем повернулся к Мэтти.
— Может, ты и прав, старина, — он горько усмехнулся. — Время
покажет.
Хьюго уже жалел, что позволил Лисетт устроить в его доме съемочный павильон.
Сезон был в самом разгаре, следовало полностью сосредоточиться на
тренировках, но постоянные звонки Лисетт, которая интересовалась размерами
комнат, телефонами местных чиновников и расписанием Хьюго, выбивали его из
колеи. Он не понимал, почему она беспок
...Закладка в соц.сетях
