Жанр: Любовные романы
Скажи "да"
...ила Пенни. Женщины шли мимо
покосившегося дома, под ногами хрустела заиндевевшая трава. — Ты,
наверное, готовишь для него соевое мясо?
— Боже, я совсем забыла! — ахнула Таш. — Он же всегда требует
сразу несколько вегетарианских блюд!
Она подумала, что переоценила свои возможности, пригласив на рождественский
обед мать со свитой родственников и брата со всем выводком. Пожалуй, зря она
не согласилась провести Рождество в Ирландии с семьей Найла. Или просто не
заперлась с ним дома в спальне на весь день. Любой из этих вариантов казался
сейчас таким заманчивым!
— Пожалуй, мне пора, — Таш печально вздохнула. — Зная,
насколько пунктуальна мама, можно догадаться, что она на подъезде к деревне,
а братца, учитывая его трудности с ориентированием на местности, следует
ждать приблизительно через час.
— Ну, зайди, выпьем совсем чуть-чуть! — В блестящих глазах Пенни
сияла улыбка. — Ты еще не поцеловала Гаса и не забрала подарки!
— Боже, а я забыла свои подарки для вас дома, — простонала Таш.
Развернув дары, предназначенные для Пенни, Гаса и Зои, Полли с жадностью
уставилась на те, что лежали под жиденькой, не украшенной елкой.
— Это тебе, maman? — спросила девочка, доставая из коробки
прозрачное кружевное белье, которое Найл намеревался подарить Таш позднее,
когда они останутся наедине.
— Не глупи, cherie, это для дам помоложе! — И Александра наполнила
джин-тоником бокалы для себя и Этти, поскольку Найл, судя по всему, забыл о
своих обязанностях галантного кавалера.
— Ну, не уверен... — отреагировал Паскаль на замечание жены,
подмигнул ей и сдобрил оливковым маслом и розмарином скворчащий на сковороде
картофель с чесноком.
Расположившись рядом с дочерью на неприбранном диване, Этти, поеживаясь от
холода, разглядывала помещение. Приятель ее внучки, этот красавчик, до сих
пор не переоделся, а ведь уже час дня! Этти, отметив про себя, что запах в
гостиной слишком затхлый, прижала к груди не особо чистый стакан с джин-
тоником: пристроить его на столе среди нескольких отвратительно грязных
кружек она не решалась.
Найл, который наконец развел в камине огонь, курил уже пятую сигарету и
пытался сварить себе и Паскалю кофе. А так как кофеварка сломалась еще на
прошлой неделе, Найл старался процедить гущу через тонкую салфетку.
Интересно, куда пропала Таш?
— раздраженно подумал он, когда во дворе
послышался шум мотора.
Вслед за хлопком автомобильной дверцы раздались оживленные детские голоса. В
окне возникло хорошенькое, раскрасневшееся от мороза личико Салли, и в
следующий миг Мэтти с охапкой детских вещичек толкнул плечом дверь и
ввалился в гостиную.
— Всем привет! — Он опустил упаковку подгузников возле двери и,
стянув дурацкую тюбетейку, почесал затылок. — Как вкусно пахнет!
Тут его взгляд упал на бабушку, и этого хватило, чтобы он пришел в ужас.
Этти, в свою очередь, сердито посмотрела в его сторону. Она никогда не
ладила с внуком.
— Мэтти, дорогой! — Александра соскочила с дивана и бросилась
обнимать сына, который со смирением принимал свою участь.
— Ты прекрасно выглядишь, мама, — улыбнулся он, отмечая про себя,
как непрактично мать поступила, надев по такой погоде шелковый жакет,
шерстяные брюки бутылочного цвета и замшевые туфли без задника.
— Добрый день! — В дверях появилась улыбающаяся Салли в простом
платье, перепачканном детским питанием, с маленьким Линусом на руках. —
С Рождеством! Дети во дворе, разглядывают щенка в
мерседесе
. Вы уверены,
что он не простудится на улице при такой погоде?
— Возможно, там ему даже теплее, — засмеялся Найл, сердечно
обнимая Мэтти и целуя Салли в обе щеки.
— О боже, щенок!.. Я совсем про него забыла! — воскликнула
Александра и поспешила во двор спасать свой подарок и здороваться с внуками.
— Да ты еще не одет, лентяй! — Мэтти улыбался. Он был рад после
долгой разлуки увидеть Найла в добром здравии. — А Таш где? В постели?
— Почему люди думают, что все свободное время мы с ней проводим в
постели? — вздохнул Найл, возвращаясь к непростому процессу варки кофе.
— Потому что это так и есть, — заметила Салли. Она поцеловала
Паскаля и поспешила поздороваться с бабушкой мужа: — Здравствуйте, Этти!
Поистине чудесный сюрприз: мы не ожидали вас здесь увидеть. Как вы
поживаете?
— Одной ногой в могиле, ma cherie! — Этти недовольно рассматривала
свой пустой стакан, на ней все еще была меховая шляпка. — Александра и
Джеймс заехали за мной в Шотландию и избавили от угрозы встречать Рождество
с Кэсс и ее ужасным мужем.
— Александра и Паскаль, бабушка. — Мэтти старался выдавить
вежливую улыбку.
— Да? А я думала, его зовут Майкл! — Этти кивнула внуку. — А
ты похудел, Мэтти.
— Майкл — это муж Кэсс, — терпеливо объяснил Мэтти, наблюдая, как
Найл с кофейной чашкой в руках поднимается по старой лестнице, а за ним по
пятам бежит индюк. — Джеймсом зовут моего отца, бабушка! Они с мамой
давно в разводе. Сейчас она замужем за Паскалем. — Мэтти указал на
своего отчима, который учил Полли чистить капусту. — Это Александра и
Джеймс заехали за тобой в Шотландию.
— Я так и сказала, недотепа! — Этти подставила ему морщинистую
щеку. — А теперь поцелуй меня и ступай мыть руки: они грязные.
— Я менял шину.
Салли с трудом удерживалась от смеха, наблюдая, с каким выражением муж
смотрит в накрашенные глаза своей бабки. Он ненавидел Этти, обвиняя ее в
том, что она привила Александре избыточную экстравагантность и
своенравность. Этти происходила из семьи обедневших французских
аристократов; в перерыве между Первой и Второй мировыми войнами они
переправили дочь в Великобританию, где та вышла замуж за богатого
англичанина. Этти была тщеславна, фантастически нетерпима и хитра. Она
превратила детство Мэтти в ад, постоянно ставя его ниже сестер, и каждый
раз, когда гостила у Френчей, утверждала, что это внук, а вовсе не она,
тайком пьет джин из бара. Но Салли нравилась эта женщина, которая, если
верить ее рассказам, во время Второй мировой шпионила для Англии, ела
устрицы и слушала признания в любви молодого Миттерана, будущего президента
Франции.
Таш торопливо пробежала прямо через поле, подтянулась на заборе и внезапно
увидела зеленые брюки матери, мелькнувшие на заднем сиденье плохо
припаркованного серебристого
мерседеса
. В брюки вцепилась маленькая пухлая
фигурка, в которой Таш узнала свою суперактивную светловолосую племянницу
Тор. Тонкие косички девочки прилипали к личику, густо перемазанному
шоколадом.
Таш виновато вздохнула. Значит, все приехали, а она еще даже и не начинала
готовить. Ну зачем она провела столько времени у Монкрифов, где веселилась
вместе со всеми гостями на теплой и уютной кухне, все оттягивая и оттягивая
момент возвращения в холодный дом? От выпитого вина лицо горело. Таш
выронила сумку, которую ей дала Пенни. В присутствии родственников она
всегда нервничала. Ладони Таш сжались, и дешевое стеклянное кольцо, которое
она только что выиграла, соревнуясь с сыном Зои, Руфусом, оцарапало средний
и указательный пальцы левой руки.
Она наклонилась, чтобы собрать подарки, высыпавшиеся из сумки на газон, и в
этот момент из-за зеленой
ауди
, припаркованной еще хуже, чем
мерседес
,
выскочил Том, брат Тор. Увидев Таш, он пришел в восторг и стал радостно
стрелять в нее из водяного пистолета, рождественского подарка, очень не
понравившегося его отцу.
Промокшая до нитки, в тяжелом, как бронежилет, пиджаке, Таш постаралась
улыбнуться.
— Привет, предатель! — Она вытерла мокрые щеки и наклонилась,
чтобы поцеловать племянника, который смущенно отшатнулся. — Мне
нравится твоя прическа, она классная!
— Ты так думаешь? — Обрадованный Том засиял одной из тех
обаятельных улыбок, которые, к сожалению, редко озаряли лицо его отца.
— Таш!.. — Александра наконец вылезла из
мерседеса
и пыталась
что-то спрятать под пальто.
— Привет, мама! С Рождеством!
Оставив подарки лежать на газоне, Таш пошла навстречу своей матери и обняла
ее, ощутив, как всегда после долгих разлук, прилив нежности. Они вместе
вошли в дом, за ними шагали Том и Тор.
— Как ты отдохнула в Шотландии? — Таш спросила это скорее из
вежливости.
— Замечательно, — Александра улыбнулась и перешла на шепот: — Мама
просто негодница: пыталась стащить столовые приборы изо всех ресторанов, в
которые мы ее брали с собой. А сейчас она намерена ехать с нами в Париж. Я в
ужасе... — Александра снова повысила голос. — Смотрите, кого я вам
привела!
Как и следовало ожидать, принята нерадивая хозяйка была не очень тепло. Таш
вручила Паскалю пудинг, который передала Зои, и уже хотела было извиниться
за то, что приготовление ланча пало на его плечи, как вдруг сверху раздался
сердитый голос Найла:
— Это ты, Таш?
Таш подошла к дубовой двери, от которой вела вверх старая лестница:
— Да, дорогой, мне очень жаль, что меня не было так долго. Но Пенни
настаивала...
— Где, скажи на милость, моя одежда?
— Ах, действительно... — Таш поднялась на одну ступеньку и
опасливо глянула в сторону кухни. — Твои чемоданы еще в машине.
— А остальная одежда?
Таш растерянно улыбнулась родственникам, которые слушали диалог с
нарастающим интересом.
— Ну, некоторые вещи я отдала в приют для бездомных, а кое-что стала
надевать на работу в конюшню.
— Что ты сказала?..
— Я сейчас к тебе поднимусь! — Глупо хихикнув, Таш кивнула
родственникам и взлетела вверх по лестнице.
Мэтти посмотрел на Салли, многозначительно закатив глаза.
Полюбовавшись на маленького Линуса, Александра снова села подле матери,
расправив складки на своем пальто.
— Что за дыра, cherie! — Этти критически оглядывала комнату:
кирпичные белые стены, разукрашенные рисунками Таш, старую мебель, потертые
коврики... живописный бардак, к которому сегодня утром прибавились газеты,
разбросанные повсюду Найлом.
— Должно быть, бедняжке Таш очень тоскливо без Найла... —
Александра рассматривала новые картины на стенах, появившиеся в последнее
время.
— По выходным она ездит на состязания, — заметил Мэтти,
пристроившись на кофейном столике, так как свободных стульев больше не было.
Здесь же он нашел два пульта, но вместо телевизора по непонятной причине
включился видеомагнитофон, и на экране появилось фривольное кино, над
которым Таш и Найл вдоволь нахохотались накануне. Этти в испуге чуть не
проглотила вставную челюсть.
Встретившись два года назад, Таш и Найл влюбились друг в друга и отдались
страсти с безумием и легкомыслием, свойственным им обоим. Они твердо верили,
что это судьба — отыскались две половинки одного огромного, пылающего
сердца. И не понимали, насколько они несовместимы в обыденной жизни. Найл —
восходящая кинозвезда — большую часть времени проводил на съемках. Ему еще
предстояло выплатить приличные отступные за развод, и бедняга был вынужден
соглашаться на любую роль, сулящую хороший гонорар, где бы ни снимался новый
фильм. Нередко они с Таш вынуждены были жить в разных часовых поясах. Сама
Таш мечтала сделать карьеру в конном спорте. Летом она вела бродячий образ
жизни, путешествуя по стране в вагоне для лошадей, где жила, ела, готовилась
к соревнованиям. Зимой девушка возвращалась в деревню, где тренировала
лошадей, готовясь к новым чемпионатам.
Первый год их романа подарил влюбленным лишь два месяца совместной жизни, но
даже в этот период они не были только вдвоем. Таш пару раз приезжала к Найлу
на съемки, в его закрытый, обособленный мир. Здесь он работал по пятнадцать
часов в сутки и так вживался в роль, что казался ей незнакомцем, к тому же
не самым приятным: он часто играл отрицательных персонажей. Найл, в свою
очередь, тоже стремился приехать и поболеть за любимую, но или опаздывал и
пропускал ее выступление, либо вообще откладывал приезд в самый последний
момент.
В конце концов оба пришли к решению, что единственный шанс быть вместе —
съехаться. И Найл перебрался из Лондона в деревню, где работала Таш.
Фосбурн, спрятавшийся среди беспорядочных холмов, образующих живописнейший
горный гребень, был патриархален и близок к природе. Найл влюбился в эти
места. В конце концов в середине лета он снял здесь дом. Пышная глициния
обвивала окна, сквозь которые в просторную гостиную струился солнечный свет.
В восьмидесятых годах эту заброшенную кузницу приобрели яппи, они пристроили
крохотную кухню и ванную комнату. Дом с большим камином и садом, поросшим
вязами, больше всего напоминал очаровательную обитель хоббитов.
Они с Таш провели три великолепные недели, почти не выходя из своего
убежища. Затем Найл улетел на съемки боевика в Штаты, предоставив девушке
обустраивать дом и готовиться к осенним соревнованиям. Вот тогда-то Таш и
узнала настоящий характер своего уютного гнездышка: осенью дом напоминал
бассейн, а зимой был похож на склеп.
Крыша стала протекать, запахло сыростью, вода в трубах замерзла, а красные
розы в саду завяли. Дожди лили без остановки, и маленькая речка, протекающая
неподалеку, частенько выходила из берегов и затапливала дом. Таш приходилось
еще в спальне надевать резиновые сапоги, чтобы спуститься на кухню и
приготовить завтрак. Она с нетерпением дожидалась очередных конных
соревнований, поскольку жить в вагоне для лошадей было куда комфортней,
теплее и суше.
Когда Найл прилетел ненадолго в перерыве между съемками, он посчитал дырявую
крышу всего лишь романтикой. Он очень смеялся, гоняясь за Таш по хлюпающему
ковру, а необходимость кипятить в чайнике воду, чтобы наполнить ванну, его
только веселила. После бездушной атмосферы пятизвездочных отелей, после
безликих трейлеров, оборудованных всем необходимым, эти странные милые
заботы были для него глотком свежего воздуха, а каково Таш постоянно жить в
таких условиях, актер просто не думал. Девушка же так радовалась возможности
видеть любимого, так ловила каждый миг, который они проводили вместе, что
просто забывала пожаловаться.
Александра верно почувствовала: Таш было ужасно одиноко без Найла. Последние
недели она спала на ферме у Монкрифов в своей старой спальне и делила этот
ночлег с колли Уэлли и далматинкой Энид.
Все дневное время девушка проводила у Монкрифов, тренируя лошадей, помогая
по дому, обедая вместе с друзьями, готовя документацию к новым состязаниям,
потягивая вино поздними вечерами и мечтая, какой станет ферма через год. И
просто немыслимо было после этого возвращаться ночевать в пустой холодный
дом.
И Найл точно знал, что, если Таш не отвечает на его звонки, она наверняка у
Пенни и Гаса — забралась с ногами на кожаный диван, пьет вино, почесывает за
ухом Уэлли, болтает с Зои или помогает делать детям домашнее задание.
— Он работает как каторжный, чтобы выплатить отступные, за последние
полтора года снялся в трех фильмах. Не видит Таш месяцами и терпеть не может
играть злодеев в глупых боевиках. Могу поклясться, что Лисетт, его бывшая, в
восторге. Конечно, она хочет его вернуть.
Это Салли, главная болтушка в семье, с горящими глазами выкладывала
Александре и Этти последние новости о Найле, Таш и других общих знакомых. И
тут в гостиную вошел Найл, наконец-то переодевшийся в старые белые джинсы и
вытянувшийся голубой свитер с кожаными вставками на локтях и распустившейся
бахромой. Его усталость бросалась в глаза, черные локоны спутались, к тому
же он порезался, когда брился. Но, несмотря на это, молодой человек не
растерял своего шарма, и даже Этти краснела и подливала себе джина, когда он
обращал к ней свою ленивую улыбку.
Салли мгновенно замолкла, так и не сказав всего, что собиралась, о Лисетт,
бывшей жене Найла, и стала расспрашивать Александру, какие у них с Паскалем
еще дела здесь, в Англии.
— О, дорогая, я боюсь, нам грозит переедание! — Александра
поглаживала округлившийся живот. — У нас здесь столько старинных
друзей, которых мы просто обязаны навестить! Однако к Новому году нам
придется вернуться домой: отцу Паскаля исполняется восемьдесят, и в Париже
нас ждет скучнейший торжественный обед. Так что послезавтра мы едем в
Лондон, где погрузимся в круговорот вечеринок, а затем завезем маму в
Шотландию и вылетим в Париж.
Этти тут же ворчливо заметила, как красив Париж в январе, но, возможно, она
больше никогда этого не увидит. Александра быстро сменила тему.
— Ну и, конечно, завтра по традиции все собираются у Софии. Это так
здорово — вся семья вместе! Жаль, нам не каждый год удается выбраться в
Лондон на праздники. Вы ведь тоже проведете с нами завтрашний день?
Салли сглотнула комок и украдкой посмотрела на Мэтти.
— Нас в этом году не приглашали, — выговорила она наконец.
— Ну что ты, глупышка, — рассмеялась Александра, — конечно
же, вы приглашены! София обязательно пригласит своего брата, как бы она ни
дулась за то, что в прошлом году вы явились на званый ужин в джинсах. Она
всегда приглашает всю семью. Всегда!
Мэтти деланно закашлялся и отвернулся.
— Мы уже обещали одним нашим друзьям, что завтра будем обедать у
них, — пробормотал он невнятно, крутя пуговицу на пиджаке. — К
тому же глупо возвращаться сегодня в Лондон, а завтра по утру сорваться в
Вустершир, чтобы увидеть ту же компанию.
— Чепуха! — Этти бросилась в бой. — Вы можете переночевать
здесь.
— Нет, здесь мало места, — фыркнул Мэтти.
— Мы могли бы переночевать у Монкрифов, — предложила Салли. Ей
очень хотелось принять приглашение и увидеть Софию, старшую сестру Мэтти, и
ее мужа Бена, у которых они так редко гостили. К тому же это избавляло ее от
скучнейшего обеда в обществе невыносимых друзей мужа, говорящих
исключительно о политике.
— Нет, — Мэтти почти кричал. — Сегодня Рождество! Мы не можем
вот так запросто постучаться в дверь и попроситься на ночлег.
— Как Иосиф и Мария? — с улыбкой заметила Александра.
— Уверен, Монкрифы не будут возражать, — послышался из кухни голос
Найла. — Хочешь, я позвоню им после ланча? Или мы можем все вместе
заглянуть к ним, засвидетельствовать свое почтение.
— Нет, спасибо. — Мэтти направился к лестнице. — К тому же у
нас уже есть планы на завтра. Найл, я пью виски.
— Ну вот, опять мне вести автомобиль, — вздохнула Салли. —
Простите, он сегодня не в духе.
— Да он всегда такой, ворчливый молокосос, — сердито отреагировала
Этти, прислушиваясь, как Мэтти на втором этаже выговаривает Таш за
незапертую ванную комнату. — Весь в своего ужасного отца!
— Мама! — Александра вспыхнула и огорченно посмотрела на Салли.
— Там нет защелки! — крикнула Таш и сбежала вниз по лестнице.
Вместо мокрого костюма на ней теперь было красное шерстяное платье.
— Таш, у меня для тебя сюрприз... — Александра начала расстегивать
пуговицы на пальто.
— Значит, действительно этот ужасный человек будет здесь завтра? —
Этти продолжала гнуть свою линию.
— Да, он собирался. — Александра вздохнула и снова запахнула
пальто.
— Кто? — Таш чмокнула Найла в щеку и показала, как открывается
морозилка.
— Твой отец, — сморщила нос Александра.
— Да ты что! — Таш вздрогнула. — Говорите, кто хочет виски, а
кто джин-тоник? Найл налил по семь стаканов того и другого.
— А сколько нас всего? — спросил Найл.
— Семеро взрослых, — стала считать Таш, — и трое детей. И еще
Линус.
— О, Линус, безусловно, захочет пригубить ликер после маминого
молочка, — усмехнулся Найл. — Как обстоят дела с ланчем, Паскаль?
— Надеюсь, девочка хоть ненадолго остановится, — шепнула
Александра Салли, когда Таш пронеслась мимо, открывая все шкафы в поисках
салфеток. — Я уже давно пытаюсь вручить ей подарок, — и мать снова
распахнула пальто.
— Ах вот где прячется щенок, — засмеялась Салли. — Но,
пожалуйста, не показывай его Мэтти: он начнет читать лекцию о братьях наших
меньших. Только не в Рождество!
— Почему же? Это было бы так сентиментально! Дорогая, это французский
щенок.
— Ты что, занялась контрабандой? — Салли хихикнула.
— Нет, не совсем так. — Александра глянула на Паскаля,
хлопотавшего на кухне. — Дело в том, что это один из щенков Корешка.
— Корешка? Это...
— Это такая большая серая псина, ее еще подарил Таш один из
поклонников, когда она гостила у нас в Шампани. Моя подруга Хэмиш Геленджер
оставила одного из щенков Корешка для меня. Девочку.
— Она прехорошенькая! — Салли оглядела смешное создание, покрытое
черным и рыжеватым пушком: острую мордочку, большие опаловые глаза и уши-
лопухи. Щенок вилял хвостиком, жался к Александре и выглядел просто
умилительно.
Тарелки и столовые приборы Найл и Таш одолжили у Марко и Дениз Анджело,
которые владели популярным итальянским ресторанчиком под названием
Оливковая ветвь
. Они были известны в округе не столько вкуснейшей кухней и
южным гостеприимством, сколько страстными ссорами с неизменным битьем посуды
и бурными примирениями. Сейчас в семье Анджело царили мир и покой, поэтому
они без звука отдали посуду непутевым соседям.
— Ну вот, наконец-то вы оба здесь, и я могу вручить вам подарок! —
воскликнула Александра и вытащила из-за пазухи лопоухого длинноногого щенка.
— Прошу всех к столу!
Вся семья была занята подарками, когда Паскаль пригласил гостей обедать.
Полли, Том и Тор отправились к столу в расстроенных чувствах, поскольку еще
не успели окончательно доломать новые игрушки.
Еда стоила затраченных на ее приготовление времени и усилий. Паскаль отделил
индейку от костей, замочил ее в вине и, перед тем как запечь в клюквенном
соусе, щедро сдобрил сметаной. Наконец ароматная индейка с овощным гарниром,
приправленная черным перцем и сливочным маслом, оказалась на столе.
Салли с завистью оглядела чужие тарелки. Сама она ела черствую овощную
пиццу, которую Таш разогрела в микроволновой печи. Мэтти объявил, что даже в
Рождество он и его семья не пожертвуют своими вегетарианскими принципами.
Вдобавок Салли, которая должна была садиться за руль, пила вместо вина
минеральную воду.
Длинноногий щенок, которому Найл дал имя Свекла, сидел у Таш на коленях и
поглощал аппетитный кусок индейки, резво работая челюстями и розовым
язычком.
Шампанское закончилось, и на столе появилось несколько бутылок кьянти,
купленных Найлом к празднику. Паскаль, как все французы, жуткий сноб в
вопросах вина, счел этот напиток просто
отвратительным
.
За окном становилось уже совсем холодно и темно, когда все собрались идти
гулять с детьми. Этти подсела к Александре и Паскалю, отдыхавшим у камина,
схватила дочь за руку и зашептала:
— Кажется, у нас в семье скоро будет еще одна свадьба! — Она
покосилась на Таш, натягивающую на Тома сапожки, и Найла, играющего с
хохочущей Тор.
— Правда? — Александра оживилась.
— Да, — кивнула Этти. — Не удивлюсь, если он уже сделал ей
предложение. Мне кажется, они объявят об этом завтра, когда соберется вся
семья.
— Господи, ты так думаешь? — Александра заулыбалась. Возможно, ее
матери просто ударило в голову шампанское, но это могло быть и правдой: Таш
выйдет замуж за милого Найла! На сердце у Александры стало тепло и легко.
— Почему ты так уверена, Этти? — Паскаль был настроен скептически.
— Я уже столько лет живу на свете, что знаю в этом толк, —
последовал гордый ответ. — Кроме того, &
...Закладка в соц.сетях
