Жанр: Любовные романы
Скажи "да"
..., без
малейшего намека на обиду и злость.
— Не нужно, — прошептала она. Найл пожал плечами:
— Мне несложно, я же знаю, как это важно для тебя. Лисетт упрямо
покачала головой:
— Не надо, Найл. Не женись.
— Но я хочу! — Он жизнерадостно улыбнулся. — На самом деле ты
оказала мне огромную услугу, солнышко.
Мы с Таш сможем показать всем, на что способны друг для друга.
Лисетт вытаращила глаза:
— Она знает про твой роман с Зои?
— Конечно, — тихо ответил Найл. — Она знает все. У нас нет
друг от друга секретов. Не кривя душой, могу сказать, что она мой лучший
друг, и в субботу утром во время церемонии Таш будет стоять рядом со мной.
— Она тебя простила? — Лисетт нахмурилась.
— Да. Она особенная. — Найл широко улыбнулся. — Впрочем, как
и тот парень, с которым она хотела бы прожить всю жизнь.
— Хьюго негодяй!
— Тс-с. — Найл озорно подмигнул. — Не говори ей об этом.
Видит бог, я сам пытался сделать это много раз, но она слишком привязана к
нему.
Глава тридцать восьмая
Ранним утром Таш шагала домой мимо мэрии Фосбурна. Стоял туман, рассвет был
цвета спелого мускатного винограда. Свекла носилась вокруг нее по полю,
засовывая нос в кротовые норки, ее светлая мордочка была перепачкана в
земле.
Старинный особняк, в котором размещалась мэрия, таинственно проступал сквозь
туман. Основную часть здания с роскошными залами и маленькими изящными
комнатами сейчас занимала электротехническая компания, но весь первый этаж
фирма милостиво отдала во владения города. Здесь проводились конференции,
торжественные встречи и вечера, а также регистрировались свадьбы. И в
Малбери викли гэзетт
уже появилось объявление о том, что в субботу
состоится бракосочетание знаменитого Найла О'Шонесси и что съемки этого
торжества будет вести
Ура!
.
Таш закрыла глаза и помолилась о том, чтобы все прошло, как задумано.
Она присела на могучие корни одного из дубов и несколько минут молча
смотрела на мэрию. В тени деревьев у ее ног раскинулось целое покрывало из
клевера. И вдруг среди этого царства трехлистников одна травинка словно бы
потянулась к глазам Таш, покачивая зеленой короной из четырех лепестков.
Четырехлистник! Этот счастливый знак Таш видела первый раз в жизни. Она
поднялась на ноги, свистнула Свекле и, спрятав свою находку в карман, пошла
домой.
— Поторопись, подружка, — прошептала хозяйка собаке. — Тебе
нужно выкупаться, а мне — отрепетировать речь.
К восьми утра стали подъезжать фургоны из цветочных салонов. Служащие
разгружали их и украшали церемониальный зал, главную аллею и лестницу мэрии
нарядными композициями.
В двенадцать двери мэрии торжественно распахнулись, готовые приветствовать
гостей. Чисто вымытая Свекла поминутно плюхалась на землю, с остервенением
пытаясь сорвать шелковую ленточку, привязанную к ошейнику.
Друзья жениха, Гас, Хьюго и Руфус, с облегчением заметили, что никто из приглашенных еще не прибыл.
—
Ура!
еще нет? — Руфус с любопытством огляделся по сторонам. Из
каждого кармана у него торчало по банке пива.
— Нет. — Хьюго пришлось повторить это дважды. Новый, прекрасно
сшитый, модный костюм сидел на нем как влитой. Его глаза скользили по
ступеням, усыпанным лепестками айвы. Он был очень бледен, на лице, как
всегда в минуты душевного напряжения, играла тревожная полуулыбка. Он нервно
теребил манжеты рубашки.
— Не нравится мне все это, — пробормотал Гас.
— Черт, а вот и журналисты. — Хьюго кивнул на подъехавший к
воротам автомобиль с надписью
Ура!
и скрылся в зале.
Сегодня зал мэрии был похож на церковь. Сквозь высокие, от пола до потолка,
окна струились золотые солнечные лучи, они играли в воздухе и отбрасывали на
стены причудливые тени.
Погода разгулялась, день обещал быть ясным, солнце выглянуло из-за облаков и
осветило незабудковое небо. Радостные гости в солнечных очках постепенно
заполняли зал. Становилось жарко. Некоторые женщины, укрывшись в машине,
стаскивали колготки.
Фотограф
Ура!
сновал по залу в поисках знаменитостей, готовых послать в
объектив ослепительную улыбку. Его выводили из себя папарацци, незаконно
проникшие на церемонию и безостановочно щелкающие фотоаппаратами.
— Пошли прочь! — сердито крикнул он. — У меня права на
эксклюзивную съемку! Что вы здесь делаете?
— Нужно было повернуть налево! — безнадежно выдохнул Мэтти,
отчаявшись отыскать мэрию и вовремя поспеть на торжество.
— Нет, мы туда уже сворачивали, — Салли вертела карту в руках так
же нервно, как ее муж крутил руль. — Может, направо?
— Тогда мы опять вернемся на ферму.
— Хотя бы сможем расспросить, как добраться до мэрии! — Салли
посмотрела на часы. — Мы ездим кругами. Я говорила, что нужно
пристроиться за
вольво
: все женщины в ней были в шляпках, наверняка они
тоже ехали на свадьбу.
— Надеюсь, что нет. Они были навеселе, — проворчал Мэтти. —
Впрочем, может быть, это ирландские тетушки Найла.
— Ты выдвигаешь слишком циничные для социалиста идеи, — засмеялась
Салли.
Внезапно муж ей улыбнулся. Салли радостно отметила про себя, что раньше
Мэтти очень резко отреагировал бы на критику. Он действительно изменился.
Она склонила голову ему на плечо:
— Ты знаешь, что Лисетт тоже приглашена?
Мэтти вздрогнул и, замедлив ход, пропустил вперед
лэнд-ровер
.
— Ты недоволен?
— А ты? — Он посмотрел на жену.
— Немного, — Салли почесала нос. — Но, знаешь, она даже
помогла нам.
— Шутишь?
Салли подняла на него сияющие глаза:
— Если бы она не пыталась убедить меня, что нашему браку конец, я бы не
сражалась за него с такой страстью. Я поняла, что стала с тобой единым целым
и не могу без тебя жить.
— Но ты легко смогла уехать от меня, — заметил Мэтти. Его голос
звучал мягко. Они каждый день теперь разговаривали о своих отношениях и
чувствах.
— И скучала по тебе как сумасшедшая, — вздохнула Салли. —
Отношения Лисетт с людьми длятся ровно столько, сколько снимается фильм. Она
оставляет мужчину так же легко, как гостиничный номер. А я никогда не смогла
бы уйти от тебя, и дело не в детях. Тоска по тебе заставила меня сражаться
за наш брак.
Мэтти улыбнулся:
— Думаю, презрительное высокомерие, с каким Лисетт отнеслась ко мне,
тоже пошло нам на пользу. До того как она появилась, я отстранялся от
проблем и считал это правильным. И ничего не пытался изменить, пока мне не
бросили в лицо, что я сопливый неудачник.
Салли повернулась к Линусу, который оповестил о своем пробуждении громким
плачем.
— Лисетт ни во что меня не ставила, — виновато сказала она. —
Я врала, что принимаю деятельное участие в съемках. На самом деле я
занималась всякой ерундой. Но именно по моей вине Таш может сейчас потерять
свою лучшую лошадь.
При упоминании о сестре Мэтти насупился:
— Не могу поверить, что свадьба состоится. Не спорю, это будет
настоящим триумфом организаторских способностей моей матери и коммерческим
успехом Лисетт, но Таш и Найл совершат ужасную ошибку. Они хотят всем
угодить, но, думаю, весь кошмар происходящего откроется им во время
церемонии.
— Ты так считаешь? — Салли удивленно посмотрела на мужа.
— Мне бы хотелось в это верить. — Мэтти повернул в сторону
фермы. — И, пожалуй, не я один скрещу пальцы на удачу, надеясь, что
Найл забудет во время церемонии свою клятву. — Он на минуту вспомнил о
Зои Голдсмит.
— Нам необходимо заехать за Найлом, чтобы узнать обо всем из первых
уст, — решительно сказала Салли.
В мэрии уже собралась большая часть гостей, в основном шумные родственники
Найла. Расположившись на половине жениха, они болтали, смеялись, передавали
друг другу шоколад и читали газеты.
До начала церемонии оставалось меньше часа, а сторона невесты в зале
напоминала ложу полупустого местного театра.
— Думаешь, родные Таш как-то узнали о том, что происходит? —
вполголоса спросил Гас у Хьюго. — Александра клянется, что не сказала
ни единой душе!
— Ну, кое-кто точно знает. — Хьюго взволнованно огляделся по
сторонам. — Джеймсу это стоило сказать, хотя бы ради того, чтобы
посмотреть, как перекосится его лицо. Он всю неделю ворчит о потраченных
средствах, хотя в конечном итоге ничего не потерял. Родня Таш такая же
невыносимая, как моя, за исключением, конечно, очаровательной Александры.
— И кто же теперь оплачивает свадьбу? — прошептал Гас. Хьюго
усмехнулся:
— Найл.
— Но у него же нет таких средств.
— Есть, с тех пор как лошадь, наполовину принадлежащая ему, выиграла
Бадминтон. — Взгляд Хьюго упал на дверь, и он взвыл: — О, черт! Вот и
семья Таш. Нет, только не это! С ними разбирайся ты, старина.
Первое, что Салли и Мэтти услышали от Найла, перешагнув порог дома, был
вопрос: не хотят ли они что-нибудь выпить с дороги?
— Выпить? — Мэтти вскинул брови и многозначительно посмотрел на
жену. Но Найл, как выяснилось, имел в виду кофе.
— Вам с сахаром? Не знаю, правда, есть ли он у нас. — Стараясь не
запачкать манжеты, хозяин разлил коричневую жидкость по кружкам. — Я
только что вернулся с фермы. Просил в долг запонки, но Александра так
торопилась выставить меня до того, как я увижу невесту, что всучила мне
вместо них золотые сережки!
На Найле были только белая рубашка, брюки и подтяжки. Жилет отсутствовал,
галстук, впрочем, тоже. На спинке стула висел пиджак, рядом на газете стояли
начищенные ботинки. Салли заметила, что даже носков на женихе не было.
— Ни одни не подходят по цвету к ботинкам, — виновато пояснил он,
проследив за ее взглядом. — Ты умеешь завязывать галстук?
Салли рассмеялась:
— Ты неисправим! По-моему, это обязанность шафера?
— Мой шафер уже в мэрии, — засмеялся Найл. Мэтти глубоко вздохнул:
— Найл, еще не поздно...
— Даже не пытайся меня переубедить. — Найл вскинул подбородок,
позволяя Салли завязать ему галстук.
— Но ты делаешь это под давлением, — завелся Мэтти. Найл обратил к
другу огромные задумчивые глаза:
— Ты сейчас тоже оказываешь на меня давление, Мэтти. Тот помолчал.
— В последнее время рядом со мной был только один человек, который ни к
чему меня не принуждал, — голос Найла дрожал. — Эта женщина просто
была рядом, она успокаивала и поддерживала меня, вселяла веру, оставаясь при
этом спокойной. Она не учила меня жить. Она сильная, волевая и добрая. Она
показала мне, что значит самому принимать решения. И я понял, что иногда
эгоизм может сделать счастливым не только тебя, но и других. И сегодня я
собираюсь совершить нечто совершенно эгоистичное, и от этого
нечто
станут
счастливыми другие люди. Но мне нет до этого дела, я поступаю так ради нас с
ней. Мы этого хотим всем сердцем.
— Правда? — Мэтти был полон скепсиса.
— Да! — Найл засмеялся. — У нас не было времени оповестить о
своем решении всех, и именно это даст нам шанс осуществить все, как
задумано. Я жду не дождусь, когда надену невесте на палец кольцо: это будет
самый прекрасный момент в моей жизни.
— Похоже, ты осознанно принял решение! — Салли отстранилась и
удивленно посмотрела на Найла.
— Да, хоть мне и страшно. Я целый час застегивал эту рубашку.
— Вижу, я не смогу тебя переубедить, — вздохнул Мэтти.
— Верно, но ты можешь подвезти нас до мэрии. Блеск в глазах Найла
показался Салли странным.
Отец и мать Найла заполнили зал громкими голосами.
— Положи это куда-нибудь, детка, — миссис О'Шонесси сунула в руки
подоспевшего Хьюго огромную коробку. — Нам направо или налево?
— Направо, — Хьюго согнулся под тяжестью подарка: тот весил целую
тонну.
— Это
Бушмиллс
, — подмигнула мать Найла. Хьюго улыбнулся,
вспомнив о том, что Найл уже две недели не берет в рот спиртного.
Мистер О'Шонесси, который был почти в два раза выше и в три раза толще жены,
морщась, оттягивал тугой воротник:
— Боже, не дождусь, когда смогу снять этот ошейник! Найл не станет
возражать, если я буду без галстука? Я уже надевал эту мерзкую тряпку на его
прошлую свадьбу!
— Если ты снимешь его, Дэниел О'Шонесси, то не получишь ни грамма
ликера, тебе понятно?
Муж спешно отдернул от воротничка руку и потянулся к табакерке.
Фотограф
Ура!
метался как сумасшедший, фотографируя все новые автомобили,
подъезжающие к мэрии. За стеной нелегальные папарацци жадно щелкали
камерами, но в кадр к ним попадали лишь малоизвестные артисты, специально
останавливающиеся, чтобы засветиться в газетах.
Оставив родителей Найла на попечение Гаса, Хьюго выскользнул за дверь и тут
же столкнулся с Салли и Мэтти.
— Ты просто красавец. — Салли в розовом костюме, купленном на
летней распродаже, подошла к нему и расцеловала в обе щеки.
Мэтти с Линусом на руках стоял позади жены. Он не надел костюм, а шнурки на
коричневых ботинках были красными.
— Не могу поверить, что они на это пошли. Что за фарс! Найл выглядит
очень счастливым. Думаю, все дело в любителе кокаина Рори Фрэнксе, его
отвратительном дружке. — Мэтти мрачно посмотрел на Хьюго.
Салли подмигнула Хьюго и сдула челку со лба:
— Не обращай внимания, он ненавидит церемонии, считает их помпезными и
фальшивыми. Кстати, мы привезли Найла, сейчас он подойдет.
— Слава богу, — Хьюго вздохнул с облегчением, поймал взгляд Мэтти
и отвернулся.
— И кто же будет шафером? — Мэтти пытался казаться равнодушным.
— Один прекрасный человек, — Хьюго поперхнулся, но сохранил ровный
тон. — Они с Найлом встретились во время отпуска.
— Как здесь красиво! — Салли огляделась по сторонам. София вошла в
дверь одной из последних. Фотограф
Ура!
, не обратив никакого внимания на
мешковатого Бена, не отпускал ее почти пять минут. Сестра Таш красовалась в
коротком алом платьице от Гуччи.
Бен сочувственно похлопал Хьюго по спине.
— Ты держишься молодцом, — он откашлялся. — Знаю, тебе
тяжело, ты так ее любишь.
Хьюго хитро подмигнул Бену и поспешил встретить у дверей последних гостей.
Бен опустился на стул и почесал затылок.
— Хьюго на удивление весел.
София уже сплетничала с Кассандрой и не слышала его.
— Привет, Хьюго, — раздался голос с шотландским акцентом, и Кристи
вынырнула из ниоткуда. На ней было длинное шелковое платье, и она крепко
держала за руку Стефана. На симпатичного наездника уже заглядывались
актрисы. В том числе и Минти Блайт.
— Где сядете — со стороны жениха или невесты? — спросил Хьюго,
глядя, как фотограф
Ура!
вбежал в зал, надеясь сделать новые снимки до
начала церемонии.
— Хьюго, дружище, ты в порядке? — Стефан взволнованно посмотрел на
него.
— Что? — Хьюго не сводил глаз с фотографа.
— Все хорошо? — снова спросил Стефан.
Хьюго кивнул и молча проводил друзей к отведенным для них местам. Его
сегодня так часто целовали, что все щеки были вымазаны губной помадой, он
был похож на раненого бойца. Воспользовавшись свободной минутой, Хьюго снова
удалился в дальнюю комнату, где ждали своего выхода шафер и жених.
Костюм Найла был весь в крошках, верхние пуговицы расстегнуты. Запонок так и
не нашлось, черные глаза затравленно смотрели по сторонам, а из петлицы
торчал какой-то сорняк, в котором Хьюго при ближайшем рассмотрении узнал
четырехлистный клевер.
Тед, сидевший рядом с Фрэнни, надеялся сегодня еще раз проверить силу своих
чар на Индии. Но, оглядевшись вокруг, он с удивлением заметил, что ни Зои,
ни ее дочери, ни Пенни в зале нет.
За пять минут до начала церемонии Паскаль д'Эблуа переступил порог мэрии.
Он, как всегда, был воплощением элегантности. Сегодня на нем красовались
дымчатый костюм из легкой шерсти и высокий цилиндр.
— Allo, mes braves! — Его серые глаза озорно блеснули. Он раскрыл
объятия. — Все идет по плану, поп?
Хьюго предостерегающе приложил палец ко рту:
— Пока да.
— Bon! — Паскаль кивнул. — Я опоздал, потому что моя теща каждые
полчаса требовала остановиться, чтобы проверить макияж. Все два часа пути
она трещала о свадьбе.
— Она все знает? — прошептал Гас.
— Dieu, non! — Паскаль ужаснулся. — Возможно, она даже ничего не
заметит. Она сейчас во дворе, вместе с какой-то престарелой madame, позирует
фотографам.
Хьюго затошнило от волнения. В довершение всего в дверь вплыла его
собственная мать, при полном параде, в семейных украшениях. Рядом с ней
царственной походкой ступала очень старая морщинистая дама. На обеих
красовались шляпки со страусиными перьями.
— Хьюго, дорогой, познакомься с моей новой лучшей подругой, —
громко потребовала Алиса. Гости примолкли.
— У тебя нет подруг, мама, — сухо заметил он. Алиса гордо подняла
голову и мятежно воззрилась на сына:
— Этти сказала, что Таш будет в кремовом платье. Очень неудачный цвет,
особенно для такой нескладной девочки, как она.
Хьюго повернулся к женщине, которую мать назвала Этти. Она производила
впечатление знатной дамы и знала это. Хьюго с удивлением отметил, что
крупный жемчуг и бриллианты на ней — настоящие.
— Вы предложите мне стул, молодой человек? — Она посмотрела на
Хьюго своими мудрыми глазами. Хьюго подвел обеих дам к стульям на стороне
Таш. Как только Этти опустилась на стул, она начала рассказывать всем, кто
хотел — да и не хотел — слушать, что инициатор этой свадьбы именно она.
Наконец стали прибывать знаменитые гости Найла. Они театрально замирали в
дверях, прежде чем шагнуть в праздничный зал, стараясь произвести наибольший
эффект одним своим появлением. Войдя, они сбивались в тесные группы, и темой
их обсуждения были журналисты, толпившиеся у ворот.
— Меня сфотографировали репортеры из
Миррор
и
Мейл
, дорогая. А
мерзкий Терри Гейл не обратил никакого внимания.
— Ему интересны только девицы с силиконовыми сиськами. А ты видела
Лисетт Нортон?
— Она везде поспевает. Бывшая жена Найла готова делать деньги из
воздуха.
Хьюго поспешил в дальнюю комнату.
— Держи. — Он протянул Найлу фляжку Найл покачал головой и
выпрямился.
— Прости, я не подумал. Как ты?
— Очень боюсь.
— Лисетт здесь, — сказал Хьюго, ожидая гневной тирады. Но Найл
весело улыбнулся:
— Смелый поступок! Посади ее рядом с кем-нибудь приятным, ладно? —
он пожал руку Бошомпу и, отвернувшись, обнял и поцеловал взволнованного
шафера. — Жду тебя в зале. Спасибо, ты молодец.
Хьюго ревниво прищурился, но, не сказав ни слова, вышел вслед за женихом.
Лисетт, в брючном костюме цвета зеленого винограда и оранжевой шляпке с
вуалью, мялась у самых дверей. Она озиралась по сторонам и казалась
испуганной и потерянной; серые глаза смотрели тревожно.
— Не переживай так, дорогая. — Хьюго взял ее под руку. — Я
уверен, тебе понравится церемония.
— Я решила приехать в последнюю минуту, — пробормотала
Лисетт. — Не могу поверить, что они на это пошли. Это все моя вина.
— Я думал, ты никогда этого не скажешь. — Хьюго широко улыбнулся.
Машина с невестой сделала еще один круг, пропуская вперед опоздавших гостей
— друзей Таш, приехавших на церемонию прямо с соревнований.
Наконец органист ударил по клавишам, и женщина, которая должна была вести
церемонию, медленно пошла по проходу. Черный костюм с узким белым
воротничком делал ее похожей на священника.
— Где шафер? — беспокойно вертелся на стуле Мэтти. — Если
никого не найдут, я не буду их выручать.
— Тогда я сама это сделаю, — сказала Салли. — Смотри, твоя
мама!
Александра в развевающемся сиреневом костюме ворвалась в зал на всех
парусах. Ее шляпка в стиле семидесятых была готова в любой момент слететь с
головы. Только Александра умела выглядеть одновременно такой шикарной и
такой хрупкой.
София схватила мужа за руку:
— Мама!
— Кто же отдаст Таш жениху?
— Может быть, загадочный шафер? — предположила София.
Александра уселась между Паскалем и Генриеттой.
— Все идет как надо, — восторженно прощебетала она.
Генриетта нервно кусала губы:
— Дети хорошо себя ведут?
— Находят все это очень забавным, дорогая. — Александра обернулась
и весело помахала родственникам.
Шум возрастал, что свидетельствовало о прибытии невесты и ее галдящей свиты.
— Где этот чертов шафер? — спросил Джеймс Френч, заметив свободное
место рядом с Найлом.
В следующую минуту дверь в дальней комнате распахнулась и высокая стройная
фигура в мешковатом костюме быстро пересекла зал. Долгожданный шафер встал
по правую руку от жениха. Лишь некоторые смогли разглядеть его лицо, среди
них агент Найла, Боб Хадсон, который восхищенно присвистнул:
— А он очаровашка! Наверное, тоже актер.
У шафера из-под цилиндра выбился хвостик.
— Это было модно в восьмидесятых. — София поджала губы. — Кто
это, как ты думаешь?
— Думаю, один из этих ужасных актеров, — прищурился Бен.
Руфус еле сдерживал Свеклу, рвущуюся к симпатичному шаферу.
— Держи ее крепче, ради бога, — простонал Найл. — Она меня
съест.
Свекла угрожающе зарычала.
— Где-то я уже видела этого шафера, — пробормотала телерепортер
Джулия Диттон.
Голоса смолкли, как только в дверном проеме показалась невеста, вся в
кружевах и шелке. Одинокая, хрупкая и бледная, она стояла на пороге.
Некоторые гости приподнялись со своих мест, чтобы лучше увидеть ее. Парень
из
Ура!
бешено защелкал фотоаппаратом.
В платье невесты не было ничего примечательного, но оно выгодно подчеркивало
ее стройную талию и точеные плечи; толстая многослойная фата закрывала лицо.
Невеста излучала уверенность и спокойствие, оторвать от нее взгляд было
невозможно. Мэтти восхищенно выдохнул:
— Таш просто восхитительна.
— Но кто поведет ее по проходу и вручит жениху? — пробормотала
Салли.
Не успела она это договорить, как стройная светловолосая девушка в простом
темно-зеленом платье перешагнула порог и встала рядом с невестой. К полному
удивлению гостей, белоснежная и зеленая фигуры взялись за руки и медленно
пошли к
алтарю
.
— Но кто это, кто? — Этти вглядывалась в молоденькую
девушку. — Одна из моих правнучек?
Улыбаясь из-под плотной вуали, невеста повернула лицо к взволнованному
жениху.
— Кто же ведет Таш к Найлу? — Мэтти вглядывался в лицо белокурой
девушки. — Не могу вспомнить, где я ее видел?
— Это дочь Зои Голдсмит, — выдохнула Салли. — Ее зовут Индия.
Индия Голдсмит.
Найл дрожал так, что шаферу пришлось взять его за руку:
— Она здесь, она прекрасна. И через несколько минут она станет твоей
женой. Удачи!
Найл поднял глаза на невесту, в них заплескалась гордость:
— Боже, она так красива. Я не верю, что это наконец произойдет.
Лисетт провожала взглядом невесту, и в сердце к ней закрадывалось
подозрение. Она внимательно вслушивалась в разговор Софии и Бена.
— Похоже, Таш опять поправилась, — сказал Бен. — И стала ниже
ростом, хотя это невозможно.
— Это не то платье, которое я видела в Париже, — заметила
София. — Наверное, Таш поправилась, и оно стало ей мало.
— Такая толстая вуаль. Думаешь, у нее прыщи?
Л
Закладка в соц.сетях
