Жанр: Любовные романы
Выбор Роксаны Пауэлл
...пиртного будет очень кстати.
Подойдет любой напиток из имеющихся в наличии. Рокси, не переживай, нам не о
чем беспокоиться. Если честно, разве ты можешь представить себе, что с Джи
Ди или Норджем что-то стряслось?
Честно говоря, теперь я это запросто могла представить. Окружающая
обстановка начинала действовать мне на нервы, но, видя, что осталась одна
против двоих, я уселась в тиковое кресло и с сарказмом заявила:
— О, я беспокоюсь совсем не о них! Дело в том, что в грузовике
находится весь мой гардероб.
Предложение Керка выпить я отклонила, так как не была настроена принимать от
него что-либо вообще. В результате я обрекла себя на роль ворчливого
наблюдателя за тем, как те двое наслаждаются напитками.
— Должен сказать, теперь слишком поздно думать о возвращении в Куала-
Лумпур, и вам придется смириться с мыслью о том, что вы заночуете
здесь, — спустя некоторое время сказал Керк.
— Чудесно! — обаятельно улыбнулся Дэн. — Но не очень-то
рассчитывайте избавиться от нас утром, мистер Керк. Утром вы обнаружите, что
мы нравимся вам еще больше, чем сейчас.
Керк лишь приподнял свои густые брови. Удивительно, но, когда тебе человек
не нравится, твое внимание, как правило, почему-то концентрируется именно на
том, что тебе наиболее неприятно в нем. У Керка это были брови. У меня
возникло непреодолимое желание повыдергивать их волосок за волоском. Но
самым странным было то, что я не могла оторвать глаз от его лица.
Дэн рассматривал серебряную чашу, стоящую на книжном шкафу, — явно
спортивный приз.
— Вы играете в бадминтон, мистер Керк?
— Немного. Как вам, видимо, известно, эту игру придумали в здешних краях. А вы, мистер Лэндис?
— Как и вы, немного.
Я знала, насколько наигранной была скромность Дэна. В бадминтоне он был
настолько же хорош, как и в теннисе, а это означало, что он был превосходен.
Я конечно же поняла, к чему он клонит.
— Могу сыграть с вами, — продолжил Дэн. У Керка проявились первые
признаки интереса к нам как к людям:
— Правда? Корт у меня за домом. Боюсь, он немного зарос. С тех пор, как
введено чрезвычайное положение, у меня возникли трудности с партнерами.
Может быть... — тут снова зазвонил телефон, прервав его.
Когда Керк поднялся, чтобы ответить, Дэн победоносно подмигнул мне, что
означало:
распаковывай чемоданы, бэби, мы остаемся
. Практически я уже
могла записывать счет. Керку, конечно, будет позволено выигрывать, по
крайней мере, в большинстве случаев, но матч будет носить довольно
напряженный характер, чтобы у Керка не охладел к нему интерес. На миг я
почувствовала отвращение к ухищрениям Дэна, но уже в следующий подумала: а
почему, собственно, и нет. В конце концов, на чьей я стороне?
— Это был Теб Виктор, — сказал Керк, кладя трубку на рычаг. —
Ваш грузовик только что миновал его усадьбу.
— Отлично! — воскликнул Дэн. — Что я тебе говорил, Рокси?
Ничто не остановит этих парней: ни снег, ни дождь, ни ночная тьма.
Керк все еще выглядел озабоченным. И когда я вопросительно посмотрела на
него, он, как бы извиняясь, усмехнулся.
— Сторож Теба пытался криком остановить их, но безуспешно. Теперь у
меня закралось сомнение, были ли это ваши друзья.
Прежде, чем мы смогли обсудить эту мысль, раздался вежливый стук в дверь со
стороны столовой. Обернувшись, мы увидели стоявшую там женщину. Это была
молодая милая малайка в зеленом саронге, шелковые складки которого укрывали
ее от груди до лодыжек. Алая орхидея украшала ее темные прямые волосы,
собранные сзади в пучок. Теперь я наверняка знала одно: у Керка не было
жены.
— Слушаю тебя, Сити, — сказал Керк.
— Че Муда на кухне и хочет говорить с вами, туан, — произнесла Сити.
У нее был тонкий голосок, соответствующий ее хрупкому телосложению, а ее
английский содержал приятные чужеземные интонации.
— Сейчас приду. Кстати, Сити, у нас гости. Позаботься об обеде еще на
четверых и приготовь свободные спальни. — Керк повернулся к нам:
— Вы можете занять спальни на первом этаже, а ваши друзья — наверху.
— Хорошо, господин, я позабочусь об этом, — проговорила Сити.
Ее приподнятая верхняя губка постоянно обнажала зубы в непреднамеренной
полуулыбке. Эта милая заячья улыбка и полноватая нижняя часть смуглого лица
придавали ей экзотический вид симпатичного бурундучка. Она вышла на кухню
тем же путем, что и пришла. Ее плавные движения, в которых чувствовались
ритм и изящество, восхитили меня как актрису.
— Надеюсь, вы меня извините. Че Муда — мой новый управляющий, и ему,
как видно, требуется небольшая встряска. Я скоро вернусь. Если зазвонит
телефон, пожалуйста, ответьте. И угощайтесь без стеснения. — Он кивнул
в сторону напитков и вышел вслед за Сити.
Когда мы остались вдвоем, Дэн подошел и уселся на подлокотник моего кресла.
— Все идет прекрасно, — заявил он. — Только перестань
ежеминутно доставать старину Керка.
— Ничего не могу поделать с собой, Дэн. Есть в нем что-то такое... Эти
бровищи! Брр!
— Но я же не прошу тебя спать с ним. Смотри на что-нибудь другое. Не
забывай, что значит для нас эта сделка, особенно для тебя.
Нужды в подобных напоминаниях не было. Шесть тысяч миль проделывают не для
того, чтобы все потерять. Наоборот, я лелеяла надежду, что, может быть, мне
повезет и полученный здесь толчок поможет моей карьере перевалить через
бугор. Я слонялась по Голливуду в течение долгих тяжелых восьми лет,
поджидая подходящий момент, временами бросаясь то на одно, то на другое,
продвигаясь вперед, но не настолько быстро, чтобы это можно было брать в
расчет. Так, может быть, на этот раз...
Вот такие мысли вертелись у меня в голове. Настолько обычные для тысяч
других, питающих надежды, везунчиков и неудачников, что Дэн мог их читать.
— Это большой шанс, — сказал он. — Если вернемся с чем-то
оригинальным в этом видовом фильме, таким, что невозможно будет не
использовать для полнометражной картины, ты попадешь в струю. И тогда тебя
не сможет остановить ничто, Рокси.
— О Дэн, ты в самом деле веришь в это?
— Конечно. Ты же знаешь, как высоко котируешься в паре со мной. Тебе
нужен всего лишь один хороший прорыв — и ты их сразишь.
— Студия не послала бы нас в такую даль и не тратила бы такие деньги,
если бы они не думали... не верили в меня, правда?
— Абсолютно верно. Они только и ждут, чтобы им показали что-нибудь
стоящее.
— Я покажу! Подожди, и ты сам увидишь.
Дэн был коммерсантом, это было у него в крови и составляло его жизнь. Но в
данный момент я воспринимала его инъекцию энтузиазма с благодарностью.
Почему, собственно, ему и не оказаться правым? Ведь загоралась же искра
удачи для некоторых, даже для актеров по контракту, обивавших пороги
съемочных площадок по многу лет. Она может зажечься еще. Почему может? Она
зажжется обязательно, и заставляю ее сделать это я! С такими мыслями
настоящее не казалось мне столь уж мрачным. Партизаны, накаленная атмосфера
плантации и даже враждебная фигура Луэлина Керка уменьшились до размеров
ничего не значащих мелких раздражителей, которые легко отмести в сторону.
Я потрепала Дэна по ноге.
— А ты приятный парнишка.
— Скажешь мне об этом сегодня ночью, — ответил он, — сжимая
мою руку. — А как тебе понравилась предусмотрительность Керка? Готов
поспорить, что наши спальни рядышком.
— И это ты считаешь предусмотрительностью? Знаешь, я начинаю уставать
от споров с тобой. Дэн наклонился и легонько поцеловал меня.
— Выпьешь, чтобы устать еще больше? — Он поднялся, чтобы
приготовить мне напиток. — Кстати, что скажешь о вкусе Керка? Эта Сити
— прелестная домашняя кошечка.
И снова по непонятной для меня причине я почувствовала внутреннюю
потребность защитить хозяина дома или, по крайней мере, воздержаться от его
осуждения. Не было приятным для меня и одобрение Дэном миниатюрной малайки,
хотя это было совсем нелогично, так как Дэн обладал здоровой способностью
одобрения всех хорошеньких женщин.
— А ты не думаешь, что это личное дело мистера Керка?
— Я бы сказал, неплохое дело. Ревнуешь? Не стоит, она не в моем вкусе.
Мне нравятся женщины... — он сделал вид, что рассматривает меня
внимательно, ростом пять с половиной футов, с волосами золотистого цвета,
зелеными глазами, довольно-таки полными губами и... О, я бы мог продолжать
бесконечно, но, пожалуй, рискую схлопотать по физиономии.
Слушая эту лесть, я не сдержала улыбки, но больше себе позволить не могла.
— Я думаю, не стоит обвинять столь занятого мужчину за то, что он
держит в доме симпатичную экономку.
— А кто обвиняет? — возразил Дэн, вернувшийся со стаканом виски с
содовой для меня. — Между нами говоря, Рокси, у старины Керка, думаю,
действительно есть кое-какие проблемы, но я серьезно сомневаюсь в том, что
дела здесь настолько плохи, как он пытается нам...
Я принимала из его руки стакан, когда в тишине сумерек неожиданно раздались
резкие звуки. Рука моя дрогнула, стакан упал на пол, виски пролилось, но
никто из нас не обратил на это внимания.
— Рокси, ты слышишь? — без всякой надобности спросил Дэн.
— Да, — прошептала я. — Даю сто из ста, что это ружейные
выстрелы и доносятся они со стороны ворот.
Глава 3
Стрельба прекратилась так же неожиданно, как и началась. Мгновения спустя в
наружную дверь эхом раздался бешеный стук. Мы с Дэном колебались, пока не
узнали голос Хуссейна, умолявшего пустить его в дом. Я совсем забыла о нем,
оставшемся в джипе! Дэн осторожно открыл дверь, и Хуссейн юркнул внутрь. Его
глаза за очками в роговой оправе были широко открыты от страха.
— Бандиты! — выдохнул он. — Нас всех убьют!.. Я подошла к
окну, посмотрела во двор, и, хотя ничего плохого там не увидела, в
воображении пронеслись страшные картины. Дэн ругался, возясь с
бреном
:
— Магазин должен присоединяться где-то здесь. И почему у него именно
такой пулемет, какого я в глаза не видел? Ну же, черт побери, прицепляйся!
— Быстрее, Дэн, — умоляла я, — сюда кто-то идет!
Из-за угла бунгало послышался топот ног. Хуссейн застонал. К счастью,
человеком, появившимся в поле зрения, оказался Керк. С пистолетом в руке он
быстро обежал угол дома и, прыгая через три ступеньки, заскочил на веранду.
Было радостно видеть его. Несмотря на свою антипатию к Керку, я не могла не
признать, что в его облике есть какая-то властность, которая придает
уверенность окружающим. Не дожидаясь, пока мы откроем дверь, Керк перемахнул
через подоконник и оказался в комнате.
— Отойдите от окна и ложитесь на пол за мебель, — скомандовал он.
Потом бросил Дэну:
— Я возьму
брен
, а вы мой пистолет.
Быстрыми тренированными движениями он примкнул магазин к пулемету и перенес
его к окну. Увидев, что я все еще стою, он рявкнул:
— Я сказал — лечь!
И я повиновалась. Потянулось ожидание. В полной тишине мы могли слышать
дыхание друг друга. Без команды Дэн занял позицию у окна веранды с кольтом
сорок пятого калибра в руке. Это не было тем, в чем он хорошо разбирался, и
я не могла сдержать чувства гордости за него. Ракетка была единственным
оружием, которое Дэн Лэндис когда-либо держал в руках, но об этом было
трудно догадаться по его виду. Вероятно, он был воодушевлен уверенными
действиями Керка.
Неожиданно мы услышали какой-то звук и поняли, что это шум мотора
приближающегося автомобиля. Керк направил свой
брен
в сторону дороги,
палец на спусковом крючке, но Дэн вдруг закричал:
— Не стреляйте, это наш грузовик! За рулем Джи Ди! — Он поднялся в
проеме окна и помахал рукой. Находившиеся в машине тоже узнали его и тут же
подтвердили это ритмичными сигналами клаксона.
— Пригнитесь, — посоветовал Керк, — это может оказаться каким-
то трюком, вы же слышали выстрелы.
— Все в порядке, я вам говорю, возможно, это была ошибка. Эй, Джи Ди!
Нордж! Это вы? В ответ раздался громкий смех Джи Ди.
— А кого ты ждешь, Лэндис?
На всякий случай не выпуская
брена
из рук, Керк и Дэн вышли на веранду
встретить прибывших. Первым из грузовика появился Джи Ди. Он остановился и,
подбоченясь, стал разглядывать нас с напускной воинственностью.
— В какой вид
полицейских-и-воров
вы здесь играете? — потребовал
он своим низким густым голосом. — Сперва те шутники хотели укокошить
нас, теперь вы — вооруженные до зубов. — Он заметил меня и подмигнул:
— Эй, прекрасная белокурая штучка, а где твой пулемет?
Я обнажила зубы в ответ, счастливая видеть его живым и здоровым и, как
всегда, буйным. Джи Ди (на самом деле — Джене Донато) был оператором-
ветераном, он проработал на студии столько лет, что большинство актеров уже
не помнили, сколько. Многие считали его слишком шумным и вульгарным, каким
он отчасти и был. Но я знала его намного лучше: работоспособный, счастливый
в браке грубиян, чей дружеский шлепок пониже спины мог восприниматься как
более невинное проявление дружбы, чем взгляд, брошенный кем-то другим. Более
того, он был художником, хотя внешне не воспринимался как таковой.
Представьте себе низкую стену, сложенную из крепкого материала, и перед вами
— портрет Джи Ди. Его лысина была окаймлена этаким венчиком черных волос,
которые к тому же торчали двумя надменными пучками перед его ушами
причудливой формы. И только руки выдавали его, быстрые руки с репертуаром
причудливых изящных жестов.
Керку, который, кроме первого впечатления, ничего не знал о Джи Ди, не было
смешно. Он холодно сказал:
— Расскажите, пожалуйста, что произошло у ворот.
Дэн быстро представил их.
— Да разрази меня гром, если я знаю, — ответил Джи Ди. —
Может, Эд рассмотрел лучше, я был за рулем.
Эд Нордж, ассистент Джи Ди по постановке, был крупным мужчиной с покатыми
плечами и тяжело свисающими руками. Он пояснил:
— Когда мы проезжали мимо стрелы-указателя, какие-то люди неожиданно
открыли по нам огонь. — В подтверждение он прикоснулся к отметинам от
пуль на корпусе грузовика.
— И вы не остановились для объяснения ситуации? — недоверчиво
поинтересовался Керк.
— Мы и не знали, что это нужно делать, — удивился Джи Ди.
— Считайте, что вам повезло, мои люди имеют определенный приказ на
такой случай.
— По мне стреляли стрелки и получше, — заявил Джи Ди.
И это было правдой. Однажды в порыве откровенности он стыдливо показал мне
два шрама на своей медвежьей груди — следы от немецких пуль, прошивших его
насквозь.
— А как в этих краях со спиртным? Несколько мгновений Керк изучал Джи
Ди и вошел в дом со словами:
Вы бы лучше перенесли свои вещи внутрь до
наступления темноты
.
— Какая муха его укусила? — пробормотал Джи Ди.
Дэн осмотрелся, убедился, что Керк действительно ушел, и, пародируя чисто
британское произношение, сказал:
— Чрезвычайное положение, старина. Ты продемонстрировал поразительное
отсутствие формы и прочее, пренебрежительно отнесся к его дурацкой войне, ты
что, не понимаешь?
Джи Ди пожал плечами, а Нордж был раздражен.
— Эти британские паке сахибы действуют мне на нервы, — в своей
напряженной манере изрек он.
У него было мягкое лицо с недоверчивым ртом и внимательным взглядом. С его
каштановыми коротко стриженными волосами и золотистым калифорнийским загаром
он выглядел пляжным атлетом, хотя и имел репутацию либерального
интеллектуала. Правда, я не могла подтвердить это, так как из троих знала
его меньше всех.
— Действуют или не действуют, пожалуйста, помни, что мы вынуждены быть
на его стороне. Так что притворяйся. Давайте, я помогу вам с вещами, —
предложил Дэн.
— Если никто не собирается спросить, где вы были, то это сделаю я. Мы
уже довольно давно здесь и очень волновались за вас, — призналась я.
— У нас спустило колесо, — объяснил Джи Ди, принявшись подавать из
кузова кофры и чемоданы. — При таком обилии каучука — совершенно
дрянные покрышки.
— Наглядное подтверждение тому, как эксплуатируется эта страна, —
заметил Нордж. — Буквально все вывозится, и ничего не остается здесь.
— Благодарю, профессор, — фыркнул Джи Ди, — сам бы я не
догадался.
Он постоянно посмеивался над воинствующим либерализмом Норджа. Последний
всегда отвечал ему кривой усмешкой левого уголка рта, свидетельствовавшей о
том, что подобные уколы его не трогают.
Внезапно зажглись прожектора, испугав нас своим ярким светом. Несмотря на
беспечность моих компаньонов, теперь, с наступлением темноты, мне было не
очень уютно на улице, и я пошла в дом. Хуссейн так поспешно схватил мой
чемодан, словно только я, а не вся группа, наняла его. С мрачным, как
всегда, лицом Керк разговаривал по телефону. Увидев меня, он, не прерывая
разговора, жестом указал мне дорогу. Пройдя в указанном направлении, я
обнаружила две спальни и, к своему удивлению, ванную комнату. Спустя пять
минут я уже отмокала в ванне, вполне довольная окружающим миром.
В конце концов, рассуждала я, особых причин для уныния нет. Предчувствия
перед приездом грузовика оказались ложной тревогой, плодом утомленного
воображения нашего хозяина. И я пришла к выводу, что Дэн прав: Керк —
человек, ожесточенный долгим одиночеством, и глупо нервничать из-за его
враждебности.
В то же время у меня возникло вполне естественное желание женщины каким-то
образом усмирить его. В моем чемодане найдется черное платье из тонкой
материи для выхода к коктейлю, простенькое, но эффектное, а если еще взбить
волосы, то...
Однако мое хорошее настроение утекло вместе с водой, втянутой в сливное
отверстие ванны. С приходом ночи жара несколько спала, но влажность осталась
прежней, и вскоре я начала потеть так же обильно, как и днем. Черное платье
из-за жестковатых складок и тяжелой нижней юбки из тафты показалось мне
малопривлекательным — почти как рыцарские доспехи. Я отложила одевание
насколько было возможно и занялась макияжем и прической, усевшись обнаженной
перед зеркалом туалетного столика. Слабое движение воздуха от закрытых окон
едва-едва охлаждало мое тело.
Вынужденная глазеть на себя таким образом и чувствуя апатию, вызванную
избыточной влажностью, я уже не видела настоятельной необходимости
жертвовать чем-то ради Керка или кого-нибудь еще. Роксана Пауэлл еще никогда
в жизни не слышала сетований мужчин, хотя ее лицо и было немногим
привлекательнее обычного. Короткий прямой носик, щечки с соблазнительными
ямочками, овальный подбородок, слегка разделенный вертикальной бороздкой,
довольно крупные зубы и капризная нижняя губка... В принципе — никаких
дефектов. А мои глаза! Самое привлекательное, что есть во мне: большие и
зеленые под темными вразлет бровями, они еще более выразительны, чем цвет
моих волос. Мое тело, хотя я и приближалась к тридцати, было великолепным,
оно было даже лучше, чем когда мне было восемнадцать, потому что я
выработала правильную осанку. К черту Луэлина Керка!..
После стука в дверь голос Дэна Лэндиса сообщил:
— Рокси, мы собираемся выпить перед обедом, ты уже готова? — Я
ответила утвердительно. Тогда, понизив голос, он проговорил:
— Послушай, что я тебе скажу: у нас соседние спальни... — И я
услышала, как он, насвистывая, удалился по коридору.
— Ну, что? — обратилась я к зеркалу. — У тебя все идет
прекрасно.
Отложив в сторону шикарное платье, я надела простой комплект из блузки и
юбки, как обычно причесала короткие локоны и присоединилась к остальным в
гостиной.
Керк еще не спустился, но Дэн уже смешивал коктейли. Джи Ди и Нордж
продолжали свои бесконечные споры. Джи Ди, как всегда, подначивал своего
ассистента. Нордж апеллировал ко мне:
— Знаешь, Рокси, Керк отослал Хуссейна ночевать к своим батракам.
— А почему бы и нет? — откликнулся Джи Ди. — Это же его дом,
не так ли?
— Я имею в виду, что все мы в одной команде, верно? И единственной
причиной этому стал темный цвет его кожи.
— Попал пальцем в... небо. Причина в том, что Хуссейн — такой же
наемный рабочий, как и они.
— На мой взгляд, человек, которому платят, настолько же хорош, как и
тот, кто платит. Если уж на то пошло, мы все — наемные работники. Почему
тогда мы не идем спать в лачугу?
— Давай, иди туда, я по тебе скучать не буду. Кстати, наша комната
довольно тесная.
— Почему ты думаешь, что это лачуга? Ты что, видел? —
поинтересовалась я.
Нордж признался, что не видел. Я замечала, что зачастую в спорах он сам
загоняет себя в угол, а затем не в состоянии защитить свою точку зрения,
хотя, очевидно, всегда искренен в том, что говорит.
— Держу пари, когда мы увидим...
— То сразу расплачемся, — вставил Дэн. — Ладно, засохни на корню, кажется, идет Керк.
Он был прав. Керк спустился в гостиную... в безупречно белом. В ту же
секунду я пожалела, что не нарядилась. Получалось, что щепетильным
отношением к гардеробу этот британский сноб доказал свое глупое
превосходство над гостями-американцами. Дэн и оба оператора, конечно же, не
предприняли ничего большего, чем переодеться в свежие спортивные рубашки. То
была моя забота бросить ему вызов, но я не сделала этого. И возненавидела
Керка пуще прежнего.
Но было уже поздно, и мы сразу приступили к ужину. Он был отменным птица,
рыба, рис и около двадцати видов приправ к нему, но я не очень всем этим
наслаждалась. Ни одна женщина не получает наслаждения, чувствуя себя
потрепанной. Присутствие Сити также не добавляло мне настроения. На ней был
свежий саронг более живой расцветки. Когда она молча двигалась у стола,
прислуживая, ее кожа впитывала свет, излучаемый бронзовыми светильниками, и
блестела, как слоновая кость. Джи Ди и Нордж, видевшие ее впервые, были в
трансе от ее изящных движений и пикантного достоинства. У меня от сердца
отлегло, когда она наконец уплыла на кухню с грязной посудой.
Дэн оттолкнул свой стул от стола со вздохом удовлетворения.
— Мои комплименты вашему шеф-повару, мистер Керк. Я должен получить
рецепт.
— Сити будет рада узнать, что вам понравились блюда, — произнес
бесстрастно Керк.
— Вы — везучий человек, — заметил Нордж, и не только из-за такого
питания. Она самая прекрасная девушка, которую я когда-либо встречал. Какой
цвет лица, какие глаза! Ты можешь представить ее на фотографии, Джи Ди?
И он продолжал в том же духе. Его энтузиазм не вполне совпадал с моим. Да и
с чувствами какой женщины он мог совпасть? У меня появилась мысль, что Нордж
переигрывает в своем восхищении по расовым причинам. Сити не такая уж
красавица. Но говорить об этом я не стала.
— Да, — согласился Керк, — для туземки она очень красива.
Нордж сделал неодобрительное движение.
— Зачем же так ставить вопрос? Сити такой же человек, как и все мы, не
так ли?
Керк, зажигавший обрезанную сигару, удивился:
— Конечно. Это просто такой оборот речи.
— Вот это я как раз и не могу понять в вас, англичанах, живущих здесь,
бросил вызов Нордж. — Все у вас — оборот речи. Идет революция — вы
называете ее чрезвычайным положением, боретесь с революционерами — называете
их бандитами. В конце концов, почему вы не называете вещи своими именами?
— А почему бы нам, — вмешался Дэн, — не выпить быстренько еще
по одному коктейлю и не пойти спать? У нас был долгий и тяжелый день.
Да, похоже, Дэн был достаточно предусмотрителен, усадив Норджа как можно
дальше от Керка; посочувствовала ему: миссии примирителя не позавидуешь. Я
недолюбливала Керка как человека, Эд Нордж не любил его как символ, а такой
вид антагонизма может быть самым острым. При других обстоятельствах я была
бы не против увидеть Керка в затруднительном положении и даже могла бы
подтолкнуть Норджа
...Закладка в соц.сетях
