Жанр: Любовные романы
Коктейль на троих
...sh; Так я тебе и поверил!
— Придется поверить, — с нажимом сказала Кендис, начиная
злиться. — Вместо того чтобы поблагодарить меня за то, что я избавила
тебя от долгой, кропотливой работы, ты набрасываешься на меня, словно я...
словно ты... — Она задохнулась от возмущения и, с трудом переведя дух,
добавила уже более спокойно: — Пойдем лучше я познакомлю тебя с Хизер. Вот
увидишь, из нее получится отличный помощник секретаря.
— Надеюсь, что так, — с угрозой в голосе сказал Джастин. —
Потому что у нас было больше полутора сотен претендентов на эту должность.
Сто шестьдесят девять, если быть точным.
— Я помню — ты говорил, — поспешно согласилась Кендис. — Но
ты не волнуйся, Хизер отлично справится. И я вовсе не хотела подрывать твою
репутацию, честно!
Несколько секунд оба настороженно молчали, потом Джастин покорно вздохнул.
— О'кей, быть может, я действительно сделал из мухи слона — слишком
много проблем свалилось на меня сегодня. — Он отхлебнул из чашки
забытый кофе. — Твоя подруга Роксана, например, тоже подложила мне
свинью, — добавил Джастин, искоса глядя на Кендис.
— В самом деле? — восхитилась она.
— Да. В последнем номере наша прекрасная Рокси назвала один новый отель
вульгарным убожеством
, а сегодня рано утром мне позвонил представитель
компании, которая им владеет. Они хотят, чтобы мы поместили опровержение.
Кроме того, в качестве компенсации за нанесенный ущерб эта фирма требует
бесплатно предоставить ей целый разворот под рекламу. Теперь мне предстоит
это расхлебывать, пока сама Роксана прохлаждается где-то на Ривьере.
Кендис расхохоталась.
— Если Роксана написала
убожество
, значит, это и есть
убожество, — сказала она уверенно. — Хоть экспертизу назначай.
Кендис почувствовала рядом какое-то движение и поспешно обернулась.
— Я подумала, что мне стоит подойти и представиться, — сказала
Хизер, очаровательно улыбаясь. — Вы, должно быть, Джастин?
— Джастин Веллис, ведущий редактор, — сказал Джастин, протягивая
руку.
— Хизер Трелони. — Хизер крепко пожала его руку. — Я
счастлива, что буду работать в
Лондонце
. Я все время читала ваш журнал и
мечтала, что когда-нибудь стану частью команды профессионалов, которые его
делают.
— Вот и отлично, — коротко сказал Джастин.
— Кроме того, — добавила Хизер, — мне очень нравится ваш
галстук. Я заметила его еще издалека... — Она лучезарно
улыбнулась. — От Валентино?
— Д-да... — подтвердил застигнутый врасплох Джастин, машинально
поправляя узел. — С вашей стороны это очень... любезно.
— Мне нравятся мужчины, которые носят вещи от Валентино, —
сообщила Хизер.
— Гм-м... — Джастин смущенно откашлялся и слегка покраснел. —
Рад с вами познакомиться, Хизер. Ральф говорил мне о вас. Он сказал — у вас
хороший слог, и я уверен, что вы сумеете влиться, так сказать, в ряды...
Кивнув Хизер, он еще раз смерил Кендис подозрительным взглядом и,
повернувшись на каблуках, зашагал прочь. Кендис и Хизер переглянулись и
дружно прыснули.
— Хизер, ты — гений! — объявила Кендис. — Как ты догадалась,
что Джастин обожает дорогие галстуки?
— По его глупому лицу, — тотчас ответила Хизер. — Редко кому
из мужчин по-настоящему идет галстук, и все равно они напяливают эти удавки
каждый раз, когда хотят выглядеть элегантными.
— Как бы там ни было, спасибо за помощь, ты здорово меня
выручила, — сказала Кендис. — Джастин иногда бывает страшным
занудой.
— Мне показалось, он тебя за что-то ругал, — небрежно промолвила
Хизер. — Это, случаем, не имеет отношения к... ко мне? — Она
бросила на Кендис неожиданно острый взгляд, и та почувствовала, что
краснеет.
— Нет, что ты! — поспешно сказала она. — Джастин был
недоволен одной... одной статьей, которую к тому же не я написала. На самом
деле все это пустяки, — закончила Кендис уже более уверенным тоном.
— Ну тогда хорошо, — сказала Хизер, успокаиваясь. — Я бы не
хотела, чтобы из-за меня у кого-то были неприятности. В особенности у тебя.
— Никаких неприятностей, что ты! — воскликнула Кендис. —
Идем, я покажу тебе твое рабочее место.
Глава 6
Сидя у окна в своей просторной спальне, Мэгги смотрела на грязно-бурые
мокрые поля, тянувшиеся до самого горизонта. С утра не переставал дождь;
внезапная оттепель растопила выпавший пару дней назад снег, и теперь он,
сливаясь с дождевой водой, тусклыми слюдяными лужами стоял в канавах и
ямках. На взгорке темнел лес. Милый, старомодный английский пейзаж, тридцать
акров которого принадлежали теперь ей и Джайлсу.
Целых тридцать акров! По лондонским стандартам это было очень и очень много,
и в первые месяцы после приобретения усадьбы мысль об этом участке земли
доставляла Мэгги искреннюю и глубокую радость. Эта земля представлялась ей
почти не тронутой — во всяком случае, не изгаженной неряшливым
строительством или автомобильными дорогами. Джайлс, с детства привыкший к
жизни в деревне, где у его родителей были свои пастбища, на которых паслись
самые настоящие овцы, тоже был не прочь
вернуться к истокам
, однако его
чувства не шли ни в какое сравнение с тем, что испытывала Мэгги. Она росла в
городе, в двухэтажном домике с крошечным клочочком земли у задней двери,
носившим гордое название сада, поэтому тридцать акров были для нее настоящим
поместьем вроде тех, о которых она читала в
Унесенных ветром
. Нередко
Мэгги воображала, как будет объезжать свою землю верхом на лошади, как будет
сажать деревья (она уже решила, что непременно должна посадить хотя бы
несколько сосен, чтобы оправдать название дома) и отдыхать с подругами в
уютных тенистых уголках, ведомых только ей.
И в первое же воскресенье после переезда (дело было еще в октябре) Мэгги
приступила к осуществлению своих замыслов. За неимением лошади она
отправилась к границе владения пешком, чтобы оттуда бросить взгляд на дом и
убедиться, что он выглядит достаточно импозантно. На следующие выходные она
наметила посадку сосен (если точнее, то она собиралась только определить
место, где вскорости — не позднее, чем через пять-шесть месяцев после того,
как она зароет в землю сосновые шишки, — вырастут медноствольные
гиганты). Однако ее планам помешала погода, и Мэгги весь день провела в
кухне у плиты. В третье воскресенье они с Джайлсом отправились на вечеринку
к лондонским друзьям, и Мэгги было не до посадок.
А потом ее радость от обладания столь обширным участком земли в провинции
сама собой начала меркнуть. Правда, в разговорах с друзьями и знакомыми
Мэгги по-прежнему не упускала случая упомянуть о
поместье
и о своем
намерении приобрести породистую лошадку
для воскресных прогулок
, однако
мысль о поездках по раскисшим от дождя полям (пусть даже своим собственным)
больше не казалась ей привлекательной.
Поля как поля, — думала
она. — Ничего особенного. Что я, грязи не видела, что ли?
Зазвонил телефон, и Мэгги бросила взгляд на часы.
Должно быть, это
Джайлс, — решила она. — Проверяет, как у меня дела
. Она клятвенно
обещала ему, что не станет подниматься на третий этаж, чтобы осмотреть
гостевые спальни и прикинуть, что можно с ними сделать в смысле ремонта.
Впрочем, ей и самой этого уже не хотелось, хотя еще вчера она буквально
горела желанием немедленно приступить к перестановкам и начать двигать
мебель. Утром Мэгги нехотя спустилась в кухню, позавтракала и, вернувшись в
собственную спальню во втором этаже, села в кресло у окна. Чувствовала она
себя вполне сносно — ей только постоянно хотелось спать. Но Мэгги решила,
что на нее так действует дождливая погода.
— Привет, Джайлс, — сказала она, сняв трубку.
— Здравствуй, милая, как твои дела? У нас здесь настоящий потоп.
— У нас тоже, — ответила Мэгги и грузно завозилась в кресле,
устраиваясь поудобнее. — Как началось с утра, так и не прекращалось. В
саду не осталось ни клочка сухой земли. Я боюсь, как бы не смыло розовые
кусты за домом.
— Что-то ты сегодня грустная, — заметил Джайлс. — Ты хорошо
себя чувствуешь?
— Нормально, — мрачно ответила Мэгги. — Просто немного ломит
поясницу, и дождь этот дурацкий надоел ужасно. А в остальном у меня все
просто отлично.
— Кроватку привезли?
— Да, давно уже. Человек из магазина установил ее в детской. Выглядит
она очень даже неплохо, но мне кажется, что балдахинчик... — Она не
договорила: острая боль в животе заставила ее затаить дыхание.
— Мэгги? Ты где? Что-нибудь случилось? — с тревогой спросил
Джайлс.
— Н-нет, ничего... — ответила она, почувствовав, что боль немного
отпускает. — Просто небольшая судорога, вот и все. В последнее время
это бывает довольно часто. Я думаю, это такая подготовка к родам.
— Скорей бы уж все осталось позади, — вздохнул Джайлс. — Ну
ладно, дорогая, мне пора бежать. Береги себя. Целую.
— Подожди!.. — завопила Мэгги, неожиданно почувствовав какой-то
необъяснимый страх.
Если Джайлс сейчас положит трубку, — подумала она
в панике, — я останусь совсем, совсем одна. А если что-нибудь
случится?..
— Что, милая? — мягко спросил Джайлс.
— Я... я только хотела спросить, в котором часу ты будешь дома?
— Пока не знаю, Мэг, сегодня у меня очень много работы. Я постараюсь,
конечно, удрать пораньше, но обещать ничего не могу. Знаешь, давай я тебе
перезвоню попозже, когда что-то прояснится, ладно?
— Ладно, — грустно сказала Мэгги. — Пока.
Джайлс дал отбой, а Мэгги еще несколько минут сидела, прижимая к уху теплую
трубку и слушая частые гудки. Наконец она положила трубку на аппарат и
медленно обвела взглядом полупустую комнату. В спальне было так тихо, что
казалось — сама тишина звенит.
А может, это у меня в ушах звенит?
—
подумала Мэгги, с грустью глядя на телефон. Она чувствовала себя никому не
нужной, покинутой, словно ребенок, который впервые попал в пансион. Во
всяком случае, в эти минуты ей больше всего хотелось домой.
Но ведь это и есть мой дом! — напомнила она себе. — Как же иначе?
Ведь я уже довольно давно не мисс Филипс, а миссис Дрейкфорд из Солнечных
сосен
!
С трудом поднявшись на ноги, Мэгги проковыляла в ванную комнату: обычно
горячая вода хорошо помогала ей от болей в пояснице. А потом надо будет
немного перекусить. Есть ей не очень хотелось, но чтобы скоротать время до
возвращения Джайлса, любое средство годилось.
Наполнив ванну, Мэгги высыпала в нее пакетик ароматической соли и, сбросив
халат, со всяческими предосторожностями перелезла через бортик. Укладываясь
на спину, она снова почувствовала в животе резкую схваткообразную боль, но,
вспомнив слова Джайлса, только вздохнула. В самом деле, сколько можно?!
Почему для большинства женщин родить — раз плюнуть, и только она без конца
прислушивается к любым новым ощущениям, лелея свой безобразный живот?
Надоело!
И Мэгги закрыла глаза, отдаваясь приятной сонливости, обволакивавшей тело. В
конце концов она от корки до корки изучила брошюру для беременных, в которой
говорилось, что многие женщины принимают ложные схватки за начало родов и
впадают в панику.
Дудки, со мной этот номер не пройдет!
— мрачно подумала Мэгги. Она не
станет пугаться ложных схваток, не станет вызывать с работы Джайлса и
мчаться в больницу только затем, чтобы узнать, что ошиблась.
Разве это
схватки? — спросила она сама себя. — Это же просто тьфу, а не
схватки! Переживем
.
И Мэгги решила терпеть. В конце концов, в той же брошюрке было написано, что
настоящие схватки ни с чем не спутаешь.
Роксана поднесла к губам бокал с апельсиновым соком, сделала порядочный
глоток и снова вытянулась в удобном шезлонге. Шезлонг стоял на веранде отеля
Пляж Афродиты
, выходившей к плавательному бассейну. Чуть дальше, за живой
изгородью из мирта и лавра, синело море. Белые барашки волн один за другим
накатывались на берег, и Роксане вдруг чудилось, что она даже слышит
шуршание воды по гальке и песку. В солнечном небе с криками вились чайки. В
их резких голосах Роксане ясно слышались прощальные нотки, но она тут же
подумала, что напрасно приписывает глупым прожорливым птицам свои
собственные чувства.
Как бы то ни было, сегодня — последний день ее командировки, и ей предстоит
сказать Средиземному морю:
До свидания
. Чемодан ее был уже собран.
Последняя солнечная ванна, последний бокал бренди в баре отеля — и можно
ехать в аэропорт...
Небольшой светлый чемоданчик Роксаны стоял тут же возле шезлонга. Он вполне
мог сойти за ручную кладь, которую берут с собой в самолет. Никакого другого
багажа у нее не было — Роксана считала, что человеческая жизнь и так слишком
коротка, чтобы растрачивать ее попусту, разыскивая в аэропорту собственные
баулы и саквояжи, которые к тому же могли как раз в это время преспокойно
лететь куда-нибудь в Канаду.
Отпив еще глоток сока, Роксана закрыла глаза, наслаждаясь теплым
прикосновением солнечных лучей. За эту неделю она неплохо поработала — можно
сказать без ложной скромности. Статья на две тысячи слов об отдыхе на Кипре,
которую заказывал ей
Лондонец
, была почти готова и лежала в чемоданчике.
Роксане оставалось только в последний раз проглядеть ее, поправить стиль и
расставить недостающие запятые. Кроме того, она объездила все побережье и
ознакомилась с состоянием местного рынка недвижимости и земли. Эти сведения
нужны были Роксане для обзорной статьи, которую она подрядилась написать для
экономического раздела одной из центральных газет. А для конкурирующего
издания Роксана собиралась подготовить — разумеется, под псевдонимом —
легкую статью в виде дневника постоянно проживающего на Кипре англичанина.
Иными словами, все складывалось просто замечательно. Правда,
Лондонец
оплатил Роксане только половину расходов, связанных с этой поездкой, но она
знала, что благодаря двум другим статьям не только не останется внакладе, но
даже, наоборот, заработает приличную сумму, и все это — практически не
вылезая из моря и из бара.
Славная у меня работка!
— подумала она, мурлыча себе под нос какую-то
песенку.
— Наслаждаешься солнышком, Рокси? — раздался рядом знакомый голос,
и она открыла глаза.
В соседнем шезлонге сидел всегда безупречно одетый, всегда безупречно
спокойный и вежливый Нико Георгиадис — сорокалетний владелец отеля.
С Георгиадисами Роксана познакомилась во время первой командировки на Кипр,
когда ездила на открытие отеля
Пляж Афродиты
, и с тех пор останавливалась
только здесь. С Нико и его братом Андреасом у нее сложились близкие
дружеские отношения. На Кипре им принадлежало еще два крупных отеля, а
третий как раз сооружался на северном берегу.
— Обожаю солнце, — лениво отозвалась Роксана. — Кроме того,
мне очень нравится
Пляж Афродиты
. Это правда, а не комплимент, —
добавила она, усмехнувшись. — В нем есть что-то такое... стильное, и
вместе с тем по-домашнему уютное. Впрочем, ты, наверное, знаешь, что из всех
кипрских отелей я предпочитаю именно
Пляж
.
— Мы всегда рады видеть тебя у нас, — ответил Нико и, подняв руку,
знаком подозвал официанта в белоснежной тужурке. — Один эспрессо,
пожалуйста, — сказал он и посмотрел на Роксану. — Тебе что-нибудь
заказать?
— Нет, ничего, спасибо. Мне скоро уезжать.
— Я знаю, — кивнул Нико. — Я сам отвезу тебя в аэропорт.
— Но я уже заказала такси! — воскликнула Роксана.
— Я его отослал. — Нико улыбнулся. — Дело в том, что мне
нужно поговорить с тобой, Рокси.
— Да? — заинтересовалась она. — А о чем? Официант принес
кофе, и Нико ответил не сразу, дожидаясь, пока тот отойдет на достаточное
расстояние.
— Насколько мне известно, ты побывала на нашем новом курорте
Водопады
Афродиты
...
— Да, я ездила на стройплощадку, — кивнула Роксана. — То, что
там вырисовывается, мне очень понравилось. И водопады, конечно, тоже. Это
что-то совершенно фантастическое!
— Так и задумано. Ничего подобного на Кипре еще не было, да и в других
местах тоже.
— Я с нетерпением жду, когда же
Водопады
откроются, — сказала
Роксана. — Из этого можно сделать превосходный репортаж, а если
дополнить его фотографиями... Я говорю это совершенно объективно, —
добавила она на всякий случай. — Газетчик должен быть объективным и
непредвзятым. Но если вы не пригласите меня на открытие — тогда берегитесь!
Нико рассмеялся, размешивая серебряной ложечкой кофе. От ложечки во все
стороны летели солнечные зайчики.
—
Водопады Афродиты
— очень дорогостоящий и важный для нас
проект, — сказал он. — Мы заинтересованы, чтобы затраты окупились
как можно скорее, поэтому нам необходим энергичный, знающий человек, который
бы занялся его раскруткой. Олухи с дипломом нам ни к чему. Мы ищем
энергичного, талантливого человека с хорошими связями в газетно-журнальном
мире...
Нико сделал паузу, но Роксана ничего не ответила, и тогда он сказал совсем
тихо:
— Наконец, нам нужен человек, который хорошо знает местный стиль жизни
и любит его. — Их глаза встретились. — Желательно, чтобы это была
красивая англичанка лет тридцати.
— Ты имеешь в виду меня? — удивилась Роксана. — Это что,
шутка?
— Я говорю совершенно серьезно, — ответил Нико. — Мы с
Андреасом посоветовались и решили, что лучше тебя нам не найти. Мы оба сочли
бы за честь, если бы ты нашла возможным принять наше предложение.
— Но я имею очень слабое представление о маркетинге и рекламном
менеджменте! — возразила Роксана. — Я никогда этому не училась
и...
— Я же сказал — нам не нужны дипломированные болваны, — перебил
Нико. — Я перевидал их немало, и у меня сложилось стойкое впечатление,
что от учебы их мозги только еще больше задубели. Они способны мыслить разве
что взятыми из учебников стереотипами! Молодые люди приходят в колледжи со
своими идеями, задумками, с энтузиазмом, а выходят скучными, заплесневелыми
консерваторами, усвоившими лишь пару-тройку стандартных ходов да
профессиональный жаргон.
Роксана рассмеялась:
— Очко в твою пользу!
— Мы готовы предоставить в твое распоряжение номер в отеле или квартиру
— как ты сама пожелаешь. — Нико слегка подался вперед. — Что
касается зарплаты, то... в твоем случае мы не склонны экономить.
— Нико...
— Разумеется, мы рассчитываем, что ты будешь много ездить по другим
отелям и курортам... с целью исследования рынка.
— Вы что, выдумали эту должность специально для меня?
Нико загадочно улыбнулся:
— В каком-то смысле — да.
— Понятно. — Роксана уставилась в свой бокал с соком. На самом
деле она ничего не понимала. — Но... почему?
Последовала пауза, потом Нико сказал без тени сомнения:
— Ты знаешь почему.
Ее сердце как-то странно подпрыгнуло, и Роксана поспешно закрыла глаза. В
голове царил полный сумбур. Солнце продолжало согревать ей лицо, вдали
слышался мерный рокот прибоя и визг детей.
Мама! Мамочка! Иди скорей сюда!
— кричал по-английски кто-то из малышей.
Я могла бы жить здесь круглый
год, — подумала Роксана. — Жить, просыпаться под шум моря, каждый
день встречать теплое южное солнце, участвовать в бесконечных неспешных
праздниках, ходить в тихие греческие церкви, которые так сильно отличаются
от английских
.
Но кроме того, был еще Нико. Всегда готовый услужить, вежливый, галантный,
он никогда не скрывал своих чувств к ней, но вместе с тем ухитрялся не
навязываться. Верный, добрый Нико... Она скорее умрет, чем причинит ему
боль!
— Я не могу, — ответила Роксана и, открыв глаза, увидела, что Нико
смотрит на нее в упор. Выражение его лица было таким, что она едва не
зарыдала.
— Я не могу уехать из Лондона! — сказала она резко. — И ты
знаешь почему. Не могу, понимаешь?!..
— Ты не можешь оставить его, — уточнил Нико, одним глотком допивая
свой кофе.
...Из забытья Мэгги вывел какой-то звон. Похоже, звонил будильник. А может
быть — телефон. Или дверной звонок. Как бы там ни было, Мэгги резко
вздрогнула и открыла глаза. Поглядев на циферблат наручных часов,
оставленных на скамеечке возле ванны, она с удивлением поняла, что и в самом
деле задремала. С тех пор как она влезла в ванну, прошел почти час, и вода
успела остыть — не настолько, впрочем, чтобы разбудить ее.
Все еще полусонная, Мэгги стала выбираться из ванны. Ей это удалось, и она
потянулась к полотенцу, чтобы вытереться.
И вот тут-то ее прихватило снова. На этот раз ложные схватки были такими
сильными, что Мэгги мертвой хваткой вцепилась в бортик ванны, молясь про
себя, чтобы не свалиться в воду. Когда боль немного отпустила, внизу снова
зазвонил дверной звонок.
— Да подождите же, черт бы вас побрал! — заорала Мэгги и, сорвав с
крючка пушистый купальный халат, сердито в него закуталась.
Сунув ноги в тапочки, она вышла в спальню, а оттуда — в коридор, ведший к
лестнице. На площадке Мэгги бросила взгляд в зеркало и была неприятно
поражена землистым цветом своего лица. В эти минуты про нее отнюдь нельзя
было сказать, что она пышет здоровьем, как полагается будущим мамочкам, но
сейчас Мэгги было на это плевать.
Кое-как спустившись вниз, она заковыляла к входной двери. Судя по силуэту с
другой стороны матированного стекла, ее снова посетила свекровь. Пэдди
бывала у нее почти каждый день, каждый раз изобретая какой-нибудь новый
предлог. То это было одеяльце для младенца, то вязаные пинетки, то какой-то
потрясающий рецепт, то просто букет цветов из собственной оранжереи.
Твоя мама следит за мной, словно я состою под надзором полиции, —
жаловалась Мэгги Джайлсу буквально накануне. — Она ездит сюда, как на
работу!
Она, конечно, шутила, потому что общество Пэдди было все же лучше, чем
ничего. Кроме того, она больше не привозила с собой Венди, и за это Мэгги
была ей от души благодарна.
— О, Мэгги! — воскликнула Пэдди буквально с порога. — Извини,
что без предупреждения. Дело в том, что я решила приготовить томатный суп и,
как обычно, сварила слишком много. Вот я и подумала, может быть, тебе
захочется... Он, к счастью, совсем не острый, так что младенцу не повредит.
— Спасибо, Пэдди, входи. Я думаю, твой суп не пропадет.
Мэгги отступила в сторону, пропуская свекровь в прихожую, и тут ее скрутило
в третий раз. Боль была адская, в животе словно толкли стекло, и Мэгги
невольно ухватилась за ручку двери, чтобы устоять на ногах. Она даже
прикусила губу, чтобы не закричать: перед глазами у нее помутилось от боли.
Хорошо бы сейчас потерять сознание
, — пришла ей в голову неожиданно
ясная мысль.
— Мэгги, дорогая, что с тобой? — в тревоге воскликнула Пэдди.
— Ничего... — прошипела Мэгги сквозь стиснутые зубы. — Ложные
схватки... — Живот немного отпустило, и она почувствовала, что снова
способна дышать.
— Что-что? — переспросила Пэдди, как показалось Мэгги — испуганно.
— Синдром Бракстона-Хикса, — терпеливо объяснила Мэгги. — Об
этом написано в книжке про роды. Для
...Закладка в соц.сетях
