Жанр: Любовные романы
Свидетели на свадьбе
...о, но я вижу — изменилась она очень.
Мэт вдруг положил ей на плечо руку — большую, теплую, она так успокаивает...
— Выглядит она неплохо, как и мой отец.
Но мне понятны ваши переживания. А что они изменились — неоспоримый факт.
Что-то важное с ними обоими происходит, вот и отражается внешне.
— А как вам нравится эта чушь — жить одним днем? Да ведь это
противоречит всем основам ее жизни — целеустремленности, упорному труду,
самодисциплине, самоограничению... скромности, наконец.
— Не думаю. Скорее, Рут просто сбежала от старости. Дом для престарелых
— веселенькая перспектива, а?
— Ваш отец тоже бежал — от своего горя, одиночества. Так тяжело
потерять жену, с которой прожил долгую жизнь.
— Вот что, Кейла, — Мэт убрал руку с ее плеча, — как я
понимаю, вы согласны со мной, что их намерение вступить в брак — ошибка.
— Абсолютно согласна. При самых благоприятных условиях браки между
пожилыми людьми — большой риск.
— Ну конечно. У каждого позади прожитая жизнь. Свой груз привычек,
эмоциональный и прочий багаж...
Она опустила голову, глядя на волны, слегка пенящиеся у ног.
— Извините, Мэт, что мой отец и брат так поспешно обвинили вас в
заговоре.
— Вы, Брейтоны, очевидно, смотрите на этот брак как на вопрос
времени. — Мэт передернул плечами. — Ваша реакция мне понятна.
Наверно, я реагировал бы так же. Бог мой! И правда, если Рут выходит за
моего отца... — голос его осекся, — ее недвижимость и акции... ее
положение в компании Брейтонов...
Кейла обхватила голову руками и сдавленным голосом почти выкрикнула:
— Что же нам делать, Мэт?
— Скажу вам только одно — чего я не собираюсь делать: не буду у них
шафером.
— А я — фрейлиной.
— Договорились. — Он взял ее под руку, повернулся и направился,
увлекая ее, в сторону дома. — А пока нам бы извлечь максимум пользы из
той отсрочки, что они нам предоставили.
— Да, у нас еще два дня.
— Это означает, что мы должны здесь торчать чуть ли не до вечера
четверга или пятницы! — Мэт зарычал с досады.
— А если нам не удастся их переубедить? — засомневалась Кейла.
— Должно удаться! Ничего хорошего не выйдет из этого брака.
— Завтра мы с бабушкой собираемся пойти по магазинам. Вот тогда-то я с
ней и поговорю.
— Да, удобный случай. А я — с отцом.
Они улыбнулись, остановившись у кромки прибоя. Неожиданно Мэт нагнул голову
и поцеловал ее — легонько, целомудренно. Но она чуть не задохнулась от этого
прикосновения.
— А это зачем?
— Чтобы закрепить наш договор и выразить радость, что мы больше не
враги.
Сладкое и страшное предчувствие охватило ее и что-то еще, очень
сильное, — лихорадочное волнение, жар и холод... Мэт с ней флиртует?..
Нет, конечно, нет. Его неотразимая улыбка... ну, он воспользовался ею
потому, что его все еще забавляет эта маленькая, неуклюжая девочка. Ей бы не
поддаваться его чарам, а как следует разозлиться, но отреагировать она не
успела...
— Пойдемте, нам пора домой. — И Мэт направился вверх по пляжу.
Этим же вечером, приняв душ и накинув халатик, Кейла решила позвонить
Фрэнку. Она удобно расположилась в своей комнате на двуспальной кровати, и
внезапно ее поразила мысль:
А ведь я ни разу не вспомнила о нем, за весь
день, — только когда Мэт спрашивал!
Разговаривали недолго, но все новости сообщить друг другу успели. Он-о
магазине, она — о полете, о погоде и что она думает о состоянии здоровья
Рут. Даже раскрыла секрет, где они находятся, но, сама не зная почему,
умолчала о том, что Рут с Филипом собираются через несколько дней
пожениться.
Из-за стены, где располагалась ванная, которую они делили с Мэтом, доносился
шум воды — Мэт под душем... Если закрыть глаза — перестанешь слышать звук?
Нет, не помогает, наоборот — такое видишь, что лучше не экспериментировать.
Застонав от отвращения к себе, Кейла забралась под одеяло и погасила свет —
тут же все события дня стали сменяться в ее сознании одно за другим. Мэт
успокаивает ее во время взлета... Мэт рассказывает о своем браке... Грустно
рассуждает на веранде... Прогуливается с ней по пляжу... Мэт, Мэт, Мэт... А
теперь еще и это
ужасное видение
: теплая мыльная вода, стекающая по
широкой, мускулистой спине Мэта... Кейла схватила подушку и набросила ее на
голову. Впереди ее ожидает длинная-предлинная неделя.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Проснулась Кейла рано. Мышцы шеи затекли, зато голова ясная и уже
выстраиваются планы на день. Как тихо в доме... Двигаясь как можно
осторожнее, она приняла душ, высушила волосы и, подобрав их наверх, заколола
как обычно. Легкий, почти незаметный макияж, белая блузка с зеленой юбкой,
туфли без каблуков — и она на цыпочках вышла из комнаты.
Мэт уже встал — сидит на веранде и читает газету.
— Доброе утро! А я-то думала, что всех опередила.
Он поднял на нее глаза и выдвинул для нее стул.
— Доброе утро. Кофе?
— Да, спасибо.
На столе тарелка с ломтиками фруктов, корзиночка со сладкими булочками,
укутанный кофейник.
Кейла отвела глаза, не в силах встретиться с его, скользящими по ней.
— Видели уже наших голубков?
— Нет. Спят еще. — Он с отвращением подтолкнул к ней
газету. — Вот, извольте взглянуть — трехдневной давности.
Солнце стояло уже довольно высоко, когда появились Рут и Филип. Кейла успела
почитать газету, убрать и вымыть посуду после завтрака и основательно
проштудировать журнал по торговле. Мэт тоже работал притащил из комнаты
компьютер. Пожилая пара выплыла на веранду.
— Какое великолепное утро! — Рут откинула назад голову и с
восторгом вдохнула. — Сегодня воздух как шампанское.
— Ммм... — согласился Филип. — Ты улавливаешь запах жасмина?
Кейла оторвалась от журнала:
Какого еще жасмина?
— Доброе утро. Будете завтракать? — предложила она.
— Немного позже. Мы с Филом уже привыкли плавать до еды. — На них
были купальные халаты. — Не хочешь ли присоединиться к нам?
— Нет, бабушка, спасибо. Мне надо еще кое-что прочесть.
— А ты, Мэтью?
Мэт с трудом оторвался от компьютера и отрицательно покачал головой.
Хозяева пожали плечами и направились к пляжу. Они поплавали, поели,
побродили по пляжу в поисках ракушек. Почти половину этого времени Мэт и
Кейла усердно трудились, но наконец не выдержали и тоже устремились на пляж.
Не сняв одежды, расположились в тени пальм и принялись наблюдать оттуда за
детскими шалостями стариков.
— Бабушка, когда же мы поедем по магазинам? — в очередной раз
пристала Кейла к Рут, когда та, после второго захода, вместе с Филипом вышла
из воды.
Бабушка постоянно отвечала, что спешка ни к чему, а Кейла напоминала себе,
что они живут здесь в режиме островного времени. Но, Господи, сейчас-то уже
почти полдень! Рут подняла часы с полотенца, на котором сидела Кейла.
— Фил, нам, кажется, пора двигаться.
Кейла в изумлении захлопала глазами.
— А я думала... мы с тобой, бабушка, вдвоем...
Рут выжала воду из густых светлых кудряшек.
— Почему только вдвоем? Международная ярмарка — такое большое
удовольствие, грех кого-нибудь его лишать.
Кейла и Мэт обменялись озабоченными взглядами.
— Бабушка, хорошая ли это идея? Для мужчин магазины — такая скука.
— Ну, не совсем так... — мягко протестовал Филип.
Итак, смирилась Кейла, выбора нет, придется идти всем вместе.
Больше двух часов длилась прогулка вдоль вымощенных булыжником улиц и
затененных двориков, где разместилось свыше семидесяти магазинчиков с
великим множеством товаров — здесь были представлены более тридцати стран.
Кейле и Мэту покупать ничего не хотелось, разве что газеты — вот газетный
киоск.
— Поверить не могу! — пробурчал Мэт, совершив тщательный осмотр
стенда. — Все старые — двухдневной давности и так далее.
— Так сюда доставляют, — засмеялся Филип.
Только в середине дня Кейла оказалась наконец наедине с Рут. Они заглянули в
магазин женской одежды, где нашли широкий выбор купальных принадлежностей.
До этого Кейле пришлось ощутимо ткнуть Мэта в ребро — тот понял и, заявив,
что умирает от жажды, затащил отца в ближайший пивной бар. Вращая круговую
вешалку с купальными костюмами, Кейла не без внутренних мучений размышляла:
как бы потактичнее подойти к проблеме, всецело занимавшей ее ум. Но Рут ее
спасла, начав сама:
— Итак, теперь, когда Фила заманили, что бы ты хотела обсудить со мной?
Внучка смутилась — бабушка рассмеялась.
— Кейла, да разве тебе когда-нибудь удавалось от меня хоть что-то
скрыть!
— Бабушка, можешь ты быть со мной честной? Я имею в виду по-настоящему?
И откровенной?
— Постараюсь, девочка, постараюсь... О, смотри, какая прелесть! —
непроизвольно вырвалось у Рут, поглощенной созерцанием розового бикини с
яркой наклейкой:
Эффект флуоресценции под водой!
Кейла и бровью не повела.
— Почему ты хочешь выйти замуж за Филипа?
— Почему? — усмехнулась Рут. — По самым обычным причинам.
— Мне показалось, тебя очень расстроило предложение отца насчет дома
для... В общем, не в этом ли причина?
Рут со вздохом сожаления водворила на место вешалку с бикини.
— В вашем возрасте, конечно, трудно поверить, что кто-то... в нашем
может быть влюблен. Но я влюблена, Кейла.
— А он — он испытывает к тебе такие же чувства?
Губы Рут сжались в жесткую, прямую линию.
— К чему ты клонишь, Кейла?
Кейла перешла к вешалке с тонкими, как паутина, очаровательными юбками из
ткани, получившей в просторечье наименование
iMaрлевка
.
— Понимаешь, это все так неожиданно, а учитывая твое нежелание передать
отцу компанию Брейтонов...
Глаза Рут стали огромными, испуганными.
— Ты... ты думаешь. Фил... хочет на мне жениться с расчетом, что я
включу его в завещание?
Кейла страшно покраснела — и молчала.
— Кейла, Филу не нужны мои деньги.
— Бабушка, не ответишь ли ты мне только на один вопрос: чья это была
идея убежать, не сказав никому ни слова?
Рут подумала, явно стараясь вспомнить.
— Наверно, Фила, но...
— А идея пожениться?
— Конечно, Фил сделал предложение, по всей форме. Не такая уж я
эмансипированная.
Но вряд ли это дает тебе право приходить к заключению, что он польстился на
мои деньги.
Понимаешь, он же все видел: что я устала от слишком пристального внимания
твоего отца, от преследований, порицаний... А если уж соглашусь за него
выйти, так без этого гнета, без затаенной злобы семьи, чтобы не омрачить наш
светлый день. Вот почему мы все скрыли.
Слезы жгли глаза Кейлы.
— Бабушка, уйдем отсюда.
— С радостью, дорогая.
Едва выйдя из магазина, Рут взмолилась:
— Неужели я слишком о многом прошу тебя — только доверять моим словам?!
Кейла, Фил — хороший, порядочный человек. Я вручаю ему свою жизнь, не то что
состояние. Хорошо бы ты посмотрела на него в какой-то мере моими глазами,
девочка. Понимаешь, — она встряхнула кудряшками, — с ним я
чувствую себя, если хочешь, более привлекательной, женственной, молодой...
Кейла вдруг заметила, что в двадцати шагах от них стоят Мэт и Филип. По
выражению их лиц сразу уразумела: Мэт преуспел в своей миссии не лучше, чем
она, ему тоже не удалось привести отца в чувство.
Увидев приближающихся женщин, мужчины разом умолкли, прекратив спор, но
физиономии их оставались свирепыми.
— Фил, думаю, нам лучше немедленно уйти. — Рут тяжело дышала, и
Кейла поняла, в чем дело: увидев Филипа расстроенным, она рассердилась из-за
него еще больше, чем из-за себя.
Их подвергли массированной атаке? Прекрасно, она защитит Филипа! Это
намерение ясно было написано на лице бабушки, когда она подошла к нему.
— Только что подумал то же самое. Самое время принять приглашение
Мартинсов.
— О'кей, при условии, что мы избавимся от этой парочки — меня утомляет
их общество.
Пусть поищут других и попробуют на них свое умение делать людей несчастными.
— В любом случае мы уже обо всем поговорили. — И Филип взял Рут
под руку.
Оба выпрямились и демонстративно медленно, спокойно стали удаляться.
— Бабушка! — Голос Кейлы срывался от растерянности. —
Бабушка, подожди!
— Что еще? — обернулась Рут.
— Куда вы уходите?
— Идем в курортную зону в Лукойе. Мы здесь встретили одну пару из
Бостона, они нас приглашали вместе пообедать. — Насмешка, прозвучавшая
в сердитом голосе Рут, окончательно лишила Кейлу гордости. Руг вынула из
соломенной сумки ключи от дома и бросила их Мэту. — Можете доехать до
дома на такси. Адрес, надеюсь, запомнили?
— Да, но...
— Кстати, — прервал ее Филип, — мы записались на завтра на
экскурсию с подводным плаванием. Вы, конечно, не поедете — ведь вы здесь не
на кани-икулах, — протянул он с сарказмом. — Ради Бога, дорогие!
Сидите себе дома, развлекайтесь с вашими компьютерами и факсами — это все,
что вам нужно для счастья.
Ну а мы уходим.
— Бабушка, а как же... как же с купальником?
— Ну, Кейла, ты уже не маленькая — сама купишь себе купальник или что
тебе там вздумается. Идем, Фил, мы и так уже потратили слишком много времени
на этих молодых истуканов.
Остолбенев, Кейла провожала взглядом удаляющуюся пару.
— Я... я так отвратительно себя чувствую. — Она готова была
разреветься. — Совсем не то ей сказала, что думала и что хотела...
— Понимаю вас: я тоже.
— А теперь она не желает меня видеть. О Боже, что я наделала?!
Левая бровь Мэта приподнялась в немом вопросе.
— Понимаете, я ее так... так люблю! — Кеила пыталась, подставляя
лицо жаркому солнцу, осушить горькие слезы.
Мэт согнутой в локте рукой обхватил ее за шею и притянул к себе. Жест такой
для нее неожиданный... и желанный... Она уткнулась лицом в рубашку на его
груди, пытаясь справиться с невыносимым чувством горечи, утраты она потеряла
привязанность самого близкого человека. Всю ее тонкую фигурку сотрясала
дрожь.
— Все будет хорошо, дорогая. Иногда надо позволить себе уйти от всего,
забыть...
Она застонала: почему ей надо от чего-то уходить, что-то забывать? Она
стиснула зубы, но слезы все лились и лились...
Его доброта, его именно дружеское отношение трогали ее.
— Вот, возьмите, — с нежной улыбкой он вложил ей в руку чистый
носовой платок.
Кейла вытерла глаза, оглянулась — и вдруг сообразила: да ведь они стоят
посреди главного прохода на переполненном народом базаре! На них,
разумеется, бросают кто насмешливые, кто удивленные взгляды.
— Не обращайте внимания. Думают, наверно: влюбленные поссорились.
— Да нет, вряд ли.
Мэт заключил ее лицо в ладони, гипнотизируя теплым взглядом серых глаз.
— Нет? — ласково повторил он, водя пальцами по ее горящим щекам.
Тревожные предупреждающие звоночки раздались в голове, но сейчас она ни за
что на свете не отстранилась бы от него... Мэт медленно опустил голову, и
губы его коснулись ее губ.
— И пусть их думают! — прошептал он и прижался ртом к ее рту. Этот
поцелуй не был невинным, как вчера, — губы его, горячие, настойчивые,
долго не отпускали ее, пока все ее тело не начало отвечать на их страстный
призыв...
Мэт не сразу открыл глаза, в серой их глубине плавала темнота, а еще
возбуждение, изумление.
— Да, теперь-то они уверены, что мы влюбленные, — прошептал он.
Кейла, чувствуя, как горят ее щеки, в смущении отвела взгляд, но мало-помалу
предательская улыбка — бездумная, счастливая — выдала, что ее сдержанность
притворна. Пусть он целовал ее из жалости — все равно, ей приятно, что он не
остался равнодушен.
Почему раньше не слышала она экзотических птичьих трелей, не замечала ярких
красок, не чувствовала особого аромата, исходящего от тележек с едой?.. За
каких-нибудь несколько минут для нее гостеприимно распахнул двери новый,
пестрый, многоцветный мир — будто черно-белый фильм, который смотришь, вдруг
превратился в цветной.
— Мэт? — Неужели это ее голос прозвучал так весело,
непосредственно?
— Ммм?..
— Знаешь что?
— Что-о?
— А ведь мы на Багамах...
— Разве? Я что-то не замечал до сих пор.
— Да-да, вот посмотри кругом.
Он повиновался, тоже, казалось, заново воспринимая все вокруг.
— А хорошо-то здесь как, будь я проклят!
— А что это значит, знаешь?
Он широко и радостно ей улыбнулся, глаза его заблестели.
— Что же, Кейла?
— Очень просто — мне надо купить купальник.
Покончив с самыми необходимыми покупками, они решили сделать налет на
соломенный рынок
— здесь, неподалеку от международной ярмарки. После почти
целого дня на багамском солнце, щурясь и чувствуя, как стягивается кожа лица
под жаркими его лучами, Кейла вдруг пришла к неожиданному для себя
заключению: а ведь широкополые шляпы, что носят бабушка и Филип, это, в
конце концов, скорее умно, чем глупо, а вот отказываться от них...
Посмотрев там и сям, Кейла выбрала шляпу с умеренными полями и синий пояс из
хлопка к своему новому купальнику.
— Потрясающе! — растерянно прокомментировал Мэт, натягивая низко
на глаза большую плетеную панаму с яркой цветастой лентой.
Кейла прыснула — удержаться было просто невозможно.
— Э-э... послушай, почему ты смеешься? А мне нравится. — Мэт
притворился обиженным.
И, положив свою и ее шляпу на стол, заваленный рубашками, осведомился о
цене.
Немолодая продавщица, бросив на него проницательный взгляд, назвала цифру.
Мэту она не показалась приемлемой — он покачал головой, сделал несколько
шагов назад и предложил вдвое меньше. Продавщица поколебалась, поулыбалась,
но делать нечего — пришлось согласиться.
Кейла наблюдала за всем этим процессом с великим удовольствием. Мэт
мастерски играл свою роль, будто принимал торговлю всерьез, и был так
неотразим, что к моменту окончания сделки эта местная женщина чуть не
заигрывала с ним. Поведение ее напомнило Кейле: не мешало бы ей самой быть
сдержаннее с этим опасным мужчиной.
Конечно, у нее есть Фрэнк, он ждет ее в Чикаго. Но даже если б его не было,
не имеет она права всерьез отдавать свое сердце Мэту.
Он-то наверняка не придает всему этому никакого значения — подумаешь,
поцеловались... Для него это жест симпатии, способ ее утешить — не больше. К
тому же он убежденный холостяк; общество женщин ему необходимо, и он
чувствует себя среди них как рыба в воде, но отсюда решительно ничего не
следует, для нее — уж во всяком случае. Живут они за тысячи миль друг от
друга.
Облачившись в новые шляпы, они покинули
соломенный рынок
и направили свои
стопы в конец бульвара, к казино
Принцесс
— огромному фантастическому
строению со шпилями и сводом а-ля Тадж-Махал.
— Вот не ожидала, что здесь так шумно, — удивилась Кейла. — А
что это за звонки?
— Игральные автоматы звонят, когда выбрасывают деньги.
— О-о-о! — Кейла, завороженная, не могла отвести глаз от ярких
разноцветных огней, мерцающих кругом: какой великолепный фейерверк! —
Вот здорово! — вырвалось у нее невольно.
Мэт, обняв ее за талию, подтолкнул вперед.
— Не возражаешь, если я сначала попью?
— Ну что ты! Сама умираю от жажды.
Он заказал в баре местное пиво, а Кейла — напиток под названием
Мамочка с
Багам
, нечто пенистое, ромовое, ароматное. Они бездумно окунулись в эту
шумную, ослепительную, увлекательную жизнь.
Сгорая от любопытства, Кейла держалась рядом с Мэтом, вбирая в себя все это
действо: стрекотание рулетки, ловкие движения пальцев крупье, изящные
карточные столы, сильные удары игроков в кости... Но преобладали здесь
игральные автоматы.
Кейла и оглянуться не успела, как Мэт со смехом набрал целую горсть
двадцатипятицентовых монет и стал ее подталкивать:
— Давай-давай, попробуем!
Она автоматически покачала головой:
— Нет, спасибо, — чуть не добавив:
Я здесь не на каникулах
. Но
вдруг, поколебавшись, сдалась: — Ладно, почему бы и нет? — И неуверенно
шагнула к автомату.
С бьющимся сердцем Кейла опустила монету, потянула за рычажок и стала
наблюдать за выскакивающими на табло символами — вишнями, лимонами,
бананами... Вот все замерло, она еще чего-то ждала, пока Мэт не подсказал:
— Опусти еще монету.
— А что, я проиграла?
— Ну да, опускай!
Проиграв доллар и двадцать пять центов, Кейла одумалась:
— Хватит с меня. Неудивительно, что эти автоматы зовут
однорукими
бандитами
.
Мэт участливо улыбнулся.
— Ты не против, если я поиграю в рулетку?
Первые три ставки он проиграл, но четвертую игру выиграл, потом и пятую, а
затем преспокойно удалился.
— Мэт, смотри! — Кейлу охватило нечто вроде восторга. —
Пятицентовые автоматы! Вот они-то мне и нужны!
Когда звонки прозвенели и автомат в первый раз выбросил кучу монет, радости
ее не было предела.
— Сколько? — крикнул Мэт.
— Два доллара! Ур-ра!
По нескольку раз они выиграли, но в конце концов, как и следовало ожидать, в
выигрыше остались автоматы.
— Пойдем-ка отсюда! — Мэт развернулся к ней. — Гиблое место,
затягивает.
— И опа-асное! И стра-ашное! — стенала она.
Мэт подхватил ее за локти и приподнял со стула.
— Да-да, идем, идем! — смеялась она.
Когда они вышли из казино и Кейла увидела, что солнце уже почти зашло, ее
это поразило: да она потеряла счет времени, до того ей весело!
— Хочешь есть? — Мэт взглянул на часы.
— Да-а... знаешь, теперь, когда ты напомнил...
— А домой?
— Что об этом волноваться, там никого нет. — Она вдруг упала
духом, вспомнив все: и как они бранились, и как Рут и Филип от них
сбежали...
— Да если они и дома, — поддержал Мэт, будто слышал ее
мысли, — все равно есть с нами не станут.
— Ну и пусть. Им и без нас не скучно.
— Зато мы вот сейчас где-нибудь ка-ак поедим, а завтра им ка-ак
расскажем... Вот удивятся они нашим туристским похождениям!
Здесь, на территории международной ярмарки, разумеется, хватает ресторанов,
но они сели в автобус и поехали в тот ресторан в Лукойе, о котором упоминала
Рут. Он близко к дому — чуть больше мили, если идти по пляжу, — и, если
они не найдут такси, то доберутся к себе пешком. Изучая меню, Кейла
предложила:
— Нам бы что-нибудь местное, да?
— Что касается меня — кусок хорошего мяса.
— Ну а я попробую нечто экзотическое.
Так... похоже, на гарнир здесь только горох и рис.
Им предложили очень темный рис и коричневый горох — основной продукт питания
на острове. Приняли заказ, принесли Кейле
Мамочку с Багам
. Она
умиротворенно откинулась на спинку кресла. Багамское солнце быстро покрыло
золотистым загаром лицо Мэта, высветлило прядь в его темных прямых волосах.
Она вдруг засмотрелась, восхитилась — и призналась себе, что пропала...
А он-то, почему он изучает ее с нескрываемым интересом?
Задумавшись, Кейла отвернулась и обратила взор в сторону залива, где на ночь
пришвартовывались лодки с прозрачным дном. Мелодии мюзикла
Парень с
островов
лились в теплом воздухе. Все небо было разрисовано лавандовыми и
розовыми полосами сказочных оттенков, миниатюрная радуга венчала картину.
Кейла вздохнула, непроизвольно улыбаясь: поверить невозможно, что она здесь,
а не в зимнем Чикаго, с его пронизывающим ледяным ветром и дорожными
пробками. Может, и правда не так уж важно, что газеты здесь дву
...Закладка в соц.сетях
