Жанр: Любовные романы
Свидетели на свадьбе
...ского обаяния.
— Вот он, — торжественно провозгласил Филип, — вот — наш дом!
Машина проехала через ворота в розовой оштукатуренной стене и остановилась в
конце короткой подъездной дорожки у двухэтажного розового здания с красной
черепичной крышей.
Здесь явственно ощущались чудесные ароматы моря.
— О, дом очаровательный, бабушка!
— Правда ведь? К тому же располагается прямо на пляже и отсюда всего
несколько минут езды до рынка, казино и больших отелей...
Филип поставил машину и, когда вышли, добавил:
— Дом в нашем распоряжении на две с лишним недели.
— А потом? — спросила Кейла, хотя понимала: Рут надо убедить
вернуться в Бостон через несколько дней.
— Потом — пока не знаем. — Глаза Рут весело сияли. — Может,
побудем на островном карнавале, может, улетим в Европу.
Такой ответ огорчил Кейлу: впервые на ее памяти у Рут нет четкого
расписания. Вошли в дом — современный, просторный, светлый.
Легкая плетеная пальмовая мебель, яркие цветные подушки, сине-зеленые паласы
на полах.
Пышная лужайка — вид на нее открывался через громадное стекло веранды
увеличивала пространство. У дальней границы владения светился сквозь густую
листву бирюзовый океан.
Рут отодвинула створку стеклянной двери и с наслаждением вдохнула
ворвавшийся с дуновением ветра благоуханный воздух.
Филип обнял ее за плечи и улыбнулся.
Уж слишком интимно он улыбается они
ведь не вдвоем
, — раздраженно подумала Кейла.
Мэт деликатно кашлянул.
— Куда можно положить сумки?
— Не торопись, Мэтью, — усмехнулся Филип, — дольше
проживешь. — И скрылся на кухне.
Тем временем Рут сняла шляпу и тряхнула светлыми кудряшками. С ее виска
свисали три крошечные косички с искусно вплетенными цветными стеклянными
бусинками.
— Бабушка, что это?..
— Ох, тебе нравятся мои косички? — просияла Рут, зардевшись.
— Я... я что-то не понимаю...
— Скоро поймешь: здесь куда ни пойди — тут же какая-нибудь местная
чародейка предлагает сплести косички из твоих собственных волос. Тебе ни за
что не удастся вернуться в Штаты, не заимев хоть пару косичек.
Объяснять бабушке, что она здесь не в отпуске, по-видимому, больше не стоит
— бесполезно.
— С твоими длинными волосами ты была бы как самая экзотическая
островитянка, — не унималась Рут. — Посмотри, Мэт!
Кейла, к великому своему неудовольствию, почувствовала, как жар
распространяется по всему телу: темноволосая голова Мэта наклонена и глаза
его так и блуждают по ней — вмиг ощутишь себя товаром, чью скрытую ценность
пытаются определить. Вернулся Филип с подносом по-праздничному сервированных
напитков.
Неужели спиртное?
— изумилась Кейла, бросив на него враждебный взгляд.
Алкоголь, безусловно, вреден для здоровья Рут. Уловив ее реакцию, он
неуверенно удерживал перед ней поднос.
— Сок папайи... вы разве не любите?
— Ох! — смущенно вьщавила она — ей стало очень неловко. — Да,
да, благодарю вас.
После этого гостей препроводили наверх и показали две комнаты, отделанные
тоже в бирюзовых и зеленых тонах.
— Кейла, надеюсь, это не все, что ты привезла с собой? —
воскликнула Рут, когда Кейла стала распаковывать вещи.
— А мне больше ничего не нужно, бабушка, хватит что есть.
— Ты даже без купального костюма? Но ты же не сможешь здесь без него
обойтись!
— Еще как смогу.
— Нет, девочка. Обязательно надо купить, как и все остальное, завтра
пойдем по магазинам.
Отлично, подумала Кейла. Уж конечно, мужчины не потащатся с ними по
магазинам одежды — бабушка поступит в полное ее распоряжение.
— Да, бабуля, я и впрямь ничуть не подготовилась к курортной жизни.
Зато мы с тобой походим — я знаешь как соскучилась по нашим прогулкам по
магазинам!
— Ох, бедняжка! — Рут всплеснула руками. — Идем,
присоединимся к мужчинам.
Мэт с отцом как раз выходили в коридор, Мэт тоже переоделся. Как только
подошли к лестнице, Кейла поняла, что на этаже осталась всего одна спальня.
Ни она, ни Мэт, разумеется, не произнесли ни слова, но напряжение повисло в
воздухе. Филип и Рут занимают одну спальню — это открытие совсем ее
обескуражило.
Спускаясь по лестнице, Филип сказал Рут:
— Поверишь ты, что мой сын привез с собой компьютер? — И шутливо шлепнул Мэта по затылку.
Что случилось с этими немолодыми, некогда разумными людьми? —
размышляла Кейла. — Бабушка изменилась не только внешне — отношение к
миру, манеры, все-все...
— Рыба пахнет божественно, Рут! — Филип в предвкушении втягивал
ароматный воздух отлично оснащенной кухни.
— К сожалению, не моту принять на свой счет. Фил. Сегодня еду готовила
Таникия. — Рут доставала из буфета тарелки и, вручая их Кейле,
объясняла: — Таникия — это наша молодая помощница: приходит, убирает в доме,
приносит продукты, стряпает. И меня учит готовить кое-какие местные блюда.
— А как же диета, бабушка?
Должно быть, Рут заметила нотки осуждения в ее голосе и поспешила успокоить
внучку:
— Это отварная рыба, моя дорогая. Вполне диетическая еда.
Кажется, она вынуждает бабушку занимать оборону. И Кейла, мгновенно
переключившись, сменила тему.
Беседа оставалась непринужденной в течение всего обеда на веранде. Но все же
Кейла уловила настороженность хозяев. Что это они постоянно переглядываются?
Прояснилось все, лишь когда выпили послеобеденный кофе.
— Ну, Руги, — Филип улыбнулся ей своей обаятельной улыбкой. —
Мы давно крутимся вокруг того, что на самом деле занимает наши мысли.
Мэт медленно поставил свой кофе.
— И что же их занимает, папа?
Отец спокойно встретил его прищуренный взгляд.
— То, из-за чего мы с Рут здесь находимся.
Что же еще?
Последовавшая пауза лишь усилила общую неловкость.
— Ну, вы столько раз говорили, что вы здесь на отдыхе... —
Казалось, Мэт ждет подтверждения.
— Да, мы на отдыхе, — осторожно вступила Рут. — Но это больше
чем отдых. Это то, из-за чего вы здесь.
— Из-за чего мы здесь? — Кейла чуть не задохнулась.
— Именно. Но я не о том, из-за чего отец прислал тебя. — Рут
протестующе махнула рукой. — Я имею в виду причину, по которой мы
позволили вам приехать.
Кейла, глупейшим образом позаикавшись несколько секунд, все же выговорила:
— А ты... а вы... тебе известно, зачем отец прислал меня?
Рут лишь посмотрела на нее насмешливо-добродушно, тем трезвым взглядом, что
явно свидетельствовал: разум ее в полном порядке.
— И все же ты... ты пригласила меня? Зачем?
Рут взяла Филипа за руку.
— Называйте нас как хотите, но мы с Филипом решили: хотим, и все, чтоб
вы оба, из наших семей, были на нашей свадьбе.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Вновь прибывшие буквально онемели и остолбенели — прямо живые парковые
статуи.
— На... свадьбе? — повторил наконец Мэт.
Две догадки сразили Кейлу одновременно: отец ее, вероятно, прав в отношении
Филипа — тот стремится завладеть наследством Рут; но Мэт не соучастник.
Изумление его абсолютно естественно, а реакция — сугубо отрицательна.
— Да, мы намерены пожениться. — Филип заговорщицки улыбнулся
Рут. — Уже сделали все приготовления.
— Однако есть одна деталь в церемонии, — подхватила Рут, —
которую нам хотелось бы изменить.
— К-какую именно, бабушка? — Кейла с трудом выбралась из
оцепенения.
— Нам бы хотелось, чтобы вы были у нас свидетелями.
Мэт резко встал и свирепо уставился на отца.
— Ты сошел с ума?
Подбородок у Филипа стал как у сына, когда тот злился. Рут взяла руку Филипа
в свои ладони.
— Откуда, черт возьми, взялась эта сумасшедшая идея женитьбы? —
Мэт никак не мог успокоиться.
— Если подумать, так нет ничего удивительного. Мы с Рут давно уже
встречаемся — постоянно, несколько месяцев.
Мэт запустил пальцы в густую шевелюру и принялся ходить взад-вперед.
— Бога ради, отец! Тебе шестьдесят пять, а Рут... — он осуждающе
кивнул в ее сторону, — еще старше.
— Сядь, Мэтью, ты заставляешь всех нервничать. — Филип обратился к
Кейле: — А вы как относитесь к этой новости? Тоже, как и мой сын, против?
Еще утром Кейла рассмеялась бы, если бы кто-то предположил, что они с Мэтью
союзники, но сейчас она только кивнула.
— Простите, но я согласна с Мэтом.
— О Боже! — горестно воскликнула Рут. — А мы надеялись, что
ты-то хотя бы нас поймешь.
— Что значит
ты-то хотя бы
?
— Да то лишь, что ты сама сейчас серьезно увлечена. Вроде бы должна
посочувствовать, понять, что значит найти человека, с которым хочешь
провести остаток жизни.
— Вы... вы что же, пытаетесь сравнивать себя... со мной и Фрэнком?..
Рут вдруг пришла в ярость:
— А что, нам Богом запрещено?! Двое таких старых динозавров — что могут
они знать о любви? Я и забыла — ведь только вам, молодым, дано право на эту
привилегию, а?
Мэт так и взвился, вцепляясь в спинку свободного стула.
— Прекратите нести весь этот вздор о любви!
Простите, Рут, я всегда восхищался вами, но, черт побери, что вы с ним
делаете? — Глаза его устремились к отцу.
— Я? Что делаю с ним? Разве я давлю на него?!
— Моя мама! — взревел Мэт. — Вот о чем я говорю, Рут! Года не
прошло, как ее нет! — Отшвырнув стул, он снова забегал взад-вперед.
— О-о! — тихонько протянула Рут — до нее только сейчас стало
доходить, в чем дело.
— Мэтью! — оборвал его Филип. — Ты переходишь все границы!
Все это жестоко и... неуместно. Ты ошибаешься, принимая меня за вешалку.
Этакий одинокий старый дуралей, который...
— Когда это я назвал тебя дуралеем? — возмутился Мэт.
— Нет, но думал.
— Лишь о том, что мама умерла совсем недавно и ты все еще...
эмоционально уязвим.
—
Эмоционально уязвим
! — сардонически рассмеялся Филип. —
Да, надеюсь, что я эмоционально уязвим — в отличие от некоторых.
И благодарен за то Богу.
Атмосфера накалялась; что же будет, к чему приведет эта перепалка между
отцом и сыном?
Кейла обратила взор на бабушку, но Рут молчала, опустив глаза. Не желала,
видно, подливать масла в огонь: пусть мужчины сами остынут.
— Бабушка, милая, а ты хорошо подумала... по поводу этого брака?
— Основательно — я знаю Филипа как-никак тридцать пять лет.
— Вот это-то и удивляет меня: почему теперь?
— Кто знает — почему теперь? — вздохнула Рут. — Но инфаркт
мой сыграл тут немалую роль.
— И моя потеря жены — тоже, — добавил Филип.
Мэт плюхнулся в шезлонг в тени веранды, тихо бормоча что-то себе под нос.
— Да что ты, бабушка, что ты говоришь?
Инфаркт, выходит, дал тебе новые надежды?! — Кейла понимала уже
безнадежность этой странной дискуссии.
— Безусловно, девочка. Надо жить сегодняшним днем. Теперь это моя
философия.
— Звучит, конечно, заманчиво. Но если б мы все измеряли одним днем,
бабушка, боюсь, печальный конец ожидал бы нашу цивилизацию.
Кто станет, например, выкладываться на работе или там... ну, приносить
жертвы во имя будущего и все такое?
— Да я не о том, милая, — ответственность необходима. Но только
пусть ничто не мешает нам открыть сердца навстречу тому, что делает нас
счастливыми.
—
Счастливыми
... Представляешь, сколько счастья доставила ты моему
отцу, когда исчезла на прошлой неделе?
— О, твой отец...
— Но он и твой сын. Ты о нем не подумала?
Он так расстроен всем этим.
— У нас не было выбора, Кейла. — Филип обнял Рут за плечи.
Кейла с ненавистью смотрела на его руку и дрожала от негодования.
— Ллойд превратил мой дом в тюрьму, — жаловалась между тем
Рут. — В больнице, в тяжелейшем состоянии, я подписала документ,
который давал ему право принимать за меня решения. Вполне все правильно. Но
мне и в голову не приходило, что сын будет продолжать в том же духе, когда я
вернулась домой.
— И что же он делал? — Кейла помрачнела.
— Для начала уволил моего повара и нанял этого ид... диетолога.
Оговорка и сама интонация Рут не оставляли никаких сомнений относительно
того, что она думала о кулинарном искусстве диетолога. — Потом еще
прикрепил ко мне компаньонку — она изводила меня своей глупостью. Перестал
говорить со мной о заводе, приходилось окольными путями узнавать, что там
происходит. Даже водительское удостоверение у меня отобрал.
— Он так и поступал, Кейла, все правда. Обращался с Рут как с полностью
недееспособным человеком, — подтвердил Филип.
— Мой отец делал все только во имя ее здоровья. —
Не то что вы
,
говорил ее хмурый взгляд.
Рут и Филип снова обменялись многозначительными взглядами.
Черт
побери! — подумала Кейла. — Всякий раз, когда они это
делают, — будто заговор готовят и вот-вот перейдут в наступление
.
— Пожалуйста, дорогая, постарайся меня понять. Может, Ллойд и поступал
так, заботясь о моем здоровье, но я-то чувствовала себя подавленной,
бесполезной — никому не нужной.
И... очень-очень старой.
Кейла никогда еще не слышала, чтобы бабушке изменил голос.
— Филип стал моим освобождением, Кейла, моим избавлением. — Рут с
любовью смотрела на импозантного, седовласого мужчину, стоящего рядом с ней.
— Видите ли, сначала я просто наносил Рут визиты вежливости, —
вступил в объяснение Филип, так же глядя на Рут. — Но скоро ее общество
стало для меня и бесценной радостью, и необходимостью.
— Мы играли в карты, слушали старые записи, разговаривали и смеялись
целыми часами, — подхватила Рут с энтузиазмом. — У нас оказалось
так много общего, и знаешь, главное, что мы поняли, так это что жизнь
продолжается.
— Когда Рут получила разрешение докторов, я приготовился забрать ее.
— К сожалению, чем чаще мы виделись с Филипом, тем сильнее наседал на
меня Ллойд.
Начал давить: мол, переведи на него всю собственность Брейтонов. Еще до моей
смерти он жаждал получить все мною завещанное. Но последняя капля... ты ведь
не в курсе... он предложил переехать мне в дом для престарелых.
Кейла, как несколько минут назад Мэт, резко вскочила и зашагала взад и
вперед.
— Я... я этому не верю! Папа не мог бы... никогда он не поместил бы
тебя в такой дом!
— Он не мог бы, конечно. Ведь пришлось бы доказать, что я не только
физически, но и умственно неполноценная.
У Кейлы вдруг мурашки побежали по коже.
Ей доводилось слышать в тесном семейном кругу, как отец обвинял Рут в
умственной неполноценности.
Выражение неприкрытого отчаяния появилось на лице Рут.
— Понимаешь ли, внучка, как больно сознавать, что мысль о доме для
престарелых могла прийти в голову сыну?! Более того, Ллойд пытался и меня
убедить, что именно там мне и место. — Живые голубые глаза Рут
заблестели от выступивших слез. — Знаю, Кейла, я... старая. — Губы
ее слегка задрожали. — Но зачем мне без конца напоминать:
Ты уже не
такая, как прежде, и дни твои сочтены
? Я и так живу с ощущением этой
реальности. Может быть, теперь ты поймешь, почему я уехала из Бостона.
Пусть мне уже немного отпущено — что ж, я хочу получить все из этого
немногого.
Опустилась тишина — плотная, густая и темная, как тропическая ночь. Вдруг из
темноты размеренно загрохотал возмущенный голос Мэта:
— По-че-му?!
— Что
почему
, сын?
— Я могу понять, почему ты держал ваш побег в тайне от Ллойда Брейтона.
Но мне ты почему лгал? Ты использовал меня. Надоедал мне с подробностями:
бедная Рут так вымотана, ей нужен отдых. А ты жалеешь ее, заботишься о ней —
чисто по-дружески. И я помог вам уехать: нашел для вас это место, заказал
билеты, сам отвез вас в аэропорт. Все это я делал молча, хотя мне и не
нравилось, что Рут использовала твою дружбу. — По взгляду, брошенному
на Рут, было ясно, что он думает:
Теперь мои сомнения
подтвердились
. — Ну и дураком же я был, когда спорил с Ллойдом
Брейтоном, считая чудовищной ложью, гнусным заблуждением его заявления о
том, почему вы на самом деле уехали. Почему ты не сообщил мне, что вы
собираетесь пожениться?
— Прости, Мэтью. — Филип вздохнул. — Но мы подумали: вряд ли
тебе было бы легче все перенести, узнай ты раньше.
— И мы не нуждались в дополнительном противодействии, какое уже имели
от Ллойда, — добавила Рут.
Мэт посидел-посидел и вдруг осведомился:
— Ну и когда же состоится церемония?
Взгляд Рут смягчился.
— Во вторник. И мы уже говорили: нам хотелось бы, чтобы вы с Кейлой
были нашими шафером и фрейлиной. Ведь вы для нас — самые дорогие на свете
люди.
Все еще вышагивая взад и вперед, Кейла размышляла, прикусив губу. А Мэт,
сидя в тени, схватился руками за голову.
— Вот что я вам скажу. — Филип зажег тонкую сигару и уставился на
ее горящий кончик. — Мы согласны отложить церемонию... ну, скажем, до
четверга, при условии, что Кейла не будет звонить домой до окончания всех
событий. Это даст вам два дня, чтобы подумать и привести веские доводы,
почему мы не должны пожениться.
Невероятно! — твердила себе Кейла. — Абсолютно невероятно!
Кажется, Мэт, свернувшись в своем шезлонге, настроен так же.
— Ну а теперь вы нас извините... — Рут встала и, заметив, что
Кейла смотрит на часы, пояснила: — В эти дни я вставала гораздо раньше, чем
обычно.
Рука об руку пожилая пара вошла в дом, предоставив Кейле и Мэту сколько
угодно вариться в котле противоречивых эмоций и осознавать неизбежное. Так
они и делали — минут десять, не меньше... Мэт безмолвно сидел в своем углу,
а Кейла, плотно обхватив себя руками, сложенными на груди, уставилась
невидящим взором в какую-то лишь ей ведомую точку океана.
— Понимаете, они живут в одной комнате! — прошептала она наконец.
— Я не слепой. Не думаете ли вы, что их ранний уход означает, что
они...
Кейла поспешно откликнулась:
— Это из-за самочувствия моей бабушки.
Сейчас ей особенно важен сон и отдых.
— Да-да, конечно...
Наступила такая тишина, что Кейла не сомневалась — Мэту слышно биение ее
сердца.
— Итак, что же нам делать? — Мзт выпрыгнул из шезлонга.
— Я... я не знаю.
Он стоял рядом с ней на краю веранды, со сложенными, как и у нее, на груди
руками, и поверх темной лужайки смотрел на полосу высоких пальм.
— Хотите прогуляться?
— О, конечно, — почти бессознательно выдохнула Кейла, сама не
знавшая, чего ей сейчас хочется.
— Тогда я возьму ключ от ворот.
Владение было обнесено сетчатым забором, обрывавшимся на пляже. Естественная
растительность вместе с рощицей из казуариновых деревьев обеспечивали почти
полную уединенность. Мэт отомкнул замок калитки и открыл ее, пропустив Кейлу
вперед. При свете почти полной луны песок по консистенции и цвету был как
сахар. Вот только в туфли забивался...
— Ммм... бесподобное ощущение... — Кейла сбросила туфли и
пошевелила пальцами.
Мэт последовал ее примеру, и они побрели дальше по кромке воды, бездумно
глядя на пустынный пляж. Завораживающий лунный свет посеребрил всю панораму
залива — ее по достоинству оценили бы фотографы, специализирующиеся на
изготовлении пейзажей для почтовых открыток, а еще влюбленные... Но ведь они
с Мэтом ни те и ни другие, и, тряхнув головой, Кейла обратила мысли к их
конкретной, вполне прозаической ситуации.
— По-моему, эта матримониальная затея здорово вас поразила, а? —
Она вошла в воду по колено.
— Да, я удивлен, чего уж там. — Мэт закатал штанины, тоже вошел в
воду и замолчал ненадолго. — А вы правда не знали, что вытворяет ваш
отец с Рут?
Кейла отрицательно покачала головой.
— Сегодня вечером впервые об этом услышала. Боюсь, нас обоих
использовали.
В молчаливом согласии они двинулись в направлении огней, высвечивающих
большие отели примерно в миле отсюда.
— Извините, что я поцапался с вашей бабушкой. Прежде мы с ней всегда
отлично ладили.
— Ну, вероятно, ваш отец действительно еще... эмоционально уязвим так
вы сказали. —
...В отличие от некоторых
— эхом раздались у нее в
голове слова Филипа. Они относились к Мэту...
— Да, это так, конечно. Он одинок, тоскует по маме, хочет как-то
восполнить ее отсутствие. — Мэт стягивал плотно облегающую его
хлопчатобумажную рубашку.
— Думаете, моя бабушка просто нечто вроде группы эмоциональной
поддержки?
Мэт провел рукой по лицу.
— Бедная Рут. Вряд ли она сознает, какую роль выполняет в жизни отца.
Он шел не останавливаясь. — Вообще-то, наверно, догадывается. Вот
выйдет за него замуж — избавится от опеки Ллойда.
Так-то оно так, ну а Филип — разве мало он сам выигрывает от этого союза?
Пожалуй, даже больше. Но Кейла воздержалась от замечаний: Мэт любит отца и,
разумеется, и мысли не допускает о какой-то нечестности в его поведении.
Голос Мэта прозвучал тихо и печально:
— У них был удивительный брак.
— У ваших родителей?
— Ну да. В этом сумасшедшем, вечно меняющемся мире они были такими
дружными, такими надежными...
— Это и для вас, должно быть, очень было важно — подстраховывало,
воспитывало.
— А как же? Хотя главная заслуга принадлежала, конечно, маме. Наш дом
всегда был теплым и гостеприимным, еда — вкусной, а одежда и все прочее...
ну, позвольте лишь заметить, что мы никогда не выходили с оторванными
пуговицами. Не подумайте, что я против, чтобы женщина работала, — нет.
Но что-то есть такое... неповторимое, особенное в доме, который ухожен и где
во всем ощущается присутствие женщины. — Голос его вдруг прервался,
лицо посуровело.
О чем это он подумал? Может, вспоминает собственный неудачный брак?
Мэт вдруг резко повернулся к ней.
— Ox, простите, я все о своей маме. А ведь вы не знали своей... Вы были
совсем маленькой, когда она умерла?
— Можно и так сказать.
Мэт внезапно остановился и стал смотреть на воду.
Кейла тоже остановилась — так близко к нему, что ощущала жар его тела, он
передавался ей как заряженное электрическое поле. Жаль, что с запозданием
вспомнила она о твердом своем решении тщательно следить за собой, когда она
с Мэтом. Прогулка при лунном свете по пустынному пляжу такой романтический
пейзаж вовсе не способствуют самообладанию.
Он тихо, почти про себя произнес:
— Вот почему вы так близки с Рут.
— Ну... она одна забирала меня домой из роддома. У отца тогда такой
период был в жизни... он не справился бы с новорожденной. —
Зато потом-
то справился бы — в три года, в четыре...
— с грустью размышляла
Кейла. — С бабушкой я оставалась до четырех лет.
Удивленный, Мэт взглянул на нее.
— Наверно, не просто ребенку переезжать в незнакомый дом.
— Не совсем так это было. Бабушка старалась, чтобы я проводила в доме
отца какое-то время — обеды, визиты, ночевки. А еще я часто встречалась с
отцом на заводе. Почти каждый день Рут брала меня с собой на работу.
— Стало быть, ваше раннее детство прошло на заводе? — Мэт
недоверчиво посмеивался.
— Знаете, по большей части — да. — Ни с того ни с сего подступили
слезы — глаза защипало. — Мэт, просто не знаю, что и делать. Бабушка
рассуждает разумн
...Закладка в соц.сетях
