Жанр: Любовные романы
Только про любовь
...p;— и я ему верю.
Я не могу отдать Азиза, Катринка. Однажды я уже отказалась от ребенка и не
могу этого сделать снова. — Катринка знала, что она имеет в виду аборт,
который так решительно сделала несколько лет назад. Хотя Натали, в общем,
никогда не жалела о своем решении, которое в свое время считала необходимым,
позже она так и не смогла полностью примириться с этой потерей. — Ты
понимаешь это.
— Да, — сказала Катринка.
— Ты поможешь?
— Конечно.
Натали заставила ее пообещать это.
В дверь постучали, и на пороге появилась горничная с охапкой полотенец, а
через минуту Дэйзи, которая выглядела, по мнению Катринки, усталой и очень
расстроенной.
— Как дела? — спросила Катринка. Дэйзи пожала плечами.
— Единственное, чему в этой жизни можно научиться, — сказала
она, — так это смириться с ней.
Болезнь Стивена глубоко повлияла на Дэйзи, беспокоила и угнетала ее. Из-за
этого она никак не могла порвать с Бьерном, хотя давно уже не получала
никакого удовольствия от этой связи. Она не смогла бы перенести потерю двоих
мужчин сразу, сказала она Катринке, признав, что Стивен все еще не
безразличен ей. Несмотря на то, кто или что встало между ними, их связывали
прошлая жизнь, дети и непроходящая привязанность.
Будут ли Натали и Халид чувствовать то же самое, спрашивала себя Катринка.
Она в этом сомневалась.
Вскоре женщины опять собрались вместе, и Натали, наскоро поправив потекший
грим, привела их опять в гостиную на первом этаже, где к ним присоединились
мужчины. Она предложила поиграть в шарады, и Катринка сразу поддержала ее,
лишь бы ни о чем не разговаривать. Они играли до тех пор, пока Ага Хан не
заявил, что ему пора уходить, и вскоре после этого разошлись и остальные.
Была еще только полночь, и Катринка предложила поехать в
Аннабель
. Ник,
который только три дня назад закончил защиту одного из своих мафиозных
клиентов и сумел помешать суду присяжных вынести свой вердикт, был в
возбужденном состоянии и все равно не смог бы заснуть. Нейл, который
гордился своим умением танцевать, с удовольствием согласился. Вся компания
уселась в лимузин Грэхемов, и Адам попросил шофера отвезти их на Беркли-
сквер.
Был уже третий час, когда Катринка и Адам, наконец, вернулись в отель, но
вместо того, чтобы сразу отправиться в свой номер, они сделали крюк и зашли
в казино, чтобы Катринка могла проверить, как там идут дела; она делала это
каждую ночь, если могла, когда была в Лондоне. Они поднялись в маленьком
старинном лифте с гравированными стеклами и латунной отделкой на самый
верхний этаж и попали в просторное помещение, напоминавшее бальный зал в
лондонском особняке восемнадцатого века. Стены помещения были обиты панелями
и увешаны зеркалами, обрамленными декоративным бакетом. Зал украшали также
коринфские колонны, позолота, занавеси на окнах с фестонами и кисточками и
свисающие с золоченого потолка хрустальные люстры. Деревянные полы были
устланы роскошным уилтонским ковром, на котором стояли столы для игры в блэк-
джек, рулетку, железную дорогу и кости. Посетители были одеты по-разному: в
вечерние и повседневные костюмы, а официанты в смокингах курсировали по
залу, предлагая за счет казино кофе, чай и прохладительные напитки,
поскольку спиртные напитки подавать в игорных заведениях Лондона запрещалось
законом. Голоса звучали приглушенно и неразборчиво, время от времени
раздавались возгласы крупье:
Дамы и господа, делайте ваши ставки,
пожалуйста
. Заведение практически ничем не отличалось от казино Лас-Вегаса
или от шумных казино на теплоходах Адама.
Их появление не прошло незамеченным, так же как и в
Аннабель
, поскольку их
лица были знакомы по фотографиям на страницах лондонских бульварных газет, а
истории о невероятных финансовых успехах четы Грэхемов в сочетании с
преувеличенными данными об их авуарах в различных частях света снискали им
широкую известность. Но притягательная сила азартных игр оказалась больше,
чем привлекательность Адама и Катринки, и внимание игроков вскоре снова
сосредоточилось на столах.
Экономический спад, наличие которого никто не хотел признавать, казалось,
обошел лондонский
Грэхем
стороной. На первый взгляд дела шли хорошо, и эту
оценку подтвердил управляющий Алистер Кодрон, стройный темноволосый человек
с мягкими манерами и благородным акцентом, который поспешил поприветствовать
Грэхемов, как только ему сообщили об их прибытии.
— Ну, Алистер, как сегодня идет дело? — спросила Катринка, улыбаясь и протягивая ему руку.
— Замечательно, — ответил управляющий тоже с улыбкой и взял ее за
руку, как бы собираясь поцеловать ее, но ограничился рукопожатием. —
Просто великолепно.
— Моя жена свободно говорит на нескольких языках, включая
английский, — сказал Адам со снисходительной улыбкой, пожимая руку
Кодрона, — но иногда у нее возникают сложности с глаголами.
— Госпожа Грэхем говорит по-английски очень мило, — ответил
галантно Алистер.
Катринка удержалась от комментария, что Адам по-прежнему не говорит ни на
одном языке, кроме английского, и удовольствовалась безобидной репликой.
— Я говорю по-чешски без грамматических ошибок.
— Но не по-английски, — он сказал это с той же снисходительной,
даже ласковой улыбкой, обняв ее за талию и притянув к себе.
Именно это всегда казалось Катринке таким непонятным в поведении Адама. Он
как бы пытался оттолкнуть и притянуть ее к себе в одно и то же время. И она
не обижалась на него только потому, что верила, что его враждебность была
мимолетной, возникающей в результате стресса, а привязанность — глубокой и
постоянной. Ей никогда не приходило в голову, что то, что она принимала за
любовь, могло быть просто гордостью обладания.
Адам начал беседовать с Алистером, задавая ему вопросы, обмениваясь какими-
то данными, сравнивая показатели игорного бизнеса в отеле и его плавучих
казино. У Адама был такой вид, как будто Катринка была здесь ни при чем и
вообще не присутствовала при разговоре. Такое пренебрежение ею было
несправедливо и даже оскорбительно, поскольку именно она собрала большую
часть этой информации в результате многочасового изучения финансовых отчетов
лондонского
Грэхема
.
Алистер, надо отдать ему должное, отвечая Адаму, постоянно взглядывал на
Катринку, как бы ища у нее подтверждения своим словам, что она отметила для
себя с одобрением и даже некоторым удовольствием. По крайней мере, он
помнил, кто ему платит.
Удовлетворив свое любопытство, Адам закончил беседу с Алистером и провел еще
несколько минут с Катринкой в зале, играя роль
посла доброй воли
,
смешиваясь с толпой посетителей и как бы пытаясь соблазнить их почаще
посещать казино. Когда Грэхемы уже собирались уходить, открылась дверь
лифта, и в зал вплыла Шугар Бенсон Эллиот с высоким, аристократического вида
седовласым мужчиной лет пятидесяти. На нем был смокинг с черной
бабочкой
,
а Шугар выглядела на редкость степенно и даже элегантно в черном платье от
Армани, которое только слегка намекало на соблазнительные изгибы ее тела.
Медового цвета волосы были зачесаны наверх, а несколько кокетливых прядей
падали на лоб, подчеркивая ее выступающие скулы. Только ее рот, тщательно
очерченный и накрашенный яркой блестящей помадой, намекал на ее репутацию
сексуальной атлетки.
— О Боже, только не это, — простонал тихо Адам. Хотя он не раз
задумывался о том, какова Шугар в постели, она была слишком явной
авантюристкой и интриганкой, чтобы показаться ему привлекательной. Осыпать
любовницу, даже жену, подарками — это одно, платить же за секс — совсем
другое. Для него разница между этими двумя вещами была слишком велика.
— Хорошо, что Дэйзи не пошла с нами, — прошептала Катринка,
пытаясь изобразить на лице улыбку.
— Ба, Катринка, Адам, рада вас видеть, — протянула Шугар со своим
южным певучим акцентом и, поменяв направление, подвела своего спутника к
ним. Она расцеловалась с ними и сказала:
— Хочу представить вам своего друга Найджела Бевендена, герцога
Кембрийского.
Катринка заметила, что Алистер наблюдает за ними с противоположного конца
зала с изумлением. Пожимая руку герцогу, она задумалась, как нужно к нему
обратиться. Они постояли несколько минут, разговаривая. Шугар казалась
расслабленной и счастливой, рассказывая во всех подробностях о своих
путешествиях за последние несколько месяцев, в то время как все остальные
жаждали скорей уйти. Наконец Адам, сказав, что у него на следующий день рано
утром важное совещание, извинился, и все распрощались, обменявшись явно
фальшивыми пожеланиями в скором времени вновь встретиться.
— Как нужно обращаться к герцогу? — спросила Катринка Адама, когда
они направились к лифту.
— Задница, — сказал Адам. — По крайней мере, я назвал бы так
каждого, кто появляется с Шугар.
Катринка засмеялась и повторила вопрос Алистеру, который перехватил их у
лифта.
— Ваша светлость, — сказал Алистер, на лице которого все еще
сохранялось странное выражение.
— Что, с этим герцогом что-то не в порядке? — спросила Катринка.
— Нет-нет, — сказал быстро Алистер. — Он абсолютно
нормальный. Для герцога, — добавил он, рассмешив этим Адама.
— Вот уж не думал, что вы социалист.
Алистер ужаснулся:
— Пет. Совсем нет.
— Тогда что-то подозрительное связано с Шугар Бенсон? — спросила
Катринка, решив все-таки выведать у Алистера, что его так взволновало.
— Она ваша приятельница?
— Нет.
— Знакомая, — добавил Адам.
— А что? — спросила Катринка.
Зная, что она не спустит его с крючка, пока он не расскажет, что у него на
уме, Алистер неохотно сказал:
— Ну, это только слухи, конечно, госпожа Грэхем, но вы ведь знаете, как
часто слухи оказываются правдой? Видите ли, я слышал, что Шугар Бенсон
владеет борделем.
— Что? — воскликнула Катринка, которая действительно не могла
поверить своим ушам. Ей было известно, так же как и всем, благодаря
ядовитому перу Сабрины, что граф Паоло ди Кортина умер, не успев жениться на
Шугар. Он не оставил ей ничего, кроме некоторых драгоценностей, которые его
дети пытались отсудить у нее. Но она все еще получала алименты от Стивена и
благодаря своей внешности и сексуальным талантам имела неограниченные
возможности выйти замуж за какого-нибудь богача, молодого или старого. Зачем
ей нужно было заниматься таким бизнесом?
— Очень высокого класса бордель. Никаких дешевых шлюшек с Шепердс-
маркет, ничего такого.
— Тогда понятно, почему на ней такое изысканное платье, — сказал
Адам. — Теперь, когда она стала профессиональной шлюхой, ей нужно
одеваться как порядочной женщине.
— Это чепуха. Этого не может быть, — запротестовала Катринка, но
все же начала подозревать, что это именно так и есть.
— Как я сказал, госпожа Грэхем, это только слухи.
— Значит, уличных проституток вы сюда не пускаете, — сказал Адам,
оглядывая элегантных дам в зале, — а для высококлассных шлюх двери
открыты.
— Уличные проститутки, — сказал, покривившись, Алистер, — не
в состоянии заплатить членский взнос.
— Ты веришь этому? — спросила Катринка Адама, как только двери
лифта закрылись и они остались наедине.
— А ты нет?
Она утвердительно кивнула головой.
— Зачем она это нужно?
— Зачем ей это нужно, — автоматически исправил ее Адам. —
Зная Шугар, думаю, что просто ради хохмы. И ради денег.
— Ты считаешь, что она привлекательная?
— Я вижу ее обаяние, но не хотел бы лечь с ней в постель, если ты это
имеешь в виду. — Он придвинулся к Катринке и обнял ее. — Мне
никогда не хочется лечь в постель с кем-нибудь, кроме тебя, — сказал
он, целуя ее в шею. Мысль о Шугар и ее борделе возбудила его.
— Этот лифт со стеклянными дверьми, — сказала Катринка, вздрогнув
от прикосновения его губ и напоминая себе и Адаму, что они на виду у
публики.
— Ты же любишь это делать на виду у всех, — сказал Адам. — Ты
эксгибиционистка. Помнишь наши путешествия на самолете?
Дверь лифта открылась на их этаже, и это избавило Катринку от необходимости
отвечать. Но она улыбалась. Было только три часа, впереди была еще целая
ночь любви.
По сравнению с Натали и Дэйзи у нее не было никаких проблем.
Глава 39
— Ты жалуешься, что в Эр-Рияде тебе не разрешают водить машину, а здесь
ты везде разъезжаешь в машине с шофером, — сказала, улыбаясь, Катринка
на следующий день, когда увидела, как Натали выходит из
роллс-ройса
, за
рулем которого сидел шофер. Они встретились у ресторана
Ле Каприс
, в
котором договорились пообедать. Был чудесный день в начале лета, ничего не
предвещало дождь, только клочки белых облаков по бледно-голубому небу.
Поэтому Катринка прошла пешком небольшое расстояние от отеля
Грэхем
до Арлингтон-
стрит.
— Это разные вещи, — сказала Натали, целуя Катринку. — Здесь
я чувствую себя как избалованная жена. А там — как пленница.
Ресторан был современным, светлым, с большими зеркальными окнами,
выходившими на улицу, с длинным баром. Столы были покрыты белыми скатертями,
на которых стояли скромные букетики цветов, а на неопределенного цвета
стенах висели черно-белые фотографии знаменитостей. Метрдотель поздоровался
с Катринкой, назвав ее по имени, и проводил ее и Натали к столику у стены,
за которым всегда предпочитала ужинать со своими друзьями герцогиня
Йоркская. Когда они шли через зал, сидевшие за столиками посетители,
пришедшие сюда на деловой ленч, с любопытством провожали глазами двух
шикарно одетых женщин, чьи наряды резко контрастировали с будничными
костюмами остальной публики.
Они заказали жареных цыплят, но без картофеля фри, а на гарнир — зеленый
салат и спаржу. Джеффри Арчер, который обедал за столиком в противоположном
конце зала, послал им бутылки вина. Катринка, которая несколько раз
встречала его на различных мероприятиях, ответила ему благодарной улыбкой и
попросила старшего официанта, ведающего винами, поблагодарить его. К
счастью, в ресторане никого из знакомых не было.
Во время обеда они потихоньку, так, чтобы никто не мог подслушать их,
обсуждали, что Натали должна сделать. Настроение у них постоянно менялось. В
какой-то момент они чувствовали себя зрелыми женщинами, которым нужно
разрешить трудную, почти невыполнимую проблему, затем вдруг они вели себя,
как школьницы, задумавшие проделку, или воришки, обстряпывающие очередное
дельце, и порой совершенно забывали о серьезности положения, целиком
охваченные возбуждением.
К моменту окончания обеда план действий был уже вчерне готов.
Не желая тратить целую неделю на посещение скачек в Аскоте в ущерб работе,
Адам и Катринка запланировали посетить их только дважды. В день открытия
скачек они вместе с Гудменами, Дэйзи и Бьерном Линд-стремом должны были
присоединиться к Натали и принцу Халиду в их ложе. В другой раз они были
гостями лорда Крайтона, главы коммерческого банка
Соммерхил Райс
, на
трибуне, принадлежавшей фешенебельному мужскому клубу
Уайт
. Чета Кавалетти
все дни скачек должна была провести с Натали и принцем Халидом в их ложе.
Халид считал Ника занимательным собеседником, и его совершенно не волновали
окружавшие его слухи, кроме того, ему нравилась Лючия, она сделала
художественное оформление яхты, которую Адам строил для него.
Натали и Катринка не могли сразу решить, посвящать ли Лючию в свои планы, но
потом решили этого не делать. Они подумали, что вовлекать ее в это будет не
совсем честно. Они также не стали говорить об этом Адаму, который мог бы
посчитать, что в его интересах сообщить Халиду о планах Натали. После
длительного обсуждения день открытия скачек в Аскоте был выбран как
день
икс
.
Вернувшись в свой офис, Катринка позвонила Жан-Клоду Жилетту в Париж. Его
секретарь ответила ей, что он путешествует, и не пожелала раскрыть
подробности его маршрута. Но привыкшая добиваться своего, Катринка
продолжала поиски, и к концу дня ей удалось настичь Жан-Клода в Торонто. Она
быстро объяснила ему в чем дело, он слушал, не прерывая, только время от
времени бормоча что-то по-французски. Когда Катринка попросила его дать
Натали его личный самолет, чтобы она могла вылететь в Лос-Анджелес, он сразу
согласился. Он по-прежнему любил Натали, но, что более важно, был рад, что
оказался прав. Он с самого начала считал, что их брак был ошибкой.
— А когда ты бросишь своего ужасного мужа, дорогая? — спросил он,
когда они обо всем договорились.
— Жан-Клод, у меня нет времени, чтобы выслушивать твои глупости, —
сказала Катринка. — Пожалуйста, проследи, чтобы твой самолет был в
Хитроу в четверг.
Жан-Клод рассмеялся и пообещал, что с его стороны все будет сделано, как
надо.
Робин сопровождала в этой поездке Грэхемов, как всегда, когда Катринке нужна
была ее помощь в Европе, и Катринка попросила ее позаботиться об остальных
деталях. Именно она наняла машину для
побега
, и под предлогом того, что
она собиралась вернуть в
Хэрродс
кое-какие покупки, сделанные Натали, ей
удалось потихоньку вывезти из дома на Чейн-уок часть одежды и драгоценностей
Натали, а также ее паспорт.
В назначенный день Катринка проснулась даже раньше, чем обычно, и, лежа
тихонько, чтобы не разбудить Адама, который спал рядом, еще раз
прокрутила
весь план, стараясь найти в нем возможные изъяны. Но ни одного так и не
обнаружила. Проблемы могли возникнуть только, если удача отвернется от них.
Пока Адам был в душе, она позвонила Робин, чтобы в последний раз уточнить
детали, и Натали, чтобы подбодрить ее. Как обычно, за завтраком выпили
только чашечку черного кофе, но даже этого ей было достаточно, чтобы
почувствовать приступ тошноты и понять: она очень взволнована тем, что
предстоит сделать. Неожиданно вся эта эскапада показалась ей чистым
безумием, и она почувствовала искушение позвонить Натали еще раз и все
отменить. Но сдержалась. На карту была поставлена не ее жизнь, а жизнь
Натали, и только она имела право решать, что делать. Как подруге, и притом
лучшей, Катринке ничего не оставалось делать, как помогать ей.
— Ты что, плохо себя чувствуешь? — спросил Адам, когда Катринка
никак не могла справиться с застежкой жемчужных бус. — Дай-ка я
помогу. — Он взял из се рук прекрасно подобранную нитку жемчуга,
закрепил ее на шее Катринки и отступил, чтобы полюбоваться ею. На Катринке
был новый розовый полотняный костюм от Валентино, жакет которого плотно
облегал фигуру, а цветочный рисунок материала, которым были отделаны
лацканы, перекликался с рисунком материала туфель и отделкой ее розовой
соломенной шляпы. — Ты выглядишь великолепно, — сказал он, в то же
время с тревогой вглядываясь в ее лицо.
— И ты сегодня очень красивый, — сказала Катринка, — любуясь
его черным фраком и серо-голубым жилетом. Протянув руку, она поправила узел
его красного шелкового галстука. Она тешила себя надеждой, что он не очень
рассердится, когда узнает, что она сделала. — Мы с тобой отличная пара.
— Самая лучшая, — быстро согласился он, взяв свой цилиндр и слегка
хлопнув по нему, чтобы он раскрылся. Затем он надел его и посмотрел на себя
в зеркало. — Я все-таки ужасно нелепо чувствую себя в этой штуке.
— Зато выглядишь таким аристократом.
— Преуспевающим и богатым? — Катринка кивнула, и Адам
рассмеялся. — Отлично. Пошли, уже пора. Мне бы не хотелось заставлять
лорда Крайтона ждать. Я должен занять у него денег.
Как это часто случается в Лондоне в июне, тяжелые черные тучи, грозя дождем,
медленно двигались по голубому небу, то закрывая, то открывая солнце. В
Аскоте вереницы машин двигались к многочисленным стоянкам у входа на
ипподром. Из машин выходили пассажиры — мужчины в цилиндрах и фраках, с
плащами и зонтами в руках, дамы — в шелковых платьях или летних костюмах и в
шляпках самых причудливых форм.
Посыпанный гравием двор за главным входом был полон народа: одни входили и
выходили из зеленых кабинок слева от входа, где проверялись приглашения,
уплачивался взнос и выдавались разрешения на вход, другие останавливались у
киосков, чтобы купить программу скачек. Кое у кого охрана проверяла кошельки
и карманы: охранники были, как правило, плотными, невысокого роста мужчинами
в котелках или пожилыми женщинами в шелковых платьях и симпатичных
соломенных шляпках.
В парке толпы людей, демонстрируя свои пышные наряды, направлялись через
зеленую лужайку к своим ложам, местам на трибунах и буфетам, где продавались
клубника и шампанское.
— О Боже, — пробормотала Александра, — там Сабрина.
Гудмены приехали вместе с Грэхемами на их лимузине, Дэйзи и Бьерн взяли
отдельную машину, а Ник и Лючия приехали с Натали и Халидом. Они все должны
были встретиться в ложе Халида сразу же после ленча.
— Где? — спросила Катринка, осторожно оглядываясь вокруг. Меньше
всего в этот день ей хотелось бы общаться с Сабриной. — Кошмар! —
произнесла она, когда увидела низкую полную фигуру в желто-лимонном костюме,
который страшно не шел к цвету ее лица. — Почему она всегда надевает
то, что на ней смотрится хуже всего!
— Ради Бога, уведи Дэйзи подальше от нее, — сказал Адам.
Дэйзи была очень расстроена статьей, которую Сабрина недавно написала о
Стивене.
— Дэйзи сама сможет справиться с Сабриной, — сказала Александра.
— С ней можно справиться, только придушив ее, — заявил Нейл, глядя
с отвращением на лимонно-желтую фигуру. Он периодически встречал свое имя в
колонке Сабрины вместе со злобными инсинуациями по поводу его деятельности.
К тому времени, когда вошли Грэхемы и Гудмены, Дэйзи и Бьерн уже прибыли и
сидели в баре вместе с лордом Крайтоном, его женой и некоторыми другими
посетителями. Щегольски одетый, лорд Крайтон и его жена, без единой морщинки
на лице, были толстыми, пожилыми людьми. Рядом с ними стоял человек,
которого Катринка сразу же узнала. Она подтолкнула Адама, который едва
сдержал улыбку. Это был друг Шугар, герцог Кембрийский, который чувствовал
себя явно неловко, представляя их своей жене, высокой женщине с длинным
лошадиным лицом. Как только позволили приличия, герцог увел ее, чтобы
присоединиться к другой группе. К его большой радости, они в тот день не
были гостями лорда Крайтона.
Дэйзи была совершенно поглощена беседой с крупным, широкоплечим человеком,
похожим на медведя, о сединой в волосах и бороде, и, казалось, даже не
заметила, что прибыли ее друзья. Она выглядела гораздо лучше, чем несколько
дней назад, как будто ей наконец удалось выспаться.
— С кем это Дэйзи разговаривает? — спросила Катринка Бьерна.
— С каким-то скульптором, — ответил Бьерн небрежно. —
Итальянец. Его зовут Риккардо Донати. Я никогда не слыхал о нем, а вы?
Катринка призналась в том же, но когда Александра услышала это имя, она
сказала:
— О Боже, это Донати? Я должна пойти поздороваться с ним. Хотя ее
специализацией была голландская живопись семнадцатого века, она старалась
быть в курсе всего, что происходило в мире современного искусства, и в
Италии Донати был определенно явлением. Дэйзи была очень недовольна, когда
Александра прервала их беседу, с изумлением отметила для себя Катринка, а
Бьерн с унылым видом переключил свое внимание на одну из некрасивых, но
чрезвычайно богатых дочерей лорда Крайтона.
Катринка всегда получала удовольствие от посещения Аскота, его великолепия,
необычных правил и даже формальностей, которые англичане не просто терпели,
а, казалось, любовно сохраняли. И хотя вначале ей нужно было делать усилия,
чтобы чувствовать себя нормально, позже, несмотря на волнение, она получала
истинное наслаждение от этого мероприятия. Она беседовала с друзьями и
знакомыми в баре, изучала программу скачек, прислушивалась к советам и
делала ставки на тотализаторе, а
...Закладка в соц.сетях
