Жанр: Любовные романы
Только про любовь
...влении.
Когда Катринка получила эту информацию от
Цейса
, у нее впервые за долгое
время появился проблеск надежды, как будто возвращение ее сына стало делом
реальным, а не просто фантазией, от которой она упорно не хотела
отказываться. Однако юрист, который послал это письмо, несколько раз менял
адрес, а когда детективу
Цейса
, наконец, удалось напасть на его след,
оказалось, что он умер два года назад. Его преемник вернул папки с
документами клиентам, оставив только копии сопроводительных писем. В итоге
детективы
Цейса
получили список фамилий с адресами в разных частях земного
шара, по каждой из которых были самым тщательным образом наведены справки.
На это ушло три года, но след того письма так никуда и не привел. Как
всегда, Пауль Цейс вежливо осведомлялся, хотела ли она, чтобы агентство
продолжало расследование, или его нужно прекратить.
Робин заглянула в кабинет.
— Катринка, вы обязательно опоздаете, если не уйдете сейчас же.
— Позвоните Паулю Цейсу, — сказала Катринка, положив конверт в
ящик стола и заперев его. — Скажите ему, чтобы они продолжали работать.
Ухожу-ухожу, — добавила она, поднимаясь и выходя из привычного уюта
своего кабинета в комнату секретарей, заполненную техникой. — До
завтра, — попрощалась она.
Робин не знала, что в этих конвертах, которые всегда оказывали такой
странный эффект на ее босса. Ей, конечно, очень хотелось бы узнать, что в
них, и не раз она испытывала искушение взглянуть на их содержание, когда
Катринки не было. Но она слишком дорожила своей честью, чтобы поддаться
такому порыву. Кроме того, Робин знала, что Катринка доверяла ей, и не
хотела подрывать это доверие.
Она прошла в свой кабинет, который был меньше по размеру, но обставлен в том
же стиле, что и кабинет Катринки, и проверила
Цейс
по своей адресно-
телефонной книжке. Это было частное детективное агентство, что Робин и так
было известно. Ей было приказано переговорить только с самим Паулем Цейсом,
и больше ни с кем. Она набрала номер, подождала немного и попросила к
телефону господина Цейса.
Линкольн-центр был задуман как средоточие культурной жизни Нью-Йорка. В него
вошли театры, концертные залы, библиотека, открытая эстрада и Джульярдская
музыкальная школа. В архитектуре зданий чувствовались классические традиции,
их интерьер украшали произведения высокого искусства. Какие бы оценки ни
давались архитектуре и качеству произведений искусства, собранных в центре,
Катринка воспринимала этот район города, как островок здоровой психики в
безумном мире Нью-Йорка.
Поднявшись по ступеням от авеню Колумба до широкой площади Линкольн-центра,
украшенной флагами, увидев залитые светом три главных здания, яркие краски
фресок Шагала за стеклянным фасадом,
Метрополитен-опера
, струи фонтана,
облицованного черным мрамором, продавцов билетов, уличных артистов, публику,
прогуливающуюся перед началом представлений, Катринка испытала настоящее
наслаждение.
Когда они с Риком пересекали площадку, люди оборачивались, чтобы
внимательнее ее разглядеть — на Катринке был неброский черный вечерний
костюм от Донны Каран с короткой юбкой и шелковыми атласными лацканами,
тонкая блузка из креп-жоржета, волосы ее были забраны назад — французским
узлом, а единственным украшением был комплект — брошь с желтыми и белыми
бриллиантами и такие же клипсы. Конечно, кое-кто узнал ее: о ней регулярно
писали в
Архитектурном дайджесте
,
Вог
,
Даблью
и других модных
изданиях, ее портрет был помещен на обложке журнала
Шик
, а кроме того, она
часто, и даже слишком (по крайней мере, по мнению Нины Грэхем), появлялась
на страницах
Кроникл
и
Дейли ньюс
. Но большинство понятия не имели, кто
она такая, люди оборачивались только для того, чтобы посмотреть на высокую
красивую женщину с царственной осанкой и тем неотразимым блеском, который
создается благодаря сочетанию энергии и уверенности в себе.
Кто это?
—
шептали в толпе, зная, что она должна быть
кем-то
.
Они пересекли вестибюль, залитый мягким светом люстр из австрийского
хрусталя, затем по широкой лестнице, покрытой красной ковровой дорожкой,
прошли к ее ложе, расположенной в центре зала. Катринка взглянула на
мальчишеское лицо Рика и улыбнулась.
— Я совсем забыла. Здесь же никого не будет сегодня. Это же не гала-
спектакль. — Люди ее круга и неизменно сопровождавшая их пресса
появлялись в опере только по особо торжественным случаям.
Рик открыл дверь, и Катринка прошла через небольшое фойе и спустилась в
ложу, где на мягких стульях уже сидели Марго и Тед Йенсен. Тед сразу же
встал, а Марго повернулась, чтобы поздороваться.
— Привет, дорогая, — сказала она.
Марго была худой, как щепка, а ее белая кожа, вздернутый нос, глубоко
посаженные глаза и ярко-красные губы делали ее похожей на модель с картины
импрессиониста.
— О, Рик, рада тебя видеть. А Адама нет? — спросила она,
переключая свое внимание на Катринку.
— Он в Европе, — сказала Катринка, расцеловавшись с обоими. —
Он изменил сегодня утром свои планы и улетел. — И даже не позвонил ей
за целый день, как обычно делал, когда они ссорились, чтобы если и не
извиниться, то хотя бы узнать, как дела.
Марго нахмурилась. Как это похоже на Адама, подумала она, оставить Катринку
одну разбираться с этим скандалом. Но она не стала критиковать Адама и,
переменив тему, спросила, когда Катринка рассчитывает открыть лондонский
Грэхем
.
— Скоро, — ответила Катринка, — первого декабря. Боюсь
ужасно, — поморщилась она.
— Чепуха, — сказала Марго. — Отель будет великолепный.
— Какие-нибудь проблемы с реконструкцией? — спросил Тед, который,
в отличие от Марго, был не против поговорить о проблемах.
— Самые обычные, — призналась она. — Но вот казино — это
абсолютно новый для меня мир.
Как обычно, она влюбилась в этот отель, который тогда назывался
Ройял
, с
первого взгляда. Он располагался на небольшой улице рядом с парком Сент-
Джеймс и недалеко от Пиккадилли, поблизости находились все роскошные мужские
клубы, так что место было отличное. Когда-то он был городским домом
английского герцога. Изнутри здание было украшено деревянными панелями,
резьбой, выполненной Гринлингом Гоббонсом, и расписными потолками, в нем
размещалась библиотека Роберта Адама. Все это великолепие чудом уцелело даже
после того, как по окончании второй мировой войны его переоборудовали в
гостиницу. В начале 60-х годов верхний этаж еще раз переоборудовали — теперь
в казино, уменьшив тем самым количество номеров и увеличив доходы гостиницы.
Именно из-за казино Катринка не сразу приняла решение. Однако потом все-таки
решила продолжить переговоры о покупке здания, и Адам, который незадолго до
этого приобрел круизный маршрут, переоборудовал для него два судна в
плавучие игорные дома, поддержав ее решение. Теперь Катринка каждый месяц
одну неделю проводила на этих судах, обучаясь игорному бизнесу у двух
менеджеров. Это был чуждый ей мир, очень опасный для новичка, и она не могла
не волноваться.
— Карлос говорит, что отель смотрится великолепно, — сказал
Рик. — Они с Карлосом жили вместе уже больше пяти лет и, по мнению
Рика, любили друг друга по-прежнему. Дня не проходило, чтобы они не
потратили хотя бы час на разговоры по международному телефону, платя за это
огромные деньги. Они, конечно, говорили о том, как скучают друг без друга, а
Карлос рассказывал бесконечные забавные истории, которые случались в его
работе с англичанами.
— Надо будет слетать туда на открытие, — сказал Тед, поправляя на
носу очки в роговой оправе, — и помочь тебе отпраздновать это событие.
— Буду очень рада, — сказала Катринка.
Тед только что вернулся из клиники Бетти Форд, где он провел несколько
месяцев. Его волнистые волосы заметно поседели, он выглядел очень худым и
абсолютно бесцветным рядом со своей яркой супругой. Но Марго смотрела на
него и улыбалась, как будто его вид доставлял ей большую радость. Он не пил,
и это уже было хорошо. Если бы он только обрел былую уверенность в своих
силах. Ей так не хватало его беспечной самоуверенности. Она с нежностью
сжала его руку.
— А еще лучше, немного подождать и вместе с детьми отправиться туда
отдыхать. Побывать всем вместе в Лондоне будет просто чудесно, —
сказала она ему.
— Конечно, если ты так хочешь, — ответил он, и по его лицу
промелькнула едва уловимая тень.
Марго поняла, что сделала ошибку, не поддержав его задумки, а еще хотела
укрепить его уверенность в себе. Когда произошел тот пожар и фирма
практически разорилась, Тед впал в депрессию, начал пить, и ей уже казалось,
что их совместная жизнь рушится. Но Марго удалось выправить положение: она
оставила свою работу в журнале
Шик
, возглавила его фирму, сняла новое
помещение, заключила новые договоры с банками, дизайнерами, рабочими и
розничными торговцами, организовала раскрой, пошив и доставку в магазины
нового ассортимента одежды, успевая при этом поддерживать сына и дочь,
которые учились в колледже, и, конечно же, Теда. Сейчас, наконец, она
увидела свет в конце туннеля. Когда Тед вышел из клиники Бетти Форд, он
вступил в общество анонимных алкоголиков и строго выполнял все предписания.
Дела на фирме в это время шли уже неплохо, хотя больших прибылей она пока не
приносила. Марго надеялась, что вскоре она сможет передать все дела Теду и
продолжить свою собственную карьеру. Она любила мужа, и он, конечно, тоже
любил ее, но она сомневалась, что их характеры позволят им быть деловыми
партнерами.
— Да, — сказала она. — Я думаю, ты прав. Открытие отеля будет
более интересным мероприятием. А с детьми мы сможем поехать на их каникулы в
Аспен. Или просто побыть дома, как ты захочешь.
Бледное лицо Теда преобразилось, он улыбнулся и снова стал тем уверенным в
себе мужчиной, каким был когда-то.
— Да, хорошо бы побыть дома в этом году, — сказал он. Он был
разлучен с семьей последние несколько месяцев, и мысль, о том, чтобы
спокойно провести лето в Скарсдейле, была ему по душе.
Слушая их, Рик завидовал им, хотя у них и было много проблем. Он надеялся,
что их связь с Карлосом будет такой же прочной и длительной. А Катринка,
которая, по правде сказать, не ожидала, что брак Йенсенов устоит под напором
обрушившихся на них проблем, любовалась Марго, заботливой женой и преданной
матерью. Она боролась, чтобы спасти свою любовь, и победила. По крайней
мере, на какое-то время. Воспоминания о Стивене и Дэйзи, об их казавшемся
безмятежным семейном счастье сделали Катринку недоверчивой. Можно ли судить
о том, насколько прочен чужой брак? А можно ли быть уверенным в прочности
своего брака? Почему Адам был так сердит сегодня утром? — в который раз
за сегодняшний день задавала она себе этот вопрос, чувствуя, что раздражение
снова наполняет ее. Ведь это не ее вина, что Сабрина разузнала обо всем.
Под всплеск аплодисментов в оркестровой яме появился дирижер, началась
увертюра, и Катринка обо всем забыла, окунувшись в мир музыки. Когда
зазвучали заключительные аккорды первого акта, огромный бархатный занавес
начал опускаться и зрители разразились криками
браво
.
— Пойду принесу что-нибудь выпить, — сказал Рик. — Может
быть, шампанского?
— Давайте пойдем вместе, — предложил Тед.
Пока мужчины смешались с толпой около бара, Катринка и Марго вышли на
балкон, с которого открывался вид на площадь.
— Есть какие-нибудь новости из Италии? — спросила Марго и, достав
золотую пудреницу, украшенную драгоценными камнями, принялась поправлять
макияж.
Катринка кивнула:
— Мы разговариваем по телефону два-три раза в неделю. По-моему, она
чувствует себя одинокой.
— Как ты думаешь, какого черта она это сделала? Катринка пожала
плечами:
— Но ведь она любит его.
— Его или его деньги?
— Его, его деньги и то, что он так ее любит, — ответила Катринка,
улыбаясь. — Он обожает се.
— А еще, чтобы отомстить Жан-Клоду, я думаю, — сказала Марго,
закрывая пудреницу и кладя ее обратно в сумочку.
— И поэтому тоже, — согласилась Катринка. Возвратившись из
Венеции, Натали сразу бросила свою работу в
Саксе
, покинула Нью-Йорк и
переехала к принцу Халиду в его лондонский дом. Несколько месяцев спустя они
поженились. На свадьбу в Эр-Рияд поехали только Катринка и Адам. Йенсены
были евреями, Нейл Гудмен тоже, и им не стоило ехать в Саудовскую Аравию.
Александра не хотела ехать без мужа, Дэйзи болела гриппом, а Жан-Клода,
конечно, никто не приглашал. Несмотря на то что Халид так любил Натали,
несмотря на роскошь его дворца, на нитки жемчуга, бриллиантовое колье, брошь
в виде грозди с рубинами и алмазами, ожерелье из кораллов и алмазов,
которыми Халид одарил свою невесту, когда настало время уезжать и оставить
Натали одну в этой стране, Катринке стало не по себе.
— Людей всегда беспокоит то, чего они не понимают, — сказал Адам,
когда их самолет взмыл в безоблачное голубое небо над заливом. — Мы
очень мало знаем об этой цивилизации.
— Так же, как и Натали, — заметила Катринка, с волнением
разглядывая маленькое хрустальное блюдо, которое им подарили в качестве
свадебного сувенира. — Ей, как и всем остальным женщинам, не разрешили
присутствовать на свадьбе. — И меня это пугает.
Ее беспокойство усилилось после бомбардировок Ливии в мае и возможности
разрастания конфликта. Но Натали, казалось, это совсем не волновало. Она
жаловалась только на то, что у нее не было друзей в Эр-Рияде и не с кем было
поболтать и посплетничать. Но она была уверена, что со временем все
уладится.
— Чем она занимается целый день? — спросила Марго.
— Ходит по магазинам, я думаю. И путешествует вместе с Халидом. Она
говорит, что они очень любят друг друга и очень счастливы. Может быть, это
будет счастливый брак, — добавила Катринка с надеждой.
Марго покачала головой в ореоле курчавых волос, но ничего не сказала. Не то
чтобы она была настроена против арабов, уверяла она сама себя, просто она
была реалисткой. Когда муж и жена принадлежат к разным религиям и разным
культурам, все проблемы семейной жизни обостряются. Как сложатся отношения у
Натали с первой женой Халида и его четырьмя дочерьми, когда их медовый месяц
закончится?
Мужчины вернулись с бутылкой
Перье
для Теда и
Дом Периньон
для
остальных, все оставались на балконе, слушая рассказы Рика о Нэнси Рейган,
материал о которой он только что закончил для журнала
Шик
; они
наслаждались плеском фонтана и игрой света на площади, когда неожиданно
беспечную атмосферу их беседы нарушило появление манекенщицы, чья фотография
украшала обложку
Вог
за этот месяц. Ее сопровождал Марк ван Холлен. Его
выгоревшие волосы были несколько длиннее, чем это диктовала мода, ровный
загар лица сохранился, бороду он сбрил. Нельзя было сказать, что он выглядел
абсолютно счастливым, но страдальческие морщины на его лице и отрешенный
взгляд исчезли.
— Черт возьми, он выглядит великолепно, — пробормотал Рик, даже не
замечая, что сказал это вслух.
Поздоровавшись с Марго, Марк направился к Катринке, и она почувствовала, как
естественное удовольствие от встречи с ним начало исчезать, стоило ей
вспомнить, что он является владельцем и издателем
Кроникл
. Здороваясь с
ним, она заметила в его взгляде удивление и поняла, что он сумел
почувствовать ее недовольство. Она не сделала попытки исправить ситуацию,
предоставив Марго возможность вести беседу, и лишь изредка вставляла
вежливые фразы. Вскоре Катринка с облегчением услышала первый звонок,
извинилась и пошла в ложу, ожидая, что Рик последует за ней. Но вместо Рика
рядом с ней оказался Марк. Марго и манекенщица шли поодаль, оживленно болтая
об общих знакомых, а Рик и Тед замыкали шествие.
— Ты на меня сердишься? — спросил Марк.
— А почему я должна на тебя сердиться? — спросила Катринка вежливо
и холодно, как она это умела.
— То, что пишет Сабрина, — это ее дело, — ответил Марк,
который не любил ходить вокруг да около. — Она мне не подчиняется.
— Я понимаю. Свобода печати.
— Вот именно.
— Тогда почему я никогда не читаю в колонке Сабрины о тебе и... твоих
друзьях?.
— По очень простой причине. Я не представляю никакого интереса для
читателей. И делаю все, чтобы так было. — Он посмотрел на нее так же
холодно, как перед этим она смотрела па него. — Люди, которые
заигрывают с прессой, Катринка, не должны удивляться, когда сами, в конце
концов, попадают на страницы газет.
— Мы
заигрываем
с прессой, как ты выразился, ради дела. Нам
необходима реклама. А наша частная жизнь никого не касается.
— К сожалению, газеты не проводят такого тонкого различия между этими
вещами.
Они подошли к ложе Катринки, и она открыла дверь.
— Хорошие газеты это делают, — сказала она. Остальные тоже подошли
к ложе. Все попрощались, но прежде чем Катринка ушла, Марк спросил:
— Катринка, а этот твой приятель, которого я встретил в Венеции, Томаш,
кажется? Я слышал, что его сын болен.
Катринка удивленно посмотрела на него.
— Мартин? Да. Но он уже поправился, слава Богу. — Легкое
головокружение, которое мальчик еще испытывал некоторое время после
операции, со временем исчезло, и теперь, судя по всему, он был совсем
здоров. Семья переехала в Лос-Анджелес, и Томашу посчастливилось найти
агента, хотя до постановки фильма дело еще не дошло. Мартин учился в школе,
Жужка преодолела шок от соприкосновения с абсолютно новым миром и теперь
работала продавщицей в магазине спортивных товаров, а Томаш билетером в
местном кинотеатре. Так, по крайней мере, он мог бесплатно смотреть фильмы.
— Рад слышать это, — произнес Марк. — Что ж, всего доброго.
Вопрос о Мартине заставил Катринку забыть, что она зла на Марка.
— До свидания, — сказала она, и скупая улыбка оживила ее лицо.
Какой непредсказуемый, раздражающий, упрямый и в то же время добрый
человек
, — подумала она.
Появление в оркестровой яме дирижера зал встретил аплодисментами. Зазвучала
музыка, и занавес медленно пошел вверх. И опять Катринка забыла обо всем.
После спектакля Марго и Тед, отказавшись от ужина, забрали свою машину со
стоянки и отправились домой в Скарсдейл, а Катринка и Рик прошли за кулисы
повидаться с Плачидо Доминго, а затем с ним и его женой Мартой поехали
ужинать в
Русскую чайную
. После ужина Катринка и Рик поехали в
Ле Клуб
потанцевать: она не хотела возвращаться домой, прежде чем можно будет
позвонить в Лондон, а до этого оставалось еще целых пять часов.
Катринка вернулась домой после двух. Она проверила список тех, кто звонил в
ее отсутствие, но Адама среди них не было. Она попыталась дозвониться к нему
в
Клэриджес
, где он остановился, но в номере его не было: наверно, у него
утренняя встреча с кем-то, подумала она. Она попросила передать, что
звонила, и начала готовиться ко сну, думая, к своему удивлению, не об Адаме,
а о Марке ван Холлене. По ее мнению, с ним случилось самое ужасное, что
может случиться в жизни — он потерял жену и детей. Но он не позволил этому
несчастью разрушить свою собственную жизнь. Он удалился от людей,
путешествовал в самых отдаленных местах, пытаясь забыть свое горе, в
верховьях Амазонки и в Гималаях. И все же он вернулся, если и не
окончательно излечившимся, то, по крайней мере, достаточно здоровым, чтобы
успешно вести свои дела, проявлять здоровый интерес к женщинам и продолжать
заботиться о людях вообще, поддерживая в своей газете благотворительные
программы. Марк ван Холлен был живым доказательством того, думала Катринка,
что горе не должно озлоблять людей или лишать их возможности наслаждаться
тем, что есть в этой жизни.
— Катринка, это я. Я тебя разбудил?
— Нет-нет. Я только что пришла.
— Тебе понравилась опера?
— Необыкновенно. Как раз то, что мне нужно было сегодня.
— Да. Послушай, насчет этой статьи. Прости, я просто не знаю, что на
меня нашло.
— Это Сабрина так влияет на людей, — сказала Катринка сухо.
— По-моему, я чересчур резко отреагировал.
— Нет. Это статья была ужасная. Но ведь это не моя вина.
— Я знаю.
Вдруг совершенно неожиданно она сказала:
— Адам, послушай, мы не должны допустить, чтобы это разрушило нашу
семья. Даже если мы не сможем иметь ребенка, у нас ведь есть так много
другого, чем стоит дорожить. Есть ты и я.
— Но ведь это ты все время настаивала на ребенке, — сказал Адам,
опять начиная раздражаться, — а не я.
— Я знаю. Но теперь, я думаю, это пора прекратить.
— Хорошо, если ты так хочешь.
— Я хочу только того, что лучше для нас обоих, — сказала Катринка.
— Иногда я тебя не понимаю, Катринка. Почему ты так быстро меняешь свои
решения?
Действительно, почему?
— подумала она, не до конца осознавая все причины.
Но одну причину, самую важную, она знала:
— Потому что ссоры с тобой причиняют мне боль. Они разрушают нашу
семью. Я люблю тебя, Адам. И не хочу терять тебя, даже из-за ребенка.
— Только попробуй, — сказал он, и в его голосе послышались веселые
нотки.
Нет, — подумала она, — именно этого я никогда не буду пытаться
делать
.
— Когда ты вернешься? — спросила она.
— Во вторник, я думаю. Мне нужно еще несколько дней побыть в Лондоне, а
потом слетать в Шотландию и посмотреть, как там идут дела.
— А что, если я завтра вылечу
Конкордом
к тебе?
Он помолчал немного и сказал:
— Давай.
— Так я и сделаю. До завтра. Спокойной ночи, милый, — сказала она,
положила трубку и откинулась на подушки. Она почувствовала себя так легко,
как будто с ее плеч спала огромная тяжесть, которую она столько лет носила.
Нельзя же иметь все
, — сказала она сама себе.
Глава 36
Катринка проснулась, как всегда, в шесть утра. Ее личный тренер был у нее в
шесть тридцать; после сорокапятиминутной интенсивной тренировки она приняла
душ и оделась. Адам в Майами, поэтому Катринка завтракала в одиночестве, что
случалось довольно часто в последнее время; выпив кофе и просмотрев газеты,
она обсудила меню ленча со своим поваром Джоном. В Нью-Йорке были Натали с
принцем Халидом и Азизом, их девятимесячным сыном, Жужка, которая приехала
погостить из Лос-Анджелеса, и Дэйзи, прилетевшая из Лондона. Чтобы отметить
столь редкое событие, когда все ее подруги собрались в одном городе в одно и
то же время, Катринка пригласила их к себе.
После того как меню было составлено, она перелистала альбом-каталог двадцати
двух возможных комбинаций всех сервизов, хрусталя, скатертей и сервировочной
посуды, принадлежавших Грэхемам, поразмышляла, что выбрать, и дала указание
Картеру подготовить композицию номер четыре — старинный францисканский
обеденный сервиз с цветочным орнаментом, который она купила на аукционе
Кристи. К сервизу она подобрала матовые хрустальные рюмки и салфетки Порто с
цветочками. Такой же альбом Катринка составила для своей виллы
Махмед
и
яхты
Леди Катринка
; указать по фотографиям, какая посуда необходима для
гостей, было гораздо проще, чем каждый раз объяснять, чего бы ей хотелось.
К девяти часам она уже была за рабочим столом в отеле и работала до того
часа, когда надо было встречаться с подругами, чтобы пойти с ними на показ
моделей Скаази в
Плазе
. Катринка считала необходимым посещать просмотры
коллекций готовой одежды в Нью-Йорке, и не только потому, что ей хотелось
поддержать американскую моду, но еще и потому, что она восхищалась моделями
Скаази и Билла Бласса, Келвина Клайна и Оскара де ла Рента, Донны Каран и
Кэролайн Рем, как и смелыми, вызывающими созданиями Виктора Косты. Все они
мало в чем уступали парижским мо
...Закладка в соц.сетях
