Жанр: Любовные романы
Рандеву с мечтой
...ят в удобную палату, — бодро сказал врач.
Аврора села и медленно покачала головой.
— Нет. Если можно, я поеду домой. Там лучше отдохну.
— Может, позвонить кому-нибудь из ваших родственников? — услужливо
спросил он. — Родителям? Мужу? Пусть приедут за вами.
— Спасибо, не нужно. А... — Она задумалась о том, где сейчас
Ральф, не ждет ли ее в коридоре и, если ждет, почему об этом неизвестно
врачу. — Впрочем, нет, ничего...
Ральфа не оказалось ни в коридоре, ни в вестибюле. Аврора вышла из больницы
в полном недоумении и засунула руки в карманы. В одном оказался листок
бумаги — тот самый, который ей дал Ральф, с телефоном и именем их
родственника ньюйоркца. В другом — кошелек и ключи от дома. Чего-то не
хватало... Телефона!
Наверное, выпал, когда меня сажали в
скорую
, подумала Аврора, отмечая про
себя, что нужно завтра же позвонить в компанию сотовой связи, чтобы
сохранить за собой номер. Растерянная и огорченная, но подпитываемая новыми
чудодейственными силами, она села в такси и назвала свой домашний адрес.
Наша с Эдвардом сказка, увы, закончилась тоже не счастливо, пришла в голову
безотрадная мысль. Но, несмотря ни на что, надо жить дальше. Теперь в этом
двойной смысл. Она провела рукой по животу и улыбнулась. Теперь нас, скорее
всего, двое...
Эдвард насилу раскрыл глаза и почувствовал боль. Болела голова, рука, нога.
Казалось, он весь сплошная рана. Над ним белел потолок, длинная узкая лампа
излучала неяркий свет. Что-то шевельнулось где-то сбоку, и Эдвард попытался
повернуть голову, но почувствовал новый приступ боли в районе затылка и на
миг закрыл глаза.
— Наконец-то, — послышался негромкий радостный голос.
— Папа? — позвал Эдвард, гадая, что здесь делает его старик и как
они вообще оказались в этом незнакомом месте.
Отец встал со стула и подошел к кровати.
— Ну как ты?
Эдвард попробовал улыбнуться, но губы почти не двигались. Отец замахал
руками.
— Не разговаривай. Ты еще не отошел от наркоза. — Он вздохнул с
облегчением и осторожно прикоснулся к плечу сына. — Видишь, как бывает,
мой дорогой? Ты едва ли не всю жизнь тренировал мышцы и не боялся никого на
свете, и вдруг такая беда! Подкараулили прямо на пороге! Напали целой стаей!
Ни совести у них нет, ни жалости, ни элементарного понятия о чести!
— У кого? — спросил Эдвард, с трудом вспоминая мелькнувшего перед
глазами бритоголового незнакомца со звериным оскалом.
— У этих подонков, — произнес отец, с трудом сдерживая гнев. Он
снова легонько потрепал сына по плечу неповрежденной руки. — Ты об этом
пока не задумывайся. Поправляйся — потом все узнаешь.
Эдвард услышал тихое всхлипывание и удивленно взглянул на отца. Привел с
собой Линдси? А чего она хнычет? Отец посмотрел куда-то в сторону, и его
лицо приняло сочувственно-любовное выражение, что совсем сбило Эдварда с
толку.
— Иди взгляни на свое сокровище, — ласково пробормотал старик,
протягивая руку. Послышались легкие шажки, и вот перед глазами Эдварда
возникла...
— Мама!
Мать не могла говорить. Ее губы дрожали, лицо было красное и жалкое, из глаз
текли слезы. Отец крепко обнял ее за плечи.
— Ну-ну. Посмотри, он жив и скоро поправится. Худшее позади. Можно
сказать, нам повезло...
Эдвард смотрел на родителей в недоумении. Думать давалось с трудом, в голове
будто стоял густой туман, но даже в таком состоянии было невозможно не
заметить некие странности и в отце, и в матери... Точнее, несоответствия.
Держались они несколько необычно, и, неизвестно почему, это сильно
напоминало далекое-далекое детство.
— Он у нас молодчина, — ласково пробормотал отец, ненавязчиво и
чуть несмело чмокая мать в висок. — Крепкий, сильный! Выкарабкается!
Быстрее, чем можно ожидать.
Мать закивала, вытерла лицо смятым платком и улыбнулась, согревая Эдварду
сердце. Отец прижался щекой к ее щеке и сообщил, краснея как мальчишка.
— Мы с мамой... снова вместе.
— Что? — переспросил Эдвард, не веря своим ушам.
— Она согласилась пустить меня назад, домой... — смущенно пояснил
отец. — Простила.
Эдвард посмотрел на них, и ему вдруг показалось, что иначе и не могло быть.
Что эти двое — самые дорогие в его жизни люди — должны были воссоединиться
давным-давно и не терять понапрасну столько времени.
Самые дорогие? — прозвучало запоздалым эхом где-то в дальнем углу
сознания. В душе шевельнулось странное чувство. Протест. Эдвард напряг
память. Нет, существовал кто-то еще... кто стал дороже родителей и,
наверное, собственной жизни. С недавних пор, но...
— Аврора... — прошептал он, приподнимая тяжелую голову и тут же
снова роняя ее на подушку. — Где?
— Аврора? — Отец изумленно взглянул на окно. Сквозь жалюзи в
палату лился свет золотистого летнего утра. — Заря прошла, мой
дорогой...
— Нет же... — Эдвард облизнул пересохшие губы. — Аврора
это...
— Девушка? — догадалась мать.
— Мы должны были... — Мысль Эдварда куда-то поплыла, спуталась с
обрывками других впечатлений. Снова навалилась сонливость, но тревога и
ощущение того, что нужно срочно что-то сделать, кого-то разыскать, не
прошли. Перед глазами вдруг возник образ прекрасной женщины, и Эдвард стал
мучительно вспоминать, где он ее видел. На картинке? В кино? Нет, ему вдруг
отчетливо вспомнилось, что они связаны некими волшебными узами, и его
охватило желание поскорее вырваться из когтей безумной слабости. Но она и не
думала его отпускать. — Я...
Тут почти бесшумно открылась дверь и прозвучал третий, незнакомый голос:
— Как наши дела?
— Проснулся, но очень слаб и как будто снова засыпает, — тихо и
взволнованно пробормотал отец.
До Эдварда его слова доносились, будто из соседней комнаты, и с каждым
мгновением все отдалялись.
— Сейчас вам надо уйти, — деловито распорядился голос. —
Полагаю, все складывается как нельзя лучше. Пусть отдыхает. Я позвоню...
Последнее, что Эдвард увидел на грани между сном и реальностью, было лицо
той же женщины, вновь нарисованное воображением. Их разделяла пара дюймов.
Он заглянул в глубины ее карих глаз, заметил в них горящую ровным спокойным
светом любовь и с легким сердцем погрузился в целительное забытье.
10
Проснувшись утром, хоть на сердце и лежал груз печали, Аврора тут же
задумалась, как жить дальше. Ее не тошнило, голова не кружилась, но грудь
продолжала побаливать, и заныл низ живота — ощущения были знакомые и все же,
как ей казалось, несколько иные.
Она взяла мятый листок бумаги с тумбочки у кровати, развернула его и долго
всматривалась в цифры и буквы, будто они были неким шифром. Да, надо уехать,
отчетливо прозвучало в голове. Тем более что представляется столь редкая
возможность. После того что случилось, исцелят лишь грандиозные перемены,
новые знакомства и впечатления. Вернуться всегда успею. Ральф прав.
Не хотелось ни есть, ни пить, ни двигаться, но Аврора, твердо зная, что
уныние и слезы верный путь к гибели, заставила себя принять душ, потом
направилась на кухню, позавтракала кофе с сандвичами и уверенным жестом
взяла телефонную трубку. Однако, вовремя вспомнив, что в Нью-Йорке еще ночь,
вернула трубку на место.
А если я действительно беременна? — подумала она. Что тогда? Сердце
сжалось от беспомощности и страха, и стало стыдно за свою нерешительность и
трусость. Стыдно перед тем еще бесформенным существом, что, возможно,
прислушивается к происходящему на неком непостижимом для нас уровне.
Если я беременна, тогда, как только подойдет срок, уйду в отпуск, твердо
решила она. А пока можно работать и работать. В конце концов, я не
патологоанатом и не коронер. Занимаюсь такими делами, которые придутся по
вкусу любому младенцу.
Чтобы не сидеть дома и не впасть в хандру, она вышла прогуляться по парку и,
если получится, порадоваться новому дню. Вернулась немного повеселевшая и
снова взялась за телефон. Майкл Маккормик ответил сразу же, подробно
объяснил, что будет входить в обязанности их нового сотрудника и сколько ему
будут платить, внимательно выслушал рассказ Авроры о себе, попросил прислать
ему резюме по электронной почте и заключил:
— Полагаю, вы именно тот человек, которого мы ищем. К тому же, по
словам Пэрис и Ральфа, подходите к делу со всей серьезностью и
целеустремленны — это плюс в любой профессии. Сможете послезавтра утром
прийти ко мне на собеседование? Скажем, к десяти?
Послезавтра? У Авроры все замерло в груди. При таком раскладе вылететь в Нью-
Йорк следовало завтра же, а она прикидывала, что пробудет в Лондоне до конца
недели... на случай, если Эдвард как-то даст о себе знать...
Какая глупость! — воскликнула она про себя. Он с другой, ты видела это
собственными глазами. С такими негодяями лучше рвать раз и навсегда. Даже
хорошо, что уехать надо будет срочно...
— Да, смогу, — ровным голосом произнесла она.
— Замечательно, — сказал Маккормик. — Записывайте адрес.
Поговорить с родителями Аврора решила позднее, когда все определится.
Обзвонила всех, с кем была связана по работе в Лондоне, сказала, что должна
на некоторое время уехать, и отправилась по магазинам купить вещи, которые
могли пригодиться в дороге и в первые дни в Нью-Йорке. За остальным, если бы
все пошло по столь неожиданно возникшему плану, следовало приехать позднее,
может на выходных. Ее не было дома несколько часов подряд — за суетой она
почти забыла о своей душевной ране.
А ее мать тем временем, узнав от подруги невероятные новости, все пыталась
связаться с дочерью и никак не получала ответа. Сотовый телефон Авроры
звонил и звонил в тесной съемной квартирке Ральфа, а на домашнем всякий раз
срабатывал автоответчик.
Сделав покупки, Аврора, вдруг решив еще до отъезда узнать наверняка, будет у
нее ребенок или нет, отправилась в гинекологический центр. Результат теста
подтвердился. Вернувшись домой, взволнованная сильнее прежнего, она ощутила
острую потребность еще раз набрать номер Эдварда. Для чего? Чтобы поведать
ему о своей беременности. Отец должен знать, что у него есть ребенок, при
каких бы обстоятельствах малыш ни был зачат, мысленно твердила она себе,
вспоминая многочисленные истории о несчастных мужчинах, получающих новость о
существовании детей случайно, лет через двадцать — а то и больше — после
появления тех на свет.
Она спокойно и без лишних эмоций скажет, что ждет ребенка, сообщит, что
уезжает, и пообещает позднее прислать свой новый адрес. Предложение о
встрече, если таковое последует, каким бы настойчивым оно ни было, твердо
отклонит. И полетит в Америку с чувством выполненного долга.
Да, так будет правильнее всего, пришла она к выводу, раскрывая записную
книжку, куда, к счастью, по давней привычке переписала из сотового номер
Эдварда. Самолюбие протестовало, перед глазами то и дело возникала картина,
увиденная в баре, но Аврора, будто заколдованная, гнала видения прочь и не
желала признаваться себе в том, что больше всего прочего хочет еще раз
услышать его голос. Несмотря на чудовищный обман, на неслыханную подлость...
Ей было не стыдно и не очень-то больно идти на это унижение. Почему? Она не
совсем понимала, но чувствовала, что причина есть. Что-то не совпадало,
настораживало, озадачивало... Сбивали с толку некие несоответствия — на
первый взгляд ничего не значащие. В конце концов, если ребенок ему будет не
нужен, я больше никогда его не потревожу, как бы туго мне ни пришлось...
Она придвинула телефонный аппарат — купить новый сотовый в предотъездной
суете совсем позабыла — и, не глядя, есть ли сообщения на автоответчике,
медленно негнущимся пальцем набрала номер. Сердце от тревоги и страха
похолодело и сжалось, превращаясь в льдинку. Раздавшийся длинный гудок
показался настолько враждебным и громким, что трубка чуть не выпала из
дрогнувшей руки.
— Лейтенант Мосс слушает, — послышался твердый, совсем не похожий
на Эдвардов голос.
— А... — Пораженная Аврора облизнула сухие губы и крепче сжала
трубку.
— Алло? — нетерпеливо произнес лейтенант.
— А Эдвард Флэндерс... Он...
— Слава богу, жив, — отчеканил Мосс. — Еще довольно слаб, все
больше спит, — это после операции, — но идет на поправку. Мы
только что связывались с больницей.
Аврора слышала и не слышала ужасающие слова и пока не могла сообразить, что
происходит. Ее ноги сделались ватными, душу заморозил страх — посильнее
того, в который повергала ее яростная ревность Мэтта. Хорошо, что рядом
стоял стул. В противном случае она не опустилась бы на него, а рухнула бы
прямо на пол.
— Будьте уверены, мерзавцы получат по заслугам, — продолжал Мосс
таким тоном, будто полагал, что собеседница в курсе событий. —
Задержаны все до одного. Сегодня арестовали и организаторов — трусовато-
наглого типа и бесстыжую девицу. Насколько можно судить по полученным
данным, разгорелся сыр-бор из-за некой прекрасной дамы. Рассказывать о
подробностях мы пока не имеем права. У Эдварда есть подруга?
Аврора хотела что-то сказать — сама не зная что, — но лишь издала
странный звук. Полустон — полувсхлип.
— Мисс? — настороженно позвал Мосс. — А кем вы, простите, ему
приходитесь?
— Гм... никем, — прошептала Аврора, еле заставив язык двигаться и
не узнавая собственного голоса.
— А я подумал... — несколько сконфуженно, но не утратив твердости
проговорил Мосс. Видите ли, я какое-то время назад именно по этому телефону
связался с отцом Эдварда — его номер есть в записной книжке. Хотел сообщить
о том, что стряслось. Но старший Флэндерс часов с семи вчерашнего вечера был
в больнице.
— Часов с семи? — хрипло, будто при ангине, переспросила Аврора.
— Да, — сказал Мосс. — То есть практически с самого начала.
Наверное, ему позвонили соседи Эдварда. Поэтому я и решил, что вы тоже какая-
то их родственница... и просто хотите узнать последние новости.
— Я не родственница, — прикладывая руку к виску, который вдруг
пронзила стрела боли, почти неслышно проговорила Аврора. — Я...
Послушайте, в какой он больнице? — вдруг опомнившись, быстро спросила
она.
Не зря, не зря ей казалось, что многое в происходящем последнее время
вызывает некие сомнения. Эти странные перемены в Ральфе, его заботливость.
Да разве мог Ральф Уэстборн, если это не было выгодно для него самого,
печься о чьей бы то ни было усталости, о необходимости перемен в чужой
жизни?! А этот его таинственный звонок
приятелю
? А дурацкая кепка на
вчерашнем дружке Камиллы? Эдвард такую в жизни не надел бы. Да и не позволил
бы себе столь непристойно вести себя со спутницей, ведь сколь бы ни был
компанейским и простым в общении, обладал редким внутренним благородством.
Потом это странное исчезновение Ральфа накануне вечером... И то, что пропал
телефон, который Аврора не доставала из кармана, а смятый листок — который
до последнего держала в руке — остался при ней...
Все становилось на свои места. Аврора вихрем носилась по дому — выключала
воду в ванной, чайник на плите и телевизор в гостиной, который включила
просто так, чтобы не сойти с ума от тяжелых мыслей.
Если бы телефон зазвонил считанными мгновениями позже, ее уже не было бы
дома.
— Алло? — выдохнула она, схватив трубку.
— Аврора? — послышался испуганный голос матери. — Почему ты
так долго не отвечала?
— Меня не было дома, мам.
— А мобильный?
— Мобильного нет, — торопливо проговорила Аврора. — Его,
скорее всего, украл Ральф.
— Ральф? Когда? — повышая от волнения голос, спросила мать.
— Вчера. Послушай, мне надо срочно бежать! — выпалила Аврора.
— Задержись хоть на минутку, — взмолилась мать. — Скажи, что
жива и здорова. Я тут места себе не нахожу.
— Конечно, я жива, раз разговариваю с тобой, — протараторила Аврора. — А в чем дело?
— Мы с папой у Пэрис. С ней чуть ли не истерика. Ральфа арестовали. Ты
имеешь к этому делу какое-то отношение?
— И да и нет, — произнесла Аврора. — Ральф подонок, мама.
Чуть не отправил меня в Нью-Йорк.
— В художественный центр? — спросила мать звенящим от напряжения
голосом. — Да, Пэрис что-то говорила... Это что, шутка?
— К сожалению, нет! — с горечью воскликнула Аврора. — Я тоже
хороша! С такой легкостью попалась на их удочку! — До нее только теперь
стало доходить, участницей какой чудовищной игры она поневоле
оказалась. — Мне правда надо бежать, мам. Я потом все объясню — толком
еще сама ни в чем не разобралась. Пэрис поддержите, а за меня не волнуйтесь.
— Будь осторожна, дочка! — прокричала мать.
Когда Аврора выскочила из дому, села за руль и поехала в больницу, слова
лейтенанта Мосса повторно зазвучали в голове, будто их записали на пленку и
теперь воспроизводили, чтобы она поняла до конца, что же все-таки
приключилось.
Слава богу, жив. Еще довольно слаб, все больше спит — это
после операции, — но идет на поправку... Задержаны все до одного.
Сегодня арестовали и организаторов — трусовато-наглого типа и бесстыжую
девицу. Насколько мы можем судить, разгорелся сыр-бор из-за прекрасной
дамы
...
Жив... Получается, он был на волосок от смерти... К сердцу Авроры подступил
парализующий страх. Что они с ним сделали? Из-за чего?.. Сколько их было? И
кто они? А она, эта дама? Неужели...
Неясная догадка сжала сердце в тиски стыда и отчаяния. Не набери она в
последний раз номер Эдварда, уехала бы, так ни о чем и не узнав, жалела бы
себя и мысли бы не допустила о том, что Эдвард в этой жуткой истории
пострадал куда больше, что чуть не простился с жизнью.
Самовлюбленная слепая тупица! — ругала она себя, молясь, чтобы Эдвард
скорее поднялся на ноги и простил ее. Во все разгоравшемся волнении,
успокоить которое была не в состоянии даже железная воля, не особенно думая
о правилах, она попыталась обогнать двигавшийся перед ней грузовик —
темневшая впереди громадина будто желала преградить путь к любимому — и
выехала на встречную полосу. Мчавший в противоположную сторону фургон едва
не зацепил ее машину боком.
Осознав, что ее рассеянность чуть не довела до катастрофы, Аврора в первую
очередь вспомнила о ребенке и тотчас будто отрезвела. Убить по собственной
неосторожности, каковы бы ни были ее причины, чудо из чудес, подаренное
Богом! Нет! Она стиснула зубы и заставила себя вернуться в свое обычное спокойно-
рассудительное состояние.
Перед палатой Эдварда прохаживались и о чем-то тихо беседовали две женщины.
Аврора, не заметив их, остановилась перед наполовину стеклянной стеной и
взглянула на перебинтованного спящего больного.
Где-то совсем рядом с ней стихли легкие шаги, и кто-то чуть слышно ахнул.
Аврора медленно повернула голову и увидела двух дам. Одна, более высокая, с
утомленным и заплаканным, но добрым и благородным лицом и очень похожими на
Эдвардовы ласковыми глазами смотрела то на нее, то на спутницу. А та,
низенькая, с одухотворенным взглядом, застыла, прижав к губам руку, будто
увидела перед собой призрака.
— Вы... Простите, вы не из России?
Аврора, совсем сбитая с толку странным вопросом, пожала плечами.
— Нет.
— И никогда там не бывали? — с недоверием спросила незнакомка.
Аврора покачала головой.
— Может, у вас предки русские? Или... — не унималась низенькая.
— Нет-нет, — ответила Аврора, уже подумывая, не с сумасшедшей ли
столкнулась. — Очевидно, вы меня с кем-то путаете, — вежливо
сказала она, отворачиваясь к стеклянной стене.
— Вы к Эдварду? — спросила вторая дама.
Аврора снова повернула голову, с удивлением отмечая, что то ли в интонации,
то ли в манере говорить этой женщины звучит нечто знакомое и любимое. И
вдруг задалась вопросом: что эти женщины делают у палаты Эдварда?
— А зовут вас случайно не Аврора? — с учтивой доброжелательностью
спросила высокая.
Аврора медленно кивнула.
— Аврора Харрисон.
— Я так и подумала! Эдвард все повторял и повторял ваше имя, даже когда
проснулся в самый первый раз! — воскликнула незнакомка, протягивая
руку. — А я Виктория Флэндерс, его мама.
Аврора обменялась с ней рукопожатиями, смущаясь, но стараясь не подавать
вида. Знает ли Виктория, что за чувства именно к ней, Авроре, Эдвард чуть не
поплатился жизнью? И если знает, не пылает ли к виновнице ненавистью?
В голубых глазах Виктории светились лишь материнская любовь, страдание и
облегчение.
Аврора незаметно вздохнула. Впрочем, я же не в ответе за гада Ральфа и тем
более за влюбленную в Эдварда
бесстыжую девицу
, подумала она. По-видимому,
Виктория это понимает.
Низенькая как будто вдруг ожила, оправившись от потрясения. И сделала
выразительный жест рукой.
— А я подумала, вы... Впрочем, нет, не берите в голову. — Она
негромко, чтобы не нарушать покой Эдварда, засмеялась. — Чудеса, да и
только! Ой, я же не представилась! Маргарет Смитсон, тетя Эдварда.
— Очень приятно, — пробормотала Аврора, пожимая руку
Маргарет. — То, что случилось... — Она запнулась, не зная, что
говорить, и нужны ли слова.
Виктория легонько похлопала ее по плечу.
— Врач говорит, будь он слабее, возможно не обошлось бы без осложнений.
Но Эдвард у нас упрямый и сильный — выкарабкивается быстрее, чем можно было
ожидать.
Таким же будет наш малыш, подумала Аврора, и ей вдруг показалось, она
отчетливо чувствует движение внутри, хоть такого и не могло быть — слишком
мал был срок.
— Я узнала об этом случайно, от полицейского... — пробормотала
она, снова стыдясь своего решения сбежать из Лондона и глупой
доверчивости. — Расскажите, пожалуйста, все, что знаете вы. Если можно,
поподробнее.
Все трое, будто по невидимому сигналу, повернули головы и устремили любящие
взгляды на сына, племянника, жениха. Виктория и Маргарет вполголоса
поведали, что успели узнать из сбивчивого рассказа старика Марбла, от врачей
и следователей. Аврора неотрывно смотрела на возлюбленного и, странное дело,
сознавала, что трагедия вдвое укрепила ее чувство и что отныне дорога ей
открыта одна — одна на двоих с Эдвардом.
Эдвард проснулся и, еще не раскрыв глаза, понял, что ему легче. Голова была
по-прежнему тяжелая, но мысли не разлетались в разные стороны и не
смешивались с обрывками воспоминаний, переживаний и грез и притупилась боль.
Пришло живительное ощущение того, что впереди ждет долгая кипучая жизнь.
Изменилось и что-то еще. Эдвард пока не мог понять, что именно. Ему
казалось, в палату вошло солнце, вознамерившись лично позаботиться о
выздоровлении пострадавшего. Дышать стало свободнее и приятнее и почему-то
хотелось улыбаться. Уголки губ чуть приподнялись.
Эдвард прислушался. Откуда-то из коридора доносились едва различимые голоса,
шаги, приглушенный стук. В палате царило безмолвие, но его разбавляли некие
звуки, которые скорее чувствовались, чем улавливались слухом. Чье-то ровное
легкое дыхание...
У Эдварда замерло сердце. А вдруг я раскрою глаза, но не увижу ее? —
подумал он. Вдруг окажется, что это лишь впечатление явственного сна, плод
разыгравшегося воображения?
— Эдвард? — раздался осторожный ласкающий ухо шепот. — Ты
слышишь меня?
Эдвард так поспешно распахнул глаза, что от этого резкого движения по голове
будто вновь стукнули чем-то увесистым. Перед ним сидела Аврора, необычно
бледная, но, как всегда, окутанная дымкой таинственности. Ее губы тронула
улыбка.
— Эдвард... — повторила она.
В него будто влили целительный отвар — нестерпимо захотелось тотчас вскочить
с опостылевшей койки, подхватить Аврору на руки и уне
...Закладка в соц.сетях
