Жанр: Любовные романы
Рандеву с мечтой
...т всего лишь выкроить время, отбросить мысли о насущных делах и
прислушаться к сердцу. Благодаря своей Авроре я становлюсь духовно богаче и
стократ счастливее. За что мне все это? Чем я заслужил?
В раздумьях и мечтах он и не заметил, как подъехал к дому Марго в Милл-хилл.
А осознав, что явился в гости к тетке, очень обрадовался. Лишь атмосфера ее
увешанного картинами старинного дома могла подойти его нынешнему восторженно-
торжественному настроению. И как ему сразу не пришло это в голову?
Дверь открыл Фернандо, третий муж Марго, испанец, черноглазый и статный даже
в свои шестьдесят с хвостиком.
— О-о! — радостно воскликнул он. — У нас гости! Давненько не
появлялся. Проходи же!
Они обнялись. Фернандо отошел на два шага назад и обвел Эдварда внимательным
взглядом.
— Судя по блеску глаз, дела твои идут неплохо. Даже очень неплохо.
Угадал?
— Можно сказать, исключительно, — широко улыбаясь, ответил Эдвард.
Фернандо вскинул руки.
— Это надо отметить! Я как раз купил цыпленка, но еще не приготовил. Ты не спешишь? Подождешь?
— Знаменитого цыпленка по-испански? Зажаренного лучшим кулинаром
Лондона? Конечно, подожду! А Марго где?
— Уехала в
Питер Джоунз
, — с таинственным видом сообщил
Фернандо. — Купить себе новый наряд. Нас пригласили на юбилей в
Харви
Николз
, представляешь?
Эдвард засмеялся.
— Свою тетушку в чем-нибудь этаком с тобой под ручку? В роскошном
ресторане? Еще как представляю!
Фернандо направился в кухонный сектор, а Эдварду на ум пришла замечательная
мысль.
— Пока готовится цыпленок, а Марго примеряет платья, побуду в ее
кабинете, не возражаешь?
Кабинетом называлась крохотная комнатушка в дальней части дома, битком
набитая альбомами с репродукциями всевозможных картин, книгами о живописи и
художниках и разного рода журналами. В детстве, приезжая с родителями в
гости к тетке, Эдвард нередко ускользал из скучного общества взрослых,
забирался в кабинете на громадное кожаное кресло (оно стояло здесь до сих
пор) и часами рассматривал усталые, смеющиеся, морщинистые и румяные лица,
светозарность небес, залитые солнцем ветви деревьев, желто-бело-фиолетовый
снег в городском парке и прозрачные, как одуванчик, юбки балерин со странным
названием
пачки
.
Картинки в старых и новых альбомах как нельзя лучше подошли тому, чем была
полна душа. Один из новых альбомов лежал в стороне, на высокой этажерке с
круглыми полками. Эдвард, пролистав несколько давно знакомых книжек и
журналов, взял альбом, раскрыл в середине, увидел крупное, во всю страницу,
изображение женщины и замер.
— Аврора... — прошептал он. — Точь-в-точь она! Лишь несколько
мгновений спустя, когда прошло первое потрясение, он понял, что перед ним
портрет другой женщины. И наряд ее был явно не из нынешних времен, и
прическа, и жемчужное украшение в волосах. Но взгляд, черты лица, горделиво
приподнятая голова, белизна кожи и даже черные завитки, чуть закрывающие
брови, — все поразительно напоминало Аврору.
Он взволнованно сглотнул и взглянул на подпись внизу: Франсуа Жерар. Княгиня
М.В. Кочубей. 1809. Москва, Государственный музей изобразительных искусств
им. А. С. Пушкина.
Невероятно, прозвенело в мыслях. Чудеса, да и только! Мы знакомимся с
Авророй, становимся самыми близкими людьми, можно сказать дополнением друг
друга. Я приезжаю сюда, вижу этот альбом... Какое удивительное сходство! Кто
она такая, эта М.В.?
Из гостиной послышался радостный голос Марго. Минуту спустя прямо за дверью
кабинета зазвучали торопливые шажки и раскрылась дверь.
— Ты как всегда изучаешь картинки!
— Я не рассматривал их с самого детства, — поправил тетю Эдвард,
умильно улыбаясь.
Годы будто не имели над ней власти — она была живчиком тридцать лет назад,
такой оставалась и поныне. — А некоторые увидел только сегодня. —
Он опустил глаза и снова взглянул на портрет княгини.
— Нравится? — полюбопытствовала Марго.
— Еще как! Я в нее практически влюблен. Москва, Москва... Это столица
России.
— Верно. — Марго одобрительно кивнула. — Далековато, правда,
а то съездил бы к своей возлюбленной в гости.
Эдвард покачал головой.
— Нет. Никуда мне ездить не нужно. Разве только вместе с... — Он
заметил, как от любопытства насторожилась тетка, и рассмеялся. — Иди,
хоть обнимемся! Ведь сто лет не виделись!
Пятидесятивосьмилетняя почитательница Пикассо и Гогена подскочила к
племяннику, точно девочка-подросток, и, ибо была весьма невелика ростом,
приподнялась на цыпочки, протягивая вверх руки. Эдвард подхватил ее одной
рукой и покружил на пятачке не занятого книжными шкафами пространства.
— Мм! Как же я соскучилась по тебе, дорогой племянничек! —
протянула Марго, прижимаясь щекой к его груди. — Ну все, поставь меня
на место, силач ты наш!
Эдвард опустил ее на пол, улыбнулся широкой открытой улыбкой и снова
посмотрел на портрет — альбом до сих пор был в его другой руке.
— Если очень нравится, дарю! — объявила Марго.
— Большое спасибо. Ты и представить себе не можешь, как
нравится, — пробормотал Эдвард, чувствуя себя без памяти влюбленным и
готовым заключить в объятия весь удивительный новый мир. Мир, подаренный
Авророй.
Ральф Уэстборн, удостоверившись, что Флэндерса нет, отошел к бару на углу,
сделал вид, будто кого-то ждет или просто дышит воздухом, и стал незаметно
наблюдать за дорогой. В душе клокотал гнев. Аврора тоже куда-то отправилась
— Ральф видел собственными глазами, как она выезжала со двора. Наверняка на
свидание с Флэндерсом! Будь он проклят, этот всеобщий друг, обожаемый даже
Ники Бриджуотером!
Видимо, я допустил чудовищную ошибку, подумал Ральф. Решил не напоминать о
себе Авроре целую неделю, а она за это время окончательно спелась с
Флэндерсом. Какая непредусмотрительность, даже глупость!
Досада, накапливавшаяся всю жизнь — оттого, что он в глаза не видел отца,
что не отличается способностями, богатством и положением, что вынужден
кланяться ненавистному дяде за право торчать среди проклятых надгробий, и,
наконец, оттого, что безответно увлекся подругой детства, — разлилась в
груди горькой желчью. Что теперь делать, он не знал, но был готов на любую
низость, лишь бы добиться своего и оставить в дураках везунчика-соперника.
К небольшому кирпичному дому Флэндерса на тихой улочке подъехал знакомый
старенький
битл
, и кровь в жилах Ральфа помчалась быстрее. Четкого плана
еще не возникло, однако решение уже пришло. Это единственная возможность, и
я ею воспользуюсь, подумал он.
— Привет, Камилла! — воскликнул он, быстро вернувшись к дому
Флэндерса и остановившись рядом с
битлом
.
Вообще-то до сегодняшнего дня они практически не общались. Как женщина
Камилла была не во вкусе Ральфа. Чем она занимается, никто толком не знал.
Одни говорили, что работает секретаршей в какой-то конторе. Другие —
официанткой во второсортном ресторане. Третьи утверждали, что она водит
дружбу с какой-то шпаной — уличными хулиганами или целой молодежной
группировкой. Во всяком случае, что знакома с теми, кто никак не вписывался
в разношерстную компанию Флэндерса. Так или иначе, никакого интереса девица
в глазах Ральфа не представляла, поэтому он не считал нужным даже лично
здороваться с ней, не говоря уже о беседах, спорах или танцах.
Камилла, стоя на крыльце, с растерянным видом смотрела на Ральфа так, будто
не узнает его.
— Привет, — наконец пробормотала она.
— Приехала в гости, а хозяина нет, так? — Ральф усмехнулся,
стараясь выразить всем своим видом понимание и сочувствие, чтобы расположить
Камиллу к себе. Теперь она была нужна ему как никто другой.
— Ага, — ответила она, пристальнее в него всматриваясь. — А
ты? Тоже к Эдварду?
Ральф ответил не сразу. Теперь, когда дело пахло риском, возможно даже
преступлением, следовало взвешивать каждый шаг, тщательно обдумывать каждое
слово. Любая мелочь могла сыграть против него. Конечно, позже, когда станут
искать виновных.
— А-а, вспомнила! — вдруг не очень-то дружелюбным тоном
воскликнула Камилла. — Неделю назад ты был с той, темноволосой...
Эдвард чуть шею не сломал, так на нее глазел. Правильно?
Ральфу сделалось и обидно и отрадно. Обидно — потому что ему казалось, что
благодаря яркой наружности его тотчас запоминают, где бы он ни появился, а
Камилла, хоть они и встречались у Флэндерса не один раз, не узнала бы, если
бы не Аврора и неприкрытый интерес к ней Флэндерса. Отрадно — потому что
теперь было очевидно: Камилла возмущена, пылает ненавистью к прекрасной
сопернице и, скорее всего, согласится стать соучастницей в операции по
разлучению Авроры с Флэндерсом.
— Да, все правильно, — сказал Ральф. — Я был с Авророй
Харрисон. Флэндерс воспылал к ней страстью.
Камилла пренебрежительно фыркнула.
— Ну, это еще неизвестно! Может, он просто полюбовался на нее, как на красивую картинку, и все.
Эдвард улыбнулся улыбкой, сочетавшей в себе и иронию, и дерзость, и желание
помочь.
— А где он, по-твоему, сейчас?
Камилла нервно дернула плечиком.
— Откуда мне знать? Может, работает или поехал навестить мать.
Ральф засмеялся.
— В субботу вечером, когда в самый раз обхаживать на свидании красавиц?
Камилла уперла руки в боки и вызывающе тряхнула волосами.
— На что это ты намекаешь?
— На то, что Эдвард и Аврора сейчас вместе, а мы торчим перед запертыми
дверьми и пытаемся уверить себя в том, что они заняты чем угодно, только не
друг другом, — отчетливо произнося слова, сказал Ральф.
Хорошенькое личико Камиллы перекосилось от злости. Ральфу только это и нужно
было. Да, звезд с неба он не хватает и прозябает в треклятом похоронном
бюро, но проворачивать дела для достижения неких целей приноровился отлично
— уж для этого и ума ему достает и таланта. Следует теперь же переходить к
главному — минута выдалась самая что ни на есть удобная.
— У меня есть предложение, — оглядевшись по сторонам и убедившись
в том, что их не видят и не слышат посторонние, негромко произнес он.
— Какое еще предложение? — несколько агрессивно, но с интересом в
глазах спросила Камилла, убирая маленькой рукой сбившуюся на щеку рыжую
прядь.
— Флэндерс сейчас с Авророй и уже до безумия в нее влюблен. Она в него
тоже, я точно знаю, — произнес Ральф. — Если им не помешать, они
будут вместе, может навсегда. Лично меня это не устраивает.
— Меня тоже! — выпалила Камилла. — Да я за то, чтобы Эдвард
стал моим, готова обратиться за помощью хоть к самому дьяволу!
— А мне нужна Аврора, — проговорил Ральф, ясно ощущая в эту
минуту, что от подруги детства, превратившейся в женщину-мечту, зависит вся
его дальнейшая судьба, и удивляясь этому сильному, неведомому до сих пор
чувству. — Вот я и предлагаю разработать план. — Он снова с
опаской огляделся. — Чтобы потом не кусать локти и не жалеть об
упущенном.
8
— Пошли в бар, — решительно предложила Камилла, спускаясь с
крыльца. — Поговорим там. Заодно закажем чего-нибудь выпить. Меня всю
трясет.
— Нет. — Ральф поднял руку. — Во-первых, столь важные вопросы
лучше обсуждать на трезвую голову. Во-вторых, подальше от чужих глаз.
Встретимся на старой детской площадке, это в противоположном конце улицы.
Там ветвистые деревья и почти никого не бывает. Поезжай вперед и жди меня на
зеленой скамейке, у дальнего края.
Камилла поморщилась.
— Зачем такая таинственность? Ты что, затеял одного из них убить? Тогда
чур свою эту! Иначе я не желаю иметь с тобой дел.
— Убивать никого не станем, — торопливо проговорил Ральф. —
Все, до встречи, — бросил он через плечо, доставая из кармана пачку
сигарет и делая шаг в противоположном направлении. Надлежало для отвода
глаз, которые, не исключено, наблюдали за ними откуда-нибудь из-за дома,
опять прогуляться к бару, быть может даже быстро выпить чашку кофе,
собраться с мыслями и лишь после этого идти на площадку.
Камилла, когда Ральф наконец появился, сидела взвинченная и с красным лицом.
— Какого черта ты заставил меня торчать тут без дела целых
полчаса?! — выпалила она.
— Советую не шуметь, — холодно ответил он, садясь с ней рядом.
— По-твоему, за нами следят? — Камилла ядовито рассмеялась. —
У тебя все нормально с головой, а, парень?
— Если ты в этом сомневаешься, проваливай, — жестко ответил Ральф,
что тотчас отбило у Камиллы охоту злорадствовать. — А о своем красавце
навек забудь. Больше никто не предложит тебе разлучить его с Авророй, —
многозначительно прибавил он.
Камилла вздохнула.
— Ладно, выкладывай, что придумал.
— Я попытаюсь узнать, когда у них следующая встреча, — сказал
Ральф, тотчас переходя к главному. — Надо сделать так, чтобы Флэндерс
на нее не явился. Говорят, у тебя водятся дружки из криминального
мира? — Он резко повернул голову и посмотрел Камилле прямо в глаза,
отчего она растерянно моргнула.
— В криминальном?.. Не-ет...
— Не ври, я знаю наверняка, — уверенно произнес Ральф, хоть и не
пытался проверить, верны ли доходившие до него слухи.
Камилла вскинула голову.
— Не такие уж они криминальные! Просто молодые ребята без царя в
голове. Приятели моего брата. При чем здесь они?
Ральф, в который раз оглядевшись, снова внезапно повернулся к сообщнице и
четко изложил придуманный за чашкой кофе план. Камилла в ужасе расширила
глаза.
— А если мальчишек кто-нибудь увидит? Если вызовут полицию? Если Эдвард
их покалечит? У него же силищи вагон!
Ральфа начинала раздражать ее болтовня. О подобных делах он предпочитал
беседовать кратко и по возможности без эмоций.
— Пусть их будет столько, что он один ничего не сможет сделать. И пусть
вооружатся чем-нибудь этаким, увесистым, но незапрещенным. О пистолете пусть
и не помышляют — так, если что, будет легче выкрутиться. Да и ни к чему тут
оружие. Куда ударить, чтобы не убить, твои дружки, надеюсь, прекрасно знают.
— Но ведь поднимется шум! — Камилла прижала руки к щекам.
— Скажи, чтобы действовали тихо! Впрочем, на наше счастье, соседи у
Флэндерса такие, что носа из дома не кажут. Ты хоть раз слышала, чтобы
звучала музыка или гомонили гости в каком-нибудь из ближайших домов?
Камилла на миг задумалась и покачала головой.
— В этом большой плюс. Главное, чтобы твои приятели действовали
наверняка, но аккуратно и чтобы не забыли про телефон! — Ральф
помолчал, сознавая, что план сыроват и что просто так мальчишки не станут
пачкать руки. — Если не согласятся, предложи денег.
Камилла хмыкнула.
— Где же я их возьму?
— Деньги достану я, — теряя терпение и едва не переходя на
повышенный тон, проговорил Ральф. — По двести фунтов на брата.
Камилла прыснула.
— Какой дурак пойдет на серьезный риск из-за несчастных двухсот фунтов?
— Хорошо, по пятисотке, — тут же уступил Ральф, понимая, что в
таком вопросе скупость лишь помеха.
Камилла скривила гримасу и покачала головой.
— И этого мало.
Ральф нервно дернул головой.
— Сколько же, по-твоему, достаточно?
— По штуке, — сказала Камилла, и то без особой уверенности в
голосе.
— Ты сумасшедшая!
— Речь идет о нанесении тяжких телесных! Знаешь, что за такое
бывает? — На ее лице отразился испуг, глаза стали круглые, как
монеты. — А если... они не рассчитают силы? Нет! — Она истерично
закрутила головой и принялась кусать нижнюю губу.
— Выбери толковых парней! — рявкнул Ральф. — Не рассчитают
силы! Только этого нам не хватало!
Камилла притихла, помолчала и медленно кивнула.
— Хорошо. Но заплатишь по тысяче, не меньше.
Ральф, всегда бережливый и расчетливый, не жалевший денег лишь на приличную
одежду и средства по уходу за собой — чтобы подобающе выглядеть в компаниях,
в которые он втирался, — задумался о том, где сможет раздобыть столь
крупную сумму. Тысяч пять-шесть. Ему сделалось не по себе.
— Давай хотя бы треть достанешь ты, — сказал он. — В конце
концов, цель мы преследуем общую.
Камилла энергично покрутила головой.
— Ну уж нет! Мне предстоит самое сложное — найти ребят и обо всем с
ними договориться.
— А я должен буду обработать Аврору — об этом ты не подумала? Уговорить
ее уехать — на время или даже насовсем. Чтобы Флэндерс, когда придет в себя,
не разыскал ее сам и не рассказал правду! Полагаешь, моя задача намного
легче?
Камилла задумалась.
— А если ты ее не уговоришь и все откроется? Тогда получится, я зря
рисковала?
— Уговорю-уговорю, — нетерпеливо проговорил Ральф, решая, что
дальнейшие свои действия продумает позже. — Я знаю с детства всю ее
семью. Не переживай.
— Все равно мое положение хуже, — стояла на своем Камилла. —
Твоя Аврора хоть останется целой и невредимой. А мой Эдвард... — Она
обхватила голову руками и несколько мгновений о чем-то размышляла, широко
распахнув глаза. — Нет-нет, о таких страстях лучше и не думать! Но мне
придется ездить в больницу, может тратиться на лекарства. Так или иначе,
деньги доставай ты.
Ральф тяжко вздохнул. Что было делать? Просить у кого-то в долг? У кого? Или
брать кредит?
— Ездить в больницу... — задумчиво повторил он ее слова. —
Да-да, разумеется! И попробуй сделать видимость, что только благодаря тебе
Флэндерс остался жив. Пусть думает, что ты его спасительница, увидит, какая
ты заботливая. От чувства глубокой признательности до любви рукой подать. А
насчет денег... — Он осторожно, чтобы не испортить прическу, почесал
затылок. — Ладно, договорились. Но запомни: обо мне никому ни слова. Не
то нас в два счета раскусят. Тогда не видать мне Авроры, а тебе Флэндерса
как собственных ушей. Если станут про меня расспрашивать, делай вид, что не
представляешь, о ком идет речь.
Камилла кивнула, глубоко вздохнула и вдруг мечтательно улыбнулась, глядя куда-
то в пустоту.
Причина, по которой Аврора, несмотря на всю глубину и накал чувств, не
стремилась встретиться с Эдвардом через неделю и о которой не могла ему
сказать, была естественной, сугубо личной и чисто женской. По ее подсчетам,
примерно в воскресенье или в понедельник у нее начинались критические дни,
но срок мог запросто сдвинуться на день-другой, тогда, если бы они
договорились встретиться, пришлось бы воздержаться от секса и чем-то
объяснять свой отказ Эдварду. Говорить правду ей представлялось постыдным,
отчасти даже унизительным, потому что их знакомство длилось слишком недолго
и, хоть удивительная духовная близость возникла без промедления, казалось,
для подобного рода бесед не настало время.
Неделя тянулась неправдоподобно долго. Субботу Аврора, как и сказала
Эдварду, провела на выставке, но все ее мысли были не о диковинных
скульптурах, а о нем и о том, что до сих пор не возникает еле ощутимой
тянущей боли внизу живота. Теперь ей хотелось, чтобы все поскорей началось и
закончилось, дабы к следующим выходным чувствовать себя бодрой и любить
Эдварда, ни о чем не задумываясь.
Около пяти, почти перед закрытием, позвонил Ральф. Аврора с первых мгновений
почувствовала, что он чем-то встревожен или расстроен — его голос показался
ей печальным, даже немного простуженным.
— Ты не заболел? — поинтересовалась она, вспоминая их последнюю
встречу и задумываясь, не слишком ли жестоко обошлась с ним.
Ральф негромко и невесело засмеялся.
— Нет, я как будто вполне здоров. Только вот мучает странная тоска...
Впрочем, это несущественно.
Аврора повернулась к окну. Люди, выходившие из выставочного зала, о чем-то
оживленно беседовали. Наверное, обсуждали увиденное. У каждого из них свои
беды, свои истории, подумала она, всматриваясь в мужские и женские лица,
столь не похожие друг на друга, но все до одного одухотворенные.
— Какие у тебя планы на вечер? — спросил Ральф, немного помолчав.
Аврору поразило, насколько более сдержанно и без былой самоуверенности он
разговаривает, и стало его даже немного жаль. Может, ему правда
тоскливо? — подумала она. И может, нужен собеседник, человек, который
просто выслушает его, составит компанию? А я как-никак знаю его с
младенчества. Если он больше не станет делать двусмысленные намеки и
очернять Эдварда — из каких бы то ни было соображений, — почему бы не
поддерживать с ним приятельские отношения? Хотя бы ради Пэрис.
Она чуть не сказала, что вечером свободна и что не прочь поужинать с ним, но
тут представила, что в ресторане их может увидеть Эдвард или кто-нибудь из
его знакомых, и обрадовалась, что эта мысль так вовремя пришла ей в голову.
— Вечером я занята, встречаюсь с подругой.
— С подругой или с другом? — без капли ехидства спросил
Ральф. — С Флэндерсом?
При упоминании об Эдварде у Авроры участился пульс и стало ужасно приятно,
что на них теперь смотрят как на пару. Даже Ральф, который, наверное, был бы
рад вернуться на две недели назад и повести Аврору куда угодно в другое
место, только не в гости к Эдварду.
— Ты ничего не подумай... — несчастным голосом прибавил он. —
Если вы с ним понравились друг другу... и если... В общем, я буду рад видеть
тебя счастливой. Пусть даже с ним... И прости меня, пожалуйста, за то, как
вел себя в прошлый раз. Нес черт знает что.
У Авроры сжалось сердце. Выходит, и Ральф умеет быть благородным.
— Сегодня я, честное слово, ужинаю с подругой, — более мягко
произнесла она. — А с Эдвардом... — Даже произносить вслух его имя
было волнительно. — С ним мы встречаемся только через неделю, в
следующую субботу.
— Значит, обычных сборищ в его доме больше не будет, — несколько
странным голосом произнес Ральф. — Жаль, жаль.
— Нет, будут, — ответила она. — Но, наверное, не каждую
субботу.
— Что ж! — воскликнул Ральф. — Хоть это радует. Если появится
свободное время и вдруг захочется с кем-нибудь поболтать, вспомни про друга
детства, — грустно-ласковым голосом попросил он.
— Обязательно.
— Ты серьезно?
— Да.
— Значит, можно надеяться?
Аврору его поведение все больше ставило в тупик.
— Я не совсем понимаю, Ральф. Надеяться — на что?
— На то, что в один прекрасный день мы съездим вместе в кофейню, —
сказал он. — И просто поболтаем. Мне и этого будет достаточно.
Аврора расслабилась, говоря себе, что не нужно все время ждать от него
подвоха, ведь их связывают почти родственные узы.
— А, да. Конечно.
— Замечательно! — воскликнул Ральф. — И... знаешь что? Если
понадобится какая-то помощь, всегда помни, что в моем лице ты найдешь
преданного друга.
Аврора чуть приподняла брови. Амплуа преданного друга, как ни крути, Ральфу
не очень-то идет. Тем более что в помощниках она больше не нуждается. У нее
появился один, достойный десятерых. Умудрившийся в невообразимо короткие
сроки сокрушить стену страха в ее сердце и всецело завладеть им.
Накануне решающего дня Ральф запаниковал. Выведать планы Авроры и Флэндерса
ему удалось без труда, получилось даже уговорить Камиллу показаться
следующим вечером там, куда он попытается привести Аврору, — не одной,
а в сопровождении какого-нибудь парня, хотя бы ростом и сложением похожего
на Флэндерса. Поначалу Камилла бурно сопротивлялась, кричала в трубку, что
Эдвард один-единственный, что натуральные блондины большая редкость и что
она и без того вся издергалась. Но Ральф терпеливо убедил ее в том, что пу
...Закладка в соц.сетях
