Жанр: Любовные романы
Рандеву с мечтой
...гие
вовсе не умели подать себя и лучше бы не рядились в броские костюмы и
платья. Аврора же с головы до пят что в спортивных шортах и майке, что в
бархатном жакете выглядела совершенством, полубогиней, окутанной тайной.
Она заметила, что он потрясен, но не склонила набок голову с поднятыми
наверх блестящими пружинками-завитками, не хлопнула ресницами и не залилась
румянцем. Лишь сдержанно улыбнулась и грациозно протянула ему руку.
— Здравствуй.
— Здравствуй, — пробормотал Эдвард, вдруг устыдившись своего
вполне добротного костюма и светло-серой рубашки в тонкую белую
полоску. — Выглядишь божественно.
— Спасибо. — Аврора пожала его руку, и ее глаза, исполненные бархатно-
карей магии, блеснули в сиянии светильников.
— А я... — Эдвард поднял руку к незастегнутому воротнику рубашки и
смущенно пожал плечами. — Я как-то не подумал ни об обычном галстуке,
ни тем более о бабочке...
Аврора тихо засмеялась.
— Ну что ты! Бабочка — это уж слишком. — Она повернула голову и
кивнула на собравшихся. Большинство были в обычной одежде, кое-кто — даже в
джинсах. — Ты и без галстука смотришься превосходно. — Она обвела
его восхищенно-одобрительным взглядом.
Эдвард неуверенно провел по лацкану пиджака пальцами.
— Ты правда так думаешь?
Аврора снова засмеялась, чуть приподняв голову. Взгляд Эдварда приковали к
себе ее блестящие ровные зубы. Белоснежные, как у американки.
— Конечно, правда, — дружески беря его за руку, произнесла она
таким убедительным тоном, что его волнение тотчас пошло на убыль. —
Скажу больше: мне приятно, что я пришла на концерт с таким кавалером, как
ты.
— Серьезно? — Эдвард сознавал, что не стоит принимать этот
полушутливый разговор за чистую монету, но страшно хотел знать,
действительно ли Аврору не смущает его вид, и чуть было не признался, что
сильно сомневается в ее словах, но тут вдруг обозлился на свою дурацкую
нерешительность. Не пристало мужчине так сокрушаться по поводу внешнего
вида, твердо сказал он себе. Станешь мямлить и тушеваться, только опротивишь
— себе и ей! Он легонько сжал ее руку и расправил плечи. — Что ж, я
рад. Мне тоже безумно приятно, что со мной такая дама. А если по правде,
меня просто распирает от гордости. — Он с видом заговорщика огляделся
по сторонам и наклонил к Авроре голову. — Готов поспорить, мне все
кругом завидуют. По крайней мере, мужчины.
Аврора снова засмеялась, и Эдвард отметил, что смех делает ее ближе и роднее
и в то же время невозможно красит. Она кивнула на портфель в его руке.
— Это, наверное, надо сдать в гардероб. Ты с работы?
Эдвард, напрочь позабывший о ноутбуке в портфеле и о журнале, который
неизвестно когда взял под мышку, озадаченно сдвинул брови.
— Да, с работы. Пожалуй, ты права. Чего доброго, с портфелем не пустят
в зал.
Они сдали портфель в гардероб и пошли вверх по лестнице в бельэтаж. Эдвард
чувствовал себя принцем, сопровождаемым прекрасной принцессой. Его так и
подмывало поддержать ее за локоток и, поспешив к двери, с полупоклоном
раскрыть перед ней. Увы, воспитанный в обществе, где женщины, не желая ни в
чем уступать мужчинам, еще в шестидесятые годы прошлого века вытребовали
себе право не зависеть от подобных глупостей, он толком не знал, как
правильно ухаживать за дамой. Аврору это как будто ничуть не смущало.
Точнее, даже вполне устраивало. Она шла рядом величаво и уверенно и, хоть и
оставалась внешне спокойной, чувствовала себя на седьмом небе в предвкушении
желанного отдыха.
Зал был полон. Тут и там говорили о пианистах и о произведениях, которые те
будут исполнять. Чей-то бас, ни дать ни взять иерихонская труба, прямо за
спиной Эдварда произнес, что некий Сондерс мог бы потягаться в виртуозности
с самим Горовицем.
— Сондерс... — с мечтательной улыбкой на губах прошептала
Аврора. — Ой, я совсем забыла! — Она достала из сумочки две
программки и одну протянула Эдварду.
— Откуда это? — удивился он.
— Купила, — сказала она.
— Когда ты успела?
Аврора взглянула на него с ласковым снисхождением.
— Перед твоим появлением.
— Ты приехала раньше? — Эдвард шевельнул бровью, вспоминая момент
их встречи.
— Конечно, — ответила Аврора, забавляясь его растерянностью.
Эдвард потер переносицу.
— Почему же я не сразу тебя заметил?
— Потому что был слишком занят делами, когда вошел в вестибюль.
Эдвард вздохнул.
— Дела, дела... На сегодняшний вечер о работе забудем, словно ее вовсе
нет.
— Согласна, — тотчас отозвалась Аврора. Эдвард раскрыл программку.
Взгляд упал на отпечатанное жирным шрифтом под списком произведений Шопена и
Грига в первом отделении: Марк Сондерс, фортепиано. Эдвард услышал это имя
впервые от басистого соседа сзади. Позор!
Тут прозвенел третий звонок, погас свет и на сцену вышел тот самый Сондерс.
Первые же звуки шопеновского ноктюрна превратили Аврору из загадочной
женщины в одну сплошную загадку. Она медленно, будто не принадлежа себе,
наклонилась к бортику, ограждавшему ряды бельэтажа, и, как показалось
Эдварду, устремилась всей своей сутью к потоку поэтически-задушевных звуков.
Он видел ее, поедал широко раскрытыми глазами и вместе с тем как будто не
видел, а лишь ощущал мощь ее бесконечно огромной чувствительной души, ибо
прежней Авроры больше не было — было сплетенное с ноктюрном и всеобщим
восторгом видение...
Какое-то время спустя Аврора, не отрывая взгляда от сцены, бесшумно раскрыла
сумочку и достала сотовый. Эдвард, вдруг подумав, что ей нехорошо, хотел
было спросить, в чем дело, но не осмелился нарушить ее единение с музыкой.
Только тут до него дошло, что она лишь выключила телефон, и он тотчас
последовал ее примеру. Убрав трубку в сумочку, Аврора совершенно беззвучно
извлекла бумажный платочек и, все так же завороженно глядя на сцену, прижала
его к одной, потом другой щеке.
Плачет, догадался потрясенный Эдвард. Его сердце забилось так неистово, что
в какое-то мгновение захватило дух. В памяти шевельнулись некогда яркие, но
со временем поблекшие и утратившие былой смысл впечатления. Удивительная
девушка полностью отдается звукам... забывает обо всем вокруг, даже о
любимом, позволяет красоте великого музыкального произведения всецело
завладеть собой. Ее лицо озарено таинственным светом сцены. В этом
самозабвении, столь чуждом маслянистым переглядываниям и непристойным
прижиманиям, и есть сокрушительная сила самого ценного в жизни...
Откуда это? — принялся напряженно раздумывать Эдвард. Из фильма? Чьего-
то рассказа? Или книги? Да, из книги, определенно из книги... Какой? Он не
мог вспомнить. Но чувства, некогда вызванные в нем этими строками, при виде
Авроры оживали все настойчивее и решительнее. Вместе с ними разрасталось до
невообразимых размеров восхищение ею: изящной линией шеи, королевской
осанкой и искусно сдерживаемой бурей страсти...
5
Когда закончилось первое отделение и в антракте они вышли из зала, Эдвард,
потрясенный увиденным, не решался заговорить первым. Аврора взглянула на
него влажными, блестящими глазами.
— Ты представить себе не можешь, как я рада, что провожу этот вечер
здесь... — Она отвернулась и прибавила: — С тобой.
— Со мной? — изумленно переспросил Эдвард. — Мне показалось,
что для тебя главное музыка, а уж кто с тобой рядом, совершенно не важно.
Аврора посмотрела на него с немым вопросом, будто без слов спрашивая, неужели он правда так считает.
— Кто со мной рядом еще и как важно, — спокойно сказала
она. — Со многими из своих знакомых, да и кое с кем из родственников я
бы в жизни не пошла ни на подобный концерт, ни, допустим, в картинную
галерею. Когда соприкасаешься с искусством, недопустимо, чтобы рядом был
совершенно чужой тебе по духу человек, ведь в такие минуты становишься
будто... гм... — Она опустила глаза, подбирая подходящее слово. —
Будто обнаженной.
При мысли, что перед ним она не стыдится показаться нагой, Эдварда бросило в
дрожь. И вдруг захлестнуло безудержное желание соединиться с ней так же
безоглядно, как она только что соединялась с музыкой, на всю жизнь, и больше
никогда не разделяться. Он приказал себе отбросить безумные мечты.
— Куда пойдем? — спросила Аврора повеселевшим голосом.
Эдвард пожал плечами.
— Куда и все. В буфет, конечно.
Аврора улыбнулась уголком губ.
— Там сумасшедшие цены.
— Платить все равно мне, — преисполненный джентльменства, произнес
Эдвард.
Аврора, будто чего-то испугавшись, покачала головой.
— Нет, ну что ты. И за билет я непременно верну тебе деньги.
Эдвард усмехнулся.
— Какие глупости!
— Вовсе не глупости, — настойчивее сказала Аврора. — По-
твоему, я недостаточно зарабатываю, чтобы...
Эдвард решительно взял ее за руку, отчего она умолкла на полуслове, и повел
в буфет, куда рекой стекался народ.
— Садись и сторожи место, — строго и в то же время ласково велел
он, указывая на свободный столик. — А то будет негде присесть.
Шампанское любишь?
Аврора в растерянности остановилась возле стула.
— Шампанское? Гм...
— Любишь или нет?
— Вообще-то да, но...
— Вот и отлично.
Когда Эдвард вернулся несколько минут спустя, Аврора сидела, о чем-то
напряженно раздумывая. Он сел напротив, протянул ей бокал и приподнял свой.
— За красоту, жизнеутверждающую силу искусства, за дивный вечер и за
тебя!
Аврора едва заметно улыбнулась.
— Спасибо. — Пригубив шампанское, она поставила бокал перед собой
и принялась постукивать кончиками пальцев по его круглому основанию. —
Послушай... Если вернуться к разговору о деньгах, то...
— Я предпочел бы к нему не возвращаться, — с мягкой настойчивостью
произнес Эдвард.
— Да нет же, ты не понимаешь, — не сдавалась Аврора. — У меня
на этот счет свои личные соображения... даже комплексы... Мне важно
чувствовать себя совершенно независимой, в том числе и материально...
Эдвард наблюдал за ней, почти не моргая. И она порой растеряна, думал он,
следя за ее длинными барабанившими по стеклу пальцами. И взволнована. Но
даже тревожиться у нее выходит изысканно. Без нелепых жестов и безобразящей
красноты. Что же ее так гнетет? Кто этому виной? Неужели все тот же
Уэстборн?
— Отчасти поэтому я восхищена Жорж Санд, — негромко, но торопливее
обыкновенного говорила Аврора. — Она безбоязненно разрушала придуманные
кем-то правила и превыше всего ценила свободу.
Эдвард нахмурился.
— При чем здесь Жорж Санд?
— Ей хотелось, чтобы женщины вышли наконец из рабской зависимости от
мужчин, — сказала Аврора, чуть наклоняясь вперед. — И она
добивалась этого — книгами и собственными поступками.
Эдвард криво улыбнулся.
— Она — да, но нынешним-то женщинам какой смысл об этом задумываться? У
них есть все права, в каком-то смысле их даже больше, чем у нас.
Аврора покачала головой, и Эдвард, заметив мелькнувший в ее глазах страх,
возгорелся желанием собственными руками придушить того, кто когда-то посмел
ее обидеть.
— В действительности все не совсем так, — пробормотала она, отводя
взгляд в сторону, будто не желая, чтобы Эдвард увидел отражавшиеся в нем
чувства. — И теперь случается, что женщина становится собственностью
мужчины.
— Бывает и наоборот, — возразил Эдвард. — Мягкотелый хиляк
подпадает под влияние властной бабенки и всю жизнь живет подкаблучником.
Аврора кивнула.
— Верно, бывает и такое. Это тоже несправедливо. Но против подобного
пусть выступают сами подкаблучники. Мы же... — Она резко замолчала,
прижала к губам пальцы и какое-то время не произносила ни слова.
Эдвард потягивал шампанское и смотрел на нее, ожидая продолжения. В нем все
бунтовало.
— Понимаешь, физически мужчина в любом случае сильнее женщины, —
снова заговорила Аврора, глядя в бокал с пузырящейся янтарной
жидкостью. — Начинается все с милых любезностей: здесь подал руку,
пальто, там заплатил, потом, когда обоих уже связывает нечто большее,
мужчина, может сам того не сознавая, в качестве награды за свои старания
требует подчинения... Ты должна это... Сиди дома, к чему тебе работать? И
если не получает, чего хочет, негодует. Как это так? Я стараюсь, иду на
жертвы, а ты? Все заканчивается плачевно. Чтобы доказать свое главенство,
мужчина пускает в ход что угодно, даже... — Она вдруг резко покачала
головой и рассмеялась странным смехом. — Впрочем, у нас с тобой
совершенно другие отношения. Ту и речи не может идти о каких-то там
глупостях.
Эдвард, глубоко уязвленный ее последним высказыванием, стиснул зубы, но тут
осознал, что в ней говорит обида, что не стоит принимать ранящие слова
всерьез и что лучше попытаться понять ее. Сделав очередной глоток
шампанского, он протянул руку и взял пальцы Авроры, что до сих пор
беспокойно постукивали по основанию бокала.
Она взглянула на него с благодарностью, обхватила его пятерню своей
небольшой рукой, легонько пожала ее и опустила руку на колено.
— И потом вечер слишком уж хорош, чтобы говорить о разных гадостях!
Лучше побеседуем о Шопене. — Ее глаза засветились радостью. —
Можно даже об их романе с Жорж Санд.
— По мнению некоторых историков, она его и погубила, — осторожно
произнес Эдвард.
— А другие утверждают, что он был с ней очень счастлив, —
возразила Аврора довольно миролюбивым, не предполагающим спор тоном. —
Теперь не разобраться, чье мнение верно. Но, по-моему, это не столь важно.
Удивителен сам факт: гениального композитора и одаренную писательницу
соединила любовь... Шопен создал в ту пору, когда жил с Жорж Санд, наиболее
значительные из своих произведений.
Она задумалась, устремив взгляд куда-то в пространство поверх его плеча, а
он в который раз стал всматриваться в аристократически светлое прекрасное
лицо, гадая, любила ли кого-нибудь она столь же страстно, как Шопен и его
Аврора, и размышляя, воспоминания о каких горестях таятся в этой
несравненной черноволосой голове.
— Ты совсем не пьешь, — заметил он, переведя взгляд на ее руку,
которая теперь сжимала тонкую ножку бокала. — Антракт скоро закончится.
Аврора слегка вздрогнула и взглянула на него подернутыми туманной дымкой
глазами, словно очнувшись от полусна.
— Шампанское. — Эдвард с улыбкой кивнул на ее бокал. — Пей —
и пойдем в зал. Или, если не хочешь, не пей.
Аврора улыбнулась и сделала глоток. Эдвард посмотрел ей прямо в глаза и как
мог убедительно произнес:
— А о деньгах, очень тебя прошу, давай больше никогда не будем.
Аврора приоткрыла рот, собравшись что-то сказать, но Эдвард остановил ее
решительным жестом.
— Я прекрасно понял: для тебя это больной вопрос. Был бы рад узнать, с
чего именно все началось, и, если смогу, помочь. Почувствуешь, что хочешь
поделиться со мной своей бедой, я всегда готов тебя выслушать. Хоть посреди
ночи. Но в отношениях со мной, — он горько усмехнулся, — несмотря
на то что они совсем другие и без глупостей, очень прошу: никогда больше не
считай денег и не жди никакого подвоха.
— Да, но... — Аврора посмотрела на него, дважды моргнув, и, на миг
увидев перед собой вместо утонченно-сдержанной аристократки потерянную
девочку, Эдвард перегнулся над столом и ласково потрепал ее по плечу.
— И давай без
но
, — сказал он с нежной строгостью. — Твоя
теория, может, отчасти и верная, но для меня никак не подходит. Я искренне
радуюсь, когда удается сделать кому-то приятное, понимаешь? И очень
огорчаюсь, когда вместо обыкновенной человеческой признательности мне
пытаются всучить деньги. Будь они неладны... Это больно ранит, поверь. И
еще: у меня железное правило — не дарить такие подарки, которые мне не по
карману, чтобы потом, если не последует благодарности, не пыхтеть от злости,
не голодать и не сожалеть о сделанном. Я даю столько, сколько могу, поэтому
не жду награды. От этого всем одна только польза. Ведь сегодняшний концерт
для тебя огромное удовольствие, правильно? Аврора прижала руки к груди.
— Ты представить себе не можешь насколько! У меня ведь тоже не на все
хватает времени. Даже не на все то, что я люблю всем сердцем... Это я так
тогда сказала, не слишком хорошо подумав...
Эдвард довольно засмеялся.
— Вот и замечательно. На этом и закончим разговор. Надеюсь, мы друг
друга поняли.
Аврора кивнула, отпила из бокала еще немного шампанского и взглянула на
Эдварда так, что ему в голову полезли мысли о тех самых глупостях, которых,
по ее словам, между ними быть не могло.
Аврора была в полном восторге от вечера. Музыка, как всегда, уносила ее в
заоблачные миры. Однако, сливаясь душою с волнами дивных звуков, она
ежесекундно чувствовала присутствие рядом Эдварда. Хоть он не лез к ней с
преждевременными и пока неуместными впечатлениями, не пытался сесть поближе,
чтобы будто случайно коснуться ногой ее ноги, и уже тем более не брал ее за
руку. Быть может, музыка не трогала его так, как Аврору, но он тотчас
определил, что не стоит ей мешать, и сидел тихо, откинувшись на спинку
сиденья, позволяя себе лишь наблюдать за ней. Аврора, хоть и пребывала всем
своим существом в море звуков, все время чувствовала на себе его взгляд.
После концерта вышли на улицу молча. Какое-то время в голове Авроры еще
звучала музыка, а душу переполняло всепоглощающее чувство благодарности —
Шопену и Григу, этому вечеру, Альберт-холлу, Сондерсу и в первую очередь
Эдварду, без которого концерт, естественно, состоялся бы, но на нем не было
бы Авроры Харрисон. Разрушать сказку банальными словами до поры ужасно не
хотелось.
Но вот дорожка вывела на тротуар и пришлось остановиться, чтобы решить, что
делать дальше: идти на автостоянку и ехать по домам или пойти куда-нибудь
еще и продлить совместный вечер.
— Жаль, что все кончилось, — пробормотала Аврора.
— Закончился всего лишь сегодняшний концерт, — бодро возразил
Эдвард. — А шопеновские мазурки не умрут никогда, Сондерс, слава богу,
ушел со сцены в добром здравии, да и старина Альберт-холл, хоть и был открыт
аж в позапрошлом веке, стоит на месте весьма и весьма прочно. Аврора
улыбнулась.
— Верно. Мы тоже полны сил. И приедем сюда еще не раз.
— Не только сюда! — уверенно воскликнул Эдвард. — По счастью,
в Лондоне достаточно театров и интересных мест.
Аврора обвела его задумчивым взглядом. Ей вдруг показалось, что до дня их
знакомства ей чего-то всегда не хватало, даже в отрадную пору детства, а
теперь жизнь стала полноценной и только-только по-настоящему началась. По
спине пробежали мурашки.
— Ты оптимист.
Эдвард широко улыбнулся, и в его добрых глазах весело мигнули отблески
фонарного света.
— Без оптимизма неинтересно жить, — сказал он. — Если
замечать только мрачное и не думать о сотне приятных вещей, которые
неизменно тебя окружают, всю жизнь будешь недоволен, как, например, один мой
приятель-пессимист, Ники Бриджуотер.
— Не тот ли, с длинными волосами? — спросила Аврора, вспоминая
нытика, что чем-то делился с Эдвардом в ту минуту, когда они с Ральфом
пришли на вечеринку.
Эдвард засмеялся. Да, верно. Тот самый, длинноволосый. — Он прищурил
один глаз и в шутку погрозил Авроре пальцем. — Оказывается, ты всех
заметила и запомнила.
Аврора удивленно пожала плечами.
— Разве я утверждала обратное?
— Нет, не утверждала. Но... — Эдвард приподнял руку с
портфелем. — Когда ты пришла, то показалась мне...
— Высокомерной? — Аврора попыталась вспомнить, как она себя вела в
тот вечер и не обидела ли кого перенятой у бабушки манерой держаться.
Эдвард, внезапно посерьезнев, покачал головой.
— Нет, не высокомерной. Просто слишком необычной. Казалось, ты стократ
благороднее всех нас вместе взятых, паришь на невидимом облаке и окутана
таинственной пеленой, поэтому никого не видишь.
Аврора качнула головой.
— Что ты! Никакой пелены нет и не было. И я всех прекрасно запомнила.
Особенно хозяина. — Она попыталась сказать последние два слова как
можно более шутливым тоном, но юмора в ее голосе почти не прозвучало. Эдвард
продолжительно посмотрел ей в глаза, и ее страх стать его вечной пленницей
вместе с глупой радостью девочки-подростка, мечтающей о неземной любви,
накалился докрасна. Перед глазами зарябили прозрачно-расплывчатые пятнышки.
Внезапно боязнь отступила, ей на смену пришла небывалая по силе, почти
исступленная решимость.
Он безмерно волнует, так греет своим ласково-смелым взглядом, подумала она,
ошеломленная этим новым всепобеждающим чувством. И стоит сейчас передо мной,
не охмуряет девиц, которых, по словам Ральфа, меняет как перчатки... А я
живая женщина и имею право наслаждаться по крайней мере вспышками любви...
пусть недолговечной...
Ее сердце неистово забилось, губы пересохли, в висках запульсировала
взбудораженная кровь. Следовало отбросить всякие остатки страха — хотя бы на
этот вечер — и набраться храбрости.
— Как насчет ужина? — спросила она, стараясь, чтобы не дрожал
голос и не слишком вздымалась грудь. — Надеюсь, у тебя не появилось
других планов?
Лицо Эдварда изменилось. Он заглянул ей в глаза с восхищением, любопытством
и неким третьим чувством, от которого стало не по себе. Скорее с жалостью.
Только не это! — мысленно воскликнула Аврора. Не хочу, чтобы он меня
жалел. Не нужно было намекать на то, что мне пришлось страдать. К чему эти
глупые излияния? Она чуть выше подняла голову и как можно более беспечно
улыбнулась.
— Ты не ответил про планы. Будем ужинать вместе или, может, у тебя
свидание?
Эдвард уверенно взял ее за руки и приблизил к себе настолько, что
разделявшее их расстояние сократилось до считанных дюймов.
— Да, у меня свидание. С девушкой, о которой страшно и мечтать.
— Страшно? — Аврора почувствовала, что с усиливающимся
возбуждением в ней утихают тревоги, даже сожаление о том, что она приоткрыла
перед Эдвардом дверцу в мир своих переживаний. От него веяло надежностью. И
казалось, ему можно доверить любую тайну — он сумеет понять
правильно. — Я думала, ты не боишься ничего.
Эдвард засмеялся, легонько пожимая ее руки, и она насилу удержалась, чтобы
не прильнуть к нему и не поцеловать его в смеющиеся губы.
— Я боюсь многого, Аврора, — пробормотал он улыбаясь.
— Например?
— Например, болонку своей соседки, — с посерьезневшим лицом
произнес он.
Аврора засмеялась так звонко, как, наверное, не смеялась с тех пор, как
одиннадцатилетней девочкой последний раз ездила с родителями в цирк.
— Что тут забавного? — комично выпячивая губы, спросил он. —
Она визжит, того и гляди прыгнет и искусает!
Аврора взглянула на его мощные плечи и засмеялась еще громче.
— Я и хозяйку боюсь, — голосом незаслуженно обиженного ребенка
произнес Эдвард. — У нее нос крючком и волосы дыбом. Вдруг она
колдунья?
— Хватит меня смешить! — Аврора легонько шлепнула его по груди и,
почувствовав, сколь она твердая, смущенно опустила глаза. Смеяться тут же
расхотелось.
— В общем, не будем о моих страхах, — негромко произнес
Эдвард. — Лучше давай решим, куда пойдем ужинать.
Его голос звучал с легкой хрипотцой. Очевидно, страсть владела и им. Аврора
чувствовала это, ей казалось, его желание можно ощутить, если провести в
пространстве между ними рукой. Она отвернулась, будто заметив что-то
интересное на дорожке, ведущей от Альберт-холла, хоть и среди людей, до сих
пор расходившихся по домам, не видела ни одного знакомого.
— Пр
...Закладка в соц.сетях
