Жанр: Любовные романы
Рандеву с мечтой
...средоточенным лицом. Изучив изображение
Жорж Санд близко, он сделал два шага назад и с легким прищуром снова
взглянул на него. Потом опять посмотрел на Шопена, потом на обоих, потом
вновь остановил взгляд на Жорж Санд.
— Сложно сказать, симпатичная она или нет. Впрочем, портрет может
искажать действительность. В глазах в любом случае есть что-то
притягивающее, магическое. Наверняка так было и в жизни.
— Одни называли ее красавицей, другие — чуть ли не дурнушкой, — с
удовольствием поддержала разговор Аврора. — А одна американская
журналистка писала, что все в ней было просто и в то же время изысканно. И
что в ее глазах светилось выражение доброты, благородства и силы,
человеческой сердечности и самой естественности. По мнению этой журналистки,
Жорж Санд немало страдала, но она и наслаждалась и многое свершила, отсюда
это выражение спокойствия и счастья.
Эдвард с самым серьезным видом, продолжая рассматривать изображение
писательницы, обдумал услышанное. И вдруг неожиданно резко повернул голову.
— Такое впечатление, что эта журналистка описывала не Жорж Санд, а
тебя.
Аврора закрутила головой.
— Что ты такое говоришь. Я совсем другое дело.
— Со стороны виднее, — негромко, но не терпящим возражений тоном
произнес Эдвард. — Я редко ошибаюсь в людях, хоть, конечно, случается и
такое, — прибавил он, как будто о чем-то вспомнив. Мгновение-другое
молчали. Вдруг Эдвард вновь повернул голову и тверже прежнего сказал: — Но
ты не из тех, кто меняет маски. Теперь я в этом не сомневаюсь. — Он
опять отвернулся и, дабы скрасить легкую неловкость, кивнул на изображение
Жорж Санд. — Она кумир феминисток.
Уловив в его голосе нотки иронии, Аврора приподняла подбородок и сверкнула
темными глазами.
— Что ты подразумеваешь под феминистками? Сумасшедших женщин, пылающих
ненавистью к мужчинам? Или тех, которые просто не желают терпеть унижения и
хотят пользоваться всеми благами, доступными мужчинам?
Эдвард неторопливо, будто в замедленном режиме, повернулся и посмотрел на
собеседницу исполненным изумления взглядом.
— Ты что, тоже?
— Нет, я не состою ни в каких группировках, — тотчас ответила
Аврора, стараясь не терять самообладания. — Надрывные лозунги и вызывающе-
громкие акции феминисток в самом деле нередко выглядят смешно, —
прибавила она привычно сдержанным тоном. — Но ведь главная, изначальная
цель феминизма не шумиха и не жажда кого-либо унизить. А всего лишь
равноправие женщин с мужчинами во всех сферах общества. Устранение
дискриминации, нелепых, ничем не обоснованных ограничений. Жорж Санд
выступала за свободу в любви и разгуливала в мужском костюме, потому что
только так могла появляться в обществе без сопровождения. Она талантливый
литератор и одна из наиболее передовых женщин своего времени...
Эдвард наблюдал за ней с новым выражением лица — словно пытался прочесть в
ее глазах, чем порождено это замаскированное волнение и кто пытался
ограничить ее свободу. Это в нашу-то, все позволяющую эпоху. Его губы
шевельнулись, и он наверняка задал бы вопрос, если бы в эту минуту не
раздался звонок в дверь.
Аврора чуть расширила глаза, пугаясь мысли, что их беседу прерывают
посторонние. Замер и Эдвард — как ей показалось, тоже страшно огорченный.
Несколько мгновений они не мигая смотрели друг на друга, безмолвно говоря,
что не желают впускать в свой хрупкий и прекрасный мирок никого извне. В
дверь снова позвонили — на сей раз продолжительнее и требовательнее.
Аврора, насилу загоняя глубокое разочарование в дальний угол души,
попыталась улыбнуться. Улыбка получилась вымученной.
— Кто-то пожаловал... Странно, я вроде бы ни с кем ни о чем не
договаривалась...
— Ты конкретно не договаривалась и со мной, — сказал Эдвард очень
медленно, словно стараясь отдалить неприятную минуту, когда все-таки
придется открыть дверь.
Послышался третий звонок.
— Да, но тебя я пригласила, — ответила Аврора, тоже не спеша
узнать, кто так жаждет ее увидеть.
— Я должен был заранее позвонить и предупредить, когда именно
приеду, — протянул Эдвард. — Но не сделал этого. Прости... Я сам
точно не знаю, почему так поступил. Понимаешь... Вчера ты показалась мне
воплощением чего-то... гм... — Он растерянно усмехнулся. — Чего-то
совершенно необычайного. А сегодня меня вдруг охватило безумное желание
проверить, такая ли ты на самом деле...
Аврора, страстно желая знать, каковы результаты его проверки, и вместе с тем
страшась их услышать, вытянула вперед руку и проговорила торопливее
обычного:
— То, что ты приехал вот так, не предупредив меня заранее, мне почему-
то даже понравилось...
В глазах Эдварда вспыхнуло новое чувство, которое, как показалось Авроре, он
старательно прятал, а теперь, после ее признания, не смог удержать в узде.
Ей стало вдруг до того неловко и радостно, что на миг перехватило дыхание. В
дверь снова позвонили.
— Какая наглость... — пробормотал Эдвард, не отводя от нее
горячего взгляда. — Если не открывают дверь, значит, никого нет дома.
— Или не хотят открывать, — подхватила Аврора, подумав вдруг о
том, что имеет полное право вовсе не подходить к двери. — Мало ли чем я
занята? Может, чем-то таким, от чего нельзя отвлечься? — Ей пришло на
ум, что этаким глубоко личным неотложным занятием вполне могли быть жаркие
объятия и поцелуи с симпатичным желанным парнем, и, страшно смутившись, она
потупила взор.
Незваный гость звонил теперь, не убирая пальца с кнопки звонка. Аврора
сделала нерешительный шаг к двери.
Эдвард посмотрел на нее с тоской и досадой.
— Нет, все же надо открыть, — сказала Аврора, продолжая
путь. — А то от этих звонков у меня уже в голове звенит. Может, что-то
стряслось? Кто-нибудь въехал ко мне во двор и снес ограду?
Эдвард последовал за ней.
4
— Привет! Чего так долго не открывала?
— Ральф?! — Увидев на пороге так называемого друга детства, Аврора
чуть не задохнулась от возмущения. Его бессовестности не было
предела. — В чем дело?
— В чем дело? — повторил вопрос Ральф, без приглашения входя в
дом. Его взгляд упал на остановившегося посреди прихожей Эдварда, и в глазах
мелькнула злоба, ненависть и раздражение. — Ба, да ты не одна! —
воскликнул он издевательски изумленно. — Я вам случайно не помешал?
— Помешал, — с трудом сдерживая гнев, ответила Аврора.
Ральф, будто не услышав ее слов или истолковав их смысл неверно, с видом
человека, привыкшего чувствовать себя в этих стенах как дома, уселся на
обтянутый бархатистой коричневой тканью пуфик и закинул ногу на ногу.
— Здорово, дружище! — И не думая протягивать руку, он взглянул на
Эдварда вызывающе и с насмешкой.
Тот ответил лишь сдержанным кивком и скрестил руки на груди. На его лицо
легла тень, в глазах померк всегдашний ласковый блеск.
— Не возражаешь, если я составлю вам компанию? Видишь ли, мы с Авророй
привыкли бывать вместе по выходным, а привычка, она штука...
— Че-го?! — Аврора впилась в него горящим взглядом.
— Я, пожалуй, пойду, — сказал Эдвард, направляясь к двери. —
И так, скажем прямо, загостился.
— Эдвард... — пробормотала Аврора, не зная, что говорить, как
остановить его и нужно ли им это.
Эдвард оглянулся на пороге.
— Что? — спросил он чужим приглушенным голосом.
Аврору охватил головокружительный порыв схватить его за руку и выпалить, что
если бы он пробыл у нее до полуночи, ей и этого показалось бы
катастрофически мало. Эдвард смотрел на нее холодно и хмуро. Ее пылкость
вмиг угасла.
— Н-нет... ничего... — пробормотала она, опуская глаза.
— Всего хорошего, — негромко и официальным тоном произнес
Эдвард. — Спасибо за экскурсию.
Секунда — и за ним неслышно закрылась дверь. Будь на его месте другой,
непременно хлопнул бы, подумала Аврора, глотая комок горечи. Когда на
крыльце стихли его шаги, а несколько мгновений спустя заревел мотор машины и
она уехала прочь, Аврора почувствовала себя беспомощной и совсем потерянной.
Ей вдруг только теперь стало ясно, что Эдвард был спасительной соломинкой.
Ральф грубо отодвинул спасение в сторону, и надежда на возрождение растаяла,
словно невесомая снежинка на подушечке теплого пальца. Аврора закрыла лицо
руками.
— Кто тебя звал? — глухим от отчаяния голосом спросила она.
— Разве друзей детства надо обязательно звать? — прикинулся Ральф
удивленным. — Ты что, расстроилась? Расстроилась, что ушел этот?
Аврора медленно опустила руки и гневно взглянула на него.
— Не смей говорить о нем в таком тоне, — спокойно, но с угрозой в
голосе произнесла она.
— Ты его защищаешь? — Изображая недоумение, Ральф прижал к груди
руку и наклонился вперед. — Лучше бы сказала спасибо, что я пришел,
пока у вас не дошло до греха. Или... — он с подозрением
прищурился, — может, он уже и тут успел?
Слова больно хлестнули по самолюбию Авроры, но она не лишилась способности
здраво рассуждать и тут же смекнула, что Ральф умышленно наговаривает на
Эдварда.
— Еще одно слово — и я выставлю тебя вон! Ральф вытянул вперед руки.
— Не спеши меня гнать. Я всего лишь пекусь о твоем благополучии. У
этого типа... гм... — Он моргнул, заметив, как сдвинулись брови
хозяйки. — Ладно-ладно, не злись, — пролепетал он куда менее
дерзко. — Я скажу единственную вещь, чтобы ты имела это в виду, и тут
же закончим о Флэндерсе. Женщин он меняет как перчатки. Иногда мне кажется:
ему вообще все равно, с кем и где...
Аврора, сама от себя того не ожидая, приблизилась к нему на два шага, уперла
руки в боки и, бледная от приступа отвратительных чувств, процедила:
— Немедленно уходи!
Ральф вдавился в пуфик.
— Я только...
— Или я вызову полицию! — более громко и решительно воскликнула
Аврора. Она не узнавала саму себя.
— Полицию? — Ральф трусовато хихикнул. — Если меня заберут,
мать хватит удар. Это тебя не волнует?
— Неужели ты вспомнил о матери? — Аврора презрительно скривила
губы. — Удивительно! Не беспокойся, я не скажу ей ни слова.
— Ее поставит в известность полиция, — с ехидной улыбочкой заявил
Ральф. — Как-никак она моя единственная ближайшая родственница.
Аврору, наверное, впервые в жизни вдруг обуяло желание плюнуть собеседнику в
физиономию. Сдерживая немыслимый порыв, она сжала пальцы в кулаки. Ральф
протянул руку, взялся за край ее рубашки и легонько его подергал.
— Аврора... — вкрадчиво проговорил он. — Я всего лишь хочу
предостеречь тебя от беды. Понимаешь... — На его лице отразились мольба
не гневаться, раболепство и желание довести начатое до конца. — Неужели
ты не заметила, что вчера вечером, когда он, хоть и пошло строил глазки
тебе, был с другой?
— Пошло строил глазки? — Аврора снова подбоченилась, не разжимая
кулаков, и наклонила вперед голову. — Что за выражения?
— Иначе тут не выразишься, — с видом святой невинности разводя
руками, сказал Ральф.
— Я никакой пошлости в нем не заметила, — отчеканила она.
— Ясное дело, — произнес Ральф. — Потому что тотчас попала в
капкан его обаяния, как многие другие несчастные жертвы.
Последние слова он особенно выделил, и они впились в сердце Авроры
безжалостными колючками. Дабы не вспылить и не позволить жгучей злобе взять
над собой верх, она закрыла глаза, сосчитала до пяти, глубоко вздохнула и
твердо сказала себе: он все врет. Чтобы добиться каких-то своих целей.
Выждав некоторое время, Ральф настороженно, но при этом с гипнотизирующей настойчивостью продолжил:
— Он безжалостно охмурил эту девицу у всех на глазах, а добившись
своего, сразу остыл к ней. Неужели ты не заметила, как она к нему липла? И
что он на нее почти не смотрел?
Аврора решила терпеть его болтовню молча, а если станет совсем невмоготу и
правда позвонить в полицию. Или обратиться за помощью к Полу Брендону, великану-
соседу, вышибале из новомодного бара в Южном Кенсингтоне.
— У меня же совсем другие правила, — пробормотал Ральф, понижая
голос. — Я, уж если увлекусь женщиной, то это серьезно.
Аврора... — Он прикоснулся к запястью Авроры, и она с отвращением
отшатнулась.
— Чего тебе нужно? — строго спросила она.
— Понимания, тепла, ласки... — прошептал Ральф, глядя на нее
потемневшими глазами.
— Чего тебе нужно конкретно от меня? — Аврора почувствовала, что
под глазом у нее задрожал мускул. Казалось, каждое его слово насквозь
пропитано ложью. Выносить его общество почти не оставалось сил.
— Я уже сказал. — Ральф бросил на нее влюбленный взгляд, и ее
слегка затошнило.
— Ты в своем уме? — спросила она.
— По-моему, да. То есть... я уверен. Разумеется, в своем...
Понимаешь...
— И думать забудь. Уходи! — как никогда жестко произнесла Аврора.
Испуганный Ральф поднялся с пуфика.
— Хорошо, уйду. Только ответь: мы увидимся вечером?
Аврора схватила с высокого столика телефонную трубку.
— Пошел вон!
— Да-да! — Ральф в два прыжка очутился у двери. — Я почти
ушел. Но еще вернусь. Мы ведь, считай, родственники. И не случайно знакомы
всю жизнь.
Как только Аврора нажала на первую кнопку, за Ральфом закрылась дверь.
Выйдя от Авроры, Эдвард и не подумал вернуться домой. А поехал кружить по
городу, силясь понять, что происходит — с его чувствами, между ним и
Авророй, между нею и Уэстборном.
Пока тот не появился, они будто жили иной жизнью. Разговоры вели об
антикварных вещах и великих людях, но слова будто несли в себе помимо
основного и второй, тайный смысл. Каждый жест, каждый взгляд был полон
надежды и ожидания, каждая фраза, как будто ничего особенного не значащая,
так и просилась перетечь в разговор о них двоих. Желание завести речь о
сокровенном было столь сильным и вместе с тем столь хрупким, что казалось:
очень важно дождаться нужной минуты, не то все испортишь и пути назад не
будет.
Звонок в дверь разбил волшебную иллюзию.
Аврора огорчилась. Или всего лишь испугалась, что ухажер застукал ее с
другим? А теперь клянется ему, что и не помышляла ни о чем предосудительном?
Эдвард не знал ответа, поэтому страшно терзался, раздумывая, что теперь
делать и во что верить. Если бы он понял, что у Авроры к нему нет и намека
на нечто более серьезное, чем дружба, тогда нашел бы в себе силы больше не
мечтать о ней. Но подобной уверенности в нем не было. Сердце советовало не
сдаваться, и мысли мельтешили в голове вылетевшим из хлопушки разноцветным
облаком конфетти.
Почему она с таким чувством говорила о равноправии? Кто покушался на ее
свободу? Неужели Уэстборн? С каких пор они знакомы? Что привлекает настолько
изысканную, одухотворенную и всесторонне развитую женщину в лживом
приспособленце, необразованном продавце надгробий? Возможна ли между ними
любовь?
Нет, что-то здесь не так, вновь и вновь говорил себе Эдвард. Даже если она и
обманулась, прельстилась его смазливостью и джентльменскими замашками,
непременно должна разочароваться в нем — не сегодня, так завтра. И ума ей
для этого хватит, и проницательности. Так что нет смысла сдаваться. Только
бы придумать предлог для следующей встречи... Ведь второй раз она меня не
приглашала.
Предлог нашелся, когда, перекусив в кафе на Портобелло-роуд, Эдвард побрел
прогуляться и наткнулся на театральную афишу. Вот так удача! —
прозвучало в его голове, и пришло странное успокоение, будто кто-то свыше
шепнул ему на ухо: она будет с тобой. Не печалься понапрасну.
Аврора полнедели ломала голову над тем, как объяснить Эдварду беспардонное
появление в ее доме Ральфа и надо ли вообще связываться с Эдвардом. Разум
твердил: это слишком опасно. Душа же была полна им одним, и противиться
желанию вновь увидеть его становилось с каждым днем все несноснее. В среду
она приняла окончательное решение: позвоню ему сегодня же вечером, а там
будь что будет. В конце концов, ни на какие низости он даже не намекал, не
давал и понять, что был бы не прочь познакомиться ближе, а гадким словам
Ральфа я ни на миг не верю — бояться совершенно нечего. Мне приятно общаться
с Эдвардом просто как с другом. Что тут особенного?
Она лукавила сама с собой, но, околдованная загадочностью их прошлой
встречи, предпочитала не сознаваться в этом. И с трепетом ждала минуты,
когда вернется домой и наберет заветный номер — он остался в ее сотовом
после звонка Эдварда. Ральф с тех пор, когда она его выставила, больше не
донимал ее неожиданными визитами, чему Аврора всей душой радовалась.
Эдвард опередил ее. Вернувшись с работы, она успела лишь принять душ и
переодеться, как зазвонил телефон. Ее сердце, в точности как и в прошлый
раз, зашлось в предвкушении чего-то необыкновенного. Рука слегка задрожала,
чуть закружилась голова.
— Алло? — возможно более спокойно произнесла она, нажав на зеленую
кнопку и не взглянув на номер.
— Здравствуй, Аврора, — послышался из трубки его мужественный
голос.
— Эдвард, — невольно произнесла она.
— Узнала! — воскликнул он, радуясь словно ребенок. — Как твои
дела? Чем закончилось... гм...
— Приключение с незваным гостем? — угадала его мысль Аврора.
— Э-э... да, — немного помедлив, сказал Эдвард.
— Бывает, я не могу Ральфа выносить, — произнесла Аврора,
вспоминая, с каким нахальным видом тот уселся на ее пуфик и уставился на
Эдварда. — Несмотря ни на что, — прибавила она.
Эдвард кашлянул и заговорил лишь мгновение-другое спустя. Странным голосом —
с нотками то ли грусти, то ли недоумения.
— Знаешь, я подумал, что должен отблагодарить тебя за экскурсию и
приятный день.
— Что ты! — воскликнула Аврора. — Не нужно никакой
благодарности!
— Нет-нет, пожалуйста не отказывайся, — сказал Эдвард более
настойчиво. — Ты еще не знаешь, куда я хочу тебя пригласить. Готов
поспорить, моя идея придется тебе по вкусу.
Аврора догадалась, что он произнес последние слова с улыбкой. Представив его
широкоскулое лицо, подумав о том, что они снова увидятся, она зажмурила
глаза и резко открыла их, проверяя, не снится ли ей этот звонок и голос,
звуки которого гнали из сердца давнюю печаль.
— Что за идея? — спросила она.
— Я приглашаю тебя на концерт фортепианной музыки в Альберт-холл. Будут
исполнять Грига, Шуберта и... — Эдвард многозначительно замолчал.
— Шопена? — спросила Аврора, не сомневаясь, что ее догадка верная.
— Правильно! — подтвердил Эдвард, явно опять с улыбкой на
губах. — Не откажешься составить мне компанию?
— Когда? — Аврора задала этот вопрос больше для приличия, чтобы не
обнаружить своего ликования. Она уже знала, что ответит согласием, была
готова отложить ради этого концерта любые дела и встречи.
— В субботу. В семь вечера, — ответил Эдвард.
— В субботу в семь? Но ведь по субботам у тебя собираются
друзья? — Из-за нее он ломает привычки и изменяет правилам. Что это
может значить? И чем им обоим грозит? Может, правда ничем особенным.
Волнение, юношеская радость, желание ускорить ход времени и боязнь
последствий — все смешалось в душе Авроры, но она чувствовала, что даже
страх ее уже не остановит.
— Помнишь, я сказал, что должен несколько изменить свою жизнь? —
загадочным тоном произнес Эдвард.
— Гм... да.
— По-твоему, я это просто, для красного словца? — Эдвард негромко
рассмеялся и прибавил внезапно посерьезневшим тоном: — Впредь буду поступать
так: месяц по выходным насыщаться духовной пищей, следующий месяц общаться с
друзьями. Я так и не понял: ты согласна?
— Послушать Шопена в Альберт-холле? — Бок о бок с тобой, чуть не
сорвалось с туб Авроры, но она вовремя прижала к ним ладонь.
— Ну да, — без глупых заигрываний сказал Эдвард. — Потом где-
нибудь поужинаем. Если ты, конечно, не против и если... если вообще сможешь.
— Я не против, — с готовностью ответила Аврора.
В теперешние времена вовсе не обязательно облачаться в смокинг или вечернее
платье и драгоценности, даже если идешь в один из престижнейших концертных
залов английской столицы. Человек двадцать первого века должен даже в
субботу переделать дюжину дел, ему непозволительно тратить полдня на
замысловатую прическу или застегивание мельчайших пуговок, выстроившихся в
ряд от шеи до талии. Невозможно даже вообразить современную женщину в юбке с
каркасом из обручей или с набедренной подушкой в виде ватного кренделя, а
мужчину — в штанах, обильно украшенных лентами. Неудобно это и замедляет
темп жизни! Теперь в моде легкость, проворство, подвижность. В кармане
нашего современника то и дело звонит мобильный телефон, его электронные
ящики регулярно пополняются новыми письмами, и он не мыслит себя без
быстроходного автомобиля, Интернета и компьютера.
— Да-да, я прекрасно понял, — говорил в трубку Эдвард, входя в
вестибюль концертного зала и одновременно просматривая
Мир интерьера
. Он
приехал сюда прямо с деловой встречи, но перестраховщик-клиент решил
повторить все, о чем они только что беседовали, по телефону, что выводило из
себя. Увы, проявлять нетерпение было нельзя. Следовало вежливо заверить
зануду в том, что нет причин волноваться. — Мы учтем все ваши
пожелания, да-да, в мельчайших подробностях.
Клиент еще раз повторил, что диванчик напротив стола в его кабинете должен
быть с двойной спинкой — одна половина прямоугольная, другая округлая — и
лишь после этого наконец оставил Эдварда в покое. Тот с облегчением
вздохнул, заложил пальцем средние страницы журнала и взглянул на часы. Без
четверти. Он осмотрелся по сторонам. Народу было видимо-невидимо.
Торжественная обстановка дарила ощущение праздника. Люди встречались,
обменивались приветственными фразами или приходили целыми компаниями и шли
искать свои места, а некоторые сидели на кушетках или стояли в сторонке в
ожидании еще не явившихся друзей и возлюбленных.
— Эдвард! — вдруг послышался откуда-то сбоку звучно-уверенный и
вместе с тем поразительно спокойный голос.
Он повернул голову и на миг забыл обо всем на свете. Спроси у него в это
мгновение, как его зовут, он не вспомнил бы собственного имени, хоть только
что слышал его.
Аврора в черном приталенном жакете с рукавами-фонариками и в узкой черной
юбке, расширявшейся книзу, смотрелась на фоне богато украшенных стен так,
будто других обстановок и не видывала в своей жизни. Вырез ее жакета был
настолько глубокий, что взору представлялась чарующая ложбинка между
округлыми грудями, но в то же время ни в этой ложбинке, ни в плотно
обтянутой бархатной тканью узкой талии не было и намека на вульгарность.
Держалась Аврора еще более царственно и вместе с тем очень естественно.
Казалось, она полностью сознает, насколько красива, и не придает этому
особого значения.
Эдвард смотрел на нее, как на ожившую античную статую или соскользнувшую с
холста Гейнсборо великосветскую даму. Принарядившихся по торжественному
случаю женщин он повидал на своем веку немало, но большинство из них,
понимая, насколько преображают их одежда и украшения, либо глуповато
улыбались, либо смотрели на каждого встречного с немым вопросом в
глазах, — каково? — либо пускались нелепо кокетничать. Дру
...Закладка в соц.сетях
