Жанр: Любовные романы
Дитя каприза
...о, что она
заснула. Как будто она только и ждала его возвращения домой.
И тогда его сердце переполнялось любовью, мощной, как волны Северной
Атлантики, и сладкой, как крещендо оркестра, и он сидел в полутьме,
изумляясь, как могло такое крошечное существо вызывать столь сильное
чувство.
Иногда ему очень хотелось, чтобы рядом сидела Пола, разделяя с ним эти
драгоценные мгновения, но он убедил себя, что нельзя требовать, чтобы все
было так, как ему хочется. Просто Пола была начисто лишена материнских
чувств, и было бы неразумно ожидать, что она изменится только лишь в угоду
его требованиям. Он и без того уже владеет значительно большим, нежели
многие другие мужчины, и уж, конечно, намного большим, чем он заслуживает,
если исходить из того, что каждому причитается равная доля счастья.
Хьюго считал, что быть неблагодарным означает испытывать судьбу. Он
благодарил свою счастливую звезду за то, что имеет, стараясь не думать о
том, что Пола далека от его идеала жены и матери.
Если бы Хьюго знал, чем были заняты мысли Полы, он, возможно, не относился
бы к ней столь снисходительно. Потому что Пола была одержима страстью,
овладевшей ее душой и телом, и объектом этого всепоглощающего чувства был
Грег Мартин.
Что в нем было такого, не раз спрашивала себя Пола, что оказывало на нее
столь сильное воздействие? Да, он красив, но она и раньше знавала красивых
мужчин, никогда не испытывая при этом такого мощного завораживающего
воздействия, какое она ощущала всякий раз, оказываясь с ним в одной комнате.
Когда он смотрел на нее проникающим в душу, дразнящим взглядом, внутри у нее
что-то сжималось, а когда прикасался губами, приветствуя при встрече
поцелуем, который длился чуточку дольше, чем небрежное прикосновение, или
когда танцевал с ней во время какого-нибудь светского мероприятия, она
чувствовала, как вся ее плоть тянется к нему, словно крошечные металлические
булавки к мощному магниту.
Ты меня завораживаешь, Пола Варна
, —
шепнул он однажды ей на ухо, и по ее телу пробежала дрожь, однако в тот же
вечер, несколько позднее, он в сущности игнорировал ее присутствие, уделяя
все свое внимание техасской красавице, которая по-прежнему была его
постоянной спутницей, и было трудно поверить, что проявленный к Поле интерес
не был всего лишь плодом ее собственного больного воображения.
Бывали моменты, когда Поле казалось, что он над ней смеется — а может быть,
и над ними обоими, — издевается, поддразнивает, заставляет ее делать
глупости и от души наслаждается всем этим.
Перепады ее настроений — от восторга до разочарования, от желания до
отчаяния, — которые напрягали до предела ее душевные силы, объяснялись
тем, что она никогда не знала точно, в какой ипостаси предстанет он завтра,
но это заставляло ее желать его еще сильнее — сильнее, чем она когда-либо
желала мужчину, сильнее, чем она вообще чего-нибудь желала раньше.
Тоскуя по Грегу, она уходила в себя и не желала ни с кем разговаривать, даже
с Хьюго или Гарриет, потому что любой разговор отвлекал бы ее от мыслей о
нем, и хотя понимала, что внешний мир вокруг по-прежнему существует, она
ощущала странную отрешенность от него.
Но иногда действительность вторгалась в ее жизнь и беспокоила ее, а
окружающие, казалось, таили в себе какую-то угрозу. Она знала, что ее
никогда не любили сотрудники Хьюго, но раньше это ее ничуть не трогало. Если
кому-нибудь не нравится она сама или ее поступки, это, как она говорила, не
ее проблемы. Теперь же неодобрение окружающих заставало ее врасплох, и
иногда ей казалось, что она слышит, как люди шепчутся о ней. Их голоса
приводили ее в замешательство, хотелось заставить их замолчать, но вместо
этого она пыталась спрятаться от всех в своем убежище, оставаясь там иногда
целыми часами. Порой она любила там находиться — для нее это была страна
чудес, где все могло быть так, как ей того хотелось, иногда там царил полный
беспорядок, а случалось, было уныло и одиноко. Временами ей казалось, что
стены начинают сжиматься вокруг нее и она вот-вот окажется в ловушке. Тогда
она покидала свой мирок и на несколько дней становилась почти прежней Полой,
если не считать того, что она не могла забыть Грега. Он всегда присутствовал
в ее мыслях, и чем бы она ни занималась, единственной ее мыслью было: когда
она увидит его снова? В каком он будет настроении.
В Нью-Йорк должен был на несколько дней приехать Гарри, и впервые за долгие
месяцы Пола смогла подумать о ком-то, кроме Грега.
Приятно будет снова встретиться с Гарри — ей очень не хватало его
бескорыстной дружбы и преклонения и очень захотелось узнать все новости и
сплетни с родины.
— Мы должны устроить вечеринку в его честь, — сказала она Хьюго и
вдруг поняла, что из приезда Гарри можно извлечь еще одну выгоду — в список
гостей, несомненно, придется включить и Грега.
— Непременно. Займись этим и организуй вечеринку на славу, —
согласился Хьюго, радуясь, что Пола хоть чем-то заинтересовалась. —
Только не затевай ничего грандиозного, может быть, ограничимся двадцатью
гостями? Мне, честно говоря, не хотелось бы приглашать много народу, потому
что обычно это утомительно и никогда не удается уделить каждому из гостей
более пяти минут.
— Ну что ж, посмотрим... — пробормотала Пола. — Я думаю, нам
надо пригласить некоторых модельеров...
— Не забудь Грега.
— А как же! Что за вечеринка без Грега?
— И Лэдди. Не забудь Лэдди.
Пола поджала губы.
— Лэдди? А это обязательно?
— Он мой помощник, Пола, и, я думаю, Гарри будет приятно встретиться с
ним.
Пола фыркнула. Ей не хотелось видеть Лэдди в своем доме, но она не знала,
как этого избежать. Правда, предвкушая присутствие Грега и Гарри на
вечеринке, было невозможно долго оставаться не в духе.
Пола с головой ушла в подготовку приема, и Хьюго радовался происшедшей в ней
перемене. Он уже давно не видел ее такой счастливой.
В день вечеринки Гарри удалось выкроить время, чтобы пообедать с Полой, и
они отлично посидели вдвоем, сплетничая и рассказывая друг другу новости.
Дела Дома моды Оливера идут успешно, поделился Гарри с Полой, теперь среди
его клиентов несколько известных в обществе людей, не говоря уже об одной
особе королевской семьи.
— Это чудесно. Меня распирает от гордости, когда подумаю, что в этом,
может быть, есть и моя маленькая заслуга, — лукаво сказала Пола, и
Гарри утвердительно кивнул, щедрый и наивный, как всегда.
— Еще бы, Пола! Ты очень помогла мне сделать первые шаги. Я хотел бы,
чтобы ты оставалась со мной. Но ведь ты нашла свое счастье, не так ли? Не
жалеешь, что вышла за Хьюго и перебралась в Штаты?
— О, ничуть не жалею! — сказала Пола, и в тот момент сама верила в
это. — А теперь, наверное, мне уже надо бежать и посмотреть, как идет
подготовка к вечеринке, а тебе пора на твою деловую встречу.
Пола вернулась домой в прекрасном настроении. Она тихонько напевала,
наблюдая, как украшают цветами ее комнаты, и проверяя план размещения гостей
за столом. Гарри — справа от нее, чтобы можно было с ним болтать, Грег —
почти напротив, чтобы они встречались взглядами. Похоже, предстоит чудесный
вечер, думала она, несмотря на то, что число гостей далеко перевалило за
условленные с Хьюго двадцать человек. Но радоваться ей пришлось недолго.
— Боюсь, что Грег не придет, — сказал Хьюго, возвратившись с
работы.
Пола едва не потеряла сознание.
— Не может быть! Почему?
— Говорит, дела. Но, зная Грега, я уверен, что тут замешана женщина. Не
знаю, как он умудряется... — Хьюго ухмыльнулся, покачав головой.
Целый час, принимая ванну и одеваясь, Пола старалась удержаться на краю
тайной черной пропасти. Плохо, что Грега не будет сегодня на вечеринке, но
еще хуже то, что в это время он будет с другой женщиной. Мысль об этом была
для нее мучительной, и Поле хотелось отменить все и просто остаться одной.
Но было уже слишком поздно. Хотя бы ради Гарри она должна была взять себя в
руки. К тому времени, когда начали съезжаться гости, никто не смог бы
догадаться, какая глубокая депрессия таилась под обычным утонченным обликом
Полы, представшей во всем своем великолепии. Во время изысканного ужина она
смеялась и шутила, сверкающая и хрупкая, как поверхность замерзшего пруда в
холодном свете январского солнца. И лишь Хьюго, которому были очень хорошо
знакомы перепады ее настроения, да Гарри, обладавший потрясающей интуицией,
понимали, что все не так благополучно, как кажется.
— Что случилось, Пола? — спросил Гарри, отводя ее в сторону, когда
она переходила от одного гостя к другому, с успехом выполняя роль
хозяйки. — Когда мы с тобой обедали, ты была по-настоящему счастлива, а
теперь...
— Я по-прежнему счастлива.
— Нет. Ты делаешь вид, что счастлива, но это только игра. Меня не
проведешь, Пола. Я знаю тебя слишком хорошо.
— В таком случае ты также знаешь, что бывают моменты, когда лучше не
задавать вопросов, — колко сказала Пола. — Прошу тебя, Гарри...
когда-нибудь я расскажу тебе все, но не сейчас. Договорились?
— Договорились. Но завтра, если тебе захочется поговорить со мной, ты
знаешь, где меня найти.
Она с благодарностью пожала ему руку. Какой же он хороший друг! И как ей не
хватает его! Может быть, если бы он бывал в Нью-Йорке чаще, у нее многое
сложилось бы по-другому.
Некоторое время спустя Пола вдруг заметила, что Гарри уделяет большое
внимание Лэдди. Сначала она подумала, что ей это привиделось, но под конец
вечера убедилась, что не ошиблась. Между этими двумя что-то начиналось.
Прохаживаясь между гостями, Пола незаметно наблюдала за этой парой, и.
возбуждение ее нарастало, а когда она заметила, как они исчезли за
стеклянной дверью, выходящей в сад, то поняла, что не сможет больше следить
за ними, как это делала весь вечер. Как посмел Лэдди явиться к ней на
вечеринку и соблазнить ее лучшего друга! Он, этот мерзкий скользкий
мужичонка, состоящий в тайной связи с юношей вдвое моложе его, не
довольствуется этим и липнет к Гарри! Пола остро почувствовала, что ее
предали, ей показалось, что Лэдди сделал это только для того, чтобы досадить
ей, и она задрожала от гнева.
Она представила себе, как подойдет к Лэдди по его возвращении из сада и
выскажет ему в присутствии гостей все, что думает о нем и его поведении, но
какой бы соблазнительной ни казалась такая перспектива, присущее ей чувство
самосохранения остановило ее. Такой поступок навсегда подорвал бы ее
репутацию в обществе. Даже положение Хьюго не смогло бы спасти ее. Ну уж
нет, придется действовать более изощренно, если она хочет посчитаться с
Лэдди за то, что он использовал ее вечеринку, чтобы соблазнить ее самого
близкого друга. И она придумала.
Незаметно для гостей Пола выскользнула из комнаты. В уединении собственных
апартаментов она достала записную книжечку и перелистала ее. Вот и номер
телефона, который ей нужен — Захарий Роудс, репортер, специализирующийся на
журналистских расследованиях, любитель пикантных историй. Она встречалась с
ним несколько раз и он ей не понравился, хотя изо всех сил старался
подольститься к ней, однако она почему-то все-таки записала его телефон в
записную книжку. Как будто знала, что когда-нибудь он ей пригодится.
Пола расположилась поудобнее в обитом бархатом плетеном будуарном кресле,
отхлебнула из бокала и подняла телефонную трубку.
— Захарий? — сказала она, услышав его голос— Мне известна одна
история, в которой вам, возможно, будет интересно покопаться. Речь идет о
гомосексуальной связи между одним человеком, хорошо известным в мире моды, и
юношей, отец которого весьма заметная фигура в политических кругах.
Молчание.
— Кто говорит? — спросил наконец Захарий.
— Э, нет, — лукаво сказала Пола. — Не думаю, что вам это
следует знать. Вас должны интересовать только имена действующих лиц. Это...
Закончив разговор, она положила трубку. Глаза ее блестели. Она почувствовала
опьянение, даже не приложившись еще раз к бокалу.
Правда, тайной теперь владела не одна она, но какое это давало ощущение
власти! О, Лэдди, ты еще очень пожалеешь, что решился перейти мне дорогу и
начал бегать за моими друзьями, подумала Пола, испытывая какое-то
сумасшедшее ликование.
В тот момент ей казалось, что она отомстила не только Лэдди, но и всем, кто
когда-либо причинил ей боль — и прежде всего Грегу.
Ни на завтра, ни через день в газетах не появилось ничего о Лэдди и сыне
сенатора, и хотя здравый смысл подсказывал Поле, что Захарию потребуется
время для тщательной проверки фактов, прежде чем он воспользуется ими, она
все-таки почувствовала разочарование. Сначала она пребывала в постоянном
напряжении, ежедневно с надеждой разворачивала газету, но ничего там не
находила. С нетерпением она ожидала возвращения Хьюго с работы с известием о
разразившемся скандале, но напрасно. Постепенно ее напряжение пошло на
убыль, и Пола, к ужасу Хьюго, начала погружаться в депрессию.
— У нее никак не проходит эта
послеродовая хандра
, как ты ее
называешь, Бастер, — признался однажды Хьюго доктору при встрече.
Бастер искренне удивился.
— А я-то порадовался на прошлой неделе — она чудесно выглядела на
вечеринке.
— Да. Но это всего-навсего притворство, Бастер, и меня это беспокоит.
— Я по-прежнему считаю, что она сама справится, — сказал
Бастер. — Но если хочешь, я могу устроить ей консультацию у
психоаналитика.
— Она отказывается. Когда я предложил ей, она расстроилась.
— Я знаю, что англичане не доверяют этим специалистам. Ну что ж, тебе
придется набраться терпения и ждать, когда она справится со своим состоянием
сама, — сказал Бастер. — Не волнуйся. Ты просто не привык к этим
женским штучкам.
Но Хьюго не мог не волноваться. Хорошо было Бастеру не принимать всерьез
депрессию Полы, ведь он не видел, что с ней творится.
Хьюго сидел за письменным столом и вертел в руках карандаш, размышляя о
Поле, вместо того чтобы обдумывать новую коллекцию одежды к предстоящему
сезону. И вдруг ему пришла в голову замечательная мысль, как приходит иногда
идея создания поистине авангардного стиля.
Он пригласит Салли провести у них отпуск! Ведь Пола была так рада увидеться
с Гарри! Может быть, присутствие сестры как раз и послужит тем тонизирующим
средством, которое поможет ей выбраться из депрессии.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
Как только Салли приняла приглашение приехать в Штаты, Хьюго снял летнюю
виллу на Лонг-Айленде. Июль в Нью-Йорке бывает жарким и влажным, и девочкам
будет лучше отдохнуть на чудесных песчаных пляжах и мелких островках южного
побережья, где укрощенные воды Атлантики, омывая заливы и бухточки, создают
песчаные перекаты и дюны. Обшитый деревом особняк, который он нашел, был
расположен на берегу залива Шиннекок, в саду были розарии и крокетная
площадка, неподалеку находился теннисный клуб. Дом был довольно просторный,
чтобы сестры с детьми и прислугой могли удобно в нем разместиться.
У виллы было еще одно немаловажное достоинство — она располагалась
достаточно близко, чтобы Хьюго мог приезжать на уик-энд, а иногда, если
позволит работа, и поужинать с семьей на неделе. Это было весьма важное
соображение, потому что он не мог и помыслить о том, чтобы целый месяц не
заниматься развитием Гарриет, ведь в этом возрасте — а ей недавно исполнился
год — каждый день приносит что-нибудь новенькое. Именно по этой причине он
отклонил предложение Грега, приглашавшего девушек провести месяц в Италии,
на его недавно приобретенной яхте, которая стояла на приколе в Палермо. При
своей занятости Хьюго не смог бы навещать их там. Но он не сказал Поле о
приглашении Грега, опасаясь, как бы она при мысли об этой упущенной
возможности снова не впала в меланхолию, хотя Грег наверняка пригласит их
как-нибудь в другой раз. Возможно, позднее, когда она поправится
окончательно, они смогут поехать туда втроем. Сама эта идея пришлась по
сердцу Хьюго, потому что в жилах у него текла кровь его отца, у которого
была морская душа.
Как только Салли прилетела, сестры вместе с детьми уехали на машине в Шиннекок-
Бэй. Хьюго предложил было не заниматься в этот день делами и поехать с ними,
чтобы помочь им устроиться, но когда он сказал об этом Салли при встрече в
аэропорту Кеннеди, она заверила его, что в этом нет никакой необходимости.
— Ты только зря потратишь свое драгоценное время, Хьюго, мы прекрасно
устроимся сами, — заявила она.
— Но Пола все еще не вполне здорова, — сказал он. — Я за нее
беспокоюсь, Салли. Именно поэтому я убедил ее не встречать тебя — я хотел
поговорить с тобой наедине. У нее бывает очень странное настроение, когда
она отказывается общаться с окружающими. Конечно, ты сама это увидишь, но
мне хотелось предупредить тебя. Бастер Герц, наш доктор, считает, что это
несколько затянувшаяся реакция на рождение Гарриет, но ведь, наверное, ей
давно бы пора прийти в себя?
Салли, сама испытавшая приступы глубокой депрессии после рождения Марка,
когда она, преодолевая огромные трудности, старалась как-то наладить их
жизнь без посторонней помощи, призадумалась.
— Мне тоже так кажется, но кто знает? Уверена, что месяц полного отдыха
и возможность излить душу сестре пойдут ей на пользу. Не беспокойся, Хьюго.
Я за ней присмотрю.
Хьюго кивнул, радуясь, что может с кем-то поделиться беспокойством. Все-таки
Салли — сестра Полы. Он взглянул на нее, сидящую рядом с ним в лимузине, и
то, что он увидел, ему понравилось. Два года назад в Лондоне он был слишком
поглощен Полой и не обратил на Салли особого внимания. Он помнил ее очень
молоденькой и неловкой девочкой, чем-то напоминающей переросшего щеночка.
Теперь она стала старше, стройнее Заботы оставили на ее лице несколько
морщинок, в ней появилась уверенность в себе, которая делала ее очень
привлекательной. Одетая в простенькое розовое льняное платье, она выглядела
свежей и невозмутимой, несмотря на утомительный перелет, и у него появилась
уверенность, что она вполне способна помочь Поле справиться с ее проблемами.
Эта мысль успокоила его.
Пола встретилась с Салли почти с такой же радостью, как с Гарри. Почему-то в
присутствии Салли она всегда чувствовала себя хорошо, возможно, это
объяснялось тем, что Салли была свидетельницей моментов ее триумфа, а Пола,
если у нее имелась аудитория, всегда была счастлива. Девушки обнялись, потом
Салли представила Марка, прятавшегося за ее спиной.
— А это твой племянник Марк. Поздоровайся с тетей Полой.
— Привет, — картавя, послушно произнес Марк.
Это был толстенький малыш с белокурыми волосами, обрамлявшими мордашку,
пожалуй, слишком хорошенькую для мальчика. С возрастом, наверное, его волосы
потемнеют и распрямятся, щеки утратят детскую округлость, но в тот момент он
выглядел совсем как купидон с картины Боттичелли в светло-голубых коротких
штанишках и полосатом свитере, белых носочках и практичных сандалиях на
пуговках.
— О Салли, какой он большой! — ахнула Пола — Я только теперь
поняла, как долго мы не виделись. Почему ты не приезжала к нам раньше?
Салли печально улыбнулась. Пока что она не заметила в Поле никаких перемен.
Пола осталась прежней Полой, и была, как всегда, поглощена собственной
персоной.
— У меня слишком мало денег, чтобы позволить себе летать через
Атлантику Ты купаешься в роскоши и тебе, наверное, трудно в это поверить, но
я действительно едва свожу концы с концами.
— А почему ты не писала об этом? — удивилась Пола. — Я
послала бы тебе денег.
— Не люблю попрошайничать. А вот ты могла бы и сама прилететь в
Лондон, — сказала Салли колко. — Самолеты, как тебе известно,
летают в обоих направлениях, а мама и папа были бы очень рады увидеться с
тобой.
Глаза Полы стали пустыми и на какое-то мгновение она словно ушла в себя. Но
потом на ее лице снова появилась улыбка.
— Просто за это время у меня, кажется, не было ни минуты свободной —
время летит так быстро! Сначала работа, потом появилась Гарриет... просто
лихорадка какая-то!
— А где Гарриет? — спросила Салли.
— В детской. Может быть, поднимемся туда и посмотрим на нее?
Детская! Совершенно другой мир
, — усмехнулась про себя Салли,
вспомнив свою тесную квартирку в Лондоне, где кроватка Марка была втиснута
напротив ее кровати, и женщину, к которой она была вынуждена каждое утро
относить Марка, чтобы иметь возможность работать.
— У тебя, наверное, и няня есть? — лукаво спросила она.
— А как же?
Пола повела ее вверх по широкой лестнице. Салли задержалась, чтобы взять на
руки Марка, — его толстенькие ножки заплетались от усталости после
длительного путешествия.
В детской Гарриет пила чай, сидя за собственным маленьким столиком. Когда
все они вошли в комнату, девочка подняла на них свои широко расставленные
глаза. Губы и щека у нее были измазаны вареньем. Такой милый, такой
прелестный ребенок!
— Пола, да она у тебя красавица! — воскликнула Салли, поставив
Марка на пол.
Малыш, казалось, сразу же забыл про усталость. Он направился прямо к
Гарриет, с вожделением глядя на кусочки хлеба с маслом. Измазанный вареньем
ротик Гарриет расплылся в улыбке, и она протянула ему кусок, который держала
в руках. Он взял хлеб и засунул его в рот. Не было ни малейшего сомнения,
что между ними сразу же установилось взаимопонимание. Салли и Пола дружно
рассмеялись, и Хьюго, увидев эту картину с порога комнаты, улыбнулся с
облегчением.
Да, ему в голову пришла, несомненно, хорошая мысль. Общество Салли и Марка
пойдет на пользу Поле и Гарриет. Может быть, все еще будет нормально.
Пола пошевелила пальцами ног, зарытыми в теплый песок, наблюдая, как он
сбегает с покрытых алым лаком ногтей. У кромки пляжа синие воды океана
сверкали в солнечных лучах. Неподалеку от волнореза с удовольствием копались
в песке Марк и Гарриет, а рядом дремал Хьюго, не чувствуя, что его спина уже
стала на солнцепеке багровой.
Это был их первый уик-энд в Шиннекок-Бэй. Хьюго постарался пораньше
закончить дела и, оставив вместо себя Лэдди, приехал к ним. Но напряженная
работа в течение недели, которой он старался компенсировать свой ранний
отъезд в пятницу, брала свое: он устало дремал. Пола лениво потянулась и
посмотрела на сестру, которая внимательно наблюдала за игравшими детьми.
За неделю пребывания на пляже солнце окрасило кожу Салли в нежно-золотистый
цвет и высветлило волосы, превратив ее в рыжеватую блондинку. Поверх бикини
она накинула мужскую рубашку, но складочки жира на ее теле все-таки были
заметны (у меня такого никогда не будет, ехидно отметила Пола), хотя ее ноги
со следами янтарного масла для загара были длинные и красивой формы.
Мне придется следить за собой, — думала Пола, испытывая чуть заметную
зависть. — Гадкий утенок превратился в лебедя. К тому же, она моложе
меня
.
При этой мысли она пониже надвинула на лицо пляжную шляпу с широкими полями.
Всем известно, что слишком сильный загар старит! За последнее время угроза
старения постоянно висела над Полой, как грозовое облако. Она впервые
появилась, когда ее фигура округлилась и некрасиво расплылась во время
беременности, и она почувствовала свою беззащитность, поняв, как
недолговечна красота. Теперь ее тело обрело прежние формы — с помощью диеты,
массажа и усиленных упражнений ослабевшие мышцы снова стали упругими, а все
складки подтянулись, хотя растяжение оставило следы в виде едва заметных
серебристых пятнышек на коже, постоянно напоминавших о том, какую вопиющую
несправедливость ей пришлось вытерпеть. Потом она вдруг начала замечать
крошечные морщинки, пролегшие от носа до уголков рта, а также в уголках
глаз. Это были первые признаки старения, почти не заметные никому из
окружающих, но отчетливо видные ей в увеличивающем зеркале. Вглядываясь в
них, Пола впадала в панику. Красота уходит! Отныне ей предстоит вести
бесконечную борьбу, в которой она в конечном счете проиграет. Ни одной
женщине не по вкусу мысль о том, что красота ее уходит, никому не хочется,
увидев однажды свое отражение в зеркале, с удивлением подумать.
Неужели эта
пожилая женщина — я?
Но для Полы такая перспектива была равносильна пытке.
О
...Закладка в соц.сетях
