Жанр: Любовные романы
Дитя каприза
...а, не спуская с нее глаз, и Мария
неправильно истолковала ее пристальный взгляд.
— Вы, наверное, думаете, что я слишком много пью, а? — спросила
она несколько агрессивно. — Вы бы тоже запили, если бы столько лет
хранили такую тайну!
— А что стало с моей матерью? — спросила Гарриет. Во рту у нее
пересохло.
Мария отвернулась, но Гарриет успела заметить боль в ее темных, воспаленных
глазах.
— Мне ничего не известно о том, что случилось с вашей матерью.
— Но она отправилась в плавание вместе с Грегом! Так все говорили.
— Говорю вам, что я ничего не знаю, — твердила Мария. — Она
не вписывалась в наш план. Грег сказал мне, что между ними все кончено. Ему
была нужна только я.
— Но когда вы узнали из газет, что она была на яхте, вы, наверное,
спросили его об этом? — настойчиво продолжала Гарриет. — Не могу
поверить, что вы этого не сделали.
Лицо Марии сморщилось. На какое-то мгновение Гарриет показалось, что женщина
вот-вот расплачется. Затем ее лицо вновь обрело твердость.
— Я действительно спросила его, что, черт возьми, она там делала. Грег
сказал, что она появилась на яхте неожиданно, как раз перед отплытием.
Сказал, что пытался связаться со мной по телефону, чтобы предупредить, что
вышла накладка, но не смог дозвониться. Поэтому он продолжал действовать в
соответствии с планом. Он не мог допустить, чтобы Пола все испортила, сказал
он.
Я не мог позволить ей все испортить
— именно так он и сказал.
— Итак, он отплыл с ней на борту. Но что с ней случилось?
— Клянусь Богом, не знаю, — Мария понизила голос до шепота, —
Я не настаивала на том, чтобы он рассказал. Но если вы хотите знать, какое
подозрение было у меня все эти годы, то я скажу: я опасаюсь, что он ее убил.
Гарриет не могла говорить. Она дрожала. Именно это подозревала и она, но,
услышав свои подозрения, высказанные вслух, все же испытала потрясение. Все
это смахивало на мелодраму и казалось неправдоподобным.
— В противном случае почему о ней больше не было ни слуху, ни
духу? — спросила Мария. — Почему это вдруг ей вздумалось
исчезнуть? Я пыталась не верить своим подозрениям. Говорила себе, что
нехорошо даже думать о таком. Чтобы мужчина, которого я любила... Но теперь-
то я знаю, какой он безжалостный. Знаете, он пытался убить меня, потому что
я ему больше не нужна. Если бы Пола осталась в живых, она могла бы все ему
испортить. Она не стала бы хранить его тайну, особенно когда он ее бросил. Я
искренне верю, что в тех обстоятельствах Грег был способен на убийство.
Гарриет прижала руки к губам. Если Мария говорила правду — а Гарриет верила,
что так оно и было, — то все события выстраивались в четкую картину.
Как сказала Мария, у Полы не было никаких оснований, чтобы исчезнуть.
Особенно если учесть ее широко известную по фотографиям внешность...
— Вы сказали, что приехали к нему в Австралию год спустя, —
сказала она, хватаясь за соломинку. — А не могла она пробыть с ним все
это время?
— Возможно, но я так не думаю. Не забудьте, что это я подобрала его в
Пизе, и он тогда был один.
Руки Гарриет сжались в кулаки.
— Где он сейчас?
Мария горько рассмеялась.
— Если бы я это знала, мисс Варна, то полиция к этому времени, надеюсь,
уже схватила бы его. Он лег на дно вместе с этой сучкой, своей новой
подружкой. Ну да ладно, по крайней мере, они больше не выкачают из меня ни
пенни. Я намерена изменить завещание. Ему, может быть, и удастся выйти сухим
из воды, но моих денежек он не получит.
— Ему не удастся выкрутиться, — сказала Гарриет. — Я сделаю
все, что смогу.
— Вижу, что вы не знаете Грега Мартина, — сказала Мария. Язык у
нее заплетался, словно, пока она рассказывала свою историю, ей удавалось
сдерживать воздействие алкоголя, а теперь, когда рассказ был закончен, на
нее вдруг сразу навалилось опьянение. — Я ничего не могу вам больше
сказать, мисс Варна, и мне хочется остаться одной. А поэтому, если вы не
возражаете...
— Да. Благодарю вас— Гарриет протянула руку, но Мария и на сей раз
отказалась пожать ее. Она не могла заставить себя прикоснуться к дочери Полы
даже теперь, по прошествии стольких лет.
Когда Гарриет ушла, Мария нетвердой походкой добралась до бара и снова
налила стакан до краев. Пусть комната качается перед глазами, словно корабль
в бурю, — ей все равно. Она хотела напиться, чтобы забыть обо всем.
После всех страстей и мучений, которые выпали на ее долю за годы впустую
прожитой жизни, это было все, что ей оставалось.
На лондонских тротуарах снег быстро растаял и больше не выпадал, но влажный,
пронизывающий до костей холод был гораздо неприятнее, чем бодрящий морозец.
В своей крошечной мастерской на последнем этаже старого полуразвалившегося
дома в Уайтчепеле Тереза Арнолд разговаривала по телефону с одним из
поставщиков тканей.
— Да... ткань уже доставили. Но другого рисунка. Нет, я уверена, что
назвала вам правильный номер образца — он и сейчас у меня перед глазами:
z2034. Да, черная, с рельефной полоской. На образце, который мне нужен,
рисунок не геометрический. Я думаю, вы по ошибке прислали мне z2024.
Послушайте, мне срочно нужна эта ткань. Если я отошлю назад рулон сегодня,
сможете ли вы взамен прислать мне тот, что мне нужен, с курьером? Сможете?
Спасибо. Я вам так благодарна!
Она положила трубку. Руки не очень-то слушались ее из-за холода, несмотря на
шерстяные перчатки без пальцев. Она в отчаянии покачала головой, глядя на
молодую женщину, примостившуюся напротив на стуле, которая пыталась
согреться у переносного газового обогревателя.
— Мне бы следовало поостеречься и не делать заказ по телефону. Стоит
только какой-нибудь глупой девчонке ткнуть пальцем не в ту клавишу на
компьютере, или тем там они пользуются, как мне присылают целый рулон
совершенно не нужной мне ткани.
— Такова жизнь, — скучным голосом сказала Линда Джордж, ее деловой
партнер. — Боюсь, у тебя сегодня просто плохой день, Терри, ведь я тоже
пришла к тебе с дурными вестями.
Тереза с отчаянным стоном обошла стол и встала рядом с Линдой у огня.
— Мне так не хочется их услышать!
— Понимаю, но все равно придется.
Систер Сьюзи
обанкротилась.
В фирму
Систер Сьюзи
входило несколько бутиков, которые обеспечивали
Терезу значительным объемом заказов.
— Обанкротилась? Ты имеешь в виду...
— Я слышала сегодня утром, что фирма объявлена неплатежеспособной, на имущество наложен арест.
Тереза побледнела.
— Но мне казалось, что они процветают! — воскликнула она. —
Да, здесь какая-то загадка. Ты ведь знаешь, какие трудные последние два года
пережили магазины розничной торговли модной одеждой. Даже крупные магазины
на Хай-стрит очутились в стесненных обстоятельствах, так что уж говорить о
небольших лавках с малым объемом продаж. Как бы то ни было, я решила
немедленно сообщить тебе о
Систер Сьюзи
. Слава Богу, они нам задолжали не
так уж много; всего пару недель назад я проверяла их счета, так что могло
быть хуже.
— Но это нанесет удар по моим новинкам сезона, — с беспокойством
сказала Тереза. — Если бы я знала, то не уламывала бы так долго
шелкового фабриканта — ведь добрая половина шелка предназначалась для
блузок, заказанных
Систер Сьюзи
. Что мне теперь с ними делать?
— Положись на меня. — Линда сжала руку подруги. — Не
беспокойся, Терри. У тебя всегда должна быть ясная голова, чтобы можно было
заниматься творчеством, а ты настоящий художник. Я что-нибудь придумаю.
— Надеюсь, — сказала Тереза, изо всех сил стараясь, чтобы ее голос
звучал оптимистично, но ничего не вышло. — Всего за несколько дней мы
потеряли целых два источника неплохого дохода. А ведь предстоит повышение
арендной платы. Если она подскочит очень сильно — а у меня ужасное
предчувствие, что так оно и случится, судя по тому, что это произошло у
большинства наших соседей, — это будет последней каплей. Я не знаю, как
долго мы еще продержимся.
— Перестань! — На Линде была широкая вельветовая юбка по
щиколотку, на ногах — сапожки для верховой езды, одним из которых она
попыталась шутливо толкнуть Терезу. — Что за упаднические настроения!
Тереза печально улыбнулась.
— Тебе вовсе незачем сидеть здесь целый день, замерзая до посинения.
Все время в холоде — это кого угодно сведет с ума!
— Но ты собираешься стоять до конца, не так ли?
Тереза кивнула.
— У меня нет другого выхода. Если я не добьюсь успеха, мама лишится
дома. Но, скажу откровенно, иногда мне кажется, что я плыву против течения.
— Выше нос! Ты блестящий модельер, и настанет день, когда весь мир
признает это. Нужно лишь, чтобы тебя заметила какая-нибудь принцесса и
заказала у тебя свадебное платье. Вот тогда бы ты себя показала! Остается
еще принц Эдуард — интересно, на ком он женится и когда? А также леди Сара
Армстронг-Джонс — она великолепно бы смотрелась в одном из твоих платьев!
Тереза рассмеялась.
— Напрасные мечты! Все, что мне нужно, — это спонсор, который
взвалил бы на свои плечи все мои финансовые заботы.
— Жаль, что нет рядом Марка Бристоу, — сказала Линда задумчиво.
Кажется, он бы непременно нашел выход.
Тереза промолчала.
— О Терри! — осуждающе воскликнула Линда, заметив выражение ее
лица.
— Неужели ты все еще ждешь его? Ради Бога, забудь о нем! Он того не
стоит.
— Ты права. Он того не стоит. — Тереза отошла от огня. Ее
хлопчатобумажные джинсы, казалось, вот-вот задымятся, но все-таки ей было
холодно. — Мне нужно продолжать работу, Линда. Не успеешь оглянуться,
как сюда придет Уэсл и попытается вытащить меня куда-нибудь на чашечку кофе,
а он не из тех, кому легко отказать.
— Еще один из твоих обожателей!
— Не говори глупостей, — сказала Тереза. Когда ей было так
холодно, чувство юмора оставляло ее.
— Хорошо, не буду тебе мешать. Но я распущу по Лондону слух, что
блестящий молодой талант нуждается в спонсоре.
Она застегнула жакет из ярко-красной шерсти на черной подкладке, с
разлетающимися полами до бедер и кокеткой плащевого типа — это была одна из
разработанных Терезой моделей прошлого сезона. Даже с вельветовой юбкой и
сапожками он выглядел прекрасно, а уж с короткой черной юбкой и туфлями на
высоком каблуке был бы просто сногсшибательным.
— Пока, Терри. Увидимся завтра вечером? Мы могли бы захватить какую-
нибудь еду из китайского ресторана.
Тереза отрицательно покачала головой.
— У меня проблемы с наличностью, Линда. Боюсь, что придется обойтись
чем-нибудь из сои. И то это будет роскошь после того, как я целую неделю
питалась тушеной фасолью и картошкой в мундире.
Прислушиваясь к шагам спускающейся по лестнице Линды, Тереза стояла,
погруженная в свои мысли. Наверняка в будущем ее дела пойдут в гору. А если
нет, это будет означать конец пути. Эта мысль придала Терезе решимости, и,
не давая отчаянию снова заползти к ней в душу, она вернулась к своему столу
и принялась за работу.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Том О'Нил не терял времени даром. Его первый визит к Марии Винсенти, в
сущности, не дал результатов, потому что та наотрез отказалась отвечать на
любые вопросы под предлогом, что не понимает его. Это была дурацкая уловка,
потому что только идиот мог поверить, что кто-нибудь, прожив в англоязычной
стране в течение двадцати лет, не научился говорить по-английски хотя бы на
элементарном уровне. Как бы то ни было, но ему не удалось ничего добиться,
хотя это и подтвердило его подозрения, что Мария знает гораздо больше,
нежели рассказала. Он решил на некоторое время оставить ее в покое, а потом
предпринять еще одну попытку — может быть, к тому времени у нее изменится
настроение. А он пока предпримет поиск в других направлениях.
Сначала Том попытался выяснить сферу деловых интересов
Майкла Трэффорда
.
Они были разнообразны, но увязаны воедино цепью официально
зарегистрированных филиалов фирм, разбросанных по всей территории Южной
Австралии. Том позвонил в Канберру, Мельбурн, Аделаиду и Перт, но
безрезультатно. Нет, им ничего не известно о местонахождении господина
Трэффорда. Нет, он не появлялся и не оставил адреса. А даже если бы оставил,
то из соображений конфиденциальности они не смогли бы... Том все понимал.
Ему и раньше приходилось наталкиваться на подобную глухую стену; все-таки он
был детективом страховой компании, а не полицейским. Но он подозревал, что,
скорее всего, служащие говорили правду. Майкл Трэффорд — или Грег Мартин —
был хитер и ловок. Том подозревал также, что отвечавшие ему по телефону
молодые люди, которые старались выглядеть компетентными и деловыми,
возможно, вообще никогда его в глаза не видели.
Поиск в другом направлении принес кое-какие плоды. Новая любовь Мартина,
бывшая королева красоты по имени Ванесса Макгиган, в начале их
взаимоотношений выболтала друзьям много лишнего о мужчине, с которым у нее
начинался роман. Упоминалась некая строительная подрядная фирма в Дарвине,
на севере Австралии, в которой, хвасталась Ванесса, ее приятелю принадлежит
контрольный пакет акций. Чутье детектива подсказало Тому, что эта информация
может оказаться важной. Дарвин был настоящим проходным двором, где
значительную часть населения составляли бродяги и неудачники, люди временные
или те, кто был не в ладах с законом и скрывался от правосудия. Находящийся
на северном побережье страны город сумел отчасти сохранить атмосферу
приграничного портового города, несмотря на то, что он был почти полностью
перестроен в современном стиле после того, как в 1970 году ураган
Трэйси
практически сравнял его с землей. Именно в таком месте человек мог с успехом
исчезнуть, если в том возникала необходимость. Возможно, Грег знал, что когда-
нибудь ему придется спешно уехать из Сиднея, и заранее подготовил для себя
укрытие.
Том навел кое-какие справки о строительной компании. В списке директоров не
было ни Грега Мартина, ни Майкла Трэффорда, но упоминался некий Рольф Майкл.
Том почувствовал легкое покалывание в позвоночнике, как это бывало всякий
раз, когда его чутье подсказывало, что он на верном пути. Майкл Трэффорд —
Рольф Майкл! Хотя у него не было, в сущности, никаких данных в подтверждение
этой догадки, Том был совершенно уверен, что это одно и то же лицо.
Именно на этом этапе расследования Том решил вернуться в Сидней и снова
увидеться с Марией Винсенти. Мария была еще более необщительна, чем когда-
либо, и так пьяна, что несла что-то невнятное. Но она сказала нечто, что его
удивило.
— Я рассказала ее дочери все, что знаю. Если вы хотите знать, что
случилось, спросите у нее. Я не могу снова рассказывать обо всем этом.
Ее дочь! Гарриет! Здесь, в Сиднее! Том прищурился, раздумывая. Он не мог с
уверенностью сказать, можно ли доверять членам семейства Варны, и Гарриет в
частности, которая так активно оборонялась при их встрече. А теперь, если
верить словам Марии, у нее была и дополнительная информация, причем, вполне
вероятно, очень важная. Тому отчаянно захотелось узнать, что это за
информация.
Разумеется, ему придется преодолеть два совершенно не связанных друг с
другом препятствия. Во-первых, где найти Гарриет. Но если поразмыслить, то
вряд ли это можно назвать проблемой. Люди с таким, как у Гарриет, богатством
и положением в обществе почти наверняка остановились бы в одном из лучших
отелей Сиднея — в
Ридженте
,
Хилтоне
или
Шератоне
. Несколько вопросов
администратору в каждом — и он очень скоро выяснит, в каком именно. Вторая
проблема значительно труднее — ее агрессивное нежелание помочь ему.
Том задумчиво потер подбородок. Настало время опять увидеться с Гарриет, но
обязательно следует изменить тактику. Он прекрасно знал, какое впечатление
производит на женщин, если захочет (а иногда и помимо своего желания), и не
гнушался пользоваться этим даром в своих интересах. Быть может, на Гарриет,
которую его напористость заставила лишь ощетиниться, тоже подействует его
обаяние. А поскольку сама Гарриет была женщиной очень привлекательной, такая
идея пришлась ему по вкусу.
Том слегка улыбнулся и поднял телефонную трубку.
Гарриет сидела за столиком в открытом кафе Ботанического сада со стаканом
ледяного апельсинового сока, чувствуя, как ее охватывает глубокая усталость
— моральная и физическая.
Она с удовольствием прогулялась по саду, потому что здесь, среди
экзотических пальм и персиковых деревьев, не так сильно ощущалась гнетущая
жара. В ветвях развесистого тюльпанового дерева с желтыми цветами
пронзительно кричал карравонг, по берегу озерка бродили ибисы, погружая
длинные черные клювы в прибрежный ил, при ее приближении вспархивали стайки
ласточек и волнистых попугайчиков, и ей показалось странным, что там, дома,
в Лондоне и Нью-Йорке люди дрожали от холода и что всего несколько дней
назад, в Париже, она куталась в теплую куртку, пытаясь защититься от
пронизывающего ветра. Но мысли вновь и вновь возвращали ее к
действительности, и теперь, сидя в кафе, она снова вспомнила историю,
рассказанную Марией.
Было ли это правдой? И права ли Мария, подозревая Грега в убийстве Полы? Или
это лишь домыслы озлобленной алкоголички с помутившимся от пьянства
рассудком, которая уже не отличает правду от вымысла? Возможно, это так, но
была же какая-то причина, которая привела к такому распаду личности? Когда-
то Мария была богатой наследницей, и весь мир лежал у ее ног; она была
сильным человеком, если наперекор отцу бросила все ради мужчины, которого
любила. Случилось нечто, что сломало ее. Возможно, сознание того, что целых
двадцать лет она была убеждена, что живет с убийцей.
Гарриет отхлебнула соку и заставила себя сосредоточиться на полученной
информации. Мария утверждала, что так и не смогла набраться смелости задать
Грегу мучившие ее вопросы, а Гарриет знала, что не успокоится, пока не
узнает наверняка, что произошло с ее матерью.
Когда отплывала яхта, она была жива — в этом нет никакого сомнения, но ее
больше никогда никто не видел. Может быть, Грег бросил ее, чтобы она погибла
во время взрыва, или она уже была мертва, когда он высадился на берег?
Вполне вероятно, что ее тогда уже не было в живых или же она была без
сознания, а может, лежала внутри связанная, в беспомощном состоянии. Гарриет
вздрогнула, представив себе ужас, который могла испытать ее мать. Думать об
этом было невыносимо тяжело, и в голове проносились подстегиваемые
воображением картины — одна страшнее другой, однако неизвестность почему-то
была намного тяжелее, чем перспектива узнать правду.
Если верить Марии, единственным человеком в мире, знавшим ответы на все эти
вопросы, был Грег Мартин. А он исчез где-то на необозримых просторах
Австралии.
Она допила сок и через сад, мимо величественного фасада Публичной
библиотеки, вышла на Макуэйри-стрит. Старинные здания в колониальном стиле,
выстроившиеся вдоль этой улицы, были преисполнены достоинства и величия, но
она, даже не взглянув на них, направилась к отелю
Хилтон
. Несмотря на ее
опасения, ни один из настырных журналистов не преследовал ее, но, прежде чем
войти в отель, она все-таки настороженно огляделась.
— Вам звонили, мисс Варна, — сообщил ей клерк, когда она брала
ключи от номера.
Гарриет настороженно прищурилась.
— Звонили... мне?
Клерк со смесью любопытства и профессиональной проницательности отметил ее
реакцию.
— Звонил джентльмен. Он не назвал себя, но сказал, что позвонит еще
раз.
Гарриет почувствовала, как ее напряжение несколько спало.
Наверное,
Ник, — подумала она. — Конечно, Ник. Кто еще может позвонить мне
сюда? Разве что Марк...
В номере она сбросила с себя хлопчатобумажную майку и шорты и стала
наполнять ванну. За шумом воды из крана она услышала телефонный звонок и
поспешила взять трубку.
— Алло? Гарриет Варна слушает.
— Мисс Варна, это Том О'Нил. Думаю, вас удивит мой звонок, но, когда я
узнал, что вы в Сиднее, подумал, что было бы неплохо обменяться информацией,
которую нам с вами удалось собрать.
Том О'Нил! Гарриет почувствовала раздражение. Отстанет ли когда-нибудь
наконец этот проклятый парень?
— Думаю, нам нечего сказать друг другу, — холодно проговорила она.
Ее слова ничуть его не смутили, и он спокойно продолжал:
— Я думаю, вы находитесь здесь наверняка с той же целью, что и я. Я
несколько продвинулся в своем расследовании, и мне хотелось бы узнать, как
обстоят дела у вас.
Ах-ха! — самодовольно подумала она. — Он воображает, что я
разузнала что-то, о чем ему не удалось пронюхать, и если Мария не захотела с
ним разговаривать, ведь она говорила об этом, то он совершенно прав. Но если
он думает, что я выложу ему все, что она мне рассказала, то пусть выкинет
эту мысль из головы!
Вслух же она произнесла:
— Я тоже не сидела сложа руки. Но говорить об этом не хочу!
Немного помедлив, он сказал:
— Жаль. Я подумал, что неплохо где-нибудь вместе поужинать и
сопоставить наши сведения — тем самым мы можем помочь друг другу.
В том, как он это сказал, ей послышалась его прежняя самоуверенность, и,
возможно, именно это вызвало у нее любопытство. Или он лжет, или ему
действительно что-то удалось раздобыть?
— Что вам известно? — спросила она.
На другом конце линии Том О'Нил улыбнулся. Но постарался, чтобы по его
голосу нельзя было догадаться об улыбке.
— Боюсь, что вам придется поужинать со мной, чтобы выяснить это, —
сказал он, поддразнивая ее. — Но, мне кажется, вряд ли это представляет
для вас интерес.
— Господин О'Нил...
— У меня заказан столик на восемь часов вечера в ресторане
Александра
. Я надеялся, что мы там встретимся. Но если вы не хотите, мне,
наверное, придется найти какую-нибудь другую хорошенькую девушку, чтобы
поужинать с ней. — Теперь он говорил беспечным тоном, и она почти
поверила, что он просто приглашает ее на свидание, а не для того, чтобы
выпытать у нее все, что ей удалось собрать. — Ну так как, мисс
Варна? — спросил он.
Гарриет решилась. Она так и не поняла, что он затевает, но, поскольку у нее
пока не было никаких соображений относительно направления дальнейших
поисков, она не могла упустить возможность узнать что-нибудь новенькое. Что
касается остального... Гарриет подумала, что в состоянии прекрасно
справиться с ситуацией.
— Хорошо. Я приду. Вы, кажется, сказали в восемь?
Хантерс-Хилл — одна из самых фешенебельных окраин Сиднея. Здесь, на
полуострове, образующем естественную гавань, здания были построены лучшими
французскими и итальянскими каменщиками из песчаника, который брали тут же,
у подножия холма. Бугенвиллии с пышными цветами росли на открытых площадках,
плетистые розы вились по ажурным решеткам и балконам. Вековые джакаранды и
смоковницы притеняли листвой дорожки и тротуары.
Такси, в котором ехала Гарриет, свернуло к западу от города и помчалось по
мосту через залив. Закат солнца превратил мерцающие синие воды залива в море
огня. Гарриет пожалела, что не захватила с собой камеру, потому что любой
фотограф мог лишь мечтать о таком кадре. Затем, прямо у нее на глазах,
солнце скрылось за горизонтом, и мягкая бархатная тьма покрывалом укутала
залив. Огни здания Оперы сияли в центре новой, совсем иной картины — ночного
Сиднея.
Ресторан
Александра
размещался в прекрасно отреставрированном здании. Оно
было своего рода исторической достопримечательностью: здесь некогда
размещался большой универсальный магазин, обслуживавший весь район. На
въезде в Хантерс-Хилл Гарриет расплатилась с таксистом и вошла в ресторан.
Том О'Нил, небрежно одетый в рубашку с открытым воротом и легкие брюки, с
удовольствием пил аперитив в баре, отделенном от обеденного зала витражом.
Когда она вошла, почему-то немного нервничая, он поднялся с места.
— Здравствуйте! Рад, что вы пришли. Я не был в этом уверен. Что будете
пить?
— Кампари с содовой, — сказала Гарриет, &mdash
...Закладка в соц.сетях
