Жанр: Любовные романы
Дитя каприза
...сортного шелка и бархата, и в каждом уголке ежедневно так тщательно
чистилось и убиралось, что нигде не было ни пылинки, не говоря уже о
паутине. Демонстрационный зал был средних размеров и выдержан в приглушенных
фиолетовых тонах, которые не отвлекали внимания от моделей. Вокруг низкого
стола располагались три или четыре изящных стула с сиденьями из тускло-
фиолетового бархата и золочеными ножками. Хрустальная люстра служила лишь
украшением — специальные яркие лампы представляли модели в наилучшем виде,
но не раздражали глаз, а вдоль стен стояли вешалки с моделями из коллекции
готового платья.
В отличие от этого элегантного фасада, расположенные в глубине здания
мастерские напоминали пчелиный улей, в котором кипит бешеная деятельность.
Здесь неустанно трудились лекальщики, закройщики, швеи и их помощницы. Пола
вскоре поняла, что это был стиль мира моды — непрерывная безумная гонка за
временем, чтобы успеть к сроку подготовить коллекцию или закончить платье
для индивидуальных клиентов, которые всегда считают свой заказ самым срочным
и важным.
Пола была поражена, узнав, какие меры безопасности принимаются для того,
чтобы сохранить в тайне новую коллекцию сезона: окна помещений,
расположенные в задней части здания, были забраны тяжелыми решетками, и
прежде всего на новой работе она подписала договор, по которому обязывалась
не разглашать сведений о новых моделях.
На следующий день мадам Мэттли повезла Полу в салон Видала Сассуна, чтобы
сделать ей самую модную стрижку. В отличие от других модельеров, мадам не
возражала против того, чтобы у ее девушек был различный цвет волос, но она
настаивала на одинаковом стиле причесок. Видал Сассун закончил свою работу,
и Пола лишилась своих длинных белокурых локонов. Ее головка приобрела четкие
геометрические контуры, так что она едва узнала себя в зеркале. Среди
богачей и знаменитостей, приходивших в салон прославленного мастера
причесок, Пола узнала одну популярную певицу и не смогла сдержать радостного
волнения. Здесь она впервые почувствовала, как приятно иметь все самое
лучшее!
Пола ежедневно демонстрировала новые модели, медленно прогуливаясь взад и
вперед перед клиентками, сидевшими на изящных тонконогих стульях,
внимательно разглядывая опытным взглядом все детали туалетов. Иногда они
приходили одни, иногда в сопровождении мужчин в галстуке бабочкой — чтобы те
заплатили по счету! — догадалась Пола. Появление в салоне знаменитости
всегда вызывало ажиотаж среди девушек, каждая из которых мечтала подцепить
богатого мужа, а если бы у него к тому же был и титул, как у Али Хана, или
же он был бы кинозвездой, вроде Омара Шарифа, то лучшего нельзя и пожелать!
Однако далеко не все, что приходилось делать Поле, привлекало ее.
Предполагалось, что в отсутствие клиентов она будет выполнять кое-какую
черную работу — бегать с поручениями, заваривать чай, распарывать швы или
подшивку платья, даже пришивать пуговицы и крючки с петлями, и вскоре ее
научили как следует делать это. Вначале Пола не очень-то ловко обращалась с
иголкой, но быстро научилась работать аккуратно, чтобы, избави Бог, не
навлечь на себя гнев швеи.
Ей пришлось овладеть и новыми маленькими хитростями своего ремесла — снимать
пальто, чтобы оно аккуратно соскальзывало с плеч, а рукава ровно свисали и
чтобы никто ни на миг не увидел изнанки модели, поскольку образцы нередко
были без подкладки. Чтобы этому научиться, приходилось часами тренироваться
на лестнице в общежитии, и остальные девушки глазели на нее, как на
потерявшую рассудок.
Пола любила свою работу, но была одинока. Даже самые популярные девушки-
модели быстро обнаруживали, что в этом мире, где процветала конкуренция и
манекенщицы соперничали друг с другом, чтобы получить престижную работу и
завоевать самых богатых и красивых мужчин, было значительно больше
завистливой злобы, чем в провинции, — а ведь Пола была далеко не на
первых ролях. Другие девушки не любили ее за красоту и высокомерие и не
пытались завязать с ней дружеские отношения, ограничиваясь общением по
работе, а лекальщицы и швеи, едва заканчивалась работа, спешили к своим
семьям или дружкам. Большую часть свободного времени Пола проводила в
одиночестве: гуляла, рассматривая витрины, ходила в театр кинохроники, где
иногда по два сеанса кряду смотрела мультфильмы, то и дело заходила в кафе и
бары, чтобы выпить чашечку кофе. Больше всего она любила бывать в кофейном
баре на Бонд-стрит, потому что это было излюбленное место встреч всех,
занятых в мире моды.
Когда Пола проработала в Доме моды Мэттли несколько месяцев, однажды в
обеденный перерыв она отправилась в этот бар, чтобы, как обычно, выпить
чашечку кофе и съесть салат с домашним сыром — только это она могла себе
позволить теперь, когда было так важно не прибавить ни полдюйма к объему ее
осиной талии. Она подошла с подносом к кассе, открыла сумочку и поискала
кошелек. Его не было. Она лихорадочно перерыла содержимое сумки, проверила
карманы, но безуспешно.
— Извините, я, по-видимому, потеряла кошелек... — объяснила она.
Девушка за кассовым аппаратом уставилась на нее тяжелым взглядом. Полу
бросало то в жар, то в холод. Неужели его украли? Нет, она помнила, как
доставала из кошелька чаевые в раздевалке у Мэттли, — должно быть, она
его обронила там. Но как ей расплатиться теперь за кофе и салат?
— У вас затруднения? — раздался чей-то голос рядом. — Не
беспокойтесь. Позвольте мне...
Пола с благодарностью оглянулась, и у нее перехватило дыхание, когда она
узнала человека изящного сложения в черной водолазке и туго обтягивающих
фигуру брюках.
— Глазам своим не верю! Неужели Гарри Оливер? Что ты здесь делаешь?
— Полагаю, то же, что и ты, Пола — подкрепляюсь, чтобы выдержать до
конца дня. Позволь мне заплатить за тебя, а потом мы пообедаем вместе и
расскажем друг другу о себе... конечно, если у тебя не назначено свидание.
— Нет, я свободна. — Пола подхватила поднос и отошла в сторону,
очень довольная тем, что встретила знакомого. Гарри Оливер был молодым и
весьма способным модельером. Она познакомилась с ним еще тогда, когда он
приезжал в их городок, чтобы организовать демонстрацию моделей готовой
одежды одного из известных модельеров, у которого он начинал работать. Целую
неделю они работали бок о бок, делились друг с другом кофе из термоса и
сигаретами, и Пола полюбила этого немного странного субтильного мужчину,
который по самой своей природе не претендовал на нее и не представлял для
нее угрозы. Гарри следовало бы родиться девушкой, иногда думала Пола. Он был
на полголовы ниже ее, с вьющимися белокурыми волосами, голубыми, как у
ребенка, глазами и длинными густыми ресницами, которые были предметом
зависти каждой знавшей его женщины.
— Может быть, сядем там, в уголке? — предложил Гарри. Он шел
впереди, и его стройные бедра в узких брюках изящно покачивались, когда он
пробирался между столами.
Они разгрузили свои подносы и уселись.
— Рассказывай, что ты делаешь в Лондоне, Пола? Кроме того, что теряешь
кошельки, — спросил он, лукаво улыбаясь.
Пола все ему рассказала.
— А ты? Ты больше не работаешь у Карнеги? Гарри отрицательно покачал
головой. На его лице появилась улыбка.
— Нет. Теперь я работаю в Доме моды Оливера.
— Дом моды Оливера... — Пола вскрикнула, начиная все
понимать. — У тебя свой собственный Дом моды? Ты стал независимым
модельером, Гарри?
— Именно так. Конечно, пока я в самом начале пути, но я еще развернусь.
Бабушка оставила мне небольшое наследство, и я решил вложить деньги в
хороший бизнес.
— Не слишком ли это рискованно? — спросила Пола. Он пожал плечами.
— Возможно. Но мне хочется работать для себя. Создавать модели для
других было интересно и, не скрою, я хорошо зарабатывал, но мне всегда
хотелось быть свободным, иметь собственное дело... и видеть свое имя на
этикетках. У меня есть кое-какие связи — с людьми, с которыми я
познакомился, когда работал у Карнеги, — и все они одобрили эту идею.
Поэтому я решил перебраться в Лондон и открыть Дом моделей. Я как раз сейчас
присматриваю подходящее помещение неподалеку от дома Мэттли. Если получится,
то мы будем соседями, Пола.
— Как тесен мир! А я ничего и не знала об этом, сказала Пола,
удивляясь, что не слышала этой новости. Обычно даже сказанное шепотом слово
разносилось в мире моды подобно грохоту барабанов в джунглях. Правда, до
самого последнего времени Гарри был всего лишь провинциальным модельером. Но
если он перебрался в Лондон, о нем скоро заговорят.
— Мы должны видеться, — сказал Гарри, покончив со своим сырным
рулетом. — Обещай, что навестишь меня как-нибудь.
— Непременно. Кроме того, я твоя должница — за мной кофе.
— Вот, вот. Правда, я не думаю, что за это смогу убедить тебя перейти
ко мне работать. Мне как раз нужны две хорошие манекенщицы. Правда, я вряд
ли смог бы платить тебе столько, сколько платят у Мэттли... и все же. Может
быть, когда-нибудь...
Пола рассмеялась.
— Я не так уж много зарабатываю! После того как расплачусь за комнату в
общежитии и куплю косметику и одежду, у меня почти ничего не остается. Я ищу
богатого мужа, который освободил бы меня от всех этих забот.
— Уверен, что ты его найдешь. А пока не забывай старых друзей, Пола.
— Не забуду, — пообещала она, взглянув на часы. — О Господи,
мне пора.
— Мне тоже. Было очень приятно увидеть тебя снова, Пола.
Они вместе дошли до Саут Одли-стрит, прокладывая себе путь в толпе
возвращающихся после обеденного перерыва служащих, — высокая,
поразительно красивая девушка и мужчина, выглядевший моложе своих двадцати
шести лет.
У Дома моды Мэттли Пола повернулась и обняла его.
— Спасибо за ленч, Гарри. Желаю тебе удачи в новом начинании! —
Она подняла вверх скрещенные пальцы.
Он улыбнулся.
— Удача — это то, что мне нужно. Не забудь зайти ко мне. Я буду ждать.
— Не забуду. Пока! — крикнула она, скрываясь за внушительной
входной дверью.
Мадам Мэттли была в ярости. За все время работы у нее Пола еще ни разу не
видела ее такой.
— Говорят, ты ходила в Дом моды Оливера, — сказала она, и ее
накрашенные губы сжались от негодования.
Рядом с ней кипел от возмущения месье Мэттли — небольшого роста мужчина,
похожий на грека, который был лет на десять старше своей супруги.
— И не один, а несколько раз, — добавил он. То, что он вступил в
разговор, было настолько необычно, что Пола взглянула на него с удивлением.
Хотя он всегда присутствовал, говорила неизменно только мадам: она отдавала
приказания, ублажала клиенток, так что Пола так и не поняла, чем же
занимается сам Мэттли.
— Гарри Оливер — мой друг, — сказала она, оправдываясь.
Мадам Мэттли сердито фыркнула.
— Я плачу тебе не за то, чтобы ты заводила друзей среди наших
конкурентов!
— Он не конкурент... — Пола замолчала. Смешно было подумать, что
новичок вроде Гарри мог представлять угрозу такому известному дому, как
Мэттли. Но в этом разбойничьем мире новых способных модельеров приходилось
опасаться... А Гарри завоевывал все большее признание.
— Тебе известно, что Мы требуем полной лояльности от своих
служащих, — продолжала мадам Мэттли. — Сохранение в тайне наших
моделей является непременным условием. Как же ты можешь так поступать!
— Но я ведь никогда ни словом не обмолвилась о наших моделях! —
возразила Пола.
Мадам снова сердито фыркнула.
— Разве я могу быть в этом уверена? Даже если ты не думала предавать
нас, всегда можно проявить неосторожность. Особенно опасны разговоры в
постели.
— Разговоры в постели? — Пола просто остолбенела. Какими бы
закадычными друзьями ни были они с Гарри, она никогда ничего не говорила ему
о новой коллекции, которая рождалась у Мэттли... Что же до разговоров в
постели, то такое предположение было просто абсурдным. Между ними не было и
никогда не может быть ничего подобного. Девушки не интересовали Гарри, это
было ясно каждому с первого взгляда.
— Перестань к нему захаживать, — твердо заявила мадам. — Дай
мне слово или я буду вынуждена тебя уволить. Сию же минуту обещай мне, что
никогда больше не увидишься с Гарри Оливером.
Полу била дрожь. Работа в Доме моды Мэттли была главным в ее жизни. Но
позволить так унижать себя когда она знала, что ни в чем не виновата, было
равносильно признанию своей вины. К тому же мысль о том, что ее снова
засосет мертвая зыбь одиночества, была не выносима. С Гарри у нее была
только дружба — ненавязчивая дружба с мужчиной, который никогда ничего от
нее не требовал, и их отношения значили для нее больше, чем она
предполагала.
— Я никогда не была предательницей и не буду, Но вы не смеете выбирать
мне друзей, — сказала она.
— В данном случае я прошу тебя порвать отношения с Гарри.
— Я не могу вам этого обещать.
— Прекрасно, — решительно произнесла, сжав губы, мадам, но в ее
глазах промелькнула печаль. — Мне жаль расставаться с тобой, Пола. Ты
хорошая манекенщица, и я была тобой довольна. Но выбора нет. Ты здесь больше
не работаешь. Я позвоню в агентство, чтобы немедленно прислали тебе замену.
Предупреждаю, если только какая-нибудь из моих моделей или что-либо похожее
появится в коллекции Оливера, я начну судебное преследование и получу такую
компенсацию, что твой дружок вряд ли останется в нашем бизнесе. Ты все
поняла?
Пола все еще побаивалась мадам Мэттли и была готова расплакаться. Но она
сдержалась.
— Да, мадам. Мне жаль покидать вас, но, поверьте вам не о чем
беспокоиться.
Дом Оливера был меньше по размеру и не так величествен, как у Мэттли, но
интерьер имел вид более современный: светло-серые драпировки, ультрамодная
черная мебель и повсюду — сверкающая нержавеющая сталь.
Когда пришла Пола, Гарри работал в мастерской. Он пытался задрапировать в
виде саронга кусок переливающегося розового шифона на одной из своих
манекенщиц. Рот его был полон булавок.
— Что ты здесь делаешь? — прошепелявил он, пытаясь не шевелить
губами.
Пола уселась на краешек портняжного стола с беззаботным видом.
— Я ушла от Мэттли, — объявила она. Несколько мгновений Гарри
пристально глядел на нее, и булавки сыпались у него изо рта, застревая в
черном шерстяном джемпере. Затем он вытащил булавки, скалывавшие шифон, и
материя упала на пол. Манекенщица, на которой кроме бюстгальтера и чулок
ничего не было, стояла неподвижно в ожидании дальнейших указаний Гарри.
— Отложим это пока, Клаудия, — сказал он. — Будь добра,
принеси нам с Полой по чашечке чаю.
Девушка накинула халатик и пошла к двери, искоса поглядывая на Полу, и та
заметила враждебность в ее взгляде. Почему все женщины так ее ненавидят,
даже те, кто ее совсем не знает? Она пожала плечами. Что ж, пора бы ей к
этому привыкнуть...
Гарри взял Полу за локоть и повел к низкому диванчику.
— Что произошло, красавица? Не может быть, чтобы ты ушла от Мэттли.
— Ушла. — Пола рассказала, что произошло, и увидела, как побледнел
Гарри.
— О Господи! Ты говоришь, что тебя считают моей шпионкой? Если они
подадут в суд, мне конец. Или того хуже: кто-нибудь из их окружения может
причинить мне кучу неприятностей, даже если судебного расследования не
будет.
— Но, Гарри... ведь я же не шпионила! Мы никогда с тобой не обсуждали
коллекцию Мэттли!
— Это известно только нам с тобой. Но предположим, что я создам похожую
модель? Такое случается сплошь и рядом — просто одна и та же идея возникает
одновременно у многих модельеров. Поэтому начинаются обвинения в плагиате,
хотя обычно это бывает невозможно доказать. Но если она докажет, что мы с
тобой...
— Чепуха! Мы ни в чем не виноваты.
Гарри с, рассеянным видом запустил пальцы в свою белокурую шевелюру.
— Ты опишешь мне коллекцию Мэттли! Во всех подробностях!
— Гарри! — в ужасе воскликнула она. — Ты же творческая
личность! Ты не можешь красть их идеи!
— Да нет же, дурочка... это вовсе не для того, чтобы украсть. Просто я
смогу сравнить их модели со своими, чтобы убедиться, что ни один воротничок,
ни одна деталь не совпадают, и они не смогут обвинить меня в плагиате. О
Господи! А вдруг придется переделывать не только детали, но и что-то
целиком? Мое зауженное книзу вечернее платье... мое прекрасное вишневое
кружево... может быть, мне в конце концов придется переделать всю коллекцию!
— Ради Бога, успокойся! — сказала Пола, чувствуя, что паника
охватывает и ее. — Я уверена, что беспокоиться не о чем.
— Надеюсь, ты права, — сказал он страдальческим тоном.
Вернулась манекенщица с двумя чашками чая, по-прежнему хмуро посматривая на
Полу из-под искусственных ресниц. По всему было видно, что она считает Полу
виновницей того, что их работа прервалась, а у ее шефа резко ухудшилось
настроение.
— Твоя девица просто негодяйка, — сказала Пола, когда они остались
одни. — Я уверена, что она не способна как следует показать твои
модели. Удивляюсь, как ты вообще можешь с ней работать, ведь у нее такое
противное лицо!
— Это лучшая из тех, кого я смог раздобыть, — удрученно сказал
Гарри.
— Чепуха! — быстро сказала Пола. — К тому же теперь, когда у
тебя есть я, ты сможешь от нее избавиться.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Гарри.
— Я тебе уже говорила, что ушла от Мэттли. Я буду работать у тебя.
— О, Пола! — выражение лица у Гарри стало еще более
тревожным. — Ты знаешь, что я пошел бы на все, чтобы заполучить
манекенщицу вроде тебя. Но я не смогу платить тебе столько, сколько ты
заслуживаешь. И не смогу еще очень долго. Репутацию завоевывают в долгой
борьбе, и я не вижу, каким образом...
Пола улыбнулась. Она впервые почувствовала нечто вроде упоения властью. Это
было немного похоже на то чувство, которое она испытывала, когда мужчины с
вожделением поглядывали на нее, хотя она знала, что тут дело в другом,
потому что ее отношения с Гарри не имели и никогда не будут иметь ничего
общего с сексом. Тем не менее ситуация ее возбуждала. Она чувствовала себя
сильной, почти непобедимой, и от этого чуть-чуть, как от вина, кружилась
голова. Она улыбнулась еще шире.
— Плати мне столько, сколько сможешь, Гарри, — сказала она — Я
уверена, что рано или поздно ты добьешься успеха, и вот тогда я потребую то,
что мне причитается. А пока... что ж, я помогу тебе, разве мы не друзья?
Он смотрел на нее почти с обожанием, и она почувствовала, что ее власть
почти безгранична. Что и говорить, неплохо было бы, чтобы известный модельер
испытывал к ней вечную благодарность, а в том, что Гарри когда-нибудь станет
знаменитым, она не сомневалась.
— Мы с тобой вдвоем свернем горы, — сказала она самоуверенно.
— Если не попадем под суд...
— Не бойся. — Вместе с ощущением власти пришла уверенность в своих
силах. — Ну что, ты собираешься отделаться от этой девицы? Можешь
сделать это прямо сейчас. Куй железо, пока горячо.
Его симпатичное лицо исказила страдальческая гримаса. Вздохнув, Пола
покачала головой.
— Ясно, тебе не хочется. Что ж, мне придется сделать это за
тебя, — сказала она, притворяясь, что делает это с неохотой.
— Ты и вправду сделаешь это? — спросил он с благодарностью, а Пола
чуть не расхохоталась от радости. О, с каким удовольствием она велит
убраться этой противной корове!
Она тут же приняла решение. Отныне Гарри будет плясать под ее дудку. И она
сумеет извлечь пользу из их отношений!
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
— Гарри Оливер, мне кажется, пришло время нанять тебе
секретаршу, — сказала Пола, указывая на груды неразобранных бумаг,
вываливающихся из проволочных корзинок на черную лакированную поверхность
его письменного стола. — Взгляни, что творится!
Гарри скривился.
— Вижу. Но там нет ничего важного. Все необходимое у меня здесь, —
он указал на несколько папок перед собой. — К тому же с помощью Бобби я
почти привел в порядок свои бухгалтерские ведомости. — Бобби был
приятелем Гарри, пожалуй, слишком интимным, как подозревала Пола. Он
приходил на несколько часов в неделю, чтобы помочь привести в порядок
отчетность, оплатить счета и сделать соответствующие записи в гроссбухах.
— Нельзя всю жизнь полагаться на Бобби, — ворчала Пола. — Это
было хорошо в самом начале, но теперь, когда ты добился успеха, такой
любительский подход неуместен, тебе нужен профессиональный помощник и как
можно скорее, пока ты не обанкротился, пока тебя не арестовали за уклонение
от уплаты налогов и пока ты не утонул в этом бумажном море.
— Я подумаю об этом, — пообещал Гарри, сосредоточенно уставившись
в лист бумаги, намереваясь воплотить в рисунке новую идею, которая только
что пришла ему в голову.
— Нужно не раздумывать, а действовать, — сказала Пола, подходя к
нему сзади, чтобы взглянуть на эскиз короткого вечернего платья с лифом,
расшитым бисером, и пышной тюлевой юбкой. — Дело в том, что я знаю
человека, который подойдет именно для этой работы.
Гарри сделал еще несколько штрихов и посмотрел на нее насмешливо.
— Конечно, мне следовало бы догадаться, что за лекцией о состоянии
моего письменного стола кроется нечто большее. Итак, кто же это?
— Моя сестра Салли. Она только что окончила годичные курсы секретарш и
жаждет работать в Лондоне. Знает стенографию, бухучет, экономику и
машинопись. К тому же она очень деловая. Салли тебе быстро приведет все в
порядок.
— Деловая? Твоя сестра?
— Мы с ней не слишком похожи, — призналась Пола.
— Судя по всему, совсем не похожи, — поддразнивал Гарри. —
Бухучет, машинопись... да вы так же не похожи друг на друга, как две стороны
одной монеты, милочка.
— Ну как? — не отставала от него Пола. — Что ты скажешь?
Решай скорее, не то мама уговорит ее пойти работать в Адмиралтейство или еще
куда-нибудь. Может быть, я приглашу ее сюда, чтобы ты с ней познакомился?
— Почему бы и нет? — многозначительно произнес Гарри. Не далее как
сегодня утром управляющий его банком сообщил, что ему предоставляется новый
крупный заем, который поможет расширить производство готовой одежды, так что
пустить часть денег на расширение административного аппарата будет неплохим
вложением капитала. — Только обойдемся без предварительного знакомства.
Если у нее и впрямь столько отличных качеств, пусть приезжает. У меня нет
времени на ненужные собеседования. — Он встал, направился к шкафу и
вытащил рулон бежевого шифона и кусок кружева цвета кофе с молоком. — А
теперь, будь умницей, встань сюда и позволь накинуть это на тебя. Мне
хочется убедиться, что они действительно прекрасно смотрятся вместе, как это
мне представляется...
Победоносно улыбаясь, как всегда, когда она добивалась своего, Пола
выполнила его просьбу.
Салли вышла из вагона под закопченный стеклянный купол Паддингтонского
вокзала и сразу же поняла, что влюбилась в Лондон.
Возможно, думала она, это оттого, что ей очень давно хотелось сюда приехать.
Девушка осторожно обошла бросившегося ей под ноги голубя. Мать и отец
старались отговорить ее — хватит с них и того, что город, это вместилище
пороков, уже отобрал у них одну дочь, — отдать ему и вторую было просто
немыслимо. Но Салли была полна решимости. Лондон для нее был синонимом
красоты и романтичности, и то, что она последовала туда за Полой, позволяло
надеяться, что капля ее успеха перепадет и ей, она вспомнила, как много лет
назад точно так же надеялась, что французский шарм Луизы передастся и ей,
как только она наденет, на молодежный бал ее платье.
Она мечтала о Лондоне, продир
...Закладка в соц.сетях
