Жанр: Любовные романы
Призрак ночи
.... Отважная, честная, добрая и очень преданная. А еще она смотрела на
Этана без отвращения. Даже больше, она смотрела на него с любовью.
У него не было защиты от любви. Его прошлый опыт с Джин Маршалл, с Рут и
другими тщательно продуманными отношениями подобного рода основывался на
заключении взаимовыгодной сделки, и никоим образом не подготовил Этана к
тому, что он впервые в жизни влюбился. И в последний, вдруг понял он. Жизнь
уже не была такой, какой он ее хотел устроить. Она выскользнула у него из
рук, оставив его в роли разгневанной жертвы.
Кем он себя возомнил, собираясь вершить правосудие над маленьким ничтожным
городишком, несчастные жители которого, вследствие длительной изоляции,
выжили из ума настолько, что не могли различить худа от добра? Какое он имел
на то моральное право? Ведь он сознательно решил здесь поселиться, зная, что
само его присутствие будет пугать и мучить их суеверные души. И как будто
этого не хватало с лихвой, чтобы отплатить за смерть отца, Этан решил отдать
большую часть городка тем, кого местные жители считали воплощением самого
дьявола. И он это сделал с превеликим удовольствием.
Он зашел слишком далеко, не рассчитав того, что горожане и без того
находятся на грани безумия. И потом, ведь они причиняли вред не ему. Они
набросились на Села, потом на Рут. Этан прекрасно знал, что если бы они
смогли добраться до Меган, ей бы тоже не поздоровилось.
Он не хотел, чтобы это сошло им с рук. Он не желал сбежать, прихватив с
собой Мег, и оставить их безнаказанными за их преступления. Он хотел
наказать их, уничтожить, втоптать в землю, как вредных насекомых. Как бы
сильно он ни любил Мег, он не мог отказаться от единственного, что помогло
ему держаться в течение долгих безрадостных лет. Чувство ненависти помогло
ему выжить, оно было не менее важно, чем любовь к Меган.
Но он не мог иметь и того, и другого. И для этого ему не нужно было ждать,
когда Меган заставить его сделать выбор. Он сам предъявил себе ультиматум.
Но дело заключалось в том, что он не знал, как поступить, что выбрать.
Здесь, в самой глубине дома, было слишком темно, чтобы определить точное
время, но чутье подсказывало Этану, что уже довольно поздно, а Сел еще не
вернулся. Меган должна сидеть под замком у себя в комнате. К этому времени
она, должно быть, страшно проголодалась и злится, как тысяча чертей. Он
жалел, что из чувства порядочности не включил систему видеонаблюдения. Он
это сделал не только ради Мег, но и ради своего спокойствия. Этану хотелось
пойти к Мег и увлечь ее на широкую белую кровать. И меньше всего ему
хотелось, чтобы компьютеры следили за ними.
А может, ему следовало записать все на пленку. И когда бы Мег уехала, он
смог бы смотреть на их изображение, как они движутся на экране, снова и
снова сливаясь воедино — и так без конца. Только он в этом не нуждался. Он
все это прокручивал в уме бесчетное количество раз, беспомощный наблюдатель
собственной боли.
Внезапно Этана словно пронзило током. Она звала его. Голос Меган, голос ее
души, отчаянно взывающий к нему. Он и раньше слышал ее призыв, и отзывался
на него, но никогда прежде он не слышал в нем такого леденящего страха.
Он выскочил из кресла, похожего на трон, не включая свет, потому что и так
прекрасно ориентировался в окружающего его темноте. В бесконечном лабиринте
коридоров существовало множество проходов и секретных тоннелей. Через
несколько минут он уже стоял под дверью белой комнаты. Но ведь она была
заперта, а ключ остался в его подземном логове.
Он выбил дверь плечом, не обращая внимания на резкую боль. В комнате никого
не оказалось, лишь белые муслиновые занавеси раздувались под порывами ветра.
Этан выскочил в сад, боясь увидеть то, что мог там обнаружить.
Но и там было пусто. Шпалеры с розами были отодвинуты от стены, показывая
путь, каким воспользовалась Мег. Какое-то мгновение Этан не двигался, думая,
что может быть, девушка все же надумала сбежать от него.
Но потом он вдруг понял, что вне всякого сомнения, она не бежала от него.
Совсем наоборот. Она бежала к нему!
Он перемахнул через стену и оказался в японском саду камней. Ветер взметал
песок вверх, слепя ему глаза, но сердце отчаянно билось в груди, кровь
бурлила в жилах. Он чувствовал ее страх, он слышал призыв о помощи.
Дверь в северной стене была открыта, а та, что находилась прямо перед ним,
была заперта на ключ. Неужели Мег все же пошла дальше? Этан стоял, не зная,
что предпринять.
Прошли годы с тех пор, когда он в последний раз видел Джозефа. Он думал, что
этого никогда не случится, поэтому перестал надеяться, а потом и вовсе
махнул рукой. И вдруг тот оказался возле закрытой двери и знаками подзывал к
себе Этана.
Своего сына.
На этот раз Этан не стал возиться со стеной. Он просто вышиб дверь, благо та
оказалась довольно ветхой от времени. От удара она разлетелась в щепки, и
Этан оказался в лабиринте. Он застонал от досады. Дом и сады были настолько
хитроумно спланированы, что даже он забыл, что к чему примыкает. Он знал
дорогу через лабиринт, но существовала возможность, что Меган и ее враги —
его враги — потерялись среди множества ложных поворотов.
— Меган! — позвал он, и ветер подхватил его голос и унес ввысь, к
верхушкам деревьев. В ответ ни звука, лишь шум разбушевавшейся стихии.
В лабиринте не осталось и следа от Мег, как будто там никого и не было.
Когда Этан вышел с обратной стороны, он увидел открытую дверь и немного
успокоился. Может быть, она просто заблудилась в лабиринте и испугалась.
Может быть, Джозеф указал ей путь к спасению, и сейчас она дожидается Этана,
свернувшись калачиком в его постели.
Но тут он обо что-то споткнулся. Нагнувшись вниз, он поднял туфлю, сжав ее в
своей большой ладони. Это не была одна из ее туфель на смешных высоких
каблуках, которые ему казались весьма эротичными. Это была ее ярко-красная
спортивная туфля, лежавшая в грязи. В воздухе разносился едкий запах
смоляных факелов, и Этан понял, что они забрали ее с собой.
Вокруг него сомкнулась тьма. Но не та, теплая и благодатная, что баюкала и
защищала его. Эта тьма дышала смертоносной яростью, она удушливой волной
накрыла его и, казалось, никогда уже не поднимется вверх. Прижимая к груди
туфлю Мег, как талисман, он упал на колени, проклиная все и всех.
Потом Этан поднял глаза и увидел Джозефа, который казался таким же далеким и
отрешенным, каким стал после рождения сына.
— Роща, — сказал он, и его тихий голос быстро унес с собой
ветер. — Они увели ее в старую рощу.
Он начал понемногу исчезать.
— Когда? — требовательно спросил Этан, призывая его
обратно. — Когда это случилось?
Джозеф молча покачал головой и стал еще прозрачней.
— Подожди! — закричал Этан, но Джозеф уже растворился в ночном
воздухе.
Когда ее забрали из сада, Меган ничего не слышала, не видела, она и дышала-
то с трудом. Она догадалась, что ее бросили на заднее сидение старого пикапа
без рессор, а может, это был старый школьный автобус пастора Линкольна с
надписью
Покайся или Сгинь!
. В воздухе витал резкий запах бензина,
смешанный с амбре застарелого пота и дешевого лосьона после бритья.
Интересно, каким надо быть человеком, чтобы мазаться лосьоном после бритья и
потом идти с оравой безумцев, пронеслось в голове у Мег.
Она потеряла ощущение времени. Могли пройти минуты, а может быть и часы,
пока она не очнулась в этой дребезжащей консервной банке. Она слышала, как
где-то над ней грохочет и бушует гроза. А могла ли она слышать Этана? Найдет
ли он ее? Спасет ли? А может, все ее страхи напрасны. Может быть, горожане
хотят прочесть ей нравоучение, бросить в пруд с утками, или потребовать,
чтобы она покаялась в своих грехах. Да только она в это не верила. Фанатизм
жителей Оук Гроув был глубоким и совершенно непредсказуемым. Простое
покаяние вряд ли насытит их уродливые алчные душонки.
Машина резко притормозила, и девушку бросило вперед в сплетение человеческих
тел. Она услышала нервные смешки, почувствовала, как ее хватают, ставят на
ноги, лапая при этом за груди и ягодицы, выталкивают в темноту и снимают
повязку с глаз.
Спустилась ночь, очень темная и опасная. Яркие вспышки молний то и дело
прорезали хмурое небо. Ветер бросал ей волосы в лицо, мешая осмотреться и
понять, куда же ее привезли.
Местность представляла собой дубовую рощу, скорее всего, именно от нее и
пошло название городка. Расположенная на вершине холма, она давала обзор на
неровный ландшафт Аризоны, а деревья, расположенные по кругу, странным
образом напоминали Стоунхендж. В центре этого круга лежал широкий плоский
камень. Превосходное место для пикника, отрешенно подумала Мег. Или
жертвоприношения.
Вдалеке виднелись силуэты строительных механизмов. Именно там Этан собирался
назло горожанам возвести научно-исследовательский центр. Ничего
удивительного, что они доставили ее сюда. Разве это не лучшее место, где
можно оставить сообщение для Этана Уинслоу?
К ней подошел пастор Линкольн. Руки и щиколотки ей связали кожаными
ремешками. В пылу борьбы Мег потеряла одну из красных кроссовок, и сейчас ей
в голову пришла совершенно идиотская мысль о Золушке. Удастся ли Этану найти
ее хрустальный башмачок?
Она была сама не своя из-за страха и той дряни, которой надышалась. Она
собралась с силами, чтобы спокойно посмотреть на священника, и пожалела, что
ей заткнули рот. Она бы с удовольствием плюнула в его ханжескую рожу.
— Готова ли ты покаяться, сестра? — закричал он, и голос его
потонул в шуме ветра. — Мы привели тебя в нечестивое место, чтобы
излечить недуг, поразивший нашу общину. Мы привели тебя в обиталище ведьм,
чтобы очистить его дочиста кровью.
Интересно, чью кровь он имеет в виду, подумала Мег, снова посмотрев на
плоский камень.
— О Геката! Узнаешь ли ты это место? Сто лет назад твои сестры
танцевали здесь при луне. Они наложили заклятие на наш город, которое
действует и по сей день. Их повелитель, Этан Уинслоу — это худшее порождение
злобного заклятия. Но мы положим этому конец. Огнем и кровью мы очистим этот
город от злых сил.
Меган застыла на месте, не в силах пошевелиться. Она боялась, что ее
стошнит, и тогда она задохнется, потому что во рту у нее был кляп. Она
уставилась на пастора, изо всех сил стараясь подавить страх. Меган смотрела
на него так пристально, что пастор Линкольн сделал шаг назад и воздел руки к
небу, словно стараясь отгородиться от злых чар.
— Нечистая! — завопил он. — Но наказание в наших руках. Не
камень. Не так как было в старину. Мы сделаем все по-своему и очистим тебя
пламенем.
И тут она увидела это. Глубоко вогнанный в землю кусок дерева, что-то
наподобие укороченного телефонного столба. У его основания лежал ворох
веток, сучьев и поленьев, неподалеку зловеще маячила канистра с бензином. И
тогда она поняла, что ей уготовано.
Мег попыталась бежать, но из-за связанных щиколоток тут же растянулась на
траве. Тогда ее поволокли к одному из дубовых деревьев и несмотря на ее
отчаянные попытки вырваться, привязали к стволу.
— Док, вы с Ферди присматривайте за ней, а мы тем временем вернемся за
Уинслоу. До полуночи осталось не больше трех часов. Все нужно сделать как
следует.
Меган свирепо уставилась на своих надзирателей: на пьяного доктора, еле
стоявшего на ногах, и проворного злобного старикашку, который не так давно
заправлял топливом бензобак ее автомобиля.
— Смотрите, ребята, не поддавайтесь на ее уловки. Пускай она остается
связанной, а когда наступит полночь, все будет готово.
Какое-то мгновение Мег просто смотрела перед собой: на святошу в сутане с
умильным выражением на постном лице; на толпу мужчин позади него, которые
внешне выглядили нормальными людьми с их суконными куртками, потными лицами
и льсьоном после бритья. Все, что происходило, напоминало какой-то кошмарный
сон. Однако все происходило наяву.
Она закрыла глаза и опустила голову на шершавую кору дуба.
— Вот и хорошо. Через пару часов ты встретишься со своим повелителем.
Ради твоего блага я уповаю на то, что это будет наш вечный спаситель, а не
тот, кто купил твою душу.
Вкоре Мег осталась на вершине холма наедине с пьяным доктором и злобным
старикашкой. Наедине с тщательно уложенной поленницей дров, которой не
хватало одной-единственной спички. И жертвы.
Совсем одна.
Глава шестнадцатая
Сел уехал на мерседесе, понял Этан, и выругался. А что тому еще было делать?
Ведь вторая машина так и осталась торчать в кювете с разряженным
аккумулятором, где ее бросила Меган. С другой стороны, зная дотошность Села,
можно было догадаться, что в данный момент аккумулятор находится на
подзарядке где-то в гараже. Но Этан искренне сомневался в том, что сможет
вновь установить его. В конце концов, образ жизни отшельника мало
способствовал получению навыков такого рода.
Оставался огромный черный Тандерберг 57-го года выпуска, гордость и отрада
его матери, с острыми, похожими на шипы, выступами на бампере и количеством
сияющего хрома, способного ослепить даже слепца. Вне всякого сомнения,
машина была заправлена и на ходу, но возможность продвигаться на ней по
грязным проселочным дорогам вызывала большое сомнение.
Этан догадался, куда увели Меган. Даже если бы Джозеф не нарушил молчания,
ответ был как на ладони. Этан тщательно выбрал место сооружения будущего
исследовательского центра. Он должен был находиться как раз напротив того
места, которое почтенные предки горожан Оук Гроува считали излюбленным
местом проведения ведьмовских шабашей. Несомненно, прихожане пастора
Линкольна, свихнувшиеся на пункте греха, выберут древнее святилище, как
орудие мести.
Сверкнула молния, разрезав ночное небо пополам, и ветер метнул длинные
волосы Этана ему в лицо. Он мог разглядеть холм, но с дальнего расстояния
трудно было определить, был ли там кто-нибудь. Проклиная все на свете, Этан
старался совладать с огромным старым автомобилем. Черт бы побрал
легкомысленную мать с ее извечной любовью ко всему яркому и красивому и
неприязнью к своему уродливому сыну. Черт бы побрал нерешительного отца с
его слабостями. Черт бы побрал пастора Линкольна за все зло, что он
натворил, а заодно и его послушную паству за непроходимую глупость! Черт бы
побрал Меган за то, что она покинула комнату, а главное, за то, что она
вообще приехала сюда и нарушила его тщательно продуманные планы мести. Но
больше всех Этан проклинал самого себя, медленно и осторожно выводя
автомобиль на дорогу. Калека-принц в сверкающих доспехах, с черным
Тандербергом вместо белого коня. Из-за его дурацкой навязчивой идеи
священной мести могла умереть любимая женщина.
Он обязан остановить их любой ценой, добраться до Меган, пока не поздно. Он
должен раз и навсегда положить конец безумию, охватившему город. В противном
случае он умрет. Его глаза, привыкшие к темноте, сразу же распознали фары
машины, ехавшей за мили отсюда. У Этана хватило времени свернуть в ближайший
лесок, выключить двигатель и притаиться за деревьями. До боли стиснув руль,
он застыл в ожидании. Старый автобус пастора Линкольна он узнал по звуку.
Когда тот, наконец, вынырнул из темноты, Этан увидел, что его облепили
мужчины, которые сидели наверху кабины, высовывались из окон, а некоторые
даже прилипли к капоту, в то время как старая колымага, подпрыгивая и
дребезжа, неслась по дороге. Она направлялась в сторону его дома. Вслед за
автобусом тянулись ржавые от времени пикапы, набитые горожанами. Среди них
были не только мужчины, но и женщины. С недовольно поджатыми губами на
грубоотесанных лицах, эти почтенные матроны Оук Гроува восседали рядом с
мужской половиной городка. Их дети, едва достигнув подходящего возраста,
приходили к Этану, чтобы выпросить денег на билет и убраться подальше от
этих мест. Лица горожан мало отличались друг от друга — тупые, безжизненные
физиономии, и лишь глаза полыхали лютой ненавистью.
Этан подождал, пока они проедут мимо. Он знал, что Меган с ними не было —
видимо, они оставили ее на холме, пока сами отправились за новой добычей.
Только им его не найти. Он отыщет Меган, и они уедут отсюда навсегда. Он и
минуты не подумал о доме, в котором жил, а точнее, скрывался тридцать четыре
года своей жизни. Его семья владела домом почти сто лет, а он его покинет и
глазом не моргнув, пускай тот пропадом пропадет. Лишь бы Меган была жива и
здорова.
Этан повернул ключ зажигания, но реакции не последовало. По мере того, как
он снова и снова пытался завести машину, его охватило беспокойство. Старый
двигатель не подавал признаков жизни. Машина сдохла, а он оказался посредине
неизвестности — с одной стороны Меган, с другой — орда безумных убийц.
За всю свою жизнь он бегал только на небольшой внутренней площадке,
устроенной им для этой цели в восточном крыле дома. Снаружи он тоже не
бегал, чтобы не попадаться на глаза любопытным прохожим. Сейчас ему пришлось
бежать, не зная надолго ли его хватит. Он был очень сильным, потому что
плавал и постоянно упражнялся на различных тренажерах, которые покупал для
него Сел, и которые были установлены в том же восточном крыле. Но удастся ли
ему пробежать восемь миль, чтобы поспеть вовремя и освободить Меган — на
этот вопрос Этан не знал ответа. Поэтому он продолжал бежать что было сил.
Он всегда любил ночь, ее черный надежный покров. Так было до сегодняшнего
дня. Сегодня все изменилось. Тьма скрывала зло, она прятала мерзкие деяния
пастора Линкольна и его паствы. Меган будет в опасности, доколе продлится
тьма. Как только взойдет солнце, она будет спасена от безумного люда Оук
Гроув. Да и от него тоже.
Этан бежал по скользкой ухабистой дороге, вокруг него сверкали молнии, в
спину дул пронзительный ветер. Он бежал и старался себя успокоить, не дать
тревоге захлестнуть разум. Он бежал и твердил себе, что должен не только
спасти Меган, но и отпустить ее на волю. Он бежал и чувствовал, как по лицу
струится пот, но Этан знал, что это вовсе не пот, а слезы.
Странно, но Меган вовсе не испытывала страха. Руки были перетянуты
веревками, ноги затекли, а лицо уткнулось в шершавую кору дуба, и все же ей
не было страшно. Одна-одинешенька на вершине холма, вокруг гремит гром и
сверкают молнии, впереди — незавидная судьба, уготованная для нее
разъяренной толпой — ай ей хоть бы хны!
В конце концов Мег удалось выплюнуть изо рта противную тряпку. Обоим
охранникам было на это наплевать — они знали, что ее криков никто не
услышит. Голова раскалывалась от боли, к горлу подбиралась тошнота, однако
девушка была уверена, что это — меньшее из ее бед.
Доктор бормотал что-то себе под нос. Он сидел возле прогалины, опершись
спиной на ржавый желтый бульдозер, держа в руке фляжку. Судя по углу, под
которым она накренилась, жидкости в ней почти не осталось. Старик с
заправки, по имени Ферди, болтался неподалеку, его буквально распирало от
злости, и он просто искал повод, чтобы затянуть веревки потуже. Иными
словами, чтобы снова к ней прикоснуться. Меган дала себе слово, что такого
повода он не получит.
Закрыв глаза, она вдыхала земной, насыщенный аромат древесной коры, еще
влажной от прошедших недавно дождей, и раздумывала над странным состоянием
своего разума. Может, она просто свыклась с неминуемой смертью. Может, она
знала, что невозможно спастись от сумасшедшей толпы, преследующей ее по
пятам, и чем больше бороться и паниковать, тем будет хуже.
А может, она просто отказывалась во все это верить. Смерть была чем-то
нереальным — и в самом деле, не может же сильный здоровый человек во цвете
лет умереть ни за что ни про что. Скорее, это напоминало ночной кошмар из
романа ужасов — с кучей слезливых подробностей, но на этот раз каким-то
образом все вышло из-под контроля. Она приоткрыла глаза и заметила, как
Ферди сделал добрый глоток из фляжки Дока. В ночном воздухе разносился запах
смоляных факелов, неподалеку маячил зловещий силуэт столба для сожжения
ведьм. Меган поняла, что это вовсе не шутка.
Она снова закрыла глаза, позволив влажному порыву ветра остудить ее тело. В
такую же ночь, как эта, она впервые легла в постель с Этаном. Снаружи
бушевала гроза, грозя сжечь весь мир дотла. А внутри дома их жизни
взорвались от страсти, которая испепелила Меган, ослабила ее дух, и даже
сейчас она не могла избавиться от ее молчаливого присутствия.
Она криво усмехнулась, уткнувшись лицом в ствол дерева. Ну что за нелепое
состояние, когда воспоминания о прошедшей ночи способны вытеснить мысли об
ужасной смерти, которая последует через несколько часов. С другой стороны, о
чем еще думать в такой момент? О судьбе, которую нельзя обмануть? О сильном
стройном теле Этана, его умелых опытных руках и губах, его ужасном и таком
прекрасном лице...
— Ты чего улыбаешься? — проскрипел Ферди мерзким голосом. Он
быстро придвинулся к ней на проворных коротеньких ножках. Док мирно
похрапывал, привалившись к бульдозеру. В любом случае, он был ненадежной
защитой от Ферди.
Мег посмотрела на него, стараясь сохранить спокойное выражение лица. Ферди чуть не лопнул от злости.
— Не смотри на меня своими ведьмовскими глазищами! Я знаю таких, как
ты. Распутные безбожные шлюхи, вы толкаете мужчин на погибель, отбираете у
них благочестие, сжигаете их дотла. — Он схватил длинную острую палку и
сунул ее в пламя одного их факелов. — Я могу выжечь эти глаза, чтобы
они прекратили смотреть и соблазнять. Пастор Линкольн меня похвалит. Да, он
похвалит меня за то, что я узрил дьяволицу и ослепил ее. О да, —
бормотал Ферди, брызгая слюной, и приближаясь к Мег. — Да, он похвалит
меня...
Внезапно он застыл на месте. В поднятой руке он сжимал раскаленную палку, но
злобное выражение его лица вдруг резко изменилось.
Все с тем же отрешенным любопытством Меган наблюдала за тем, как он
приближается. Она знала, что ей угрожает опасность, но не ощущала ее в
полной мере. Даже ощущая жар от раскаленного острия, она не поддалась
панике. Она просто ждала, наблюдая за Ферди бесстрастными глазами.
Он уронил палку на землю и жалобно застонал.
— Нет, — хрипло прошептал он голосом, исполненным неподдельного
ужаса. — Нет!
На этот раз это был сдавленный крик, Ферди сделал шаг назад, не сознавая,
куда он ступает.
Мег не могла вымолвить ни слова. Она продолжала следить за происходящим как
будто издалека, зная, что еще один шаг — и Ферди полетит вниз со скалы. Она
понятия не имела, на какой высоте они находятся, небольшой ли это косогор
или смертельная бездна. Какое это имело значение! Она открыла рот, чтобы
предупредить об опасности, но не смогла издать ни звука. Ферди в ужасе
смотрел мимо нее, издавая невразумительные испуганные звуки.
Он сделал еще один шаг назад, мимо аккуратно уложенного кострища, и вдруг
исчез за склоном холма. Причем без единого звука. Просто мелькнул в поле
зрения — и нет его. Меган осталась одна в компании упившегося до бесчувствия
доктора.
Она снова начала яростно бороться с веревками, осознав, что судьба временно
отсрочила ей приговор. Она не знала, сколько времени у нее в запасе. А вдруг
внезапно объявится Ферди, оклемавшись после падения с крутизны, или Док
выйдет из пьяного ступора, или вернется пастор Линкольн со своей веселой
компанией? Приведут ли он с собой Этана или разделаются с ним на месте?
Однако узлы на веревках оказались более тугими, чем она предполагала. С
каждым рывком они затягивались все туже, и вскоре Меган казалось, что в
мигающем пламени факелов она видит кровь у себя на запястьях. Вокруг завывал
ветер, стараясь притушить пламя и погрузить все вокруг во тьму, в вышине
угрожающе гремел гром, как бы аккомпанируя надвигающейся тьме.
И все же по какой-то причине ночь еще не погрузилась в непроглядную черноту.
В северной стороне горел огонь, бущевало яркое пламя, как будто переливался
огнями целый город. А потом Мег почувствовала запах дыма и поняла, что они
жгут дом Этана.
Теперь она знала причину своего бесстрашия. Где-то в глубине души она была
уверена, что Этан придет на помощь и спасет ее. Сейчас эта уверенность
пропала, в душу впервые закралось сомнение. Скорее всего, он был в глубине
дома и ничего не слышал. Наверное, он до сих пор думал, что она сидит у себя
в комнате, Сел, как всегда начеку, внимательно следит за передвижением
врага, и все идет как надо. И он ничего не узнает, пока не почувствует запах
дыма, но тогда будет слишком поздно.
Ей нужно вернуться и предупредить его. Но судя по зареву в небе, она уже
опоздала. Дом горел, наполняя ночной воздух неземным светом. И возможно,
Этан уже мертв, пожарище поглотило его, сжигая прекрасную плоть...
Рука, сжимавшая ее руку, была твердой, холодной и силь
...Закладка в соц.сетях
