Жанр: Любовные романы
Плохие соседи
...ь, Тримейн? — да еще честит меня
плутом
. Я, мол, у нее
выхватил из-под носа
Миртл-коттедж!
Пернел, все еще под магнетическим воздействием этих слов —
потрясающее
существо женского рода
, — встряхнулась — надо вернуться к
действительности.
— Я... э-э... сожалею о тех словах. С моей стороны это было
несправедливо, приношу свои извинения. Но ведь я уже заключила сделку, а тут
появились вы.
— Да, потом мне сообщили, — улыбнулся Хантер.
— А до этого вы разве не знали?
— Я посмотрел коттедж и поручил моим поверенным совершить сделку. После
той субботы, когда вас увидел, я навел справки. — Он задумчиво смотрел
на нее, будто припоминая. — Дело в том, что вы чуть было не потеряли
таким же образом и Примроуз-коттедж.
— Как это?! — Она широко раскрыла глаза.
— Но этого не случилось. Когда объявили о его продаже, я был за
границей. Вернулся, узнал, и у меня возникла идея приобрести и его,
соединить участки в одно целое.
— То есть вернуть все в прежнее состояние?
— С житейской точки зрения — вполне логично. А вдруг бы это место мне
надоело? Легче продать.
— И вы позвонили агенту по недвижимости?
— Ну да, — кивнул Хантер. — И он сообщил, что коттедж еще не
продан. Однако, — он со значением посмотрел на нее, прежде чем
продолжить, — собираясь уже дать указание приобрести его, я случайно
спросил, а нет ли других заинтересованных лиц.
— И он сказал вам обо мне?
— Вот именно. — У Хантера был какой-то печальный вид. —
Можете вы представить ситуацию: деловой человек, привыкший действовать
решительно, ни в чем никому не уступать, пошел на попятную, услыхав имя
Пернел Ричардс?
— О небеса! — чуть не задохнулась Пернел, уверенная: да, такому
человеку, как Хантер Тримейн, решимости не занимать.
Продолжая внимательно ее изучать, он тихо заключил, вновь заставив ее сердце
затрепетать:
— Ну а потом вы переехали — и начались все мои мучения: никакого покоя,
когда наступал уик-энд, у меня больше не было.
—
Никакого покоя
? А... ну да!.. — Пернел вовремя спохватилась:
он, конечно, о шуме, стуке и тому подобном. — Вы имеете в виду — вам
мешал отдыхать мой ремонт?
— Я имел в виду — мне мешали отдыхать именно вы, Пернел Ричардс!
Он не сводил с нее глаз, и выражение лица было у него почти торжественное.
— Я... я вам мешала? — Она боялась вздохнуть. — Но... н-но...
п-почему же?
Нервы не выдержали, — кажется, она заикается.
—
Почему?
Этот вопрос я задавал себе сотни раз, пока шли недели. Что,
что такое в этой длинноногой девушке, с такими... соблазнительными губами?
Что не давало мне покоя с самого начала?
— Не давало... покоя?
— Не подберу более подходящих слов. Сначала — неистовый шум за стеной:
будто у вас целый взвод солдат занимается строительством оборонительных
сооружений. — Потом...
— О! — Она все еще не могла прийти в себя. — Но ведь это
просто необходимо! Без ремонта тут не обойтись...
— Это так, — согласился он и совсем растопил последние льдинки в
ее сердце. — А результат? В первое же воскресенье после вашего приезда
мне-то пришлось уехать в Лондон, и куда раньше, чем я собирался. И все же,
учтите, меня просто поразила ваша... самоотверженность и храбрость: одна
взялась выполнить такую работу!
Не надо, Хантер! — просились наружу слова, пока она грелась в лучах
его похвалы. — Вовсе не одна! Мистер Джонс переделал всю
электропроводку
. Но она не произнесла их, лишь сдержанно проговорила:
— Мне, право, очень жаль, что вам пришлось уехать раньше времени.
— Да не думайте вы об этом! Были и другие моменты — когда из-за вас я
даже откладывал свой отъезд. Иногда... приезжал гораздо раньше только
потому, что здесь были вы.
Пернел глубоко вздохнула, желая верить — и не веря.
— Из-за меня? Неужели?..
Он придвинулся к ней поближе, желая поймать выражение ее нежных, огромных,
сияющих карих глаз.
— Поверьте, все было именно так!
— П-почему же, почему?..
— Вот этого, говорю вам, я и сам не мог понять. Почему меня так бесило,
когда вы садились в машину с каким-то мужчиной? Или почему я не находил себе
места, а вы... вы были совершенно спокойны...
О Боже, о чем он? Неужели она ему небезразлична? Но ведь этого не может
быть, подсказывал ей разум. Но что же тогда означают его признания? Спросить
его прямо? А если он рассмеется ей в лицо? О нет, она не вынесет такого
унижения!
— Может быть, вы поняли что-нибудь в ту субботу, когда я пожелала вам
доброго вечера, а вы... меня не заметили?
— Ну, я не умею быть все время хорошим.
Напряжение ее вдруг сразу спало, она, неожиданно для себя, рассмеялась — и
умолкла: какое серьезное у него лицо...
— О, ты так хороша! — вырвалось вдруг у него.
— Хантер! — непроизвольно откликнулась она очень нежно.
Теперь он насторожен — будто понял, какие эмоции охватывают ее в эту минуту.
Она должна овладеть собой, сделать все, чтобы он не заметил, не открыл ее
тайны! Но он... о, он видит все насквозь, он читает ее мысли и слышит ее
сердце... Хантер вдруг громко скомандовал:
— Не нужно! Просто расслабься, Пернел!
Губы ее слегка раскрылись, она сделала несколько глубоких вдохов...
— Клянусь — я не причиню тебе зла, Пернел!
Хантер, вы не понимаете! — твердила она безмолвно. — Просто не
знаете, какой властью обладаете надо мной...
Она смотрела на него широко
раскрытыми, испуганными глазами, пытаясь скрыть от него бурю, бушевавшую
внутри. О, он уже причинил ей зло — ей все равно больно от своей
невысказанной любви. А он уже преодолел разделявшее их небольшое расстояние,
осторожно склонил голову и нежно, едва-едва коснулся губами ее полураскрытых
губ.
— Поверь мне!
— Но... почему?.. — твердила она свое, как выученный урок, и чуть
не потеряла сознание, услышав его тихий, ясный ответ:
— Потому что я люблю тебя.
— Ты... любишь... меня?
Оглушенная, она не в состоянии была осмыслить его слова.
— Да, люблю.
— Когда же ты... полюбил меня?
Пожалуй, она хотела вложить долю насмешки, даже некоторого сарказма в свой
вопрос. Но стоило ли? Не лучше ли, если он воспримет его серьезно и даст
такой же серьезный ответ?
— Когда? Только недавно я сам понял истинную причину моих бессонниц,
равнодушия к еде, злости, радости, частых смен настроения... Но теперь мне
кажется — я любил тебя всегда. — Он произнес это без улыбки, спокойно,
глядя ей прямо в глаза.
— Всегда?
Она задыхалась, целый рой воспоминаний крутился в голове. Его ледяной тон,
когда они только что познакомились... его грубость, окрики... насмешки...
Да, ей трудно ему поверить.
— Именно так, — подтвердил он. — Хоть я и не всегда понимал,
что со мной происходит. Например, вот прошлое воскресенье: не находил
объяснения — почему, собираясь уезжать в Лондон, выглянул в окно, увидел
тебя на дорожке и решил вдруг отложить отъезд до утра, а пока... тоже
отправиться на прогулку...
Пернел растерянно смотрела на него. Ей нужна сейчас помощь, а ее нет.
Происходит нечто важное, очень для нее значительное, и она сама должна
разобраться в своих и его чувствах.
— Вы... вы последовали за мной? — Она сама едва расслышала свой
вопрос.
Хантер покачал головой.
— Нет, просто совпадение. Я выбрал другую дорогу, а ты случайно подошла
к сараю, где я спрятался от дождя.
— А коровы?! — воскликнула Пернел. — Вы...
— Да, я был идиотом! — признал Хантер. — А ты... ты была
прекрасна! Такая храбрая — сумела преодолеть страх и пройти мимо стада.
— Так вы знали... знали, что я боюсь?
— Ты была в ужасе, страшно напугана! — поправил он и нежно взял ее
руку. — Я искренне восхищался твоей храбростью и мужеством.
— Потому вы и вышли из сарая — чтобы рассмотреть все как
следует? — не удержалась она от некоторого ехидства, вспомнив ту сцену
и свою ненависть к нему.
— Я вышел из сарая не следить за тобой, а чтобы оказать помощь, если
понадобится.
— Честно?
— Как на духу! Кстати, а с тобой потом все было в порядке? Никаких
последствий?
— Да, все было в порядке. Я даже... можно сказать, испытывала подъем
чувств, ликование. Хотя... — внезапно она замолчала.
— Хотя?..
— Хм... ну, мое приподнятое настроение объяснялось, конечно, тем, что
мне удалось преодолеть давний страх перед коровами, — он меня
преследовал с самого детства. А к вам... это не имело никакого отношения.
— А что, ты тогда уже думала обо мне? — мгновенно подхватил он.
О Боже! Еще как! Мне казалось — коварнее и злее нет человека на земле. Но
он не должен знать...
— Я уверена была, что испытываю ненависть.
— А это было не так?
— Тогда... я этого не знала.
— Но теперь ведь знаешь?
— О, Хантер, не нужно меня допрашивать! — в отчаянии воскликнула
Пернел.
— Не волнуйся так, любовь моя, только не волнуйся! — Он неожиданно
обхватил ее одной рукой за плечи и принялся нежно гладить, успокаивать, как
убаюкивают ребенка. — Знаю, я поступаю плохо, пытаясь заставить тебя
сказать мне то, что так хотелось бы услышать. Я и сам сказал тебе не все,
что собирался... У меня тоже бывают... ты уже знакома с этими резкими
переменами в моем настроении — от дружеского участия к приступам ярости. Я
расскажу тебе... хочу, чтобы ты верила мне. — С этими словами он
наклонил голову и по-отечески поцеловал ее.
Несколько мгновений Пернел пребывала скорее на небе, чем на земле. Нельзя же
так! Надо собраться с духом, попытаться осмыслить — что с ней происходит. Но
как рассуждать здраво, когда рука его лежит у нее на плечах, он целует ее
волосы и, самое невероятное, говорит о своей любви к ней... Нет, невозможно.
Она изо всех сил сопротивлялась волнам своего чувства, ощущению
блаженства... Она не в состоянии хитрить с ним, выяснять степень его любви.
Потому и заговорила о том памятном утре, когда оба они прятались от дождя.
— А в тот понедельник, когда моя машина никак не заводилась и я умоляла
вас помочь, — неужели вы так бы и бросили меня?
Он ожидал от нее слов любви и доверия, но принял этот вопрос спокойно, и она
вновь почувствовала прилив любви к нему. Он все объяснит — все, что ее
тревожит, хотя ему, быть может, не просто так препарировать свои состояния.
Хантер нежно посмотрел в эти милые карие глаза.
— Честно говоря, моя милая, не знаю.
Он впервые сказал ей
моя милая
, и она молча, тихо это переживала.
— Знаю только, — продолжал Хантер, — что провел трудную
неделю на работе, надеялся, как всегда, приехать в коттедж в субботу, а
пришлось здесь быть уже в пятницу.
— Пришлось?
— Да, из-за тебя. А ты этого не знала.
— Ох! — Пернел вспомнила: — Вы приехали тогда все-таки — в ту
пятницу.
— Ты помнишь?
— Я... да... помню. Это было внезапное ощущение... какой-то внутренней
радости, — невольно выдала она испытанное тогда.
— О, Пернел! — выдохнул Хантер, и голова его стала склоняться к
ней.
И вдруг как гром среди ясного неба другой эпизод из того уик-энда пришел ей
на память — и она вся похолодела и резко отодвинулась. От тепла ее глаз,
ожидавших его поцелуев, вмиг не осталось и следа.
— Что случилось? — Хантер побледнел, выражение лица его сразу
изменилось. — Я что-то не так сказал?.. О, я...
Боль пронзила сердце Пернел, и она бросилась в атаку без всякой скидки на
его искреннюю реакцию, на его внезапную бледность.
— Вы не любите меня! Все, что вам нужно, — завести легкую
интрижку!
—
Легкую интрижку
? Да как ты смеешь...
— Не кричите на меня! — сама закричала Пернел, не слушая его и
резко высвобождаясь из его рук. — Вы полагаете — я не толь ко глупа, но
еще и слепа! Что ничего не вижу! Целая вереница женщин выстраивается по
субботам в очередь у вашего дома!
Она еще продолжала бушевать, а он вполне обрел прежнее состояние и обычный
цвет лица, будто эта буря уже пронеслась над ним.
— О, моя дорогая девочка, ты не веришь мне? — улучил он момент,
чтобы вставить хоть слово. — Эти женщины, о которых ты говоришь, —
да, они приезжали сюда иногда по субботам и оставались у меня довольно
долго. Если память мне не изменяет, их было всего две, это замужние дамы...
— Хм,
замужние
! — взорвалась Пернел, намереваясь вскочить на
ноги.
Быстрым движением Хантер схватил ее за руки, удержал.
— Да, замужние дамы, и у них маленькие дети. А еще они — прекрасные
секретарши, вот и подрабатывают у меня: по субботам их мужья могут
присмотреть за детьми.
Этого Пернел никак не ожидала.
— О! — прошептала она, и щеки ее залились краской. — Так
они... для заработка... секретарши?..
Хантер, снова нежный, влюбленный, смотрел на нее с теплой
снисходительностью.
— Тебе пора бы верить мне. Видишь ли, когда я стал осваивать этот новый
образ жизни — сразу понял: не смогу просто бездельничать в уик-энды в этом
тихом местечке. Во второй спальне устроил себе кабинет... Ну, и как раз
когда ты перебралась сюда, возникла одна идея, срочно надо было над ней
подумать, развить, зафиксировать. Сам я привык очень много работать, но не
мог ожидать того же, в выходные, от моих штатных секретарей. Подыскали мне
отличную помощницу из Восточного Дарнли — Викторию Поттер. В одну из суббот
она была занята и прислала вместо себя подругу, тоже опытную секретаршу.
— Понимаю, — пробормотала Пернел. Теперь ей, конечно, куда легче —
отлегло, но как стыдно... столько времени напрасно его обвиняла, да еще
высказалась не самым удачным образом.
— Понимаешь, дорогая? — Он не отрывал глаз от ее лица. —
Теперь понимаешь? Ты попусту ревновала.
Ждет, что она ответит... Да, ревновала, глупо, но так, сразу это признать?
Насколько она знает характер Хантера, он сейчас прорычит:
К черту!
— и
уйдет. Ничего подобного! Напротив, он будто осознал, сколько страхов, надежд
и волнений в ней накопилось.
— Может, тебе станет легче, если я скажу, что ты заставила меня
признать, что во мне рождаются эмоции, способные довести до убийства?
— Вы... так ревновали? — удивилась Пернел.
— Что-то вроде того, — не стал он отрицать, улыбнувшись. — Не
знаю, была ли то ревность, только я приехал после своего одинокого обеда — и
вижу: ты целуешься с каким-то молодым человеком.
— Ну, какой это поцелуй, — так, приветствие.
— Положим! Я провел жуткую ночь и встал утром с головной болью.
— Это в то утро... А я думала — Джонс, электрик, разбудил вас —
страшный шум поднял, на весь дом. Вы позвонили тогда...
— По правде говоря, Пернел, я всегда встаю очень рано, даже зимой.
— Но ведь вы жаловались, и я подумала...
— Позвонил, сам не знаю почему. Видимо, просто поговорить с тобой
хотелось. А жалоба — это так, предлог.
— О, неужели? — Она уставилась на него огромными, в пол-лица,
глазами.
Хантер кивнул, глядя на нее так, что она начинала уже верить в его любовь.
— По той же причине я через несколько дней позвонил в твой офис — под
предлогом, что мне нужно поговорить с Йоландом.
Глаза Пернел стали совсем огромными — как блюдца.
— Нет! — ахнула она, и все ее существо захлестнула радость. —
А я так испугалась, когда услышала ваш голос.
— Так тебе и надо, — рассмеялся Хантер. — Не будешь дерзко
разговаривать со мной!
— Я... э-э... никак не ожидала, что президент такой компании может
позвонить лично мне.
— При обычных обстоятельствах такого никогда бы и не случилось. Но те
обстоятельства не совсем обычные. Позволь... — попросил Хантер и
положил руку ей на плечо, слегка дотрагиваясь до шеи.
Пернел это понравилось, и она не стала возражать.
— Обычно я стараюсь быть в курсе всего, что происходит в компании. Мне
на просмотр приносят все документы. Так ко мне на стол попало прошение
Йоланда. По пути к автостраде я часто проезжал мимо его фабрики, потому и
обратил внимание на его просьбу о финансовой помощи. А потом узнал, что ты
работаешь у него секретаршей. Обычно переписку подобного рода ведут мои
подчиненные. На этот раз звоню я сам, а что сказать — не придумал, вот и
спросил твоего шефа. На фабрику приехал тоже непонятно почему; попросил,
чтобы именно ты провела меня. В конце концов... — он запнулся, — я
понял, что мне просто нравится смотреть на тебя.
Сердце Пернел колотилось с невиданной силой, но единственное, что она смогла
ему ответить:
— Ах ты, несчастный!
— Совершенно верно, — улыбнулся он в ответ, — хотя я и
получил по заслугам, дорогая. Помнишь, мне тогда удалось подстроить, чтобы
ты опоздала на свидание, — я так надеялся, что оно вообще не состоится.
А ты заставила меня позеленеть от ревности — назначила свидание на следующий
день.
— О, Хантер! — беспомощно пробормотала она.
Ему, видимо, очень понравилось, как нежно она произносит его имя.
— Ты любишь меня... ну хоть самую малость?
Пернел вздохнула.
— Немножко, — призналась она и почувствовала, как рука его теснее
охватила ее.
Но Хантер ограничился поцелуем в уголок ее глаза — и забыл обо всем на
свете.
— Так о чем это я говорил?
— Хм... вы просто осматривали фабрику, — напомнила она.
— Ах да! Ту ночь я провел в Миртл-коттедж и за свои прегрешения получил
от дикарки соседки разбитое стекло в окне.
Пернел рассмеялась, а он продолжал:
— К тому времени, как мне удалось проникнуть в твою спальню через окно,
мне стало так хорошо от твоей близости, что уходить вовсе не хотелось. Вот я
и остался — чтобы оглядеться. Но к тому моменту, когда открыл твою дверь, я
обернулся — и просто озверел.
— Да, вы были чем-то недовольны.
— Пока ты не рассмешила меня, и я начал целовать тебя. Должен
признаться, мисс Ричардс: не знаю уж, какие силы побудили меня тогда
выпустить тебя из моих рук.
— Если... ну, это хоть немного вас утешит, скажу: я тоже была
поражена... тем, как сама потянулась к вам, — призналась Пернел.
— Любовь моя! — Он с нежностью смотрел на нее, вспоминая тот
вечер. — Как же в таких условиях мог я противиться своему решению не
приезжать в коттедж в пятницу?
— Но вы приехали в субботу, в четыре часа утра, — невольно
уточнила она.
— Так ты тоже не могла уснуть?
— Н-но вы... тоже?
— Хитрушка. — Как ловко переадресовала она ему его же
вопрос. — Да, я не мог заснуть в эту ночь, не стану скрывать. Около
двух решил, что так дальше продолжаться не может, и помчался к тебе.
— А в полдень того же дня я вас встретила в деревенском магазинчике.
— И принялась добивать!
Он прекрасно все помнит!
— Прошу прощения, но на дорожке к дому я узрела вашу очередную
помощницу...
— И приревновала меня, — договорил за нее Хантер — видимо, раньше
это не приходило ему на ум. — Я же подумал: увидев меня, ты вспомнила,
что произошло между нами в четверг, и вдруг начала сожалеть об этом.
Он умолк, чтобы запечатлеть у нее на виске поцелуй, и, пока она переживала
этот момент, продолжал:
— Итак, я был дома, мне не терпелось тебя увидеть, поговорить, но после
той стычки я решил — не буду стучаться к тебе в дверь. Потом выглянул в окно
— и вижу кучу овец.
— Вы стучали мне в стену, взбешенный: поедают ваши...
— Да глубоко мне было безразлично, что они там едят. Я просто был рад,
что вижу тебя, и... пытался от тебя это скрыть.
У нее снова чуть было не подкосились ноги.
— Но я не помню, чтобы оставила ворота открытыми, никогда не забывала
их закрывать.
— Оставила! — снова заявил Хантер.
— Нет, не оставляла! Но вы...
— Так ты собираешься простить меня потому, что я все время знал, что ты
не виновата? — Хантер, не в состоянии признать поражение, объяснил: — Я
направился в деревню за дневной почтой, а она еще не поступила. Вот миссис
Вилсон и предложила:
Вам забросит ее разносчик
. Возвращаюсь, твои ворота
заперты — парень, стало быть, — воспользовался твоей дорожкой:
покороче, побыстрее можно добраться к моей двери.
Пернел слушала в изумлении.
— Вы, значит, еще и обманщик.
Она пыталась оставаться серьезной, но не удержалась от смеха — и тут же
улыбка сбежала с ее лица: Хантер продолжал свой рассказ. В тот вечер он
наблюдал, как она уехала, все время ждал ее возвращения, а потом вдруг
услышал ее крик.
— Вы так быстро появились, я так была обрадована.
— Я вне себя был от ярости, едва сдержался, когда увидел тебя в его
объятиях и как ты отчаянно ему сопротивлялась. Никогда прежде я не испытывал
такого желания убить человека! Уже ночью меня захлестывали сильнейшие
эмоции. Представил вдруг себя на твоем месте — ты ведь совершенно
беззащитна. Неудивительно, что при следующей нашей встрече я чувствовал себя
медведем с больной головой.
— О, Хантер! — прошептала Пернел, увидев, с какой любовью он
смотрит на нее. Ей понадобилось время, чтобы собраться с мыслями: что было
дальше? — Вы так восстали против моего самодельного забора.
— Еще бы! Я стремился к открытости в наших отношениях. Наши участки и
так разделены кустарником, — зачем же сооружать еще какие-то преграды?
— Вы вели себя ужасно! — улыбнулась Пернел. — Но скоро
исправились — явились ко мне полюбопытствовать, как продвигается мой ремонт.
Правда, на самом деле вас интересовала посылка.
— Неправда.
— Что — неправда?
— Все неправда, дорогая. Помнишь, я сказал тебе накануне вечером, что
не могу соврать? Так вот, каюсь, на следующий же день соврал — придумал эту
злополучную посылку.
— Ах, та-ак! И я напрасно осматривала сарай и другие места в поисках
несуществующей посылки?
— К сожалению, именно так.
— Но зачем все это?
— Да чтобы скрыть великое смущение. Ты мне нравилась все больше, и я
придумал предлог, чтобы заходить к тебе в дом.
— Вот хитрец!
— Ты уж не обвиняй меня, — последнее время я и сам себя обвиняю.
Ведь на следующее утро я возился у гаража, только чтобы встретить тебя. Но
ты явилась — и я сделал вид, что очень тороплюсь. Ну, подумал и решил — но
знаешь, я еще не совсем осознал, что со мной происходит, —
ждать
посылку
— самый удобный предлог видеть тебя, когда захочу.
— Вы же звонили по телефону.
— Да, во вторник, среду и четверг. А к пятнице понял, что думаю о тебе
и днем и ночью, да так, как никогда ни о какой другой женщине. И даже
растерялся немного.
— И потому в тот вечер не приехали, даже не позвонили.
— Понимаешь, до меня дошло — это что-то невиданное, какое-то новое
чувство. Я пытался... рассуждать логически, найти объяснение.
— И что же, ваша логика... к чему-то вас привела?
— Увы! Лишь к осознанию полной нелогичности своего поведения: стремлюсь
к тебе, а сам не еду. Но к субботе я уже н
...Закладка в соц.сетях
