Жанр: Любовные романы
Плохие соседи
...койно:
— Тогда поступим по-другому. — И сделал шаг в его сторону.
— Ладно, ладно, в этом нет необходимости, — отступил Крис и,
сопровождаемый Хантером, быстро ретировался через гостиную наружу.
Расстроенная, обессиленная, Пернел так и стояла у стены, в голове у нее
стучало: почему вдруг Крис позволил себе такое? Конечно, она хотела, чтобы
вечер для него оказался приятным, но ничуть не давала повода вести себя
столь вольно. Вовсе она его не
соблазняла
, вот уж чего и в мыслях не было.
Шум отъезжающей машины... ее незадачливый поклонник отчалил. Хантер
наверняка рассвирепел и вряд ли вернется сюда — отправится к себе. Но тут
раздался стук входной двери — он!.. Вошел, окинул ее холодным, осуждающим
взглядом и, все еще не произнося ни слова, проследовал к выходу из кухни во
двор и взялся за дверную ручку.
— С-спасибо! — хрипло поблагодарила Пернел, все еще не придя в
себя.
Он обернулся и снова устремил недобрый, темный взор на бледное лицо с
огромными, испуганными глазами. Коротко кивнул, заколебался вдруг — и, ей
показалось, злость его внезапно прошла.
— С вами всё в порядке? — Он отступил обратно, к ней.
— Н-нормально... — соврала она, с трудом сдерживаясь, чтобы не
разреветься.
Хантер еще раз внимательно оглядел ее лицо, расширившиеся от потрясения
карие глаза с навернувшимися слезами, — взгляд их так нежен... Суровый
судья смягчился, смилостивился:
— Ну ладно. Иди ко мне! — и как-то мгновенно к ней придвинулся.
Не успела Пернел оглянуться, как оказалась в его объятиях. Минуту или две
она чувствовала напряжение, но он не пытался целовать ее, а просто нежно
обнимал и поддерживал. Постепенно напряжение ее спало, она обмякла в его
руках. Мгновения бежали, она невольно сравнивала: как противны ей были лапы
Криса и как приятны объятия Хантера... Она совсем уже оправилась,
зашевелилась в его нежных руках — и тут же пожалела об этом: руки эти,
действовавшие так успокоительно, сразу упали, отпустили ее. Он отступил на
несколько шагов, опять изучил, как она себя чувствует. Но ей стало так
хорошо: она благодарна ему, довольна собой — что сумела сдержать слезы.
Украдкой взглянула на него — какая у него чудесная, мужественная и немного
лукавая улыбка...
— Обдумываете следующее свидание с ним?
Пернел не смогла удержаться от смеха — и сразу некая мысль поразила ее:
— А как вам удалось войти?
— Так дверь была не заперта.
— Неуже-ели? — изумилась она, не в силах вспомнить, повернула ли
старомодный ключ, прежде чем выйти через переднюю дверь.
— Ну не лгу же я?
Голос его звучал весело, и Пернел улыбнулась.
— Да нет, я и не думала...
— Но теперь-то вы в норме? — осведомился он уже серьезно.
— О, вполне!
На этот раз она сказала правду, он это понял.
— Тогда, юная леди, доброй вам ночи, — пожелал Хантер и, поднеся к
губам ее руку, поцеловал и оставил ее дом.
А Пернел пошла спать, в глубине души вполне уверенная: будь дверь заперта —
взломал бы, но выручил ее. На душе у нее потеплело. Так или иначе, а сосед у
нее замечательный.
Однако не прошло и нескольких часов, а приятные мысли о хорошем соседе
улетучились как дым. Проснувшись с ними в воскресенье утром, Пернел решила:
она тоже будет паинькой — доброй соседкой. Вредные глупые овцы сжевали
чудные цветы на клумбе ее спасителя — с этим нужно покончить. Пока не
заделана прореха в изгороди, разделявшей участки, животные могут проникнуть
в сад. Около девяти, вооружившись бечевкой и дощечками, найденными в сарае,
на полке, Пернел принялась сооружать заграждение. Через полчаса ей удалось
его возвести, — правда, оно похоже на дикого ежа, но теперь уж никакое
животное сюда не проникнет, это точно! Хотя... высота-то тут всего пятьдесят
сантиметров — можно просто перемахнуть через ежа, и все. Какой же высоты
должно быть заграждение, чтобы его не могли преодолеть овцы?
Вдруг из-за угла дома появился Хантер и остановился как вкопанный, глядя в
ее сторону. Почувствовав внезапный, непонятный прилив скромности, Пернел
потупилась и ждала, пока он преодолеет по дорожке несколько разделяющих их
метров. Она совсем уж было собралась все объяснить, как вдруг раздался
резкий голос:
— Господи спаси, что за дикое сооружение?!
Такая грубость, беспардонность заставила ее в изумлении поднять на него
глаза. Куда исчез заботливый сосед — ее спаситель? Вчера он пришел к ней на
помощь, нежно обнимал ласковыми руками, вел себя по-рыцарски, даже поцеловал
ей руку... И вот теперь перед ней совсем другой человек — стоит и враждебно
озирает результаты ее трудов.
— Ведь вчера вы так негодовали, что овцы проникли на ваш
участок! — Остатки застенчивости при виде его агрессивной позы как
рукой сняло. — Вот я и подумала, что забор поможет...
— Но все это только потому, что вы не соизволили закрыть за собой
ворота! — крикнул он и толкнул ногой ее произведение из веревок и
кусков дерева. — А вот этого безобразия я не потерплю на своем участке!
— А оно и не на вашем участке! — раздраженная, заспорила Пернел.
— А веревка — она привязана к моей водосточной трубе! Это что, тоже не
на моем участке?
Девушка представления не имела, кому принадлежит труба, обслуживающая сразу
два дома, но воскликнула:
— Пусть так, но вы тоже должны держать свои ворота закрытыми!
Хантер только хмыкнул, и ее снова охватила волна негодования: она тут,
согнувшись в три погибели, пытается развязать все эти наспех завязанные
узлы, а он себе стоит и посматривает, и не думает помочь! Вот черт, еще и
ноготь сломала, а проклятые узлы никак не поддаются. Хантер спокойненько
повернулся и вообще куда-то ушел... Ага, возвращается, с ножницами. В полном
молчании они вместе ликвидировали остатки импровизированной изгороди — и
вдруг оба одновременно подняли головы: она — воинственно, готовая к бою, он
же — совершенно спокойно глядя на нее с высоты своего роста.
Пернел уже собиралась повернуться и молча покинуть поле битвы, когда за
спиной у нее внезапно раздался его голос:
— Вы действительно испугались вчера вечером?
Вопрос застал ее врасплох — никак она не привыкнет к этим переходам. Вчера
он был мужественным, мягким, а сегодня опять жесток и груб.
— Кого? Вас?
— Конечно, не меня, глупышка! Вашего ухажера!
— Благодарю вас, — съязвила Пернел, ничуть не задетая, что ее
назвали
глупышкой
. Докладывать этому грубияну, что Крис Фармер весь вечер
считал, будто его завлекают? Нет уж; но надо же как-то ему объяснить... И
она промямлила: — Я... это... просто немного перебрала вчера. — Хватит
с него такой мотивировки.
Слова ее, кажется, немного разочаровали Хантера. Несколько долгих секунд он
молча смотрел на нее, наконец, осторожно задал вопрос:
— Но ведь вы, полагаю, уже не девственница?
Вот это да! Какая наглость с его стороны!
— А почему бы и нет?
В ответ прозвучало нечто непечатное.
— Спасибо, — только и осталось ей поблагодарить еще раз.
— К черту ваше
спасибо
! — прорычал Хантер. — Вам надо
головку проверить — все ли с ней в порядке!
— Это почему же?
Да, почему, собственно, будучи девственницей, ей не следует ею быть?
— Да потому, что любому нормальному человеку сразу было бы ясно, что
собой представляет этот тип!
— Безусловно, для вас это бы трудности не представило! — По лицу
его она поняла: намек не очень-то пришелся ему по вкусу. Ох, она же
несправедлива к нему — он так нежно утешал ее, прижимал к себе... — Но
ведь я только хотела показать ему мой дом, как я его отделала, а
он... — Большая уступка Хантеру — учитывая его сегодняшнее поведение.
Однако по всему видно, он не оценил ее попытки быть хорошей: он вдруг громко
хмыкнул и удалился в сторону своего гаража.
Нахал!
— продолжала кипеть Пернел, собирая обрывки бечевки, досок и
складывая все это в свой сарай. Большую часть дня она провела в саду позади
дома — это когда Хантера не было поблизости, а когда он появлялся, она
уходила в дом звонить матери.
— Когда же ты навестишь нас?
В который раз мама это спрашивает... И, правда, с тех пор как Брюс завершил
свои дела в Уилтшире, их встречи стали совсем редкими.
— Да вот еще приведу свой сад в божеский вид — тогда.
Пернел положила трубку и пошла посмотреть, чем это занимается на заднем
дворе Хантер. Потом, поставив на предохранитель защелку передней двери,
занялась той частью сада, что перед домом. Потрудившись как следует,
довольная проделанным, она вернулась в дом, лишь совсем выбившись из сил.
Сколько ей еще всего предстоит, пока у нее воцарится такой же порядок, как
на участке соседа... Что ж, теперь появится больше свободного времени —
наверстаем упущенное. Только надо срочно приобрести посадочный материал. И с
этими мыслями она поднялась наверх принять ванну.
Натянула чистые джинсы, свежую белоснежную рубашку, спустилась вниз,
приготовила еду и, к своему удивлению, обнаружила, что думает: какую пищу
сейчас поглощает ее сосед? И тут же выругала себя: да почему, вообще говоря,
ее заботит, чем этот поросенок набивает себе брюхо?
Лучше вытирай-ка посуду
и размышляй о своем саде!
— велела она себе. Захлопнулась задняя дверь в
его доме, шаги по гравийной дорожке, приближаются сюда... Сердце ее забилось
в сумасшедшем ритме, и она повернулась спиной к кухонному окну — как раз
пора положить вилки в ящик шкафчика.
В дверь постучали... вполне как будто мирно, дружелюбно... Но она уже не раз
обманывалась и на всякий случай репетировала суровую отповедь — пусть только
он раскроет рот... И все же оказалась совсем не подготовленной к тому, что
произошло дальше. Дверь отворилась — показался Хантер с бутылкой вина в
руке. Пернел замерла и не успела произнести ни слова из наскоро выученной
пылкой речи.
— Вы не хотели бы показать мне, как оклеили комнаты?
У нее прямо-таки челюсть отвисла. Не так давно они просто рычали друг на
друга! И вот он является, да еще и, похоже, поддразнивает ее! Она, кажется,
не в состоянии удержаться от смеха, хотя преисполнена сознанием — необходимо
изо всех сил сохранять серьезность.
— Но ведь вы уже все видели!
От нее не ускользнуло, что Хантер заметил ее потуги не рассмеяться. Ну да,
она имеет в виду тот день, совсем недавно, в прошлый четверг, когда были
готовы только две комнаты. Он забрался к ней по лестнице и спустился в
гостиную. А сейчас, безошибочно определив ход ее мысли, заранее предупредил:
— Прошу простить, но, как правило, спальня — последняя комната, куда я
вхожу.
Пока она судорожно подбирала достойный, остроумный ответ на подобное
заявление, он осведомился:
— Вы кого-нибудь ждете?
У нее вертелись на языке два варианта ответа, но он явно предлагает мировую
после их утренней стычки...
— Входите, — пригласила она и достала из шкафа два бокала.
Сидели в гостиной, пили вино, и Хантер признал: на него произвело большое
впечатление, какую работу она выполнила — одна, без чьей-либо помощи.
— Сначала я не воспринимал всерьез то, что вы собирались
сделать, — мягко произнес он.
Во всем его облике ей виделось столько обаяния, что она сама стала
подыскивать извинения для его утренних подвигов.
— Вполне естественно, что после трудной недели вам хотелось покоя и
отдыха здесь, в этом уединенном уголке.
— Ну, вы уж слишком меня защищаете! — улыбнулся Хантер.
Боже, как он мил, как привлекателен! Ах, вот в чем истинная причина его
визита — просит оказать ему услугу, вот и все. На следующей неделе ждет
посылки, не получит ли ее Пернел в его отсутствие? Да-да, конечно же,
получит. Но... почему бы не распорядиться, если это так важно, чтобы ему
адресовали на лондонскую квартиру? Хотя, может быть, именно это почтовое
отправление должно прийти сюда, в Миртл-коттедж? На том Пернел и порешила.
Вообще в этот вечер она сделала несколько открытий. Во многих отношениях
вкусы их сходятся. А если они иногда и спорят, то это не обязательно должно
переходить в ссору. Когда он наконец встал и заявил:
Не желаю больше вам
надоедать
, она почувствовала — не хочется отпускать его. Однако не
удерживать же... Любезно проводив его до двери и бросив взгляд на часы,
Пернел поразилась — как незаметно пробежали полтора часа.
— Вы ведь и кухню привели в порядок? — на ходу бросил он и,
неожиданно обернувшись, заметил удивленную улыбку на ее лице.
— Вы... вы же слыхали, как я стучала... даже позвонили мне в
воскресенье утром... — рассмеялась Пернел.
Он перевел взгляд с ее губ на большие карие глаза.
— Разве я не говорил вам уже, что вы неисправимы?
— Возможно, — лукаво промолвила Пернел, и сердце ее радостно
забилось, когда она увидела и на его лице улыбку.
Но веселость ее сразу исчезла, как только он вдруг стал серьезным, взял ее
за руки, а голова склонилась к ее голове. Пернел вся напряглась, —
вчерашние события, что ли, до сих пор действуют? Но Хантер внезапно отпустил
ее и, поглядев ей прямо в глаза, пробормотал:
— Спокойной ночи, Пернел Ричардс.
— Спокойной ночи, — сдавленно откликнулась Пернел и покорно
позволила ему мягко, нежно прикоснуться к своим губам.
Долго она еще стояла, не сходя с места, даже услышав стук закрывающейся
двери его дома. Потом медленно поднялась на второй этаж и улеглась в
постель. Воспоминания об удивительных открытиях прошедшего вечера долго не
покидали ее... нет, все это вовсе не игра ее воображения. И самое главное,
потрясающее открытие — она влюбилась в Хантера Тримейна!
ГЛАВА ШЕСТАЯ
В понедельник, проснувшись рано утром, Пернел больше не удивлялась, что
непрестанно думает о Хантере. Ей совершенно ясно теперь, что с ней
происходит: она полюбила его, и незачем дольше скрывать это от самой себя.
Некоторое время она лежала, прислушиваясь к тому, что происходит за стеной.
Но оттуда не доносилось ни звука, и, несколько разочарованная этим, Пернел
вскочила — пора готовиться к предстоящему рабочему дню. За обычной чашкой
чая она размышляла о том, что Хантер, конечно, уже уехал в Лондон, а для нее
наступает очередная трудная неделя. Теперь она увидит его только через пять
дней.
В это утро она немного задержалась — всего минут на пять. Закрыв за собой
заднюю дверь и направляясь к машине, она вдруг остановилась пораженная:
дверь его гаража открыта... Сердце уже колотится вовсю. Мягко заурчала
машина... показалась из гаража... Пернел сделала вид, что не видит ни ее, ни
того, кто в ней сидит, и открыла дверцу своей. Застенчивость, дурацкая
застенчивость — она всю жизнь ее мучила и опять овладела ею! Несколько
глубоких вдохов — надо успокоиться. Больше притворяться нельзя, — она
обернулась к
ягуару
. Хантер, милый, самый чудесный человек на свете... Вот
он идет быстрым шагом... Видимо, очень торопится, но не настолько, чтобы не
заметить ее.
— Твоя карета в порядке? — такими были его первые слова.
— Спасибо, мне ее отремонтировали, — улыбнулась Пернел.
Оба уселись, каждый в свой экипаж; он подкатил к воротам, открыл их, выехал
и снова закрыл за собой. За это время Пернел едва успела добраться до своих
и лишь вздохнула, глядя ему вслед. Но теперь ей стало гораздо легче, как-то
спокойнее.
На работе не успела она войти, как услышала голос Майка:
— А мистер Тримейн приезжал к себе на уик-энд?
Приезжал ли он? О, сколько всего произошло...
— Да... он... приехал, в субботу утром. — Пернел будто выставила
щит против следующих вопросов.
— Ну, надеюсь, вы не ссорились? — допытывался Майк.
Не рассказывать же ему все: как Хантер вечером в субботу выпроводил из ее
дома Криса Фармера, как потом нежно обнимал и успокаивал ее?..
— Нет-нет, все в порядке, — уверила она Майка и, когда он удалился
в свой кабинет, снова обратилась мыслью к дивным воспоминаниям об этих
полутора часах с Хантером. Его прощальный легкий поцелуй, его улыбка... Ее
собственное великое открытие: она влюблена... влюблена в него. Что там их
субботняя ссора из-за овец, а в воскресенье — из-за того злосчастного
сооружения, возведенного ею... Это все неважно, это прошло мимо ее сознания.
Целый день она лелеяла в памяти лишь образ ласкового, тихого Хантера.
Во вторник утром взволнованный Майк поведал, что получил письмо из
Брэддон
консолидейтид
, подписанное самим мистером Тримейном.
— Фирма пока не предлагает кредит, а только оговаривает условия, —
с оптимизмом прокомментировал письмо Майк. — Но ведь и не дает от ворот
поворот, как все другие!
— Д-да-а?.. — как-то неуверенно протянула Пернел.
— Ну как ты не понимаешь? Такие люди, как Хантер Тримейн, не
подписывают лично письма, если не придают никакого значения предполагаемой
сделке!
— Это верно, — согласилась Пернел. Обрадованный, он помчался
звонить жене, а Пернел... немножко надеялась, что Хантер, может быть,
подумал и о ней, когда подписывал письмо к ее начальнику. Вечером она
вернулась домой, убежденная, что все эти глупости надо из головы выкинуть.
Ведь это полный абсурд — чтобы такой занятой бизнесмен, как Тримейн, средь
бела дня отставил все свои дела и вспоминал о секретарше того, кому фирма
отправляет деловое письмо, а он подписывает. Она их и выкинула, эти
глупости.
Тем неимовернее, отчаяннее была ее радость, когда вдруг, около семи вечера,
она услышала телефонный звонок и получила подтверждение — нет, Хантер помнит
о ней!
Звонит, спрашивает вовсе не о посылке, как она ожидала.
— Привет, Пернел! Говорит Хантер Тримейн.
Да разве есть ему нужда называться! Первое его слово — и она всем существом
ощутила: это он.
— Каким ты видишь небо из своего окна? — легко продолжал он.
Сердце ее забилось где-то в горле, — он вовсе не торопится, хочет
поговорить...
— Ну, таким, какое бывает в разгар лета, — в тон ему
импровизировала она.
— Дождя нет, а?
— Да нет, погода превосходная. — Пернел изо всех сил стремилась
подольше слышать его голос в трубке. — Но посылка ваша еще не пришла. Я
тщательно обследовала ящик — никаких следов.
— А в сарае моем вы не посмотрели? Специально не запирал, — словоохотливо сообщил Хантер.
— Смотрела и там. — Нет, это звучит слишком сухо. Рассказать, что
сегодня днем напечатала письмо к нему: Майк соглашается с условиями фирмы о
предоставлении кредита? Пожалуй, не стоит, хорошо, что вовремя сдержалась:
нечего смешивать рабочие вопросы с личным разговором. — Возможно,
посылка придет завтра, — бодро утешила она.
— Будем надеяться, — вежливо подхватил Хантер.
Пернел еще с полчаса сидела молча, чему-то улыбаясь и уставившись в
пространство. Только дома, уже к утру, ей удалось обуздать свое бездумно-
мечтательное настроение. Подумать только, какую дурочку делает из нее
любовь! Просидеть столько времени в безмолвии у телефона, витая в облаках,
после обычного, ни к чему не обязывающего разговора...
Даже на следующее утро упоминание о Хантере не застало ее врасплох, хотя
Майк, диктуя ей какой-то документ, неожиданно прервался:
— Мистер Тримейн уже, наверно, получил мое письмо, как ты думаешь?
— Конечно, если только почта работает нормально, — согласилась
Пернел.
Кажется, Майк опять беспокоится. Ее охватило противоречивое чувство: для
него так важно любое сообщение о компании Хантера, но ей неудобно доложить
ему, что вчера Хантер звонил... только чтобы узнать, не пришла ли для него
посылка.
Когда, закончив работу с Майком, она вернулась к себе, ее поразила перемена
собственной ориентации: теперь она испытывает потребность защитить не
хозяина, а Хантера, оградить его отдых на то недолгое время, которое он мог
позволить себе после напряженной работы. Ведь это, в конце концов, из его
личной жизни — посылка.
По пути домой эти два слова —
личная жизнь
— не выходили у нее из головы.
Они вдруг пробудили в ее влюбленной душе ревность. Смешно — ведь он
свободный человек! С какой стати, ей-то до всего этого что за дело? Ну а как
насчет его дам? Ей известны, по крайней мере, две — побывавшие недавно в его
доме... И она серьезно задумалась о третьей. Намерение навестить в этот уик-
энд мать и отчима, по-видимому, придется отложить, никуда она не двинется.
Она любит Хантера, не оставит его этим дамам, а будет здесь, в своем доме, в
Примроуз-коттедж. Он же приедет в Миртл... Но и прислуживать кому-либо она
тоже не станет! Хватит и того, что утром она уже искала эту посылку. Черта с
два опять сейчас пойдет рыться в почтовых ящиках!
Однако от ее решимости скоро не осталось и следа. Она приготовила себе ужин,
поела, помыла посуду — и тут ее будто что-то ужалило. Вчера Хантер звонил
около семи вечера! А что, если и сегодня?.. Вряд ли... И все же примерно без
двадцати семь она принялась за дело.
Однако самые тщательные поиски результата не дали, и уже в семь Пернел
сидела в гостиной и нетерпеливо поглядывала на телефон. В пять минут
восьмого она уверилась, что Хантер не позвонит. Погода улучшилась, и в
десять минут восьмого она решила не валять дурака и пойти поработать в саду.
Поднялась с места — и тут зазвонил телефон. Ноги у нее стали как ватные.
Собравшись с силами, она взяла трубку; это, конечно, не Хантер, и нечего
сходить с ума. Ее
алло
прозвучало спокойно и доброжелательно.
— Как там у вас небо — прояснилось? — услышала она веселый вопрос
Хантера.
— Что? О чем вы? — растерялась она и машинально опустилась в
стоящее рядом кресло.
— Ваш голос так и светится, — поддразнил он ее.
Какой он милый! Прелесть!
— Да, в последние дни я довольна собой. — Пернел глубоко
вздохнула.
— Как у вас прошел день?
Но ей меньше всего хотелось говорить о работе.
— Неплохо, а сейчас я собиралась повозиться в саду, — легко, не
задумываясь, ответила Пернел первое, что пришло в голову.
— Надеюсь, я не сказал ничего обидного?
Он все еще дразнит ее... И Пернел, вспомнив, как он настойчиво рекомендовал
ей заняться, садом, невольно рассмеялась, но тут же спохватилась: Господи,
ведь даже в ее смехе сквозит любовь! Надо говорить спокойнее, и на другую
тему.
— Ваша посылка, между прочим, до сих пор не прибыла.
И тут же пожалела о сказанном, потому что разговор на этом закончился —
Хантер только любезно ее поблагодарил.
На следующее утро, когда она с привычной осторожностью вела машину,
направляясь на работу, Хантер, один Хантер царил в ее мыслях. Посылки все
еще нет, так что сегодня вечером... позвонит или нет?.. Теперь весь день она
будет думать об этом и нервничать.
Между прочим, Пернел вскоре обнаружила, что не одна она беспрестанно думает
о Хантере. Не успела войти к себе, как появился Майк и, тепло
поздоровавшись, поинтересовался:
— Хотелось бы знать, а не собирается ли мистер Тримейн в Чамлей-Эдж на
уик-энд?
Ты имеешь в виду — ваши двери рядом, так действуй!
— подумала Пернел. Да
хозяин просто давит на нее.
— Хм... вполне вероятно.
Она так и не набралась храбрости сообщить, что Тримейн звонил ей только
вчера.
С работы она уехала в пять и сразу посмотрела, нет ли посылки, даже в дом не
заходила. Нет как нет... Теперь все силы сосредоточились на том, чтобы не
прислушиваться: а не зазвонит ли телефон? Хантер наверняка не позвонит. Ну а
вдруг? Ведь эта посылка так важна для него! В десять минут восьмого — нервы
уже напряжены до предела, ладони взмокли — телефон зазвонил. Все заготовки
предстоящего разговора моментально улетучились, как только она подняла
трубку и с пересохшим горлом выдавила
алло
.
— Здравствуй, дорогая! — Голос матери!
Пернел встряхнула головой, стараясь не выдать разочарования ни маме, ни
...Закладка в соц.сетях
