Жанр: Любовные романы
Все только хорошее
...целовал Лиз. Пару раз их застала с поличным Джейн, но
дальше поцелуев дело не шло. Присутствие Джейн смущало Берни — ему не
оставалось ничего иного, как ухаживать за Лиз так же, как это делалось в
старину. Времени впереди у них было предостаточно, здесь же комнату Джейн
отделяла от них лишь тонюсенькая стенка.
В воскресенье Берни вернулся с тем, чтобы помочь Лиз собрать вещи. Подруга
уже предупредила ее о том, что пора выезжать, и это значило, что отпуск их
окончен. По дороге домой Лиз и Джейн были настроены так мрачно, что Берни не
выдержал:
— Послушайте меня — я обращаюсь к вам обеим... Почему бы нам куда-
нибудь не прокатиться? Кармел или озеро Тахо, а? Как вам такое предложение?
Я ведь нигде не был, вы бы мне все это и показали. Можно поехать и не в одно
место.
Лиз и Джейн ответили на это радостными воплями. Уже на следующий день
секретарша Берни бронировала три спальни в кондоминиуме на берегу озера
Тахо. Они могли провести там уик-энд, прихватив заодно и День труда. Когда
вечером он сообщил им об этом, радости их не было предела. Джейн чмокнула
его в щеку и отправилась спать. Лиз быстро уложила ее и уже через минуту
вновь появилась в своей крохотной гостиной. В квартире была всего одна
спальня, там стояла кровать Джейн; Лиз же довольствовалась диваном, стоявшим
в гостиной. Берни быстро понял, что ситуация в этом смысле ничуть не
изменилась: как и прежде, от девочки их отделяла лишь тонкая стенка.
Лиз смотрела на него как-то странно.
— Послушай, Берни... Я хочу, чтобы ты меня понял правильно... Наверное,
нам не следует ехать на озеро Тахо. Берни изумленно уставился на Лиз:
— Но почему?
— Это слишком хорошо... я знаю, что это звучит странно, но мне кажется,
что с Джейн так поступать нельзя... Представь, что будет с нею потом?
— Потом? — В тот же миг Берни понял, что она имеет в виду.
— Потом, когда ты вернешься в Нью-Йорк. — Они сидели на диване
друг возле друга, Лиз держала его за руку. — Или когда я надоем тебе.
Мы с тобой взрослые люди и понимаем, что так обычно и бывает... Это может
случиться через месяц, через неделю или через год...
— Я хочу, чтобы ты стала моей женой.
Он сказал это еле слышно и тут же поразился собственным словам,
прозвучавшим, казалось, помимо его воли. Однако, заглянув в глаза Лиз, он
понял, что слова эти сорвались с его языка совсем не случайно.
— Что? Не надо так шутить. — Она поднялась с дивана и стала нервно
расхаживать по комнате. — Ты ведь меня совсем не знаешь.
— Нет. Я тебя знаю. Одного взгляда на женщину достаточно для того,
чтобы понять — хочешь ты видеть ее или нет... Я же всю жизнь обманывал себя
— мол, время покажет, так это или не так... Проходило два месяца, или три,
или даже шесть, и всегда оказывалось, что первое впечатление было
истинным... Тебя же я полюбил с первого взгляда. Когда я увидел тебя во
второй раз, я понял, что лучше тебя нет никого на свете... Для меня было бы
счастьем всю жизнь завязывать тебе шнурки или что-то вроде того, не требуя
ничего взамен. Так что же ты прикажешь мне делать? Полгода ходить вокруг да
около, делая вид, что я хочу получше познакомиться с тобой? Мне это
совершенно ни к чему. Я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты стала моей
женой. — Он смотрел на нее во все глаза и вдруг понял, что ничего
прекраснее этого мгновения в его жизни еще не было. — Ты согласна выйти
за меня, Лиз?
Она смотрела на него с улыбкой и казалась сейчас куда моложе своих двадцати
семи лет.
— Ты все-таки сумасшедший. Ты это знаешь? Самый настоящий псих. —
Лиз чувствовала примерно то же, что и он. Она была от него без ума. — Я
не могу выходить за кого-то замуж всего через три недели со времени
знакомства... Что подумают люди? Что скажет твоя мама?
Она могла говорить все, что угодно, — Берни чувствовал себя на седьмом
небе.
— Слушай. Коль скоро ты не Рахиль Нусбаум и девичья фамилия твоей
матери не Шварц и не Гринберг, то все это особого значения уже не имеет.
— Ну да. Попробуй скажи ей, что ты знаком со мной всего три недели.
Лиз подошла к дивану, и Берни вновь посадил ее рядом с собой.
— Я люблю тебя, Элизабет О'Райли, будь ты родственницей самого папы
римского или познакомься мы с тобой только вчера. Жизнь и так слишком
коротка. Я не хочу тратить время понапрасну. Мы не вправе так
поступать. — Ему в голову пришла замечательная идея. — Мы сделаем
все, как надо. Сначала обручимся. Сегодня первое августа... А поженимся мы
месяцев через пять — на Рождество. Если к этому времени ты раздумаешь,
тогда, естественно, ничего не произойдет. Как тебе такая идея?
Он уже думал об обручальном кольце, которое он ей купит: в нем будет камешек
в пять каратов... или в шесть... или даже в десять... Берни нежно обнял Лиз
и заглянул ей в глаза. Она плакала.
— Но ведь мы с тобой еще ни разу... не были вместе...
— С моей стороны это серьезный просчет... Именно на эту тему я и хотел
поговорить с тобой. Ты не могла бы подыскать ребенку сиделку? Не подумай,
что я плохо отношусь к нашей девочке, дело в другом... Я хочу пригласить
тебя к себе...
— Я подумаю на эту тему, — со смехом ответила Лиз. Ничего более
невероятного с ней еще не происходило.
Он был таким хорошим, он бы всю жизнь заботился о ней и о Джейн, и — это
было самое главное — она действительно любила его, пусть они и были знакомы
всего три недели... Лиз не терпелось рассказать обо всем своей ближайшей
подруге Трейси, работавшей в той же школе, та вот-вот должна была вернуться
из отпуска. Когда она уезжала, Лиз была одинокой женщиной, теперь же она
была обручена с генеральным управляющим
Вольфа
. С ума сойти, да и
только. — С девочкой будет кому посидеть.
— Стало быть, мы обручены? — спросил Берни, сияя.
— Выходит, что так.
Сама она в это не могла поверить.
— Что, если свадьба состоится двадцать девятого декабря? Это будет
суббота. — Берни работал над составлением планов для магазина и
подобные вещи держал в голове. — Мы отпразднуем вместе с Джейн
Рождество и проведем наш медовый месяц где-нибудь на Гавайях.
Лиз уже не понимала, на каком свете она находится, хотя знала, что все это —
правда... Берни поцеловал Лиз, и она почувствовала, как колотится его
сердце... Они были созданы друг для друга...
Глава 7
На поиски сиделки у Лиз ушло два дня. Говоря об этом с Берни, Лиз
покраснела, хотя прекрасно понимала, что иного выхода у них попросту не
было: что поделаешь, если в ее квартире всего одна спальня? Женщина должна
была прийти в семь и согласилась сидеть до часа.
— Я прямо как Золушка, — сказала Лиз с улыбкой.
— Все нормально. Главное — ни о чем не беспокойся. Берни дал женщине
пятидесятидолларовую купюру, Лиз же тем временем пошла пожелать Джейн
спокойной ночи.
— Ты уж сегодня как-нибудь приоденься.
— Пояс с резинками?
Она нервничала так, словно была невестой. Берни рассмеялся.
— Не только. Не забудь надеть сверху и платье. Мы зайдем в какой-нибудь ресторан. Ты не против?
Лиз изумленно покачала головой. Ей почему-то казалось, что они поедут прямо
к нему. Она страшилась этого и поэтому предложение пойти в ресторан приняла
с радостью.
Они поехали в
Звезду
, где их ждал столик на двоих. Разговор подействовал
на Лиз успокаивающе. Берни рассказывал ей о том, что происходит в магазине,
о планах на осень, рекламе и показах мод.
Оперный
показ прошел с огромным
успехом, на очереди были другие. Лиз не уставала поражаться тому, что Берни
может быть таким серьезным бизнесменом. Он применял принципы здоровой
экономики ко всем аспектам работы магазина, что вкупе с его
сверхъестественным чутьем позволяло ему делать деньги из ничего — как любил
говорить о нем Пол Берман. Теперь Берни нисколько не жалел о том, что
согласился поехать в Сан-Франциско. Он планировал пробыть в Калифорнии еще
год, что позволило бы им пожить какое-то время вдали от родственников. Потом
он и Лиз должны были переехать в Нью-Йорк, к тому времени у них мог бы
родиться ребенок... Следовало уже сейчас подумать о школе для Джейн...
Впрочем, всего этого он пока не говорил вслух. Берни ограничился тем, что
сообщил Лиз о своем намерении рано или поздно переехать в Нью-Йорк. В детали
он вдаваться не стал, в любом случае сейчас думать об этом было несколько
преждевременно.
— Ты наденешь настоящее свадебное платье? Ему очень хотелось, чтобы так
оно и было. Более того, во время одного из показов Берни уже присмотрев
платье, которое должно было понравиться и Лиз.
— Ты действительно этого хочешь? — спросила Лиз, покраснев.
Он кивнул. Они сидели на банкетке друг возле Друга, держась за руки. Берни
было приятно касаться ее ноги. Лиз была одета в белое шелковое платье,
подчеркивавшее ее загар. Обычно распущенные волосы были собраны в узел,
ногти накрашены... Берни нежно поцеловал ее в шею.
— Да. Я действительно этого хочу. Просто... так будет правильно, я в
этом уверен. В таких случаях себе следует доверять.
Она понимала, что он имеет в виду, однако мысль о столь скором замужестве
несколько смущала ее, пусть она и не сомневалась в том, что они поступают
правильно.
— Когда-нибудь ты со мной согласишься, — добавил Верни, нежно
глядя ей в глаза.
— Знаешь, самое странное то, что и я в этом не сомневаюсь. Я думаю о
другом — как это объяснить людям?
— В жизни именно так все и происходит, Лиз. Люди могут прожить вместе
десять лет, но потом один из них встречает кого-то и уже через пару дней
женится... Настоящее чувство угадывается сразу.
— Я знаю. Я думала о таких вещах... Но никогда не предполагала, что
подобное может произойти со мной.
Они улыбнулись друг другу. На обед были поданы утка, салат и суфле.
Отобедав, они отправились в бар и заказали шампанское. Им нечего было
скрывать друг от друга — они делились мнениями, надеждами, мечтами... У Лиз
еще никогда не было такого замечательного вечера. Когда она была с Берни,
она забывала и о смерти родителей, и о кошмарных днях, проведенных ею с
Чендлером Скоттом, и о бесконечных одиноких месяцах, последовавших за
рождением Джейн, когда рядом с нею не было ни одного близкого ей человека.
Все это в один миг потеряло значение. Вся ее прошлая жизнь теперь
представлялась ей долгим приготовлением к встрече с этим замечательным
человеком.
Берни заплатил за шампанское, и они, взяв друг друга под руку, стали
подниматься наверх. Она уже хотела было направиться к выходу из отеля, но
тут Берни повлек ее к лифту.
— Давай поднимемся наверх, — прошептал он ей на ухо, —
только, чур, маме об этом ни слова.
Было уже десять, у них оставалось три часа. Лифт поднялся на последний этаж.
Лиз молча последовала за Берни. Он открыл ключом одну из дверей и пропустил
ее в номер. Таких номеров она не видела ни в кино, ни в жизни. Здесь царили
два цвета — белый и золотой; стены были обшиты изысканнейшими шелками,
старинные вещи поражали красотой и тонкостью работы. На столе, освещенном
несколькими свечами, стояли блюда с сыром и фруктами, в серебряном ведерке
охлаждалась бутылка шампанского.
Лиз, лишившись дара речи, могла только улыбаться. Берни и на сей раз
продумал все до мельчайших деталей.
— Н-да, господин Фаин... Вы просто чудо...
— Можешь считать, что это — наш медовый месяц. Все должно быть на
месте.
Так оно и было. В соседней комнате тоже горели свечи. Берни снял этот номер
днем, но прежде, чем привести Лиз, наведался сюда еще раз. Горничная сняла с
постели покрывало и оставила на кровати прекрасный розовый пеньюар,
отделанный перьями марабу, розовые атласные туфельки и розовую ночную
рубашку. Лиз заметила их, стоило ей войти во вторую комнату. От
неожиданности она вздрогнула. Эти вещи предназначались не для голливудской
кинозвезды, но для нее — для Лиз О'Райли из Чикаго.
Она не удержалась и сказала об этом Берни. Он обнял ее и, улыбнувшись,
сказал:
— Говоришь, маленькая Лиз О'Райли из Чикаго? Теперь ты будешь
называться иначе — маленькая Лиз Фаин из Сан-Франциско...
Он жадно поцеловал ее и, сбросив пеньюар на пол, нежно опустил на кровать.
За пеньюаром, отделанным перьями марабу, последовали одежды — наконец-то они
могли отдаться страсти, снедавшей их все эти три недели. Ни у нее, ни у него
в жизни еще не было ничего подобного...
— Ты самая красивая женщина на свете, — прошептал Берни, играя ее
золотистыми локонами.
— А ты, Берни Фаин, — мужчина, каких свет еще не видел...
Да, такой ночи еще не было ни у него, ни у нее. Когда наконец они
отправились в ванную, было уже куда больше часа.
— Так мы никогда до дома не доберемся, — сонно улыбнулась Лиз. Она
хотела было позвонить сиделке и предупредить ее о том, что они задержатся,
но Берни остановил Лиз, сказав, что он уже побеспокоился об этом.
— Ты что — заплатил ей? — спросила, покраснев, Лиз.
— Совершенно верно, — довольно ответил Берни. Лиз поцеловала его.
— Берни Фаин, ты бы знал, как я тебя люблю... Он улыбнулся и с тоской
подумал о том, что поженятся они только через пять месяцев. Эта мысль
ввергла его в грусть, но она же напомнила ему о делах насущных.
— Куда это ты? — удивленно спросила Лиз, глядя на то, как покрытый
мыльной пеной Берни направляется к двери.
— Я сейчас вернусь.
Лиз проводила его взглядом. У Берни были широкие плечи и длинные красивые
ноги. На ее взгляд, он был сложен идеально. Лиз почувствовала, что ее вновь
охватывает желание... Она легла в ванну и, закрыв глаза, стала дожидаться
его возвращения. Он вернулся в ту же минуту и, не успев отдать ей того, что
принес из комнаты, был уже рядом с нею, чувствуя, что не может противиться
зову страсти... Шум, поднятый ими, казалось, вот-вот разбудит весь отель.
— Тише ты, — смеясь прошептала она ему через несколько
минут. — Сейчас нас отсюда погонят.
— Ну уж и погонят...
Так хорошо Берни не чувствовал себя давно. Ему не хотелось, чтобы это когда-
нибудь кончалось. Никогда у него не было такой женщины, как Лиз, никого он
еще не любил так страстно.
— Кстати, я хотел кое-что подарить тебе, но тут ты на меня
набросилась...
— Я на тебя набросилась?! Ха!
Она проследила за его взглядом и посмотрела в ту же сторону, ожидая увидеть
там еще один пеньюар, или пояс, или... Возле ванны стояла коробка из-под
обуви. Когда Лиз открыла ее, она увидела внутри сверкающие золотом туфли,
усыпанные кристаллами горного хрусталя. Она засмеялась, не понимая, что все
это значит.
— Это что — туфельки Золушки?
Туфли были достаточно аляповатыми и безвкусными.
Берни, посмеиваясь, следил за реакцией Лиз. И тут Лиз заметила, что один из
кристаллов лежит немного в сторонке...
— Боже! — воскликнула она, внезапно поняв, что сделал
Берни. — Берни, ты сумасшедший! Этого не может быть!
Берни повесил обручальное кольцо с огромным изумрудом на одну из золотистых
пряжек. Он молча снял кольцо с булавки и подал его Лиз. У нее затряслись
руки, когда она надевала его на палец. В камне было больше восьми карат, его
красоте Берни поразился еще в магазине, когда покупал это кольцо.
— О, Берни...
Она прижалась к нему, и он вновь целовал ее и гладил по золотистым волосам.
Смыв пену с нее и с себя, он бережно поднял Лиз и отнес ее на кровать... Они
вновь занялись любовью, но теперь уже иначе — без прежних нетерпения и пыла,
упиваясь друг другом, — казалось, они сошлись в неспешном танце...
Лиз вернулась домой в пять утра. Она выглядела такой бодрой и подтянутой,
что можно было подумать, будто она пришла со школьного собрания. Она стала
извиняться перед сиделкой за столь позднее возвращение, но та лишь махнула
рукой — в любом случае она осталась бы ночевать здесь. Вскоре сиделка ушла,
и Лиз осталась одна. Глядя на утреннюю дымку, она предалась сладостным
размышлениям о человеке, за которого собиралась выйти замуж. Кто мог
ожидать, что ей может так повезти? У нее на руке поблескивал огромный
изумруд, в глазах же стояли слезы. Лиз легла в кровать с мыслью о Берни...
Она не хотела расставаться с ним ни на минуту.
После того как они вместе с Джейн съездили на Тахо, где каждый спал в своей
особой спальне, что вызывало у Лиз горестные чувства, Берни настоял на том,
что ей следует выбрать платье, которое она наденет на открытие оперного
сезона. Открытие сезона было центральным событием в жизни Сан-Франциско, у
них же, помимо прочего, билеты были куплены в ложу. Берни знал, что у Лиз
нет платьев, приличествующих такому случаю, он хотел, чтобы она выбрала для
себя что-то достойное.
— Все-таки магазин — штука хорошая. Не зря же я там вкалываю по семь
дней в неделю.
Естественно, Берни ничего не мог взять бесплатно, но для него и таких, как
он, существовала система скидок. Впервые за все время работы в магазине его
порадовало это обстоятельство.
Она пошла в магазин и, примерив с дюжину платьев, остановила свой выбор на
платье одного итальянского модельера, который чрезвычайно нравился
Берни, — оно ниспадало роскошными складками вельвета цвета коньяка,
украшенного золотыми бусинками и полудрагоценными камнями. Вначале оно
показалось Лиз слишком вычурным — вроде тех заморских туфель, к которым
Берни прикрепил ее обручальное кольцо, но стоило ей надеть его, как она тут
же оценила его поразительную красоту. Чувствовалось, что модельер увлечен
Ренессансом, об этом говорили и глубокое декольте, и свободные рукава, и
длинная широкая юбка с небольшим шлейфом, который она могла легко подобрать.
Она прошлась по примерочной модного салона, чувствуя себя едва ли не
королевой; захихикала и гордо выпрямила спину. В тот же миг скрипнула дверь,
и знакомый голос спросил:
— Нашла что-нибудь?
Берни пригляделся получше и остолбенел. Он уже видел это платье, когда оно
прибыло из Италии, тогда его появление в салоне произвело настоящий фурор.
Конечно, оно было очень дорогим, но с учетом скидок стоимость его
становилась вполне приемлемой. Берни поразило другое — то, как оно шло Лиз.
— Вот это да! Надо бы тебя показать в этом платье модельеру!
Продавщица, работавшая в зале, улыбнулась. Нечасто увидишь такую красавицу,
как Лиз, да еще и в таком платье... Берни чмокнул продавщицу в щечку, и та
тут же удалилась, порекомендовав Лиз подобрать к платью туфли.
Она прекрасно знала свое дело и была очень тактичным человеком.
— Тебе действительно нравится?
Лиз прошлась перед Берни. Глаза ее поблескивали подобно самоцветам,
украшавшим платье, смех звенел серебряным колокольчиком. Сердце Берни едва
не разрывалось от восторга, ему хотелось поскорее оказаться в опере...
— Не то слово. Оно сшито для тебя, Лиз. Может быть, тебе понравилось
что-то еще?
Она засмеялась и тут же, мило покраснев, потупила глаза. Она боялась быть
ему в тягость.
— Пожалуй, нет. Я до сих пор не знаю, сколько стоит это... Его я тоже
не буду брать.
Она прекрасно понимала, что платье стоит немыслимых денег — скидка здесь уже
не играла особого значения. Ей нравилось примерять платья — и только. В этом
смысле Лиз ничем не отличалась от Джейн. Конечно, платье понравилось ей,
но...
Берни смотрел на Лиз с улыбкой. Неожиданно ему вспомнилась Изабель Мартен.
Как все-таки они были непохожи. Лиз не требовала ничего, той же всегда чего-
то хотелось. Берни по-настоящему повезло.
— Миссис О'Райли, в данном случае вы покупателем не являетесь. Платье
и, возможно, что-то еще — это подарки от вашего будущего супруга.
— Берни...Я...
Он не дал ей договорить, запечатлев на ее устах поцелуй, и, направившись к
двери, добавил:
— Ты бы действительно подобрала себе туфли... Когда выберешь, поднимись
ко мне в офис. Сходим пообедаем.
Берни улыбнулся и исчез за дверью. В тот же миг в зале появилась продавщица.
Она принесла с, собой целый ворох платьев, которые она хотела предложить
вниманию Лиз, однако та отказалась даже смотреть их. Она быстро нашла нужные
туфли — у них был примерно такой же цвет, как у платья, и украшены они были
похожими камешками — с платьем туфли сочетались прекрасно. Крайне довольная
собой, Лиз поднялась к Берни. Они вышли из магазина и направились в
Трейдер
Вике
. Всю дорогу Лиз болтала без умолку — о том, как она выбирала себе
туфли, о том, как ей понравилось платье, о том, как Берни ее избаловал. Они
обедали не спеша, то и дело смеясь и подшучивая друг над другом. Часа в три
Берни пришлось ее отпустить. Лиз должна была забрать Джейн у своей подруги.
До начала учебного года оставалось всего несколько дней, пора было подумать
и о работе. Но Лиз теперь могла думать только об опере. В пятницу она
сделала себе прическу и маникюр и ближе к шести надела на себя волшебное
платье, подаренное ей Берни. Осторожно застегнув все застежки, она
посмотрела на свое отражение в зеркале. Аккуратно уложенные волосы были
схвачены тончайшей золотистой сеточкой, купленной Лиз во время ее второго
набега на
Вольф
, из-под тяжелых складок вельветового платья выглядывали
носы туфелек. Раздался звонок в дверь, и едва ли не тут же на пороге ее
спальни появился разодетый в пух и прах Берни — белый галстук, фрак,
накрахмаленная грудь идеально сидевшей на нем английской рубашки, алмазные
запонки, доставшиеся ему в наследство от деда, — все это удивительно
шло ему.
— Господи, Лиз... — пробормотал Берни и аккуратно поцеловал ее в
щеку. — Ты выглядишь бесподобно.
Забытая всеми Джейн так и осталась стоять в дверях, она исподлобья смотрела
на взрослых.
— Ты, надеюсь, готова?
Лиз утвердительно кивнула и в тот же миг заметила дочь. Особой радости в ее
лице не чувствовалось. Конечно, девочке было приятно, что ее мама стала
такой красивой, но то, что Берни стоит так близко к ней, Джейн явно не
понравилось. Проблемы такого рода стали занимать Джейн со времени их поездки
на озеро Тахо. Лиз понимала, что рано или поздно ей придется поведать дочери
о своих планах, но она страшно боялась этого. Вдруг Джейн будет против их
женитьбы? Лиз не сомневалась в том, что Берни нравится девочке, но этого
было недостаточно. Более того, Джейн считала Берни своим другом, а не другом
своей мамы.
— Спокойной ночи, моя хорошая. Лиз наклонилась, чтобы поцеловать Джейн,
но та, зло сверкнув глазами, отвернулась к стенке. Берни на сей раз она не
сказала ни слова. Лиз было разволновалась, однако тут же решила взять себя в
руки, чтобы не портить этот чудесный вечер.
Вначале они отправились обедать в Музей современного искусства — по этому
поводу Берни нанял
Роллс-Ройс
. Они тут же оказались в толпе женщин,
блиставших нарядами и украшениями, по которой шныряли фоторепортеры. Лиз
чувствовала себя здесь в своей тарелке, она гордо шествовала, опираясь на
руку Берни, стараясь не обращать внимания на блеск вспышек... Она знала, что
фотографировать могут и их — Берни был хорошо известен в Сан-Франциско как
управляющий самого роскошного магазина в городе, его знали и многие дамы в
дорогих нарядах. Музей украшался на средства местных авторитетов. Повсюду
виднелись серебристые и золотистые воздушные шары и выкрашенные золотой
краской деревца. Каждого посетителя ждали изящно упакованные подарки —
одеколон для мужчин и флакончик изысканнейших духов для женщин. Глядя на
упаковку, можно было смело сказать, что подарки были сделаны магазином
Вольф
.
Пробравшись через толпу, они вошли в огромный зал, в котором стояли столики.
Лиз с улыбкой посмотрела на Берни, и он взял ее под руку. В тот же момент их
вновь сфотографировали.
— Тебе нравится?
Она кивнула. Никогда в жизни она не видела ни таких дорогих платьев, ни
такого количества украшений — ими можно было загрузить не одну тачку.
Чувствовалось, что все необычайно возбуждены. Все знали, что они являются
участниками чего-то важного.
Берни и Лиз сели за один столик с парой из Техаса, с хранителем музея и его
супругой, с постоянной посетительницей
Вольфа
, пришедшей сюда в
сопровождении своего пятого мужа, а также с мэром и его супругой.
...Закладка в соц.сетях
