Жанр: Любовные романы
Все только хорошее
...ва часа дня. Было тепло и
солнечно, дул легкий ветерок. Повсюду цвели цветы. Нью-Йорк становился таким
лишь в мае или июне. Впервые за все последнее время Берни мог вздохнуть с
облегчением. На что, на что, а уж на погоду жаловаться не приходилось. Номер
в
Хантингтоне
тоже был на удивление приятным.
Магазин был еще не достроен, но он потряс Берни. На следующий же день он
позвонил Полу, чему тот был крайне рад. Все шло по плану. Строительство
подходило к завершению, с отделочными материалами проблем не предвиделось,
так что отделку можно было начать в любой момент. Берни встретился с
агентами по рекламе и дал интервью
Кроникл
. Все шло как нельзя лучше, и
руководил всем он, Берни.
Оставалось открыть магазин и подыскать себе квартиру. Первое заботило Берни
куда больше. С квартирой же он разобрался в два счета — снял меблированные
комнаты в новой многоэтажке на Ноб-Хилл. Отсюда до его работы было два шага,
пусть квартира его при этом и оставляла желать лучшего.
Открытие прошло великолепно. Оно стало именно тем, чем и должно было стать.
Пресса заранее была настроена благожелательно. Здесь же, в магазине, они
устроили замечательную вечеринку с безукоризненно одетыми официантами,
разносившими гостям икру, закуски и шампанское, и манекенщицами, поражавшими
публику не только своими одеяниями. Гости могли беспрепятственно бродить по
всему магазину, танцевать и участвовать во всевозможных увеселениях. Берни
мог гордиться своим магазином. Удивительная легкость сочеталась здесь с
изысканным стилем — непринужденность Запада с шиком Нью-Йорка. Немало
изумлен был даже и сам Пол Берман.
На открытие явилось столько людей, что пришлось выставлять полицейские
кордоны. Впоследствии оказалось, что все затраты окупились сторицей — сумма
продаж за неделю была фантастически высокой. Больше всех радовалась мать
Берни. Она тут же решила, что ей еще никогда не доводилось бывать в таких
прекрасных магазинах. Каждой продавщице она сообщала о том, что управляет
этим магазином не кто-нибудь, но именно ее сын, который рано или поздно
станет руководителем всей сети магазинов
Вольф
. Сама она в этом ни минуты
не сомневалась.
Через пять дней родители отправились в Лос-Анджелес, и Берни почувствовал
себя страшно одиноким. Все члены правления вернулись в Нью-Йорк на следующий
день после церемонии открытия, Пол в ту же ночь улетел в Детройт. Берни
остался в этом городе один-одинешенек, здесь у него не было ни единого
знакомого. Стерильные уродливые его апартаменты, где властвовали бежевый и
коричневый цвета, действовали на Берни угнетающе. Теперь он жалел, что не
снял какую-нибудь милую квартирку в викторианском стиле. Впрочем, особого
значения это не имело. В магазине он проводил все семь дней недели,
поскольку выходных решили не делать — магазин был открыт каждый день.
Разумеется, Берни мог и не бывать здесь по уик-эндам, но ему попросту больше
нечем было заняться. Все сотрудники магазина знали, что Берни работает как
бешеный, и все соглашались с тем, что он человек порядочный и добрый. Он
многого требовал от них, но еще строже относился к самому себе.
Соответственно, какие-либо претензии к нему были невозможны. Он всегда знал,
что хорошо и что плохо для магазина, чем следует и чем не следует торговать
— на эти темы спорить с ним было бессмысленно. Берни всегда выражался
определенно и всегда оказывался прав. Каким-то невероятным образом он
угадывал все мыслимые и немыслимые колебания спроса и моды, хотя практически
не знал этого города. Все находилось в движении: какие-то товары
пересылались в другие города, какие-то, напротив, ввозились. Система
работала как часы, и потому все в магазине привыкли относиться к нему с
уважением. Никого не смущала даже его привычка часами бродить по залам. Ему
хотелось знать, что носят люди, как они совершают покупки, чему они отдают
предпочтение. Он беседовал с домохозяйками, юными девицами и пожилыми
холостяками, его интересовали даже дети. Он хотел знать о них все и потому,
как говорил он сам, должен был постоянно находиться на переднем крае.
Порой посетители просили проверить чек или обменять товар, и он никогда не
отказывал им, тут же отыскивал нужного продавца и решал все проблемы.
Персонал быстро привык и к этому. Его видели всюду — рыжеватые волосы,
аккуратно подрезанная бородка, добрые зеленые глаза и добротно сшитые
английские костюмы. Никто и никогда не слышал от него ни единого бранного
слова. Если он и хотел, чтобы нечто происходило иным образом, он говорил об
этом спокойно, пытаясь убедить подчиненного в своей правоте. Тем самым он
снискал еще большее уважение сотрудников. Пол Берман, регулярно
просматривавший сводки, поступавшие из Сан-Франциско, мог быть доволен.
Новый магазин стал ведущим магазином фирмы. Не за горами тот день, когда
Берни займет место управляющего всей торговой системой
Вольфа
. Пол Берман
в этом не сомневался.
Глава 4
Первый месяц был суматошным для всех, но к июлю дела в целом устоялись, и
они приступили к осенним продажам. На следующий месяц Берни запланировал
несколько показов моды. В июле же их ожидало грандиозное событие — начинался
оперный сезон. Открытие оперного сезона было едва ли не главным событием в
жизни Сан-Франциско. За платье, которое надевалось один-единственный раз,
женщины были готовы заплатить пять, семь и даже десять тысяч долларов.
Оперные платья были развешаны внизу — в запертой комнате, которую охранял
агент службы безопасности. Берни опасался пиратов, фотографов неособенно
воров, ибо каждое такое платье стоило пусть и маленькое, но состояние. С
мыслями об оперной коллекции он и поднимался в этот июльский день на один из
верхних этажей. Он сошел с эскалатора и направился в отдел, торговавший
детской одеждой. С неделю назад там возникли какие-то проблемы, связанные с
предстоящим началом учебного года. Берни хотел убедиться в том, что проблем
больше не существует и интересующий их товар получен.
Он поговорил с покупателем, стоявшим у кассы, дал указания работавшим в
отделе продавцам и принялся осматривать витрины с товаром. Возле стойки, на
которой были развешаны яркие купальные костюмы, продажу которых намечалось
начать со следующей недели, он увидел маленькую девочку с большими голубыми
глазами. Она смотрела на него испытующе, словно пыталась понять, чего от
него можно ожидать. Берни улыбнулся.
— Привет. Как делишки?
Задавать такой вопрос пятилетнему ребенку было по меньшей мере странно, но
ничего иного в голову Берни не приходило. Его коронный вопрос —
любишь ли
ты свою школу?
— звучал бы сейчас совсем некстати.
— Тебе в магазине нравится?
— Нормально. — Девочка пожала плечиками. Берни явно интересовал ее
больше, чем магазин. — Ненавижу бороды.
— Мне больно это слышать.
Более красивого ребенка Берни еще не видел. Девочка была одета в розовое
платьице, в ее светлые косы были вплетены розовые же ленточки. За собой она
волокла дорогую куклу.
— Борода колючая.
Она сказала это так, словно хотела научить Берни уму-разуму. Ему не
оставалось ничего иного, как только кивнуть в знак согласия. До этих самых
пор он считал свою бородку шелковистой и мягкой, правда, он никогда не
щекотал ею маленьких детишек... Девочка действительно была на удивление
милой. Женщины Сан-Франциско Берни не импонировали — ему не нравился их
стиль: длинные распущенные волосы, голые ноги в уродливых сандалиях,
бесконечные майки и джинсы. Берни предпочитал здешней свободе подтянутость
жительниц Нью-Йорка: высокие каблуки, шляпки, немыслимые аксессуары,
идеально ухоженные волосы, серьги, меха... Казалось бы, эти детали были
несущественными, но для Берни они имели огромное значение.
— Кстати, меня зовут Берни.
Он протянул девочке руку, и она, нисколько не смущаясь, пожала ее.
— А меня зовут Джейн. Ты здесь работаешь?
— Да.
— Они хорошие?
— Очень хорошие.
Видимо, под словом
они
Берни следовало разуметь самого себя.
— Тебе везет. Там, где моя мама работает, они плохие. Иногда ее даже
обижают.
Девочка говорила с ним очень серьезно. С трудом удерживаясь от улыбки, Берни
искал глазами ее мать. У него возникло такое чувство, что ребенок потерялся,
но сказать об этом девочке он не мог — не хотел лишний раз пугать ее.
— Бывает так, что я болею, а они все равно заставляют маму ходить на
работу. — Ребенок был потрясен жестокосердием маминых работодателей. И
тут же глаза девочки расширились — она вспомнила о матери. — А где моя
мама?!
— Я не знаю, Джейн.
Он нежно улыбнулся ей и посмотрел по сторонам. Кроме нескольких продавщиц,
стоявших возле кассы, в зале никого не было — в том числе и матери Джейн.
— Где ты видела маму в последний раз? Девочка косо посмотрела на Берни
и задумалась.
— Она покупала внизу розовые колготки... Я хотела посмотреть купальные
костюмы. — Можно было не сомневаться в том, что она пришла сюда
сама. — На той неделе мы поедем на море... А у меня таких хороших
купальников нет...
Она стояла возле стойки, на которой были развешаны крохотные бикини. Берни
заметил, что у девочки задрожала нижняя губа, и протянул ей руку.
— Пойдем поищем твою маму.
Девочка замотала головой и сделала шаг назад.
— Мне с чужими ходить нельзя.
Берни жестом руки подозвал к себе одну из женщин. Девочка вот-вот могла
расплакаться, пока же она держалась молодцом.
— Давай так. Эта леди отправится на поиски твоей мамы, мы же тем
временем пойдем в ресторан и закажем мороженое. Как тебе такое?
Джейн с опаской посмотрела сначала на Берни, затем на улыбающуюся
продавщицу. Берни рассказал последней о том, что стряслось с девочкой и где
она видела свою маму в последний раз, а напоследок, уже шепотом, добавил:
— Думаю, можно воспользоваться системой оповещения. Свяжитесь с моим
офисом, пусть они об этом позаботятся.
Система оповещения была создана в магазине на случай пожаров, угрозы взрыва
и прочих непредвиденных обстоятельств. С ее помощью мать Джейн можно было
найти элементарно. Берни перевел взгляд на девочку — та вытирала слезы
платьицем своей куклы.
— Скажи, как зовут твою маму? Какая у нее фамилия? Берни вновь
улыбнулся, чувствуя, что девочка доверяет ему, пусть он и не мог стронуть ее
с этого места. Мать вышколила ее основательно.
— Такая же, как у меня...
— А у тебя какая?
— О'Райли. — Девочка неожиданно заулыбалась. — Это ирландская
фамилия. Я — католичка. А ты?
Он явно понравился ей. Берни усмехнулся — может быть, это и есть та самая
женщина, которую он ждал все эти тридцать четыре года... В любом случае
ничего подобного ему еще не доводилось видеть.
— Я — еврей, — ответил Берни, стоило уйти продавщице.
— Как это?
Джейн была явно заинтригована.
— У нас вместо Рождества — Ханука.
— А Санта-Клаус к вам приходит?
— Мы восемь дней обмениваемся подарками. Вместо ответа на вопрос Джейн
Берни сказал то, что не могло не впечатлить девочку. Иного выхода не было.
— Восемь дней?! Как здорово! — Тут она вновь стала очень
серьезной. — Ты веришь в бога?
Он утвердительно кивнул, поразившись тому, что девочка думает об этом. Для
него идея бога стала обретать реальность куда позже. Нет, эту девочку он
встретил не случайно...
— Верю.
— И я верю. — Джейн с интересом посмотрела на него. — Как ты
думаешь — мама скоро придет?
— Я в этом не сомневаюсь. Может, ты все же согласишься отведать
мороженого? Ресторан здесь совсем рядом.
Он указал в нужную сторону, и она с интересом туда посмотрела. Не говоря ни
слова, она вложила свою крохотную ладошку в его руку, и они отправились есть
мороженое.
В баре он помог ей взобраться на стул и заказал банановый сплит, которого не
было в меню. Через минуту заказ был уже выполнен, и Джейн с блаженной
улыбкой принялась уплетать мороженое. О матери она, конечно же, не забывала
ни на минуту, но это не мешало ей трещать без умолку, рассказывая Берни об
их квартире, о пляже и о школе. Ей всегда хотелось иметь собаку, но хозяин
квартиры был против этого.
— Он — жадина, — сказала Джейн, набив рот смесью бананов, орехов и
мороженого. — И жена у него жадина. Она такая толстая-претолстая.
Берни серьезно кивал ей, поражаясь тому, как он мог жить без нее все эти
годы.
— У вас очень красивые купальники.
— Какой же тебе понравился больше всего?
— Те маленькие, у которых есть и верх и низ. Мама говорит, что мне верх
не нужен, но мне все равно так больше нравится. — Джейн умудрилась
перепачкать шоколадом не только щеки, но и нос. — Мне нравится синий,
розовый... красный и оранжевый...
Едва Джейн проглотила последний кусочек банана, за которым последовали
вишенка и взбитые сливки, как в баре появилась молодая женщина с длинными
золотистыми волосами.
— Джейн!
Она не уступала дочери красотой. Мать, на лице которой были видны следы
слез, прижимала к себе дамскую сумочку, три свертка, курточку Джейн и еще
одну куклу.
— Куда ты пропала?
Джейн потупилась.
— Я хотела посмотреть...
— Чтобы этого больше не было!
Мать схватила Джейн за руку и, притянув к себе, прижала дочку к груди. Видно
было, что она испугалась не на шутку. Бернарда она заметила далеко не сразу.
— Ой, простите...
На ней были сандалии, майка и джинсы, но она была куда изящнее и интереснее
большинства женщин — удивительно хрупкая, с такими же, как у Джейн,
огромными голубыми глазами.
— Вы уж извините нас за беспокойство.
Всего минуту назад весь первый этаж был занят исключительно поисками матери
и ребенка. Мать Джейн решила, что ее ребенка похитили, и тут же сообщила об
этом продавцу и помощнику управляющего. Вскоре об этом знал уже весь
магазин, но тут по системе оповещения прозвучало сообщение о том, что
девочка находится в ресторане.
— Все нормально. Нам к таким вещам не привыкать. К тому же мы прекрасно
провели время.
Он и Джейн обменялись многозначительными взглядами, и тут Джейн неожиданно
оживилась:
— Представляю, на что бы ты был похож, если бы съел банановый сплит!
Поэтому я бород и не люблю!
Оба засмеялись, мать же изумленно уставилась на своего ребенка.
— Джейн!
— Думаешь, не так?
— Она права, — рассмеялся Берни. Ему так понравилась эта девочка,
что он не хотел с ней расставаться. Молодая женщина покраснела.
— В самом деле, простите нас. — Только теперь она вспомнила о том,
что забыла представиться. — Меня зовут Элизабет О'Райли.
— И вы — католичка. — Берни вспомнилось вдруг замечание Джейн.
Увидев, что слова его ошеломили мать девочки, он поспешил объясниться:
— Простите... У нас с Джейн вышел очень серьезный разговор на эту тему.
Джейн утвердительно кивнула и опустила в рот еще одну засахаренную вишню.
— А он не католик... Он... Как это называется?
— Еврей, — подсказал Берни. Элизабет О'Райли заулыбалась. Конечно,
она привыкла к Джейн, но порой та ее поражала...
— Они отмечают Рождество восемь раз! — Теперь засмеялись и
Элизабет, и Берни. — Честное слово! Он сам мне это сказал. Правда?
Она вопросительно посмотрела на Берни, и он согласно кивнул.
— Ханука. Это она о Хануке говорит.
Его семья относилась к реформатской ветви иудаизма, он же вообще никак не
ассоциировал себя с ним и уже много лет не посещал синагоги. Ему хотелось
понять, насколько верующей была миссис О'Райли и существовал ли рядом с нею
мистер О'Райли. Он не успел поговорить на эту тему с Джейн, сама же она не
обмолвилась об этом ни словом.
— Не знаю, как вас и благодарить. Элизабет старалась не смотреть на
него, казалось, все ее внимание сосредоточено на Джейн.
— У них такие хорошие купальники. Элизабет кивнула в знак согласия и
протянула Берни руку.
— Еще раз спасибо. Идем, старушка, нам домой пора. У нас еще много дел.
— Может, сначала пойдем посмотрим купальники?
— Нет, — уверенно отрезала мать. Джейн церемонно пожала Берни руку
и, просияв улыбкой, сказала:
— Ты хороший, и мороженое у тебя вкусное. Спасибо большое.
Берни почувствовал, что ему действительно не хочется расставаться с
девочкой. Он стоял наверху эскалатора, печально глядя на трогательные
косички Джейн. Ему казалось, что он прощается со своим единственным другом в
этой богом забытой Калифорнии.
Он подошел к кассе и поблагодарил продавщицу за помощь. В тот же миг
вниманием его завладела стойка с бикини. Берни подошел к ней и снял три пары
купальников шестого размера — оранжевый, розовый и голубой. Красных
купальников ее размера здесь не было. Он подобрал к купальникам пару шапочек
и маленький махровый халатик. После этого он вновь подошел к кассе.
— Запросите компьютер — есть ли среди наших клиентов Элизабет О'Райли?
Имени ее супруга я не знаю.
Он очень надеялся на то, что такового не существует в природе. Через две
минуты его известили о том, что на Элизабет О'Райли открыт отдельный счет,
живет же она на Вальехо-стрит, находящейся на Пасифик-Хайтс.
— Прекрасно.
Берни записал в блокнот адрес и телефон О'Райли, сделав вид, что они нужны
ему для какого-то там учета. Он попросил упаковать пляжную одежду и
адресовать ее мисс Джейн О'Райли, сняв необходимые для этого средства с его
счета. К одежде он приложил карточку, на которой было написано следующее;
Благодарю за прекрасную беседу. Надеюсь на скорую встречу. Твой друг Берни
Фаин
. После этого Берни легкой походкой направился к своему кабинету,
чувствуя, что мир, в конце концов, не такое уж и скверное место.
Купальные костюмы попали к адресату в среду, и уже в четверг Лиз позвонила
ему с тем, чтобы выразить свою благодарность.
— Вам не следовало этого делать. Она и так только и говорит, что о
банановом сплите и ваших разговорах.
Молодой голос Элизабет О'Райли вызвал в памяти ее отсвечивающие золотом
волосы.
— По-моему, она вела себя героически. Джейн поняла, что вас нет рядом,
но сохраняла спокойствие. В пятилетнем возрасте это совсем непросто.
Элизабет улыбнулась.
— Она очень милый ребенок.
Так же, как и ее мама
, — едва не вырвалось у Берни.
— Как ей купальники? Подошли?
— Лучше не бывает. Вчера она устроила целое представление. У нее и
сейчас под платьем купальник... Она в парке — с друзьями. А у меня сегодня
масса дел. Нам сдали дом на Стинсон-Бич, так что скоро нам этот пляжный
гардероб пригодится. — Лиз засмеялась. — Спасибо вам огромное...
Она не знала, что сказать ему еще, и мучительно подыскивала слова. То же
самое происходило и с Берни. Ощущение было такое, что он должен с ней
разговаривать на каком-то другом языке. Все началось сызнова...
— А... мог бы я увидеться с вами?
С трудом выговорив эти слова, Берни почувствовал себя последним идиотом.
Каково же было его удивление, когда он услышал в ответ:
— Я была бы только рада.
— Правда?
Изумление было настолько неподдельным, что она рассмеялась:
— Конечно. Может быть, вы приедете к нам на Стинсон-Бич?
Все это прозвучало легко и естественно. А ведь она могла обставить все так,
словно он едва ли не силой вырвал у нее это приглашение. В голосе ее не
чувствовалось ни малейшего удивления — только радушие.
— С превеликим удовольствием. Сколько времени вы там пробудете?
— Две недели.
Он стал прикидывать, какой день недели был бы для него самым удобным. Он
вполне мог отлучиться из магазина в субботу, особых дел в этот день у него
не было.
— Что, если это будет суббота?
До субботы оставалось всего два дня. От волнения у Берни вспотели ладони.
Она на минуту замолкла, припоминая, кто и в какой день должен был прийти к
ним в гости. Суббота была свободной.
— Кажется, это... Да, да — отлично! Так и договоримся. Она улыбнулась,
вспомнив Берни. Очень приятный мужчина, неженатый, но и не похож на гея. Не
случайно же он и Джейн так понравился.
— Кстати, вы женаты?
— Господи, конечно же, нет! Как вы могли подумать! Ага. Вон оно как.
Один из этих.
— У вас на женщин аллергия, да?
— Нет. Просто у меня очень много работы. Лиз была открытым человеком и
не скрывала своего интереса к нему. Сама она вторично в брак вступать не
собиралась — на то у нее были причины. Раз обжегшись, она не хотела
рисковать вторично. Впрочем, может быть, этот человек тоже испытал нечто
подобное.
— Вы разведены?
Берни улыбнулся, поразившись этому вопросу.
— Нет, не разведен. К женщинам я отношусь нормально. В моей жизни их
было две, но это уже в прошлом... Я не мог уделять кому-то слишком много
времени, понимаете. Последние десять лет я был занят исключительно
собственной карьерой.
— У вас никогда не возникало ощущения пустоты? — Она словно видела
его насквозь. — Мне хорошо — у меня есть Джейн.
— Да, все верно. — Он замолчал, вспомнив вдруг о девочке, и решил
оставить вопросы на потом. Глупо разговаривать с человеком, если ты не
видишь его лица, глаз, рук... — Значит, увидимся в субботу. Что я должен
взять с собой? Какие-то продукты? Вино? Еще что-то?
— Да. Норковую шубу.
Он засмеялся и повесил трубку. Настроение у него было прекрасное. Голос Лиз
дышал непосредственностью и теплом, чувствовалось, что она лишена всяческой
корысти. Она не принадлежала и к породе мужененавистниц, по крайней мере
впечатление производила именно такое.
В пятницу вечером, прежде чем отправиться домой, Берни зашел в гастроном,
работавший при их магазине, и купил два пакета продуктов: шоколадного
медведя для Джейн, коробку шоколадных трюфелей для Лиз, бри двух сортов,
батон, доставлявшийся на самолете из Франции, маленькую баночку с икрой,
банку с паштетом, две бутылки вина, красного и белого, и коробку с
глазированными орехами.
Поставив пакеты в багажник машины, Берни поехал домой. В десять утра
следующего дня он принял душ, побрился, надел джинсы, старую синюю рубаху и
видавшие виды теннисные туфли. Затем он направился в прихожую и достал из
шкафа теплую куртку. Всю эту старую, но удобную одежду он привез с собой из
Нью-Йорка — в ней он ходил на стройку. Стоило ему одеться и взять в руки
пакеты со снедью, как зазвонил телефон. Он хотел было проигнорировать
звонки, но тут подумал о том, что позвонить могла и Элизабет: а вдруг у нее
поменялись планы или она захотела попросить его купить что-то. Берни снял
трубку, не выпуская из рук пакеты и куртку.
— Да?
— Так на звонки не отвечают, Бернард.
— Привет, мам. Понимаешь, я спешу.
— В магазин? Начинался допрос.
— М-м-м... Нет, на море. Я еду к друзьям.
— Я их знаю?
Вопрос этот следовало понимать так:
Они понравились бы мне?
— Нет, мам. Вряд ли. У тебя все в порядке?
— Все прекрасно.
— Вот и хорошо. Я перезвоню тебе вечером или завтра утром — из
магазина. Мне надо убегать.
— Должно быть, это что-то очень важное, если ты не можешь уделить
родной матери пяти минут. Это какая-то девушка?
Нет. Это женщина. Женщина с ребенком. И зовут ребенка Джейн.
— Нет, нет, мам. Я же сказал — я встречаюсь с друзьями.
— Смотри, Бернард, поосторожнее с друзьями. Люди, сам понимаешь, разные
бывают.
Берни устало вздохнул. Ох, как он устал от этих разговоров!
— Все в порядке, мама. Я тебе скоро перезвоню.
— Ладно. Главное, не забудь надеть шляпу, а то заработаешь солнечный
удар.
— Привет папе.
Берни повесил трубку и поспешил покинуть свои апартаменты. Мать забыла
сказать ему о том, что в море водятся акулы. Мать любила предупреждать его о
грозящих ему опасностях, о которых она узнавала из
Дейли ньюс
. Испорченные
продукты, от которых скончались два жителя Де-Мойна... ботулизм... болезнь
легионеров... сердечный приступ... геморрой... интоксикация... Мир был полон
угроз. Конечно, приятно, когда о твоем здоровье кто-то заботится, но только
не с такой страстностью, как это делала его мать.
Он поставил пакеты на заднее
...Закладка в соц.сетях
