Жанр: Любовные романы
Пять дней в Париже
... нее были! Это были не те ответы,
которых он ожидал. Он-то думал, что их встреча будет чистой формальностью, а
она вместо этого превратилась в кошмар.
— Когда у вас будут на руках результаты тестов, Поль-Луи? — Питеру
было страшно возвращаться в Нью-Йорк к Фрэнку с этими известиями, особенно
если информация будет неполной.
— Два-три дня, может быть, четыре. Я не могу вам сказать точно. Но к
концу недели вы, безусловно, все получите.
— И если результаты окажутся хорошими, вы все равно не измените своей
нынешней позиции? — Питер готов был его умолять, только бы получить
хоть немного позитивной информации. Он прекрасно знал о том, насколько
консервативен Сушар; может быть, он и в этот раз просто осторожничает.
Трудно было понять, почему результаты его тестов настолько отличаются от
всего того, что говорили другие эксперты. Хотя до этого он никогда не
ошибался... Не поверить ему было невозможно. По крайней мере игнорировать
мнение Сушара было нельзя.
Частично, только частично, не полностью, — ответил Сушар. —
Возможно, если окончательные результаты будут положительными, вам
потребуется только год дополнительной работы.
— А может, полгода? Если мы задействуем все наши лаборатории и
сосредоточим на
Викотеке
все наши исследовательские возможности? — В
данном случае цель стоила любых средств. Хотя для Фрэнка Донована имела
значение только прибыль.
— Может быть. В таком случае вы возьмете на себя огромные
обязательства.
— Разумеется, последнее слово останется за мистером Донованом. Я должен
с ним посоветоваться.
В сложившейся ситуации Питеру необходимо было обсудить с ним множество
вопросов, но ему не хотелось делать это по телефону. Нужно было дождаться
результатов последних исследований, хотя они вряд ли могли что-нибудь
изменить, и только потом, имея на руках точные данные тестов Сушара,
говорить с Фрэнком.
— Я бы хотел подождать окончания вашего последнего испытания, Поль-Луи.
Если вас это не затруднит, до этого момента держите наш разговор в тайне.
— Разумеется.
Они договорились встретиться вторично сразу же после завершения тестов. Поль-
Луи пообещал позвонить ему в гостиницу.
Встреча закончилась на унылой ноте. Взяв такси до
Ритца
, Питер чувствовал
себя опустошенным. За несколько кварталов до Вандомской площади он вышел из
машины и решил прогуляться. Более несчастного человека, чем он сейчас,
отыскать было трудно. После столь тяжелого труда над препаратом, в который
он так верил, как он мог оказаться не соответствующим требованиям
безопасности? Каким образом
Викотек
мог стать убийцей? Почему это не было
обнаружено раньше? Почему все должно было закончиться именно так? У него
была такая возможность помочь человечеству, а вместо этого он разработал
смертельно опасное лекарство. Ирония ситуации была очень горькой. Когда он
вернулся в отель, его не могла отвлечь ни суматоха часа коктейлей, ни
вереница хорошо одетых постояльцев, сновавших туда-сюда. Все было как всегда
— арабы, японцы, французские кинозвезды, модели со всего мира. Питер пересек
вестибюль и поднялся по лестнице в свой номер, размышляя о том, что делать
дальше. Он знал, что должен позвонить своему тестю, однако хотел сначала
дождаться получения остальной информации. Лучше всего было бы поговорить об
этом с Кейт, но он знал, что все его слова, сказанные жене, дойдут до
Фрэнка, не успеет настать утро. Это было одно из самых слабых мест в их
взаимоотношениях. Кейт не могла и не хотела держать язык за зубами, и все их
супружеские беседы становились известны ее отцу, словно в память об их
прежних взаимоотношениях, когда он растил свою девочку один и она делилась с
ним всеми своими бедами и радостями. Сколько бы Питер ни старался, он не мог
этого изменить. Постепенно он смирился с этим и научился не обсуждать с ней
то, что не должно было дойти до Фрэнка. На этот раз он заставил себя не
звонить жене. В любом случае это было рано делать. Только после новой
встречи с Полем-Луи он сможет смело посмотреть в лицо любым неприятностям.
Вечером Питер сидел в номере и бездумно смотрел в окно. Теплый ветерок
обвевал его лицо. Он был не в состоянии поверить в то, что произошло. Это
было просто невероятно. В десять часов он вышел на балкон, стараясь не
думать о возможности провала. Ему вспоминались его мечты, то, как близко он
и его сотрудники, казалось, подошли к их осуществлению. Сколько надежд могло
вселиться в души людей, сколько жизней могло измениться! Теперь же Поль-Луи
несколькими словами разрушил все это. Надежда все еще оставалась, но
вероятность того, что им удастся в ближайшее время получить разрешение на
досрочные клинические испытания, была мала. И участие в слушаниях ФДА в
сентябре тоже оказывалось под вопросом, поскольку, как выяснилось, препарат
требует дополнительной разработки. Боже мой, сколько всего ему теперь
предстояло обдумать! Питеру было очень трудно избавиться от этих мыслей, и в
конце концов в одиннадцать часов он решил позвонить Кэти. Если уж нельзя
рассказать ей о том, что его угнетает, то он хотя бы просто услышит ее
голос.
Он без труда соединился с домом, но трубку никто не брал. Там было пять
часов вечера, даже Патрика не было дома. Наверное, Кэти пошла обедать с
друзьями. Положив трубку, Питер вдруг почувствовал, как его переполнили
депрессивные ощущения. Четыре года напряженной работы в один день ушли коту
под хвост, а вместе с ними — почти все, о чем он так долго мечтал. И ему
даже не с кем было это обсудить. Да, это действительно было уныло.
Он еще немного постоял на балконе, подумывая о том, что надо бы пойти
прогуляться, но сама мысль о том, чтобы бродить по парижским улицам,
внезапно показалась ему малопривлекательной. Вместо этого Питер решил
заняться физическими упражнениями чтобы хоть немного унять этих демонов
сомнения. Взглянув на маленькую карточку у себя на столе, он быстро
спустился по лестнице в бассейн, располагавшийся двумя этажами ниже. Он
всегда любил пользоваться бассейном
Ритца
и даже не мог себе представить,
сколько времени он сможет потратить на плавание на этот раз. Как оказалось,
в ожидании решения Сушара он может многим заняться, просто у него нет
настроения.
Дежурная была немного удивлена появлением позднего посетителя. Дело
близилось к полуночи, и в бассейне не было ни души. В пустынном помещении
стояла тишина. Девушка, тихо читавшая книгу, выдала Питеру ключ от кабинки,
и через минуту, миновав дезинфекционную ванну, он уже оказался в основном
бассейне, большом и красивом. Питер внезапно порадовался тому, что сюда
пришел. Именно это и было ему нужно. Может быть, плавание поможет ему
прочистить мозги после всего, что произошло.
Он бесшумно нырнул в глубоком конце бассейна, рассекая воду своим длинным
худощавым телом. Проплыв довольно солидное расстояние под водой, он в конце
концов вынырнул на поверхность и, делая равномерные свободные гребки,
направился в дальний конец — где и увидел ее. Она тихо плыла ему навстречу,
большей частью под водой, периодически выныривая, чтобы сделать вдох. Она
была такая маленькая и хрупкая, что заметить ее в большом бассейне было
довольно трудно. На ней был простой черный купальник; намокшие темно-русые
волосы казались черными, а во взгляде темных глаз отразилось смятение, когда
она заметила Питера. Оливия тут же его узнала, но не подала виду, а снова
нырнула в глубину и проплыла мимо на его глазах. Наблюдать за ней было
странно. Она была так близко — и в то же время так далеко: тогда, в лифте, и
сейчас. Казалось, она могла бы быть инопланетянкой.
Некоторое время они чинно плавали взад-вперед в разных концах бассейна,
потом несколько раз встретились и разминулись в его середине, и в конце
концов оба оказались в дальнем конце, словно подчиняясь какому-то неведомому
сценарию. Оба задыхались. Не зная, что делать дальше, будучи не в состоянии
отвести от нее глаза, Питер улыбнулся ей, и она улыбнулась в ответ. Потом
так же внезапно Оливия уплыла прочь, прежде чем он успел заговорить с ней
или задать хоть один вопрос. Правда, он скорее всего так и не решился бы на
это — ведь за ней постоянно охотились люди, желающие закидать ее вопросами о
том, что они не имели права знать, и Питеру не хотелось пополнять их число.
Он с удивлением отметил про себя, что она пришла в бассейн одна, без
телохранителя. Интересно, знает ли вообще кто-нибудь о том, что она здесь?
Неужели они совсем не обращают на нее внимания? Когда Питер впервые встретил
ее с сенатором, его свита вообще на нее не смотрела и не разговаривала с
ней; сама же Оливия, казалось, чувствовала себя вполне уютно в своем
собственном мире — так же, как сейчас, когда она как ни в чем не бывало
продолжала плавать. Оливия достигла дальнего конца бассейна, и Питер, словно
не осознавая, что делает, медленно поплыл по направлению к ней. Он
совершенно не знал, как отреагирует, если она вдруг заговорит с ним. Но было
ясно, что таинственная женщина не намерена этого делать. Она была существом,
на которое можно было только смотреть, и смотреть с восторгом; чем-то вроде
иконы. В ней не было ничего плотского. И словно для того чтобы подтвердить
это, Оливия, стоило Питеру приблизиться к ней, грациозно вышла из воды и
мгновенно завернулась в полотенце. Когда Питер спустя секунду вынырнул и
взглянул в ее сторону, Оливии уже и след простыл. Итак, он оказался прав.
Это была не женщина, а легенда.
Вскоре он вернулся в свою комнату и снова подумал о том, что надо бы
позвонить Кейт. В Коннектикуте было около семи часов вечера. Наверное, она
дома, обедает с Патриком — хотя, может быть, она куда-нибудь и вышла.
Но как ни странно, ему совершенно не хотелось разговаривать с женой. Он не
желал врать ей и утверждать, что все прекрасно, — и не мог рассказать о
том, что действительно произошло во время его встречи с Сушаром, ведь его
жена немедленно поведает обо всем этом своему отцу. Лежа в постели в своем
номере, он чувствовал себя ужасно одиноким оттого, что не мог поделиться с
самым близким человеком тем, что его так волновало. Да, на этот раз Париж —
место, которое должно было бы быть раем, — казался ему своего рода
чистилищем. Ночной воздух был теплым, и Питеру стало лучше — физически по
крайней мере. Плавание помогло ему. И встреча с Оливией Тэтчер. Она была
такая красивая и сказочная — отмеченная какой-то тенью одиночества. Питер не
мог понять, что именно заставляло его думать об Оливии так — то, что он
читал о ней, или то, что он успел заметить в ее карих бархатных глазах,
полных тайн и загадок. По крайней мере точно он мог сказать только одно —
при виде этой женщины хотелось подойти поближе и прикоснуться к ней, как к
редкой бабочке, — просто чтобы понять, может ли он это сделать и не
исчезнет ли она от его прикосновения.
После этого он уснул, и ему снились экзотические бабочки и женщина,
прятавшаяся от него за деревьями в жарком тропическом лесу. Питеру все время
казалось, что он заблудился; он начинал паниковать и плакать, но тут женщина
возникала снова и безмолвно вела его в безопасное место. Он не мог
разобрать, кто была эта незнакомка, но был почти уверен в том, что это
Оливия Тэтчер.
Проснувшись поутру, он все еще думал о ней. Это было странное чувство —
скорее галлюцинация, чем сон. После того как Оливия снилась ему целую ночь,
у него создалось ощущение, что он действительно знает ее.
И вдруг зазвонил телефон. Это был Фрэнк. В Америке в это время было четыре
часа утра, в Париже — десять. Его тесть и начальник жаждал узнать, как
прошла встреча с Сушаром.
— Откуда вы знаете, что я с ним вчера виделся? — спросил Питер,
пытаясь проснуться и собраться с мыслями. Фрэнк Донован каждое утро вставал
в четыре, а к половине седьмого или к семи оказывался в офисе. Даже сейчас,
после того как он несколько месяцев назад начал передавать свои дела зятю
(по крайней мере он так говорил), он не отказался от этой привычки.
— Я знаю, что ты уехал из Женевы в полдень, и без труда вычислил, что
ты не будешь терять время. Ну, что хорошего скажешь? — Голос Фрэнка был
на редкость бодрым, и Питер немедленно вспомнил, какой смертельный ужас
охватил его вчера после разговора с Полем-Луи Сушаром.
— На самом деле испытания еще не закончены, — расплывчато ответил
Питер. И зачем только Фрэнк позвонил ему? — Я должен подождать здесь
несколько дней, пока все не будет завершено.
Фрэнк звонко рассмеялся, и его смех больно ударил Питера по нервам. Что же ему сказать своему тестю?
— Ты ни на мгновение не можешь оставить своего ребенка, да, сынок?
Впрочем, Фрэнк его понимал. Они слишком многое вложили в
Викотек
— как
деньги, так и время, — а что до Питера, то новый продукт компании
должен был стать воплощением его самой большой мечты. По крайней мере Сушар
не сказал, что это вообще бесполезное дело, думал Питер, садясь в кровати.
Проблемы — и ничего более. Серьезные проблемы, ничего не скажешь; но надежда
на то, что его драгоценное дитя все же родится, по-прежнему оставалась.
— Ну что же, желаю тебе сполна насладиться Парижем. Без тебя тут все в
порядке. На работе ничего особенного не происходит. Сегодня мы с Кэти
обедаем в
21
. Поскольку она не возражает против твоих поездок, я считаю,
что могу ее тут немножко развлечь без тебя.
— Спасибо, Фрэнк. Когда испытания будут завершены, я с радостью обсужу
с вами их результаты. — Нельзя было делать вид, что ситуация совершенно
безоблачная. — По-моему, он обнаружил какие-то подводные камни.
— Ничего серьезного скорее всего, — не задумываясь ответил Фрэнк.
Результаты тестов, проведенных в Германии и Швейцарии, были слишком хороши
для того, чтобы вызывать какое-либо беспокойство. Питер тоже так думал, пока
Поль-Луи не предупредил его о том, что
Викотек
— потенциальный убийца.
Теперь он надеялся только на то, что Сушар в чем-то ошибся и проблемы не так
велики, как кажутся сейчас.
— И чем ты собираешься себя занять, томясь в ожидании? —
беззаботным голосом спросил Фрэнк.
Фрэнк любил своего зятя; они всегда были хорошими друзьями. Питер был
разумным и неглупым человеком — и идеальным мужем для Кэти. Он позволял
своей жене делать то, что ей нравится, и не вмешивался в ее взгляд на вещи,
когда она посылала детей в
правильные
школы — то есть в Эндовер и
Принстон. Каждый год он посещал Мартас-Виньярд и уважал те отношения,
которые еще в детстве сложились у Кэти с отцом. А помимо всего прочего,
Питер был идеальным президентом для
Уилсон-Донован
. И хорошим отцом для
мальчиков. На самом деле раздражало Фрэнка в нем лишь немногое. Временами
Питер был очень упрям в тех вещах, которые его совершенно не
касались, — например, в вопросе насчет интерната и в семейных вопросах.
Его идеи по поводу маркетинга вошли в историю, и благодаря ему
Уилсон-
Донован
была самой процветающей фармацевтической фирмой. Фрэнку в свое
время удалось развить крупное семейное дело в гигантскую империю, но именно
Питер сделал эту империю интернациональной.
Нью-Йорк тайме
писала о нем
постоянно, а
Уолл-стрит джорнэл
называла его
чудо-парнем фармацевтики
.
Совсем недавно тамошние журналисты хотели взять у него интервью по поводу
Викотека
, но Питер сказал, что компания еще не готова к нему. И еще его
пригласили выступить на заседании одного из комитетов конгресса, посвященном
этическим и экономическим аспектам формирования цен на фармацевтическую
продукцию. Питер еще не решил, когда уделить им время.
— Я взял с собой работу, — ответил Питер, глядя на залитый солнцем
балкон. Ему совершенно не хотелось делать то, о чем он говорил своему тестю,
и тем не менее он продолжал: — Я поработаю на своем компьютере и пошлю
сделанное в офис. А потом пойду прогуляюсь.
В конце концов, впереди у него был целый день.
— Не забудь как следует запастись шампанским, — игриво заметил
Фрэнк. — Вам с Сушаром будет что отпраздновать. А когда ты вернешься,
мы продолжим празднование уже здесь. Можно сегодня же позвонить в
Тайме
? — как ни в чем не бывало добавил он, но Питер нервно покачал
головой и встал, длинный, худощавый и совершенно голый.
Я подожду. Мне кажется важным дождаться результатов последнего исследования,
чтобы никаких сомнений уже не оставалось, — торжественно произнес он,
спрашивая себя, не может ли кто-нибудь увидеть его сквозь открытое окно. Его
черные волосы были взъерошены, а бедра он обмотал махровым гостиничным
полотенцем.
— Не надо так нервничать, — упрекнул его Фрэнк. — Испытания
должны пройти успешно. Позвони мне, как только что-нибудь разузнаешь, —
торопливо закончил он, поняв, что опаздывает в офис.
— Хорошо. Спасибо за звонок, Фрэнк. Передайте Кейт привет, если я не
дозвонюсь ей прежде, чем вы с ней увидитесь. Вчера ее целый день не было
дома, а сегодня ей еще рано звонить, — сказал Питер, словно желая
объясниться.
Да уж, она девушка занятая, — гордо сказал отец. Для него она все еще
оставалась девочкой, ничуть не изменившейся со времен колледжа. Кэти до сих
пор выглядела почти так же, как двадцать четыре года назад, когда Питер
познакомился с ней. Маленькая симпатичная блондинка с хорошо натренированным
телом. У нее была короткая прическа и голубые глаза, как у отца; казалось, в
ней было что-то от эльфа — по крайней мере до тех пор, пока на ее пути не
вставало какое-либо препятствие. Кейт была хорошей матерью и женой — и
исключительной дочерью. Они оба это знали. — Я передам ей от тебя
привет, — заверил его Фрэнк и положил трубку.
Так и не сняв с себя полотенце, Питер сел и уставился в окно. Что он скажет
Фрэнку, если все полетит прахом? Как он ответит за те миллионы, которые они
потратили, за миллиарды прибыли, на которую они рассчитывали, за то, сколько
еще предстоит вложить в этот препарат, пока все недостатки не будут
исправлены? Питер спрашивал себя, будет ли вообще Фрэнк этим заниматься.
Вполне возможно, что он просто откажется от дальнейшей разработки
Викотека
. Как председатель совета директоров, он оставил за собой право
решающего голоса, но Питер был намерен бороться за свое детище до конца. Он
всегда предпочитал большую победу в конце долгого пути, тогда как Фрэнк,
наоборот, любил быстрые и эффектные триумфы. В течение четырех лет Питеру
постоянно приходилось убеждать его в необходимости продолжать, но еще два
года, да еще учитывая то, сколько это будет им стоить, — это слишком...
Он заказал себе кофе с круассанами в комнату и поднял телефонную трубку.
Питер знал, что должен подождать звонка Сушара, но ничего не мог с собой
поделать. Позвонив Полю-Луи, он выяснил, что тот в лаборатории и позвать его
к телефону никак нельзя. У него была какая-то очень важная беседа. Питер
извинился — а что ему еще оставалось делать? — и вновь окунулся в эту
агонию ожидания, которая могла продлиться целую вечность. С момента их
вчерашней встречи прошло меньше двадцати четырех часов, и Питер был уже
готов из кожи вон выпрыгнуть — настолько устал он от этого непереносимого
напряжения.
Перед завтраком он облачился в халат и подумал о том, что неплохо было бы
опять пойти поплавать, но в рабочие часы заниматься чем-то подобным казалось
ему кощунством. Вместо этого он достал свой компьютер и уселся за работу,
жуя круассан и попивая кофе. Однако сосредоточиться было очень трудно, и к
полудню он принял душ, оделся и оставил всякую надежду на то, что ему
удастся поработать.
Он долго раздумывал над тем, чем бы ему заняться. Хотелось сделать что-
нибудь очень фривольное — даром, что ли, он в Париже? Прогуляться вдоль Сены
или по рю де Бак, поболтаться по Латинскому кварталу, иногда заходя в кафе,
чтобы выпить, и разглядывая прохожих. Что угодно, только бы не работать и не
думать о
Викотеке
. Нужно выбраться из этого чертова номера и стать частью
города.
Питер надел темный деловой костюм с безупречно накрахмаленной белой
рубашкой. Больше он ничего с собой не взял, так что пришлось выглядеть
официально. Пройдясь немного по Вандомской площади, он поймал такси и
попросил водителя отвезти его в Булонский лес. Он совсем забыл, как ему в
свое время нравилось здесь бывать. В этот день Питер провел в парке
несколько часов, наслаждаясь солнцем, мороженым и глядя на сновавших вокруг
него детей. Как далек он был сейчас от лабораторий, в которых его коллеги
трудились над
Викотеком
, а тем более от Гринвича, штат Коннектикут! Нежась
под парижским солнышком, он совершенно потерялся в своих мыслях, и ему
казалось, что даже загадочная молодая жена сенатора Тэтчера тоже где-то
очень далеко.
Глава 3
Покинув Булонский лес в разгар дня, Питер доехал на такси до Лувра и
побродил по нему. Экспозиция была замечательно организована; статуи во дворе
были такими убедительными, что Питер долго стоял перед ними, завороженный их
красотой, чувствуя молчаливую связь с ними. Он даже не заметил стеклянную
пирамиду, возведенную прямо напротив Лувра и вызвавшую столько споров у
иностранцев и самих парижан. Немного прогулявшись, Питер в конце концов
отправился на такси в отель. Он провел в городе несколько часов и снова
почувствовал себя человеком. Надежда возродилась в нем: даже если испытания
будут неудачными, они все равно смогут как-то усвоить полученную информацию
и снова двинутся вперед. Он не собирается хоронить такой важный проект
только из-за того, что возникли некоторые проблемы. В конце концов, на
слушаниях ФДА дело не кончится. Он пропускал их в течение многих лет,
пропустит и сейчас. Что же, разработка займет пять лет, а то и все шесть, а
не четыре — ничего страшного. Когда Питер добрался до отеля, у него было
расслабленное философское настроение. День клонился к вечеру, никаких
сообщений для него не было. Он купил газету и нашел продавщицу, которая
сняла ему с витрины золотой браслет для Кэти. Это была красивая толстая
цепочка с большим золотым сердцем, свисавшим с нее. Кейт любила сердечки,
так что можно было не сомневаться в том, что браслет ей понравится. Отец
обычно покупал ей очень дорогие вещи — например бриллиантовые ожерелья и
кольца; поскольку Питер знал, что не может соперничать с ним, он обычно
выбирал подарки, которые она наверняка будет носить или которые имеют особое
значение.
Поднявшись и окинув взглядом пустую комнату, он внезапно вновь
забеспокоился. Искушение еще раз позвонить Сушару было велико, но на этот
раз он справился с ним. Вместо этого он снова набрал свой домашний номер, но
услышал все то же — автоответчик. В Коннектикуте был полдень: наверное, она
ушла куда-нибудь на ленч, и одному Богу известно, где их младший сын.
Майк и Пол должны были вскоре приехать из своих школ, Патрик никуда не
отлучался, и на следующей неделе они вместе с Кэти собирались поехать
отдыхать. Питер же планировал остаться в городе работать, приезжая к ним по
выходным, как было всегда, а потом провести вместе с ними отпуск в августе.
У Фрэнка отпуск в этом году продолжался два месяца — июль и август, — и
Кэти собиралась устроить большой пикник на Четвертое июля, чтобы открыть
сезон.
— Жаль, что я тебя не застал, — сообщил он автоответчику, чувствуя
себя полным идиотом. Он терпеть не мог разговаривать с электроникой. —
Из-за разницы во времени это очень трудно. Я позвоню тебе еще, пока... О...
я забыл сказать, что это Питер...
Повесив трубку со странной усмешкой, он мысленно пожалел, что его слова
звучали так глупо. Разговор с автоответчиком всегда заставлял его
чувствовать себя неловко.
— Один из заправил империи не может оставить сообщение на
автоответчике, — сказал он вслух, чтобы посмеяться над собой.
Растянувшись на обтянутой персиковым шелком кушетке, Питер огляделся,
пытаясь решить, что делать с обедом. Можно было отправиться в ближайшее
бистро, или спуститься в ресторан, или заказать обед в номер и съесть его,
смотря Си-эн-эн или сидя за компьютером. В конце концов он выбрал последнее
— как наиболее простое.
Сняв пиджак и галстук, он закатал свои накрахмаленные манжеты. Питер
принадлежал к тому типу людей, которые и в конце дня выглядят такими же
свежими, как утром. Его сыновья посмеи
...Закладка в соц.сетях
