Жанр: Любовные романы
Перемены
...h; Думаю, это просто нервы. Мне кажется, Джесс тоже неважно выглядит.
Переезд тяжело сказался на них, в их возрасте такое дается с трудом. Но,
возможно, ты прав. Я отведу их обеих к врачу, когда мы вернемся.
— Я дам тебе адрес нашего терапевта. Не волнуйся. — Он впервые за
все эти дни поцеловал ее. — Не думаю, что это серьезно, мне кажется, ты
права. Девочки в таком возрасте склонны к нервным потрясениям. Просто с тех
пор, как Пам в прошлом году страдала анорексией, я стал слишком
подозрительным. Вероятно, ничего опасного нет.
В комнате девочек возле постели Вал сидел Марк.
Он несколько часов прождал, пока уйдет Мел. Вал проснулась, но была ужасно
слаба после схватки с мороженым. Она беззвучно плакала, а Марк гладил ее по
волосам, и они тихо шептались, чтобы не разбудить Джесси и Пам.
— Как ты думаешь, это повредит ребенку? — шепотом спросила Вал у
Марка, и он с жалостью посмотрел на нее. Она выяснила это через два дня
после приезда из Нью-Йорка. Он сводил ее на тест на беременность. И они оба
знали, когда это произошло.
Они впервые занялись любовью в День Благодарения.
Сейчас Вал выглядела ужасно испуганной. Они еще не решили, что делать, но
если они надумают оставить ребенка, то ей не хотелось, чтобы он родился
неполноценным.
— Я не знаю. Ты принимала какие-нибудь лекарства?
— Нет, — прошептала она. — Твой отец пытался дать мне что-то,
но я отказалась.
Марк кивнул, это была самая незначительная из проблем. Вал была на пятой
неделе беременности, а это означало, что у них остается меньше двух месяцев
для принятия решения.
— Как ты думаешь, ты можешь сейчас уснуть?
Она кивнула. У нее уже слипались глаза, и он, наклонившись, поцеловал ее и
на цыпочках вышел из комнаты. Он хотел признаться во всем отцу, но не мог
из-за Рождества, свадьбы и всего остального, да и Вал умоляла его не делать
этого. Если она соберется сделать аборт, то ему придется отвести ее к
хорошему врачу, а не в какую-нибудь мерзкую клинику, но он воздерживался от
разговоров на эту тему до их возвращения в Лос-Анджелес. Ни к чему еще
больше нервировать Вал.
— Марк? — Джессика повернулась к нему в своей постели, когда он
уже выходил из комнаты. Своим прощанием они разбудил ее. — В чем
дело? — Она села и перевела взгляд с него на свою сестру.
— Я просто зашел посмотреть, как Вал. — Валерия уже заснула, и он
не стал возвращаться с порога.
— Что-нибудь случилось?
Джесс, должно быть, ни о чем не догадывается, решил Марк, раз она совершенно
не помнит, как Вал весь день страдала от мороженого.
— Она съела что-то, и ей стало плохо.
— Я имею в виду другое.
— Нет, с ней все в порядке. — Но его трясло, когда он вернулся в
свою комнату. Джесси что-то почуяла, а он знал, что двойняшки, как говорят,
чувствуют, что происходит друг с другом. Только не хватало, чтобы Джесс
поделилась своими подозрениями с его отцом или со своей матерью, и все
полетит к чертям.
А он хотел сам обо всем позаботиться. Он должен сделать это. Другого выхода
нет.
Глава 27
Они вылетели в Лос-Анджелес утром в канун Нового года. Вал была еще слаба,
но у нее хватило сил выдержать перелет. Они добрались до дома в четыре часа
дня, уставшие, загорелые и довольные путешествием. В последний день Питер в
конце концов вышел из оцепенения, и все хорошо провели оставшееся время.
Даже Мел. Хотя это вряд ли можно было назвать медовым месяцем. Питер
извинился перед ней, когда они летели домой, и она ответила, что все
понимает. По крайней мере, она хоть немного отдохнула перед началом работы
на новой телестудии в Лос-Анджелесе. Она должна была явиться туда завтра в
полдень, в первый день нового года, а в шесть часов вечера ей предстояло
выйти в эфир с Полем Стивенсом. Он много лет проработал на студии, и, хотя у
него оставались некоторые преданные поклонники, его рейтинг начал падать, и
они вводили Мел, чтобы вновь поднять его. Руководство телестудии надеялось,
что вместе они составят неотразимый дуэт. Поль был высоким, стройным,
голубоглазым, с хорошо поставленным глубоким голосом, и, как показывали
опросы, его стиль нравился дамам. Руководители студии знали, что программа
выиграет от этого дуэта, и, даже если Стивенс будет не на высоте, Мел
выручит его.
Поль Стивенс впервые оказался в роли
утопающего
, и он совсем не испытывал
восторга от предстоящего сотрудничества с Мел, но и для Мел это был шаг
вниз, так как она долгие годы вела программу одна.
Она предполагала, что совместная работа будет унизительна для них обоих и
потребует дипломатии.
Питер и Мел решили встретить Новый год дома и выпить шампанского возле
камина, а Марк повел Вал и Джесси на пару вечеринок, на которые был
приглашен. Мел было приятно, что он захватил и Джесси, хотя той не очень-то
хотелось идти, да и Вал еще плохо себя чувствовала. Мел попросила их не
задерживаться слишком долго и ехать осторожно, а затем поднялась наверх
посмотреть, как там Пам, у которой осталась ночевать ее подруга. Мэт спал в
своей постели, положив рядом будильник. Ему, хотелось проснуться в полночь и
протрубить в горн, но Мел решила, что ему лучше не просыпаться в полночь.
Она сомневалась, стоит ли ей дожидаться возвращения Марка с двойняшками, они
с Питером очень устали.
Он уже сидел в постели, просматривая медицинские журналы, а Мел бродила по
дому, стараясь внушить себе, что теперь это и ее дом, но до сих пор не
чувствовала этого. И тут она вспомнила, увидев фотографии Анны в серебряных
рамках. Она начала собирать их. Фотографий оказалось двадцать три, и она
решила положить их в шкаф в кабинете Питера, но когда она шла по гостиной с
последней стопкой в руках, то увидела в дверях Пам.
— Что вы делаете?
— Убираю некоторые фотографии.
Они обменялись взглядами. И Мел заметила, как напряжена Пам.
— Чьи?
— Твоей мамы, — не колеблясь ответила Мел.
— Верните их на место! — почти прорычала Пам, и Мел увидела, что
рядом с ней стоит подруга, оставшаяся ночевать.
— Что ты сказала?
— Я сказала, чтобы вы повесили их обратно. Это дом моей мамы, а не ваш.
Если бы Мел хуже знала девочку, то подумала бы, что та пьяна. Но Пам вся
дрожала от злости, стоя в дверях.
— Думаю, мы обсудим это в другой раз, Пам. Когда будем одни. — Мел
твердо решила сохранять спокойствие, но почувствовала, что ее тоже начинает
трясти.
— Отдайте их мне! — Пам внезапно ринулась к ней, но Мел успела
заметить ее приближение, бросила фотографии на стул и схватила Пам за руки,
пока та ничего не натворила.
— Иди в свою комнату. Сейчас же! — То же самое она сказала бы и
двойняшкам. Но Пам не обратила никакого внимания на ее слова и стала, как
безумная, собирать фотографии в рамках, брошенные Мел на стул. Затем, прижав
к себе фотографии, она выпрямилась и с гневом уставилась на Мел:
— Я ненавижу вас!
— Ты можешь взять любые фотографии, которые захочешь. Остальные я
положила в кабинете твоего отца.
Пам игнорировала ее.
— Это наш дом, наш и моей мамы, и не забывайте этого!
У Мел так и чесались руки ударить ее, но она воздержалась в присутствии ее
подруги. Вместо этого она крепко взяла Пам за плечо и повела к двери.
— Сейчас же отправляйся наверх, Пам, или я позвоню родителям твоей
подруги, чтобы они забрали ее домой. Понятно?
Пам не произнесла ни слова. Она бросилась наверх с фотографиями матери, и ее
смущенная подружка Джоан пошла следом за ней. Мел выключила свет и поднялась
в спальню, где Питер продолжал безмятежно читать журналы. Мел долго смотрела
на него, чувствуя, что многое из сказанного Пам — правда. Это их дом. Мел
даже не позволили привезти в него свою мебель. И в нем повсюду чувствовалось
присутствие Анны.
Продолжая дрожать после перепалки с Пам, Мел смотрела на Питера, пока тот не
поднял на нее глаза.
— Я хочу, чтобы завтра сняли этот портрет.
— Какой портрет? — Он посмотрел на нее как на безумную, и она была
близка к помешательству.
— Портрет твоей бывшей жены, — сквозь зубы процедила она. Питер
был потрясен. Возможно, ей в голову ударило шампанское.
— Почему?
— Потому что теперь это мой дом, а не ее. И я хочу, чтобы его убрали.
Немедленно! — почти прокричала она.
— Но он написан известным художником. — У Питера тоже начали
сдавать нервы. Ее вспышка казалась совершенно беспочвенной, но он ничего не
знал о перепалке с Пам.
— Меня совершенно не интересует, кто его написал. Избавься от него.
Выброси. Сожги. Подари. Делай с ним что хочешь, но убери его из моей
гостиной! — Она готова была разрыдаться, а он смотрел на нее, не веря
своим глазам.
— Что с тобой произошло. Мел?
— Что произошло? Что со мной? Ты приводишь меня в дом, где нет ничего
моего, где все принадлежит тебе и твоим детям и по всему дому развешаны
фотографии твоей первой жены, и ты хочешь, чтобы я чувствовала себя как
дома?
Питер начал понимать причину ее гнева, или ему только казалось, но он все
равно считал ее выходку неразумной. Почему именно сейчас?
— Тогда убери фотографии, раз тебе так хочется.
Но раньше ты не возражала против них.
— Раньше я не жила здесь. А теперь живу.
— Это очевидно. — Он стал раздражаться. — Насколько я понял,
тебе не подходит оформление этого дома? — В его голосе неожиданно
появились неприятные нотки.
— Оно прекрасно подходит для Версаля. А я бы предпочла жить в доме, где
больше бы чувствовалось человеческое тепло.
— Наподобие того игрушечного домика, какой был у тебя в Нью-Йорке?
— Именно так. — Они стояли друг против друга в разных концах комнаты, кипя от негодования.
— Прекрасно. Фотографии можешь убрать, но портрет останется. — Он
сказал это только для того, чтобы досадить ей, потому что ему не понравился
ее тон.
У Мел чуть не отпала челюсть от такого заявления.
— Ну уж нет, черт подери! — И добавила:
— Или он, или я.
— Тебе это не кажется нелепым? Ты ведешь себя как упрямый осел, тебе не
кажется?
— А ты совершенно потерял совесть. Ты полагаешь, что ко всему
приспосабливаться должна я, а ты не станешь ничего менять, не хочешь даже
убрать фотографии твоей жены.
— Тогда сделай несколько собственных фотографий, и мы их тоже развесим
повсюду. — Питер понимал, что говорит гадости, но он устал выслушивать
ее грубости насчет фотографий Анны. Он сам пару раз подумывал убрать их, но
эта мысль угнетала его, и ему не хотелось огорчать детей. Сейчас он напомнил
ей об этом:
— А ты подумала о реакции детей, если выбросишь ее портрет?
— О да, я уже знаю, что будет. — Она с обвиняющим видом
набросилась на него:
— Я как раз убирала эти злосчастные фотографии в твой кабинет, когда
твоя дочь проинформировала меня, что это ваш дом, а не мой, а точнее, что
это дом ее матери.
И вдруг Питер все понял. Он сел, опустив плечи, и посмотрел на Мел. Он
мгновенно представил сцену с Пам, и это объяснило ему поведение Мел. Он не
думал, что она склонна к приступам ярости.
— Она сказала это, Мел? — Голос Питера стал добрее, как и
выражение его глаз.
— Да. — Глаза Мел наполнились слезами, но она так и не подошла к
мужу.
— Прости. — Он поманил ее к себе, но она не тронулась с места и
теперь уже плакала в открытую.
Он подошел к ней и обнял.
— Прости меня, любимая. Ты же знаешь, что теперь это и твой дом. —
Он прижал ее к себе, и она стала всхлипывать. — Я завтра же сниму этот
портрет, это было глупо с моей стороны.
— Нет, нет, не в этом дело... просто...
— Я понимаю...
— Так трудно привыкать жить в чьем-то доме.
Я так привыкла иметь собственный дом.
Он усадил ее на постель.
— Я знаю... но теперь это и твой дом тоже.
Она взглянула на него и шмыгнула носом.
— Нет, это не так. Здесь все ваше и Анны... У меня здесь нет даже ни
одной моей вещи.
Питер задумался, слушая ее.
— Все, что есть у меня, твое. Мел.
Но ей хотелось чего-нибудь своего.
— Просто дай мне время. Я ко всему привыкну.
Я просто ужасно устала, а еще так много предстоит, и Пам огорчила меня тем,
что только что сказала, Питер поцеловал жену и встал.
— Я пойду и поговорю с ней.
— Нет! Позволь мне это сделать самой. Если ты вмешаешься, она еще
больше возненавидит меня.
— Она любит тебя. Я знаю, что это так. — Но в его глазах было
беспокойство.
— Теперь все иначе. Раньше я была просто гостьей, а сейчас я вторглась
в ее дом.
При этих словах Питер еще больше огорчился.
Неужели она так это воспринимает?
— Ты вовсе не вторглась в чужие владения. Ты моя жена. Надеюсь, ты
помнишь это.
Она улыбнулась сквозь слезы:
— Помню! Просто на меня так много всего свалилось, а завтра я приступаю
к новой работе.
— Я знаю. — Он понимал, но ему грустно было видеть ее плачущей, и
он дал себе слово на следующий день снять портрет Анны. Она права. —
Почему бы нам сегодня не лечь пораньше в постель? Мы оба устали: у нас была
тяжелая неделя.
Мел не стала возражать. Переезд из Нью-Йорка, их свадьба, медовый месяц,
смерть Мари. Они почистили зубы и легли в постель. Питер крепко прижал ее к
себе, чувствуя близость ее теплого тела. Именно этого ему страстно хотелось
все последние шесть месяцев... даже больше, последние два года... а может
быть, даже и раньше. С Анной он никогда не испытывал ничего подобного. Она
была намного холоднее Мел. Мел казалась ему частичкой его самого, и впервые
за всю неделю он почувствовал, как у него глубоко внутри что-то
шевельнулось, а когда он еще крепче прижал ее к себе, ему, как никогда,
захотелось ее. И когда новый год сменил старый, он занимался с ней любовью.
В соответствии с контрактом, подписанным, когда Мел была в Нью-Йорке,
незадолго до полудня за Мел заехал лимузин и отвез ее на студию, где ей
предстояло работать. Войдя в здание, она тотчас же почувствовала на себе
сотни взглядов. Она вызвала чрезмерное любопытство. К работе приступала
Мелани Адамс. Ее представляли режиссерам, помощникам режиссеров,
постановщикам, операторам, редакторам и остальным сотрудникам, и внезапно,
несмотря на новое окружение, Мел почувствовала себя в знакомой обстановке.
Здесь было почти так же, как в Нью-Йорке или в Чикаго, а до этого в Буффало.
Студия оставалась студией, и, оглядев отведенный ей кабинет, она вдруг
вздохнула и села. Весь день она знакомилась с людьми, которые приходили и
уходили, а также с последними программами и интервью. Она выпила бокал вина
с режиссером и его бригадой, а в половине шестого прибыл Поль Стивенс.
Режиссер тотчас познакомил их, и Мел улыбнулась, когда они пожали друг другу
руки.
— Я рада работать с вами, Поль.
— Хотелось бы и мне сказать подобное. — Он пожал ей руку и
удалился, а режиссер постарался заполнить неприятную паузу. Мел удивленно
вскинула брови и отвернулась.
— Ну что ж, по крайней мере, я знаю, с кем имею дело. — Она
печально усмехнулась. Но поняла, что работать с ним будет нелегко. Его
злило, что ему придется делить свое место с женщиной-комментатором, и он
намеревался всеми средствами заставить Мел заплатить за свое вторжение. Она
мгновенно поняла это, когда они в тот вечер вышли в эфир. Он всякий раз
слащаво заговаривал с ней, прерывал ее, держался высокомерно и изо всех сил
старался заставить ее нервничать, вывести из себя. Его оскорбления были
настолько очевидными, что, когда они вышли из эфира, она остановилась перед
столом Поля и посмотрела на него сверху вниз:
— Нам надо поговорить прямо сейчас, пока ситуация не вышла из-под
контроля.
— Конечно. Вам бы понравилось делиться зарплатой со мной? Я делюсь с
вами своим местом, и это кажется только справедливым. — У него
дьявольски сверкали глаза, и Мел поняла, в чем проблема. В газеты давно
просочились сведения о том, каким был ее контракт, а ему платили примерно в
три раза меньше, чем ей, но это была не ее вина.
— Я не в силах изменить условий договора студии со мной, Поль. Это
война цен с Нью-Йорком". Вы знаете, что это такое.
— Нет, но мне хотелось бы попробовать. — Поль много лет
безрезультатно пытался попасть в Нью-Йорк, а она просто отбросила этот город
и приехала, чтобы марать его репутацию. Он ненавидел эту сучку, какой бы
хорошей ее ни считали. Он совершенно не нуждался в том, чтобы она вела
программу вместе с ним. Поль встал и почти прорычал ей:
— Не попадайтесь мне на глаза, и все будет в порядке. Ясно?
Мел печально посмотрела на него, отвернулась и пошла прочь. С ним нелегко
будет работать, и всю дорогу домой она думала об этом. Здесь она должна была
выступать только в выпуске новостей в шесть часов вечера за те же деньги, за
которые ей пришлось бы работать в двух выпусках новостей в Нью-Йорке.
Лос-Анджелес действительно хорошо отнесся к ней.
Но Поль Стивенс возненавидел ее за это.
— Как все прошло? Ты выглядела великолепно. — Питер высказал
восхищение ею, когда она вернулась домой и все еще сидели у телевизора. Вид
у Мел был недовольный.
— Мне приходится вести программу с человеком, который ненавидит меня всеми фибрами своей души.
Веселенькая предстоит работа.
— Он смягчится.
— Сомневаюсь. Думаю, он надеется, что я свалюсь замертво и уеду обратно
в Нью-Йорк.
Мел перевела взгляд на Пам, гадая, что увидит там, но у девочки был
отсутствующий взгляд. Мел посмотрела на стену гостиной и обрадовалась,
увидев, что портрет исчез. Она обхватила Питера за шею, чувствуя себя
намного лучше, и шепнула ему в ухо:
— Спасибо, любимый.
Пам поняла, о чем они говорят. Она встала и вышла из комнаты, а остальные
наблюдали.
— Я повесил портрет Анны в холле, — спокойно произнес Питер.
Мел окаменела.
— Да? Мне казалось, ты пообещал убрать его.
— Там он никому не будет мешать. — Они встретились
взглядами. — Ты не возражаешь?
Она ответила очень тихо:
— По правде говоря, возражаю. Мы договаривались не об этом.
— Я знаю... — Затем он повернулся к ней:
— Это было жестоко по отношению к детям. Все фотографии убраны.
Мел кивнула и, не произнеся ни слова, пошла наверх в свою комнату умываться,
а потом присоединилась к ним за ужином, после которого постучала в дверь
Пам.
— Кто там?
— Твоя нехорошая мачеха. — Она улыбнулась, стоя у двери.
— Кто?
— Мел.
— Что вам нужно?
— Я хочу кое-что отдать тебе. — А когда Пам осторожно приоткрыла
дверь в свою комнату. Мел передала ей дюжину фотографий Анны в серебряных
рамках. — Я подумала, что ты захочешь повесить их в своей комнате.
Пам взглянула на них и взяла.
— Спасибо. — И больше ничего. Она просто отвернулась и захлопнула
дверь перед Мел.
— Ты была у Пам? — обрадовался Питер, когда Мел вошла в их
комнату. Он опять читал свои медицинские журналы.
— Да. Я отнесла ей несколько фотографий Анны.
— Знаешь, тебе не стоит придавать этому такое значение, Мел.
— Да? — Он действительно ничего не понял, а она слишком устала,
чтобы спорить с ним на эту тему. — Почему?
— Потому что ее больше нет. — Он сказал это так тихо, что Мел
пришлось напрячь слух.
— Я знаю. Но трудно жить здесь, когда она все время смотрит на меня с
фотографий.
— Ты преувеличиваешь. Их было не так уж много.
— Вчера вечером я отнесла двадцать три в твой кабинет. Не так уж мало.
Я отдала Пам только дюжину. И думаю повесить несколько в комнатах Мэта и
Марка. Там им место.
Питер не ответил, углубившись в чтение журналов, а Мел вытянулась на
постели. Режиссер предложил ей подготовить как можно больше передач в
следующем месяце. Им срочно нужно поднимать престиж программы, а ее интервью
приносили бешеный успех выпускам новостей в Нью-Йорке. Мел пообещала
приложить все усилия и уже принялась за разработку нескольких тем, которые
интересовали ее.
Но она представляла, что скажет Поль Стивенс, когда пронюхает об этом.
Возможно, единственное, что она могла сделать, — это не обращать на
него внимания.
Но на следующий вечер перед выходом в эфир он был груб с ней, и, несмотря на
все его обаяние, пока они были в эфире, ей казалось, что он с удовольствием
вышвырнул бы ее из студии, когда передача закончилась. Это был неприемлемый
стиль работы, и Мел не привыкла к такому обращению. Но в тот вечер она
представила режиссеру перечень возможных интервью, и ему понравилось почти
все. Это означало, что ей придется работать сверхурочно в течение следующего
месяца или даже двух, но, возможно, именно так она могла бы утвердиться.
Сначала всегда было непривычно работать на новой студии. На этот раз ей все
казалось более странным, так как и дома она чувствовала себя так же.
— Был тяжелый день? — рассеянно спросил Питер, войдя в комнату, и
она улыбнулась. Она вернулась домой в четверть восьмого, а он еще позже.
Было уже около восьми.
— Весьма — Она была в мирном настроении.
Трудности с Полем Стивенсом совершенно изматывали ее.
— Ну как, этот парень исправился? Поль... как его фамилия?
Она улыбнулась. В Лос-Анджелесе все знали, как его зовут, нравился он кому-
то или нет.
— Нет. Становится все хуже.
— Подонок.
— А как у тебя?
Дети поужинали в шесть, так как им нужно было возвращаться в школу. Мел и
Питер ужинали в восемь.
— Три шунтирования подряд. Не слишком приятный день.
— Я собираюсь взять интервью у Луизы Гарп. — Она была самой знаменитой звездой Голливуда.
— Неужели?
— Да.
— Когда?
— На следующей неделе. Она согласилась сегодня. — Мел выглядела
довольной, а на Питера это явно произвело впечатление. — Черт возьми, я
как-то брала интервью даже у самого доктора Питера Галлама. — Она
улыбнулась, а он потянулся к ней и взял за руку. Сейчас они оба были очень
заняты, однако он надеялся, что это не будет продолжаться вечно, что они
смогут проводить время вместе. Ему совсем не нравился подобный образ жизни.
Питер привык к тому, что его жена всегда была рядом. И ему хотелось как
можно больше времени проводить с ней.
— Я скучал по тебе, Мел.
— Мне тоже не хватало тебя. — Но она знала, что следующие два
месяца будут такими же напряженными. Но потом, возможно, все утрясется.
После ужина они сидели в гостиной и разговаривали, и в это время вошла Пам.
Питер протянул к ней руку.
— Как дела, моя девочка? — Она с улыбкой приблизилась к
нему. — Ты знаешь. Мел собирается брать интервью у Луизы Гарп.
— Неужели? — Она все время вела себя грубо, видя в Мел своего
врага. Питер встревожился.
— Не очень-то любезно с твоей стороны — Неужели? — Она так и
напрашивалась на неприятность, но Мел промолчала. — Ну и что? Я
получила высший балл за доклад по истории.
— Прекрасно! — Питер сделал вид, что не заметил ее второго
высказывания Мел рассердилась и сказала ему об этом, когда девочка ушла.
— Что ты хотела, чтобы я сказал? В прошлом году она провалилась на
экзаменах, а сейчас говорит, что получила высший балл.
— Потрясающе. Но это не оправдывает ее грубости по отношению ко мне.
— Ради бога, Мел, дай ей время привыкнуть. — Он уже устал. У него
был тяжелый день. И ему не хотелось, приходя домой, спорить с Мел. —
Давай поднимемся в нашу комнату и закроем дверь.
Как только они сделали это, вошла Джесс, но Мел мягко попросила ее уйти.
— Почему? — ошеломленно спросила она.
— Потому что я весь день не видела Питера, и мы хотим поговорить.
— Я тоже не видела тебя весь день. — Она обиделась.
— Знаю. Но мы можем поговорить утром, Джесс.
Питер к тому времени будет в больнице.
Он п
...Закладка в соц.сетях
