Жанр: Любовные романы
Перемены
...Черт возьми! — Питер вскочил. — Я видел твое лицо. Ты мне
скажешь сама или мне позвонить ему?
— От него ты не дождешься ни слова.
— Ну уж дудки. — Питер начинал злиться, а Мел никак не могла
прийти в себя. Она посмотрела на мужа и встала.
— Давай поговорим в твоем кабинете?
Он молча последовал за ней и закрыл дверь. Мел опустилась в кресло.
— Я не понимаю.
— Скажи мне, о чем у вас шла речь, и я постараюсь объяснить тебе, Мел,
только, ради бога, не молчи.
Она неожиданно улыбнулась:
— Я беременна.
— Ты — что? — Он с недоверием уставился на нее. — Не может
быть!
— Но это так.
И вдруг радостная улыбка озарила его лицо.
— Ты беременна?
— Да. — У Мел был такой вид, будто ее переехал поезд. Питер
подошел к ней и нежно обнял.
— Это самая восхитительная новость, какую я слышал за последние годы.
— Неужели? — Она все еще была в шоке.
— Да, черт подери.
— Ради бога, Питер, нам только этого не хватало.
Мы уже и так задыхаемся от забот. А тут еще ребенок Сейчас? Мне тридцать
шесть, у нас с тобой пятеро детей... — Питер сник.
— Ты сделаешь аборт? — спросил он как можно спокойнее.
— Я не знаю. Не знаю, смогу ли я.
— Тогда не надо ничего решать, не так ли?
— Ты так легко говоришь об этом. — Она с грустью посмотрела на
него. — Но все совсем не так просто.
— Ерунда. В твоем контракте имеется пункт об отпуске по беременности. Ты говорила мне об этом.
— О боже, я забыла. — И тут Мел рассмеялась, вспомнив, как она
удивилась этому пункту. И неожиданно ее положение показалось ей ужасно
забавным.
Она смеялась и никак не могла остановиться. Питер поцеловал ее в щеку и
достал бутылку шампанского из бара-холодильника Налив себе и Мел по бокалу,
он произнес.
— За нас, — а затем добавил:
— За нашего ребенка Она отпила глоток и поспешно села. Ее почти
мгновенно затошнило.
— Я не могу. — Она буквально позеленела на глазах. Питер поставил
бокал и подошел к ней.
— Дорогая, с тобой все в порядке?
— Со мной все прекрасно. — Она улыбнулась и прислонилась к нему,
все еще не в силах поверить в такой поворот судьбы. — Моим дочерям
почти по семнадцать, а я беременна. Ты можешь себе такое представить... —
Она снова засмеялась. — Я даже не могу понять, как это случилось, если
только ты не сделал дырочку в моей диафрагме.
— Какое это имеет значение? Воспринимай это как подарок. Мел, я
ежедневно имею дело со смертью. Я борюсь с ней, я ненавижу ее, я стараюсь
перехитрить ее, я делаю все, что могу. И вот ты с драгоценным даром жизни,
дарованным нам судьбой. Было бы преступлением не оценить это.
Она тихо кивнула, тронутая его словами. Какое право она имела ставить под
сомнение такой дар?
— Что мы скажем детям?
— Что у нас будет ребенок и мы в восторге от этого. Я так испугался за
тебя, подумал, что ты больна.
— Я тоже так думала. — Она улыбнулась, почувствовав себя
лучше. — Я рада, что это не так — А я рад еще больше, чем ты, Мел. Я не
смог бы жить без тебя.
— Ты даже не думай об этом.
В этот момент пришел Мэтью и, постучав в дверь, сообщил, что пора ужинать.
Но, прежде чем пойти в столовую, Питер позвал всех в гостиную и произнес
небольшую речь.
— Мы должны сообщить вам одну волнующую новость. — Питер, сияя от
радости, посмотрел на Мел.
— На следующей неделе мы поедем в Диснейленд! — воскликнул Мэт, и
все засмеялись и начали высказывать свои догадки. Марк подумал, что они
решили построить теннисный корт, Пам — что они покупают яхту, двойняшки
остановились на
Роллс-Ройсе
и поездке в Гонолулу, и все поддержали эту
мысль, но Питер всякий раз отрицательно качал головой.
— Нет. Ничего подобного Хотя Гонолулу звучит заманчиво. Возможно, на
Пасху. Но мы должны сообщить вам нечто намного более важное, чем это.
— Ну же, папочка, что это? — Мэтью умирал от любопытства, и Питер посмотрел прямо на него.
— У нас будет ребенок, Мэт. — Затем перевел взгляд на всех
остальных. Мел тоже наблюдала за выражением их лиц, но они были не готовы к
реакции детей точно так же, как и к результатам анализов, который им сообщил
Сэм Джонс.
— Вы что? — Пам вскочила и с недоверием уставилась на Мел — Это
самая отвратительная новость, которую я когда-либо слышала. — С этими
словами она расплакалась и убежала в свою комнату, а Мэтью смотрел на них с
дрожащими губами.
— Нам больше не нужны дети. Нас уже и так пятеро.
— Но он может стать для тебя хорошим другом, Мэт. — Питер
посмотрел на малыша, в глазах которого появились слезы. — Остальные
ведь намного старше тебя.
— Мне это нравится. — Он отправился в свою комнату вслед за
сестрой, а Мел обернулась к двойняшкам и увидела Вал в слезах.
— Не жди, что я буду радоваться за тебя, мамочка. — Она встала, и
ее пышная грудь вздымалась. — Я только что убила собственного ребенка
два месяца назад, а теперь ты полагаешь, я буду радоваться твоему? —
Она выбежала из комнаты, а Марк пожал плечами, но ему эта новость тоже не
особенно понравилась. А Джессика просто смотрела на них, как будто ее
ударили Она знала, какая тяжесть уже лежит на их плечах, и не могла понять,
как они могут даже думать о прибавлении семейства. И, что самое худшее, Мел
считала, что девочка права. Джесс отправилась наверх, сославшись, что ей
надо зайти к Вал Марк тоже исчез, и они остались сидеть в гостиной вдвоем.
Мел вытирала слезы.
— Ну вот, пожалуйста.
— Они свыкнутся с этим. — Он обнял жену за плечи, а подняв глаза,
увидел миссис Хан, уставившуюся на них — Ужин стынет. — У экономки был
свирепый вид. Мел встала в подавленном состоянии Все дети неодобрительно
отнеслись к перспективе появления еще одного ребенка, к тому же у нее
продолжались неприятности на работе. Мел казалось, что она просто не
справится со всем этим сразу, и, когда они вошли в столовую, у нее заныло
сердце Подняв взгляд, она увидела, что миссис Хан смотрит на нее.
— Я не могла не слышать эту новость. — Ее сильный немецкий акцент
всегда действовал Мел на нервы. А в манере говорить начисто отсутствовали
теплота и доброта. — Разве в вашем возрасте не опасно рожать детей?
— Вовсе нет, — слащаво улыбнулась Мел, — мне всего тридцать
шесть. — Она прекрасно знала, что миссис Хан пятьдесят один год. Питер
не смог скрыть улыбку. Ему теперь нравилось все, что делала Мел.
И его ничуть не волновало поведение детей. Но она не могла притронуться к
ужину, вспоминая недавнюю сцену.
Мел поднялась к ним, но все двери оказались закрытыми. Когда она пришла к
себе в спальню, Питер настоял, чтобы она легла, и это рассмешило Мел.
— Ради бога, я всего на четвертой или пятой неделе беременности.
— Не имеет значения. Важно с самого начала правильно вести себя.
— Думаю, мы сделали это примерно два часа назад в гостиной, —
вздохнула она, лежа в постели. — Ну и приемчик они нам оказали, не так
ли? — Их реакция сразила ее наповал, она почувствовала себя
незащищенной, нежеланной и одинокой.
— Дай им возможность привыкнуть. Основания для расстройства есть только
у Вал и Мэта, но я уверен, что они переживут это потрясение.
— Бедный Мэт. — Мел улыбнулась, подумав о нем. — Ему хочется
быть нашим малышом, и я ни капли не виню его.
— Возможно, это будет девочка, — с восторгом предположил Питер, но
Мел застонала.
— Этого мне только не хватало. У нас их уже трое. — В ту ночь они
долго лежали без сна, а утром перед уходом Питер нежно поцеловал ее. Но
когда Мел спустилась вниз на завтрак и увидела Мэта, Пам и двойняшек, то у
нее сложилось впечатление, будто она вступила во вражеский лагерь. Она
оглядела их и почувствовала, как ее охватывает отчаяние. Они никогда не
смирятся.
— Мне жаль, что вы все так это восприняли.
Вал не смотрела ей в глаза, а Джесс выглядела ужасно расстроенной, Мэтью не
прикоснулся к еде, а когда Мел взглянула в глаза Пам, ее поразили ненависть
и злоба, смешанные с ужасом.
Больше всех из них расстроилась Пам. Мел попыталась поговорить с ней, когда
она вернулась из школы, но девочка захлопнула дверь перед Мел и заперла ее.
Мел постучала, но Пам не отозвалась.
В их доме поселились печаль, обида и гнев. Казалось, каждый пытается по-
своему наказать ее. Марк, к отчаянию отца, старался как можно меньше бывать
дома, двойняшки сторонились матери, не впуская ее к себе, Мэт все время ныл,
и у него появились неприятности в школе, а Пам отворачивалась и прогуливала
занятия. За эти недели ей четыре раза звонили из школы и сообщали, что Пам
исчезла перед вторым уроком, а когда она спрашивала девочку об этом, та
пожимала плечами, уходила наверх и запиралась в своей комнате. В финальном
акте проявления злобы она повесила портрет своей матери прямо над постелью в
спальне Мел и Питера. Вернувшись однажды домой и увидев его там, Мел чуть не
задохнулась от ярости.
— Вы видели, как она сделала это? — спросила она миссис Хан, держа
портрет Анны в дрожащих руках.
— Я ничего не вижу, миссис Галлам.
Но Мел поняла, что экономка лжет. А когда Мел снова позвонили из школы, где
училась Пам, и сказали, что она снова сбежала с уроков, она решила в тот
день остаться дома и дождаться возвращения девочки.
Но к четырем часам ее еще не было. И Мел подумала, не замешан ли в этом какой-
нибудь мальчик.
В пять часов Пам с ухмылкой на лице вплыла в дом, удивившись, что Мел
прождала ее весь день. А когда Мел повнимательнее пригляделась к ней, то
поняла, что девочка явно одурманена наркотиками. После перепалки она
отправила Пам наверх и поехала на студию. А вечером рассказала Питеру о
своих подозрениях.
— Я, по правде говоря, сомневаюсь в этом, Мел.
С ней никогда такого не случалось.
— Поверь мне на слово. — Но он отрицательно покачал головой. А
когда спросил Пам, та все отрицала Пам вбивала клин в их отношения, и Мел
чувствовала, что теряет своего единственного союзника. Питер всегда вставал
на сторону Пам. — Питер, поверь, я знаю, что она была под воздействием
наркотиков.
— Не думаю.
— Я считаю, тебе следует поговорить с преподавателями. — А когда
Мел попыталась обсудить это с Вал и Джесс, они выслушали ее вежливо, но
отрешенно. Они не желали вмешиваться, и Марк тоже. Теперь Мел стала парией в
собственном доме из-за ребенка, которого она носила под сердцем. Она предала
их.
И когда через две недели позвонили из полицейского участка, это была пиррова
победа. Мел оказалась права Пам поймали, когда она, сбежав с уроков,
покупала травку у каких-то ребят в деловой части города. Питер вскипел от
ярости и пригрозил отправить ее в исправительную школу, но девочка снова
набросилась на Мел:
— Вы настраиваете его против меня. Вы хотите выжить меня из дома.
— Не говори глупости. Но я хочу, чтобы ты изменила свое поведение, пора
прекратить каждый день сбегать с занятий, и курить травку, и вести себя в
доме как маленький звереныш. Это твой дом, и мы все любим тебя, но нельзя
так распускаться. Правила существуют в любом обществе, в любом доме.
Но, как обычно, Питер простил Пам, ввел только некоторые ограничения на
неделю и пустил все на самотек. Он не поддерживал позицию Мел, и спустя две
недели Пам снова забрали в участок. На этот раз она еще больше привлекла
внимание, и Питер позвонил ее старому врачу. Ей назначили курс лечения, и
Питер попросил Мел, не сможет ли она возить Пам на процедуры. В результате
Мел пришлось чуть ли не силком таскать ее туда четыре раза в неделю, сломя
голову нестись на работу, бежать вечером домой, стараясь уделять побольше
внимания Мэту и двойняшкам. Единственное, чего ей хотелось в промежутках
после рвоты от тяжелой пищи, упорно приготовляемой миссис Хан, — это
спать.
— Я готовлю то, что нравится доктору, — говорила экономка, ставя
перед Мел очередную тарелку с кислой капустой, а спустя еще месяц она
оказалась в больнице с кровотечением и судорогами, и ее врач-акушер печально
посмотрел на нее.
— Если вы не будете вести более размеренный образ жизни, то потеряете
ребенка. Мел.
Ее жизнь в эти дни стала настоящим сражением.
— Я не думаю, что это тронет кого-нибудь, — ответила печально Мел
со слезами на глазах.
— А вас?
Она кивнула, усталая, печальная.
— Тогда лучше скажите окружающим, чтобы они угомонились На следующий
день Питер пришел навестить ее со скорбным видом.
— Ты действительно не хочешь этого ребенка, Мел?
— Неужели ты думаешь, что я пытаюсь избавиться от него?
— Так говорит Пам. Она сказала, что на прошлой неделе ты ездила верхом.
— Что?! Ты сошел с ума? Неужели ты думаешь, что я бы сделала это?
— Не знаю. Я понимаю, что это мешает твоей работе, или ты считаешь, что
помешает в будущем. — Она с недоверием уставилась на него, встала с
кровати и собрала свои сумки. — Куда ты?
Она обернулась и посмотрела на него.
— Домой. Отшлепать твою дочь по заднице.
— Мел, послушай, пожалуйста.
Но она выписалась из больницы и поехала домой, забралась в постель, несмотря
на все извинения Питера, а днем спустилась вниз и приказала миссис Хан
приготовить на ужин цыпленка с рисом, что-нибудь, что она могла бы для
разнообразия съесть, и пролежала весь день, ожидая, когда все дети вернутся
домой.
К шести часам все собрались и удивились, что она уже дома. А когда они
спустились на ужин, она ждала их за столом с пылающим взором.
— Добрый вечер, Пам — Мел начала с нее. — Как прошел день?
— Нормально. — Она попыталась принять самоуверенный вид, но то и
дело нервно поглядывала на Мел.
— Как я понимаю, ты сказала своему отцу, что на прошлой неделе я ездила
кататься верхом. Это правда? — В комнате воцарилась мертвая
тишина. — Я спрашиваю, это правда?
Она тихо произнесла:
— Нет.
— Я не слышу тебя, Пам.
— Нет! — закричала она, и Питер коснулся руки жены.
— Мел, пожалуйста, не расстраивай себя...
Мел посмотрела ему прямо в глаза.
— Мы должны все выяснить. Ты слышал, что она сказала?
— Да.
Мел снова повернулась к Пам:
— Почему ты сказала не правду своему отцу? Ты хотела, чтобы мы
поссорились? — Пам пожала плечами. — Почему, Пам? — Она
протянула руку и коснулась руки девочки. — Потому что я жду ребенка?
Разве это так ужасно, что ты хочешь наказать меня?
Знаешь, вот что я тебе скажу Независимо от того, сколько у нас детей, мы все
равно будем любить тебя. — Мел увидела, как на глазах у Пам
наворачиваются слезы, в то время как Питер продолжал держать ее за руку — Но
если ты не прекратишь безобразия, которые вытворяешь с того момента, как я
приехала сюда, я вышвырну тебя под зад отсюда на другую сторону города.
Пам улыбнулась сквозь слезы и посмотрела на Мел.
— Вы действительно это сделаете? — почти радостно спросила она.
Это указывало на то, что они все еще любят ее.
— Да.
Затем Мел перевела взгляд на остальных, сидевших за столом.
— Это касается и вас. — Она посмотрела на Мэта и сказала более
мягким тоном:
— Ты всегда будешь нашим малышом, Мэт. Этот ребенок никогда не займет
твое место. — Но он, казалось, не поверил ей. Потом она повернулась к
двойняшкам:
— И вы двое. — Она многозначительно посмотрела на Вал:
— Я вовсе не планировала, чтобы подобное стечение обстоятельств
причинило тебе боль, Вал. Я не могла знать, что подобное еще когда-либо
случится со мной, как и ты не думала, что такое произойдет с тобой. Вы обе
отнеслись ко мне бесчувственно, и это отвратительно с вашей стороны. —
Затем она повернулась к Марку:
— Откровенно говоря, Марк, я удивлена видеть тебя сегодня за семейным
столом. Кажется, в последнее время мы нечасто имеем честь лицезреть тебя У
тебя кончились деньги, ты вынужден ужинать здесь для разнообразия?
— Ага, — усмехнулся он.
— Тогда, я думаю, тебе следует запомнить, что, пока ты живешь в этом
доме, в твои обязанности входит бывать здесь чаще, чем раз в месяц. Надеюсь,
ты понял?
Питер заметил, что Марка поразили ее слова, но он принял покорный вид.
— Да, мэм.
— А ты, Пам, — единственная дочка Питера осторожно посмотрела на
нее, — с завтрашнего дня сама будешь ездить к врачу на автобусе. Я не
собираюсь возить тебя по всему городу. Тебе почти пятнадцать лет. Пора самой
отвечать за свои поступки.
— Я тоже должен ездить из школы домой на автобусе? — с надеждой
воскликнул Мэт. Ему нравился автобус, но Мел улыбнулась и отрицательно
покачала головой:
— Нет, ты не должен. — Потом она вновь оглядела всех
присутствующих. — Надеюсь, вам всем ясно, что я сказала. С тех пор как
мы с вашим отцом сообщили вам, что я беременна, вы, по своим собственным
причинам, вели себя как маленькие звереныши, и лично мне это неприятно. Я не
могу изменить то, что вы чувствуете, но я в состоянии изменить ваше
поведение, и я не желаю мириться с тем, как вы обращаетесь со мной, все
вы. — Она бросила взгляд на миссис Хан. — Здесь места хватит всем,
для вас, для меня, для вашего отца, для этого ребенка, но мы должны по-
доброму относиться друг к другу. И я не собираюсь позволять вам продолжать
наказывать меня, — внезапно у нее на глазах выступили слезы, которые ей
не удалось удержать, — за этого еще не родившегося ребенка. — С
этими словами она бросила салфетку и пошла наверх, даже не прикоснувшись к
еде. Но по крайней мере в этом она добилась успеха: миссис Хан приготовила
салат и жареного цыпленка с рисом. Тогда Питер посмотрел на детей. Они
выглядели пристыженными и присмиревшими.
— Знаете, Мел права. Вы отвратительно обращались с ней.
Пам попыталась взглядом смутить отца, но это не сработало, Марк от
неловкости заерзал на стуле, а Вал опустила голову.
— Я совсем не хотела...
Тут вмешалась Джесс:
— Да, ты хотела. Все мы этого хотели. Мы рассердились на нее.
— Непорядочно было так вести себя с ней.
— Ладно, папочка. Теперь мы будем хорошими. — Мэт похлопал отца по
руке, и все заулыбались, а спустя несколько минут Питер понес тарелку в их
комнату, где Мел плакала, лежа на постели.
— Ну, дорогая, не расстраивайся так. Я принес тебе кое-что поесть.
— Я не хочу есть. Мне плохо.
— Тебе не следует так возбуждаться. Это вредно для тебя.
Она обернулась, с недоверием глядя на него.
— Вредно для меня? А ты когда-нибудь задумывался, насколько вредно для
меня, чтобы все в этом доме так скверно обращались со мной?
— Теперь они исправятся. — Она ничего не ответила ему. — Но и
ты не должна быть так жестока к ним, Мел. Они ведь еще дети.
Она прищурилась и посмотрела на него.
— Я не говорю о Мэте, ему всего шесть лет, и он многого еще не
понимает. Но остальные уже почти взрослые люди. В последний месяц они все
так ополчились на меня. Пам даже солгала тебе, чтобы ты подумал, что я
пытаюсь избавиться от нашего ребенка, и ты поверил ей! — Мел вдруг
разозлилась на него, и он опустил голову, но потом снова посмотрел на нее.
— Я знаю, что ребенок помешает твоей работе, и сначала ты сама не
хотела его.
— И даже сейчас не уверена, хочу ли я его. Но он дарован нам Богом, и
этим все решено. Только где ты собираешься поместить его в этом доме?
— Я еще не думал.
— Я в этом не сомневалась. — Мел не хотела ссориться с ним, но он
по-своему причинил ей боль. Она заговорила с ним более спокойно:
— Можем мы, в конце концов, продать этот дом?
Он ужаснулся:
— Ты сошла с ума? Это дом моих детей.
— И ты построил его с Анной.
— Не об этом речь.
— А я об этом. И здесь нет места для нашего ребенка.
— Мы пристроим крыло.
— Где? Над бассейном? — Это была бредовая идея, и он понимал это.
— Я приглашу своего архитектора" и посмотрю, что он предложит.
— Ты женат не на доме.
— Но и не на тебе. Ты связала себя брачными узами со своей проклятой
работой, о которой так печешься.
— Это несправедливо.
Он продолжал злиться.
— И ты не откажешься от нее ни на один день, не так ли? Даже если это
будет стоить тебе потери нашего ребенка... — Их голоса разносились по всему
дому.
— Этого не случится. — Она соскочила с постели и встала напротив
него. — Но ты и дети можете потерять меня, если вы все не перестанете
мучить и не начнете для разнообразия делать и для меня что-нибудь.
Они рады поиздеваться надо мной за то, что я осмелилась забеременеть, а ты
пытаешься затолкать меня в свою старую жизнь, в то время как твоя дочь
вешает портрет своей матери над моей кроватью.
— Всего один раз. Большое дело. — Это не произвело на Питера
никакого впечатления.
— Эта вещь не должна даже находиться в доме. — Затем она
пристально посмотрела на него. Все зашло слишком далеко. — И мне тоже
здесь не место. На самом деле... — Она бросилась к шкафу, вытащила чемодан и
бросила его на кровать, затем прошла к комоду и принялась швырять вещи в
открытый чемодан. — Я ухожу до тех пор, пока ты все не обдумаешь. Эти
дети, все они, должны научиться нормально вести себя, а тебе советую
перестать обращаться с Пам как с маленьким нежным цветочком, а то к
шестнадцати годам она станет наркоманкой или сделает еще какую-нибудь
глупость, которую не исправишь никакими дисциплинарными методами.
— Могу я напомнить тебе, что не моя дочь забеременела в этом
году? — Это был удар ниже пояса, и он понял это, как только слова
сорвались с его губ. Но было уже поздно.
Мел с ненавистью посмотрела на него.
— Туше. И мы можем поблагодарить за это твоего сына.
— Послушай, Мел... почему бы нам не успокоиться и не поговорить. —
Питер внезапно испугался выражения ее глаз, он знал, что ей нельзя
расстраиваться, но она так разозлила его.
— Пожалуй, ты отчасти прав. Я собираюсь успокоиться, но мы не будем
разговаривать. По крайней мере, не сейчас. Сегодня вечером я ухожу отсюда,
справляйся с детьми сам. Тебе действительно стоит посидеть и подумать, что
ты хочешь сделать с ними, с этим домом и со мной.
— Это что — ультиматум, Мел? — Его голос прозвучал на удивление
спокойно.
— Да.
— А что ты будешь делать в это время?
— Я ухожу, чтобы самой принять кое-какие решения. Хочу ли я жить в этом
доме, хочу я или нет бросить работу и хочу ли я избавиться от этого ребенка.
— Ты серьезно? — Он был потрясен, но Мел вдруг стала пугающе
спокойной.
— Да — Ты избавишься от нашего ребенка?
— Возможно. Кажется, вы все полагаете, что я должна поступать так, как
мне говорят, делать то, чего от меня ждут. Я должна день за днем жить здесь,
мириться с миссис Хан, выносить все, что выкидывают дети, я должна жить с
фотографиями Анны, глазеющими на меня, должна возить Пам к врачу день за
днем, я должна родить этого ребенка, несмотря на...
Несмотря на что, догадайся? Я ничего не должна.
У меня тоже есть право выбора.
— И я не имею права ничего сказать на этот счет? — снова
разозлился он.
— Ты сказал достаточно. Ты защищаешь Пам всякий раз, стоит мне открыть
рот. Ты говоришь мне, как великолепна миссис Хан, а я твержу тебе, что всем
сердцем ненавижу ее, ты говоришь мне, что это — твой дом, и ты полагаешь,
что я должна родить нашего
...Закладка в соц.сетях
