Жанр: Любовные романы
Перемены
...ей бригады подменить его на выходные. Он так настойчиво их упрашивал, что
они оба согласились.
— Я приеду через два дня.
— Хорошо. — Ей требовалось это время, чтобы решить для самой себя,
делать аборт или нет. — Кстати, как дети?
— Нормально. И они уже поняли, как виноваты перед тобой. — И он
тоже. Ему не терпелось увидеть ее. Это напомнило ему те времена, когда она
жила в Нью-Йорке, только теперь он знал, чего ему не хватает. И он сказал об
этом Мел. — Мне так недостает тебя. Мел, ты даже не представляешь. Для
него эта неделя была ужасной. Умерла Ирис Ли, но он не стал говорить об этом
Мел. Сейчас у них хватало собственных проблем. Теперь он больше беспокоился
о ней, чем о своих пациентах.
А на следующий день она отправилась на длительную прогулку в Мюа-Вудс. Ей на
память вновь и вновь приходили собственные слова, сказанные ею Вал...
Я не знаю, смогла бы я сделать то, на что решилась ты...
Это не было
осуждением, как могла тогда подумать Вал. В том, чтобы избавиться от ребенка
в ее возрасте, когда она замужем за любимым человеком и у них много денег,
было нечто другое. Для подобного шага не было причин и оправданий, и,
возможно, Мел никогда не смогла бы себе простить этого.
Хочу ли я дать жизнь ребенку?
— спрашивала она себя и не находила ответа.
Какая отвратительная роскошь распоряжаться жизнью существа, если у тебя
просто нет настроения, если ребенок помешает твоей работе, если остальные
дети против., ну вот, снова они... эти всемогущие другие ее жизни, муж,
дети. что она должна им? А что она должна себе? И внезапно в лесу раздался
ее собственный голос:
— Я хочу этого ребенка.
Она была так поражена, что огляделась вокруг, как бы желая увидеть, кто
произнес их, но она знала, что сама сказала это. У нее как будто камень
свалился с сердца, и она улыбнулась. Мел посмотрела на часы.
Пора было обедать. Ей следовало позаботиться о малыше, если она собирается
родить его...
"Я хочу этого ребенка.
Слова прозвучали так решительно и уверенно, что она твердо поверила в это,
возвращаясь к своей машине.
Глава 31
Мел с волнением ждала Питера в аэропорту, совсем как год назад. Как будто
все началось сначала.
Он третьим вышел из самолета, и она бросилась к нему в объятия. Неделя
показалась ей бесконечной.
— О, Мел... — Слезы навернулись ему на глаза, и он не мог произнести ни
слова, прижимаясь к ней.
Сейчас его не волновало даже то, что она сделает с ребенком. Он хотел ее и
только ее...
— Боже, как я соскучилась по тебе.
Но, когда она оторвалась от него, он увидел, что она выглядит лучше, чем в
последние месяцы. Она отдохнула и успокоилась, исчезла даже складка между
бровями.
— Ты чудесно выглядишь, Мел.
— Ты тоже. — А затем она взглянула вниз на
молнию
своих брюк,
которая теперь еле застегивалась и готова была лопнуть. — Я немного
растолстела.
Он не знал, что сказать, и она улыбнулась ему:
— Я решила, что... — Слова неожиданно прозвучали для нее странно. Кто она такая, чтобы решать.
Она когда-то давно сказала ему об этом. Это решает Бог, а не он и не
она. — У нас будет ребенок.
— Да? — Ему хотелось удостовериться, что он правильно понял ее.
— Да, — сияя, ответила она.
— Ты уверена?
— Да.
— Ради меня? — Он не хотел, чтобы она сделала это ради него. Она
должна сама хотеть, но об этом трудно было даже мечтать, учитывая, что дома
ее ждали пятеро детей и работа на студии.
— Ради меня самой, ради тебя, ради нас... ради нас всех... — Она
покраснела, и он взял ее за руку. — Но в основном ради меня
самой. — Она рассказала ему, что произошло, когда она гуляла в лесу, и
у него на глаза снова навернулись слезы.
— О, Мел.
— Я люблю тебя. — Она больше ничего не могла сказать, и они,
взявшись за руки, вышли из аэропорта и, как никогда, чудесно провели
выходные.
Они выехали из Сан-Франциско в воскресенье днем и, выбрав более короткий
маршрут, к десяти вечера добрались до дома. У Мел было ощущение, что она
отсутствовала целую вечность. Она с минуту постояла перед входом, но Питер
взял ее за руку и повел в дом.
— Пошли, малыш, тебя надо уложить в постель.
Поездка была слишком долгой. — Он обращался с ней, как с венецианским
стеклом.
— Думаю, я это переживу.
Но, как только она переступила порог дома, раздался взрыв голосов. Дети
услышали, как они подъехали, а Пам выглянула в окно и издала ужасающий
вопль.
— Они приехали! — Она первой сбежала по лестнице и обняла Мел.
— С возвращением! — Не
с возвращением домой
, но близко к этому.
Двойняшки тоже повисли на ней, и Марк, а Мэтью, проснувшийся от всего этого
шума, заявил, что сегодня хочет спать вместе с ними.
Когда они наконец очутились в своей комнате почти после часа шума и
разговоров, Мел легла в постель и посмотрела на Питера со счастливой
улыбкой.
— Какие они все хорошие, правда?
— У них хорошая мама. — Он присел на краешек кровати и взял ее
руки в свои. — Мел, я обещаю, что буду стараться облегчить твою жизнь.
А в два часа ночи Питера вызвали в больницу, и Мел увидела его снова в
полдень, когда он заехал домой переодеться. Она взяла в свои руки управление
домом, сказала миссис Хан, что приготовить на ужин, и Питер с ухмылкой
отметил, что экономка не очень-то довольна. Но она не стала жаловаться ему.
Питер переоделся и поспешил на работу. Она улыбнулась и махнула ему рукой,
когда они на своих машинах разъехались в разные стороны. В тот день Пам
отправилась к врачу одна, как делала это на прошлой неделе, пока Мел
отсутствовала. Марк предупредил, что вернется домой после ужина, но не очень
поздно, потому что у него на следующий день экзамен. Двойняшки собирались
недолго поиграть в теннис с друзьями.
Миссис Хан должна была забрать Мэтью из школы, как делала это год назад. А
Мел в первый раз, спустя неделю, отправилась на работу. И когда она вошла в
студию, даже вид Поля Стивенса не мог испортить ей настроение. Казалось, все
шло прекрасно.
Но в шесть сорок пять, после окончания выпуска новостей, к ней в кабинет
заглянул режиссер, когда она перед уходом делала кой-какие пометки.
— Привет, Том. Что-нибудь случилось?
Он помедлил, и Мел почувствовала озноб. Неужели они увольняют ее? Разве они
могут это сделать?
Неужели Стивенсу удалось одержать победу?
— Мел, я должен поговорить с вами.
Она жестом предложила ему сесть. Она до сих пор не чувствовала себя в этом
кабинете как дома.
— Я даже не знаю, как сказать вам это. Мел...
У нее замерло сердце. О боже, ее увольняют. Она была звездой самой большой
величины в программе новостей на телестудии в Нью-Йорке, получила четыре
приза за документальные фильмы и репортажи, а этот подонок добился, чтобы ее
уволили.
— Да? — Она могла бы облегчить ему задачу, но надеялась только,
что не расплачется при этом, и сейчас ей хотелось только поскорее добраться
до дома, к Питеру. К черту их проклятую работу и паршивую передачу. Она
поедет домой, родит ребенка и будет заботиться о детях.
— Я не хочу пугать вас. — Она ничего не понимала. — Но мы
получили ряд угроз... — Она побледнела. — Они начали поступать в
течение прошлой недели, пока вас не было. И сегодня снова.
— Какие угрозы? — Может быть, этот подонок угрожает, что уйдет с
работы? Ну и пусть. Их рейтинг только повысится. Но пока ей не хотелось
говорить этого Тому.
— Вам угрожают. Мел.
Она непонимающе посмотрела на него.
— Мне? — Такое как-то было в Нью-Йорке несколько лет назад. Какому-
то ненормальному не понравился сделанный ею репортаж, и он несколько месяцев
звонил на студию, угрожая задушить ее, но в конце концов ему это надоело.
Мел удивилась:
— По крайней мере, кто-то смотрит нашу программу.
— Я говорю серьезно, Мел. У нас и раньше возникали подобные проблемы.
Это Калифорния, а не Нью-Йорк. У нас здесь было несколько покушений на жизнь
президентов.
Она не могла сдержать улыбку.
— Я" польщена, Том, но вряд ли я отношусь к их числу.
— Мы вас очень ценим.
Она была тронута.
— Благодарю вас, Том.
— И мы наняли вам телохранителей.
— Что вы сделали? О, это смешно... Не думаете же вы на самом деле...
— У вас дети. Мел. Неужели вы хотите рисковать?
Она похолодела от вопроса.
— Нет, не хочу, но...
— Мы не хотели пугать вашего мужа, пока вас не было, но мы считаем, что
это серьезно.
— Почему?
— Потому что на прошлой неделе раздался звонок, и мужчина сказал, что в
вашем столе заложена бомба. Она была там. Мел. Она взорвалась бы ровно через
час, когда вы открыли бы стол, и разорвала бы нас всех на части, если бы вы
были здесь.
Ей вдруг стало дурно.
— Полиция считает, что они знают, кто это может быть. Но, пока они это
выясняют, мы хотим обеспечить вашу безопасность. Мы очень обрадовались, что
вас не было на прошлой неделе.
— Я тоже. — Мел почувствовала, как у нее непроизвольно задергалось
левое веко, когда она произнесла это, а подняв глаза, она увидела, как в
комнату вошел высокий, сурового вида мужчина. Том тотчас представил его. Это
был ее телохранитель, но они наняли и еще двоих. Они хотели, чтобы ее
сопровождали повсюду, и даже считали, что они должны дежурить и в ее доме,
но оставили это на ее усмотрение.
Все знали, кто ее муж, и в их дом мог прийти любой.
Телохранителя звали Тимоти Френк; когда она вместе с ним выходила из здания,
ей казалось, что рядом с ней стена. Ей еще не доводилось встречать такого
большого, широкоплечего и крепкого мужчину. Подъехав к дому, она увидела,
что Питер уже пришел.
— Привет. — Он оторвал взгляд от бумаг и с улыбкой посмотрел на
Мел. Как хорошо, что она снова дома, но ее вид насторожил его.
— Неприятности на работе?
— Можно сказать и так.
— Что случилось?
Тогда она рассказала ему о бомбе, и он, пораженный, уставился на нее.
— О Боже, Мел. Ты не можешь так жить, да и мы тоже.
— И что, по-твоему, я должна сделать?
Ему страшно не хотелось говорить это, но теперь она ждала ребенка, и такое
напряжение было вредно для нее. Даже если этого негодяя поймают через пару
недель, одно сознание того, что это может повториться, будет давить на нее,
да и на него. Он не хотел, чтобы она подвергалась такой опасности. А если
его не поймают Он вздрогнул от этой мысли и встал, чтобы закрыть дверь
кабинета.
— Я думаю, ты должна уйти с работы.
— Я не могу. — Ее лицо окаменело. — Такое уже как-то было в
Нью-Йорке, тогда я не бросила работу.
Я не сделаю этого и сейчас — Какая же еще причина нужна тебе? —
закричал он на нее. Казалось, они никогда не смогут жить спокойно. —
Что, если кто-нибудь бросит бомбу в этот дом и кто-то из детей будет убит?
Она содрогнулась при этих словах и побледнела.
— Телохранители будут охранять нас круглые сутки.
— И пятерых детей?
— Я не знаю, черт подери... — Она вскочила. — Я перееду в
гостиницу, если хочешь. Но я не брошу работу из-за какого-то проклятого
лунатика. Я только знаю, что это Поль Стивенс пытается запугать меня, чтобы
я ушла.
— Полиция тоже так считает?
Она должна была ответить ему честно.
— Нет, они так не думают. Но они говорят, что знают, кто это.
— Тогда возьми отпуск до тех пор, пока они его не схватят.
— Я не могу, Питер. Я не могу, черт подери!
Я должна выполнять свою работу.
Он подошел и схватил ее за руку:
— Тебя убьют.
— Я уже сталкивалась с подобным. — У нее засверкали глаза. Он не
мог заставить ее бросить работу, которая стала частью ее жизни.
— Но ты никогда не подвергала опасности жизнь моего ребенка. Подумай об
этом.
— Я больше ни о чем не в состоянии думать.
— Кроме самой себя.
— Иди к черту. — Она вышла из комнаты, хлопнув дверью, и он больше
не заговаривал с ней.
Тревоги начались вновь, и дети почувствовали напряженность в доме В тот же
вечер она позвонила режиссеру и приняла его предложение относительно
телохранителей для себя, своего мужа и детей. Понадобится целая армия для
обеспечения их безопасности, но студия была готова пойти на такие расходы. И
она сказала об этом Питеру, когда они легли спать.
— Они приступят к работе завтра в шесть утра.
— Это нелепо. И что мне делать? Совершать обход с телохранителем?
— Я не думаю, что дело в тебе. Возможно, он мог бы просто сопровождать
тебя от дома до работы и обратно. Проблема касается меня.
— Я это знаю. — Ему было дурно от одной этой мысли. А на следующее
утро Мел все объяснила детям. Они слушали с широко открытыми глазами, а она
надеялась, что с ними ничего не случится и через несколько дней этого
человека поймают. Им просто надо немного потерпеть. Мэт решил, что это
превосходно, Марк был смущен тем, что его будет сопровождать телохранитель в
колледж, а девочки пришли в ужас. А когда они уехали в школу в сопровождении
полицейского, миссис Хан пришла наверх к Мел.
— Миссис Халлум? — Она всегда так произносила их фамилию, и Мел
повернулась к ней.
— Да, миссис Хан? — Питер все время называл ее Хильдой, но Мел
никогда так не обращалась к ней.
А та никогда не называла ее
миссис Мел
, как это делала Ракель в Нью-Йорке.
— Я хотела объявить вам, что в силу сложившихся обстоятельств я ухожу.
Мел посмотрела на нее.
— Неужели? — Питер будет потрясен, а возможно, даже рассердится на
нее. Она нарушила порядок в их доме, но в этом была не ее вина. — Я не
думаю, что вы подвергаетесь опасности, находясь здесь, и, как я уже
объяснила детям утром, мы все время будем под защитой.
— Я никогда не работала в доме, где требовалось присутствие полиции.
— Я в этом уверена, миссис Хан. Но если вы некоторое время сможете
сохранять спокойствие... — Мел должна была попытаться ради Питера.
— Нет. — Она решительно покачала головой. — Я не желаю. Я
ухожу сейчас же.
— Даже не предупредив нас?
Она отрицательно покачала головой.
— Ничего подобного не происходило здесь, пока была жива жена доктора.
Жена доктора, конечно, была Анна. И тогда Мел не смогла удержаться, чтобы с
едва скрытой усмешкой не поиздеваться над ней.
— Представляю, какая, должно быть, здесь была тоска. — Она приняла
беспечный вид, а Хильда Хан пришла в ужас. Она даже не подала Мел руку на
прощание.
— Прощайте. Я оставила доктору письмо в моей комнате.
— Я прослежу, чтобы оно дошло до него. Вы даже не хотите остаться,
чтобы попрощаться с детьми? — Мел это казалось несправедливым, но она
знала, что они это переживут.
— Я не хочу оставаться в этом доме ни часа более.
— Прекрасно, — невозмутимо ответила Мел, посмотрела ей вслед и
чуть не закричала
ура!
, когда закрылась входная дверь. Но Питер вовсе не
разделял ее ликования.
— Кто будет вести домашнее хозяйство. Мел?
У тебя на это нет времени.
Она внимательно посмотрела ему в глаза, предполагая прочесть в них
обвинение, но там была скорее озабоченность.
— Мы найдем кого-нибудь еще. — Она позвонила Ракели, но та
отказалась приехать и настаивала, чтобы Мел побольше заботилась о
двойняшках. — А пока я могу сама заняться этим вместе с детьми.
— Великолепно. Кто-то там подкладывает бомбы, а тебе придется
заниматься стиркой и уборкой постелей.
— Ты тоже можешь помочь мне.
— У меня есть другие дела. — И еще он вынужден терпеть
телохранителя. Ситуация действовала ему на нервы, но проходил день за днем,
а человек, подложивший бомбу, так и не был схвачен. Последовали еще четыре
угрозы, и в столе Мел нашли неисправную бомбу. Даже Полю Стивенсу стало
жалко ее. Теперь он знал, что она беременна. У Мел появились черные круги
под глазами от бессонных ночей. Когда-нибудь его все-таки поймают, так было
всегда, но как скоро это случится?
— Мне жаль, что такое происходит с вами, Мел. — В конце концов
однажды он пошел на примирение и протянул ей руку.
— Мне тоже. — Она устало улыбнулась после окончания передачи.
Телохранитель все время стоял поблизости. Она постоянно чувствовала его
присутствие, а по утрам, когда дети уходили в школу, дом, казалось, был
полон полицейских. Это выводило Питера из себя, и они все время ссорились.
Он почти привык к собственному телохранителю, но остальные казались ему
излишними
.
— Как я понимаю, все их старания тщетны, — сказала она Полю.
Он печально посмотрел на нее.
— Знаете, я ведь завидовал вам.
— Я знаю. — Она улыбнулась. И она понимала почему. — Но вам,
по крайней мере, не приходится бороться с этим.
— Я не представляю, как вы выдерживаете такое напряжение.
— Больше всего я беспокоюсь за детей... за собственных, за его... если
что-нибудь случится хоть с одним из них, я никогда не прощу себе.
Это продолжалось уже целый месяц, и Мел всерьез начала подумывать, что
должна уйти с работы.
Она еще ничего не сказала Питеру, чтобы заранее не обнадеживать его. Но
пообещала самой себе, что, если в течение двух недель не поймают того, кто
подложил бомбы, она уйдет.
Поль Стивенс с ужасом размышлял об этом:
— Если я могу хоть чем-нибудь помочь...
Она отрицательно покачала головой, пожелала спокойной ночи и поехала домой к
своей семье, которая давно утратила прежнюю беспечность. Возле дома стояли
полицейские машины без опознавательных знаков, а в доме каждый знал об
опасности, которая с каждым днем подкрадывалась все ближе к ним.
— Как ты думаешь, они поймают его, мамочка? — спросил ее в тот
вечер Мэтью.
— Я надеюсь на это, Мэт. — Она держала его на коленях, моля Бога,
чтобы опасность не коснулась его... или любого из них... Она перевела взгляд
с Пам на двойняшек. Марк отсутствовал. И в этот вечер Питер снова заговорил
с ней об этом.
— Почему бы тебе не уйти с работы?
Ей не хотелось говорить ему, что она тоже начинает склоняться к этому.
— Я не из тех, кто бросает свое дело только из-за угроз. — Но ей в
голову пришла другая мысль. — Что, если нам уехать?
— Куда?
Уже наступил июль, и она со вздохом подумала об этом, с надеждой глядя на
Питера.
— Может быть, отвезти всех на некоторое время в Мартас-Винъярд? —
В этом году она не арендовала дом, но, вероятно, еще могла снять его на
несколько недель или какой-нибудь другой. Но он отрицательно покачал
головой.
— Для тебя это слишком далеко. — Она уже была на четвертом месяце
беременности. — И я совсем не смогу видеться с тобой. Почему бы не
отправиться куда-нибудь поближе?
— Это лишит поездку всякого смысла.
Сама мысль об этом изнуряла ее, и она поражалась, сколько денег студия
тратит на телохранителей, но они не скупились на нее. И, конечно, не их
вина, что телохранители действовали ей на нервы. В то утро, когда она налила
стакан молока для Мэтью, один из них попросил ее:
— Отойдите, пожалуйста, от окна. — Это, естественно, напоминало
днем и ночью о том, что происходит, и об угрозе, нависшей над ними — А может
быть, снова отправиться в Аспен? — Она почти без всякой надежды
взглянула на Питера.
— Не думаю, что высота пойдет тебе на пользу.
— Но и напряжение тоже не на пользу.
— Я не знаю. Сегодня я подумаю об этом.
Она тоже весь день думала об этом. Ей вдруг захотелось убежать. Она уже
месяц жила в этом кошмаре, и нервы у нее были на пределе. В тот день она
пришла на работу, села за свой письменный стол, оставив телохранителя за
дверью, но вдруг, подняв глаза, увидела режиссера, с улыбкой смотревшего на
нее.
— Мел, у нас хорошие новости для вас.
— Вы посылаете меня в Европу на год? — Она улыбнулась, и ей в
первый раз показалось, что ребенок шевельнулся. Они не упоминали в программе
о ее беременности, опасаясь, что тот ненормальный, преследующий ее, причинит
ей еще больший вред, если узнает об этом. Поэтому секрет, который она носила
в себе, оставался невидимым под столом, за которым она сидела.
— Кое-что получше. — Он еще шире улыбнулся, и она увидела в зале
Поля Стивенса, благожелательно смотревшего на нее.
— Вы передаете мою работу Полю.
Поль усмехнулся и утвердительно кивнул, а Мел засмеялась. В результате всех
волнений последнего месяца они стали почти друзьями.
— Они поймали сумасшедшего, угрожавшего вам.
— Неужели? — Она широко раскрыла глаза, на которых тотчас
заблестели слезы. — Значит, все закончилось?
Он кивнул, а ее охватила нервная дрожь.
— О Боже! — Мел уронила голову на стол и зарыдала.
— Ну, любимая, как будем развлекаться на этой неделе?
Они сидели возле бассейна; дети разошлись по своим делам, в доме снова
воцарилось спокойствие, и Питер, улыбаясь, радостно смотрел на Мел.
— По крайней мере, никто не может обвинить нас в том, что у нас скучная
жизнь.
— Упаси Господи. — Мел легла и закрыла глаза.
Она знала, чего ей хотелось. Она мечтала поехать в Мартас-Винъярд и полежать
там на горячем песке, но у детей были уже другие планы, а Питер не мог
оставить работу. Поэтому она согласилась отложить свой отпуск в этом году и
взять его вместе с отпуском по беременности и родам. Ребенок должен родиться
примерно к Дню Благодарения, и она оставляла работу с первого октября.
— У меня есть идея. Мел. Почему бы нам сегодня не взглянуть на
несколько домов?
Она открыла один глаз.
— Ты, конечно, шутишь?
— Я говорю серьезно.
— Неужели?
— Должен наконец признаться, что здесь негде разместить новорожденного,
если только не в гараже, да и вообще в этом доме нам тесно. Двойняшкам нужны
отдельные комнаты..
Мел знала, как тяжело ему признавать собственные ошибки, и протянула к нему
руки. А Питер знал, как ей хотелось переехать из дома Анны, но она уже давно
потеряла всякую надежду.
— Или тебе хотелось бы остаться здесь? Я, правда, не стал бы возражать.
Мы как-нибудь устроились бы на пару лет, а Марк скоро уедет. — Он решил
закончить образование в колледже в одном из восточных штатов, а значит, ему
оставалось пробыть дома только один год. Джесс решила поехать учиться в
Йелльский университет, если сможет поступить...
— Дети уже практически выросли.
— Это хорошо для них. Если бы это было так же хорошо и для меня.
— Ты самый прекрасный человек, которого я знаю. — Она нежно
поцеловала его в губы, а его пальцы заскользили вверх по ее ноге.
— Хм... Как ты думаешь, нас здесь кто-нибудь может увидеть?
— Только парочка соседей, и что плохого, когда супруги нежны друг с
другом?
Питер взял ее на руки и понес в дом, и они занялись любовью. После этого он
подал ей на подносе ленч, а Мел, удобно устроившись, лежала на постели,
чувствуя себя счастливой и спокойной.
— Почему ты так хорошо относишься ко мне?
— Не знаю. Должно быть, я очень люблю тебя.
— Я тоже. — Она радостно улыбнулась. — Ты правда хочешь
купить новый дом? — Эта мысль привела ее в восторг, но ей не хотелось
оказывать на него давление. Она знала, как много этот старый дом значил для
него и сколько усилий он вложил в него, хотя строительством руководила Анна.
Но мысленно для Мел этот дом всегда будет домом Анны, даже не его.
Даже теперь.
— Да, правда.
Она засияла от радости, и, закончив ленч, они поехали смотреть дома Им
понравилось несколько домов, но ни один из них не продавался.
— Знаешь, наверное, понадобится несколько лет, чтобы найти подходящее
место.
— У нас есть время.
Следующий выходной был четвертого июля — День провозглашения независимости
США. И именно в этот день они увидели дом, идеально подходящий для н
...Закладка в соц.сетях
