Жанр: Любовные романы
Перемены
...есколько минут прибыл врач и стал помогать Питеру. Вызвали
Скорую
помощь
, которая должна была срочно отвезти Вал в больницу. Кровотечение
было явно гинекологического характера, но никто не мог понять, как оно
началось и почему.
— Кто-нибудь знает... — обратился к ним доктор, и Марк поразил всех,
выступив вперед и объявив дрожащим голосом:
— Она сделала аборт во вторник.
— Она что? — Мел почувствовала, как комната закружилась вокруг
нее, когда она перевела взгляд с Марка на Питера, и он успел подхватить ее
как раз в тот момент, когда у нее подкосились ноги. Медсестра принесла
нюхательную соль, а доктор продолжал работать с Вал. Но было очевидно, что
девочку могла спасти только операция. Однако сейчас на это оставалось мало
надежды. Она потеряла слишком много крови, и Питер с ужасом посмотрел на
сына.
— Кто сделал это?
В глазах у Марка стояли слезы, а голос дрожал, когда он посмотрел на отца.
— Мы не хотели обращаться ни к кому из твоих знакомых, а ты знаешь в Лос-Анджелесе почти всех.
Мы поехали в одну из больниц в западной части Лос-Анджелеса.
— О боже... Ты понимаешь, что они, возможно, убили ее? — Питер
закричал. Мел разрыдалась, а Джесс прижалась к матери.
— Она умрет... о Боже... она умрет... — Джессика совершенно потеряла
контроль над собой при виде умирающей сестры, и это привело Мел в чувство.
— Она не умрет, ты слышишь меня? Она не умрет! — Она говорила это,
в равной степени обращаясь к Богу и к находившимся в комнате. Затем Мел с
яростью посмотрела сначала на Марка, потом на Джесс. — Почему никто из
вас не сказал мне об этом? — Она посмотрела на Марка, но тот молчал.
Трудно было бы ожидать, что они признаются ей, и тогда она повернулась к
Джесс:
— А ты! Ты знала! — со злостью крикнула она.
— Я догадывалась. Но они ничего не говорили мне. — Но в ее тоне
слышалось такая же ярость, как в голосе матери. — А что изменилось бы,
если бы мы сказали тебе? Ты всегда занята только своей работой и своим
мужем, Нам и Мэтом. Ты могла бы с таким же успехом оставить нас в Нью-Йорке,
ты могла бы... — Но пощечина матери заставила ее замолчать, и она,
всхлипывая, отошла в угол, а в это время вдали послышался вой сирены
Скорой
помощи
, и минуту спустя они уже вносили Вал в машину, и Мел шла рядом с
носилками.
— Я поеду за вами в фургоне, — быстро сказал Питер. Он выбежал
наружу, оставив все лыжи в укрытии. Они могли вернуться за ними позже,
теперь это никого не волновало. Он запустил двигатель. Джесс и Марк сели
впереди рядом с ним, а Нам с Мэтью сзади. Никто не произнес ни слова, пока
они ехали в больницу в Траки. Первым нарушил молчание Питер.
— Тебе следовало сказать мне, Марк, — тихо произнес он, только
сейчас начиная понимать, через что пришлось пройти его сыну.
— Я знаю, папа. Она выживет? — Голос его дрожал, а по лицу текли
слезы.
— Думаю, да, если ее быстро доставят в больницу.
Она потеряла много крови, но плазма должна помочь.
Джессика сидела между ними в каменном молчании, след от пощечины еще
оставался на ее лице.
Питер взглянул на нее и дотронулся до ее колена.
— Не волнуйся, Джесс. Все выглядит страшнее, чем есть на самом деле.
Становится страшно, когда видишь много крови.
Джессика кивнула, но ничего не сказала. Когда они добрались до больницы в
Траки, все вышли из машины, но молодежь не пустили дальше комнаты ожидания.
Питер и Мел вошли внутрь с Вал, которую тотчас стали готовить к операции.
Питер решил, что ему не стоит присутствовать на операции, а лучше подождать
рядом с Мел. Им сказали, что состояние девочки критическое и, возможно,
придется удалить матку. Они не знают точно, пока не увидят, насколько
тяжелым окажется повреждение. Мел молча кивнула, и Питер проводил ее в
комнату ожидания. Она остановилась на некотором расстоянии от Марка, Джесс
тоже не приближалась к матери. Питер подошел к старшему сыну, дал ему
двадцать долларов и сказал, чтобы тот отвел всех в кафетерий и накормил.
Марк кивнул и направился к выходу, за ним последовали и остальные дети, но
никто из них не хотел есть.
Они думали сейчас только о Вал. А когда они ушли, Мел повернулась к Питеру и
уткнулась ему в грудь, охваченная отчаянием. Подобные сцены он видел
ежедневно в холлах центральной больницы, но сейчас это происходило с ними...
с Мел... с Вал, и у него появилось такое же чувство собственной
беспомощности, как два года назад, когда умерла Анна. По крайней мере, он
мог помочь Мел. Он крепко обнял ее и стал нежно успокаивать:
— С ней все будет в порядке. Мел... с ней...
— А если она никогда не сможет иметь детей? — Мел безудержно
всхлипывала в его объятиях.
— Тогда, по крайней мере, она будет жива и останется с нами. В конце
концов, даже за это надо благодарить Бога.
— Почему она мне не сказала?
— Думаю, они боялись признаться. Им хотелось все сделать самим. Это
достойно восхищения, но глупо.
— Но ей всего шестнадцать.
— Знаю, Мел... я знаю... — Незадолго до этого у него появились
подозрения, но ему не хотелось расстраивать Мел. А теперь он понял, что ему
следовало поговорить с Марком. Он сидел и думал об этом. В это время дети
вернулись из кафетерия, и Марк медленно подошел к Мел и отцу. Мел печально
посмотрела на него и продолжала плакать, Марк сел, глядя на нее, испытывая
не меньшую боль, чем она.
— Я не знаю, что сказать... я прошу прощения... я... я никогда не
думал... я бы никогда не позволил... — Он опустил голову, страдая в
одиночестве, вздрагивая от рыданий, и Питеру стало от всей души жаль его, и
он обнял его вместе с Мел, и внезапно Мел и Марк припали друг к другу и
заплакали, а потом Джессика тоже оказалась рядом, и Пам с Мэтью тоже. Сцена
была ужасная, и вышедший к ним доктор грозно посмотрел на них. Питер увидел
его первым и отвел в сторону. Он тихо заговорил с хирургом, а Мел со страхом
наблюдала за ними.
— Как прошла операция?
Хирург кивнул, и Мел затаила дыхание.
— Ей повезло. Нам не пришлось удалять матку.
У нее было сильное кровотечение, но никаких необратимых повреждений. Но я бы
больше не советовал ей делать аборт.
Питер кивнул. Будем надеяться, что этого не случится.
— Благодарю вас. — Он протянул руку, и два хирурга обменялись
рукопожатием.
— Мне сказали, что вы врач.
— Да. Кардиохирург. Мы из Лос-Анджелеса.
Второй хирург прищурился, хлопнул себя по лбу и усмехнулся.
— О, черт. Я знаю, кто вы. Вы — Галлам! Я рад, что не понял этого до
того, как мы приступили к операции. Я бы ужасно нервничал.
— Не стоило. Я не мог бы сделать того, что сделали вы.
— Я рад, что смог помочь. — Он снова пожал руку Питеру. —
Честь имею.
Питер понял, что никакого счета не будет, и пожалел об этом. Этот человек
спас жизнь Вал и жизнь ее будущих детей, возможно, даже от Марка. Питера
интересовало, положит ли это конец их роману или еще больше сблизит их. Все
понемногу стали приходить в себя, ожидая, когда Вал очнется после наркоза.
Они разговорились и даже немного пошутили, но в целом атмосфера оставалась
подавленной. Питер отвез Пам и Мэтью в коттедж еще до того, как Вал
проснулась, несмотря на все их протесты, Марк и Джесс настояли, что
останутся с Мел; им хотелось увидеть Вал.
— Мы хотим увидеть Вал, — хныкал Мэтью.
— Вам не разрешат, и к тому же уже поздно, Мэт. — Отец говорил с
ним мягко, но решительно. — Если разрешат, вы увидите ее завтра.
— Я хочу увидеть ее сегодня.
Питер повел его на улицу, и Пам последовала за ними, бросив последний взгляд
на Мел, Марка и Джесс. А когда Питер вернулся, Вал только что проснулась, и
ее перевезли в палату, но она еще находилась в полудремотном состоянии и не
понимала, что они говорили ей. Она только улыбнулась и снова закрыла глаза.
А когда она увидела Марка, то протянула к нему руку и прошептала:
— Извини... я... — И затем опять погрузилась в сон. А через час они
вернулись в коттедж. Время приближалось к полуночи, и все были совершенно
измучены.
Мел поцеловала Джесси, пожелала ей спокойной ночи, а потом прижала ее к
себе. Джессика печальными глазами посмотрела на мать.
— Прости меня за то, что я сказала.
— Возможно, кое в чем ты была права. Наверное, я слишком много уделяла
внимания другим.
— Теперь нас много, и на тебя так много свалилось. Я понимаю это,
мамочка... — У нее сорвался голос при воспоминании о другом времени, другом
месте... когда она всецело принадлежала им.
— Это не извиняет меня, Джесс. Я постараюсь с этого момента быть
одинаково внимательной ко всем.
Но как могла она дать каждому все, что им требовалось? Сколько еще часов
может быть в сутках? Теперь она была матерью пятерых детей и женой
известного хирурга, не говоря уже о работе на телевидении в программе
новостей. Это практически не оставляло ей времени, чтобы спокойно вздохнуть.
И ее дочь обвинила мать в том, что она больше интересуется приемными детьми,
чем своими собственными. Может быть, она слишком усердно старалась угодить
им всем. Она поцеловала и Марка, пожелав ему спокойной ночи, а затем упала
на постель рядом с Питером, но, несмотря на усталость, не могла заснуть. Она
несколько часов пролежала без сна, думая о словах, сказанных Джесс, и о Вал,
лежавшей в крови на снегу.
Питер чувствовал, как она дрожит рядом с ним.
— Я никогда не прощу себя за то, что ничего не знала о происходящем.
— Ты не можешь знать все, Мел. Они почти взрослые люди.
— Но сегодня ты говорил совсем другое. Ты сказал, что они такие же
взрослые, как Мэтью.
— Возможно, я был не прав. — Его потрясло то, что у его сына чуть
не появился ребенок. Но Марку в августе исполнилось восемнадцать. На самом
деле он уже мужчина. — Я знаю, что они молоды, даже слишком, чтобы
заниматься любовью, делать аборты, но такое случается, Мел. — Он
приподнялся, опершись на локоть, и посмотрел на жену. — Они попытались
справиться с этим самостоятельно, и это делает им честь.
— Знаешь, кое-что из сказанного Джесси правда.
Я настолько была занята тобой, Пам и Мэтью, что на них у меня почти не
оставалось времени.
— У тебя теперь пятеро детей, работа, большое домашнее хозяйство и я.
Чего еще ты можешь ожидать от себя, Мел?
— Думаю, большего. — Но эта мысль доконала ее;
— Какую еще ношу ты можешь взвалить на свои плечи?
— Не знаю. Но, очевидно, я делаю недостаточно, иначе этого никогда не
случилось бы с Вал. Мне следовало заметить, что происходит. Я должна была
понять без всяких слов.
— Что ты хочешь сделать? Играть роль полицейского? Уйти с работы, чтобы
возить детей в школу и обратно?
— Хотя Анна делала именно это, не так ли?
— Да, но вы совершенно разные. Мел. И если хочешь знать правду, я
думаю, она понимала, что не раскрыла себя как личность. А ты нашла себя, и
поэтому ты счастливый человек. — Ей были приятны его слова. Она с
улыбкой повернулась к нему, они лежали в темноте, и только лунный свет
бросал на них мягкие тени.
— Знаешь, Питер, ты помогаешь мне по-новому взглянуть на многие вещи. И
даже на самое себя.
— Надеюсь. Ты тоже вселяешь в меня уверенность. Я знаю, что ты с
уважением относишься к тому, что я делаю. — Он глубоко вздохнул. —
Анна никогда не одобряла моего увлечения трансплантацией сердца. — Он с
едва заметной улыбкой посмотрел на Мел. — Она считала пересадки сердца
кощунством.
Это результат домашнего воспитания. Ее мать была религиозной женщиной и
всегда с недоверием относилась к профессии врача.
— Тебе, наверное, было нелегко. — Он впервые коснулся этой темы.
Его признание явилось для Мел полной неожиданностью.
— Да. Тяжело осознавать, что любимый человек не разделяет твоих
взглядов.
— Я понимаю тебя, Питер, и одобряю все, что ты делаешь. Ты ведь знаешь.
— Конечно, моя дорогая. И для меня это много значит. Именно это
понравилось мне в тебе в первую очередь. Мы уважали друг в друге
профессионалов. — Он улыбнулся и поцеловал ее в кончик носа. — А
потом я влюбился в твои сексуальные ножки и великолепную попку, и вот к чему
все привело.
Мел нежно засмеялась, поражаясь, какой странной бывает порой жизнь. Всего
несколько часов назад она билась в истерике, едва не потеряв дочь, а сейчас
они лежат в темноте и мирно беседуют, доверяя друг другу свои тайны. Но она
поняла то, чего не знала прежде. За последние несколько месяцев они с
Питером стали друзьями, самыми близкими друзьями. Он сломал стены, которые
она возводила годами, а она даже не заметила этого.
— Я люблю тебя, Питер Галлам, и намного сильнее, чем ты
предполагаешь. — С этими словами она зевнула и заснула в его объятиях,
а когда он посмотрел на нее, то увидел, что она улыбается во сне.
Глава 29
В воскресенье вечером Питер увез Марка, Пам, Джесс и Мэтью домой, а Мел
осталась в Траки с Вал.
Она отказалась от коттеджа и сняла номер в мотеле и каждый день ходила в
больницу. А в среду доктор сказал, что девочка может возвращаться домой.
Время, проведенное Мел с дочерью, оказалось приятным и полезным для них
обеих. Они подолгу разговаривали о жизни, о мальчиках, о Марке, о сексе, о
браке и Питере, о Мел. И Мелани почувствовала, что теперь знает Вал намного
лучше, чем прежде. Ей хотелось, чтобы у них чаще появлялась возможность для
общения, но, разумеется, без таких трагических обстоятельств.
Вал тяжело пережила аборт, но понимала, что, родив ребенка в шестнадцать
лет, она разрушит всю свою дальнейшую жизнь. Мел не могла не согласиться с
этим. Девочка призналась матери, что была готова на некоторое время
отвлечься от Марка и встречаться с другими мальчиками. Глубина их
взаимоотношений пугала Вал, и ей не хотелось, чтобы подобное повторилось.
Мел порадовалась выводам дочери и надеялась, что этот урок пойдет ей на
пользу.
— Мне так жаль, малышка.
— Мне тоже, мамочка... Прости, пожалуйста...
Она вернулась в Лос-Анджелес раскаявшейся, и в тот вечер за ужином Мел
заметила, что теперь она обращается с Марком скорее как с братом, и он,
похоже, не имел ничего против. В их отношениях уже наметились едва заметные
перемены, и это было к лучшему. Питер поделился своими наблюдениями с Мел.
— Я знаю. — Она кивнула. — Думаю, большой роман закончился.
— Вот и хорошо. — Питер устало улыбнулся.
У него выдался тяжелый день, он пять часов провел в операционной. —
Теперь мы можем выпустить его на свободу и пожелать ему удачи. Я никогда не
предполагал, какое мучение иметь дочерей. — Хотя ему порой было нелегко
с Пам, но это ни в какое сравнение не идет с тем, что довелось пережить Вал.
А всему виной ее соблазнительная фигура. — Как жаль, что она не
уродина.
— Мне ли говорить об этом, — усмехнулась Мел. — Из-за этого
за последние годы у меня прибавилось много седых волос.
Но, явившись на следующий день на студию, она поседела еще больше. Она
попросила дать ей больничный на три дня. Пока она отсутствовала, Стивенс изо
всех сил старался дискредитировать ее. К счастью, режиссер знал, что он
ненавидит Мел, поэтому его происки не могли причинить ей реального вреда.
Однако было неприятно слушать сплетни, которые он распустил о ней Мел в тот
же вечер рассказала об атмосфере, в которой ей приходится работать на
студии, Питеру, и он был взбешен.
— Почему этот подонок... — Он сжал кулаки, а Мел устало улыбнулась его
реакции.
— Он действительно подонок.
— Мне жаль, что тебе приходится терпеть такое.
— Мне тоже. Но так уж получилось.
— Почему он так ненавидит тебя?
— Главным образом из-за разницы в оплате, а еще потому, что ему не
хочется делиться своей популярностью. Он много лет был гвоздем программы. Я
тоже вела программу одна, но я понимаю, что надо приспосабливаться к
ситуации Больше всего мне бы хотелось избавиться от него, но, как я понимаю,
из-за этого не стоит раздражаться.
— Плохо, что он этого не понимает.
— Ты прав.
Атаки Стивенса продолжались весь следующий месяц, отчего Мел почти все время
плохо себя чувствовала. У нее появились головные боли, и она не могла без
страха ходить на работу. Мел старалась как можно чаще брать интервью, чтобы
меньше бывать на студии. Она больше времени выкраивала для девочек, особенно
для двойняшек. Обвинение, брошенное Джессикой после аборта Вал, не прошло
бесследно.
И сейчас Мел пыталась быть одинаково внимательной ко всем детям. Но она
почувствовала, что Пам считает себя обделенной заботой и вступала в сговор
против Мел с миссис Хан всякий раз, когда подворачивалась такая возможность.
От всех неприятностей у Мел просто опускались руки, трудно было угодить
всем. А в последнее время она чувствовала себя настолько плохо, что ей стало
не под силу удовлетворить не только их потребности, но и свои собственные.
И однажды, когда она пошла с Мэтью за покупками, ей пришлось присесть, чтобы
перевести дыхание.
У нее так закружилась голова и затошнило, что она подумала, будто вот-вот
потеряет сознание. Она уговорила мальчика ничего не рассказывать отцу, но он
был так расстроен, что проговорился об этом Джесс, которая немедленно
доложила Питеру, когда тот пришел домой. За ужином он задумчиво посмотрел на
Мел, а вечером спросил ее о случившемся.
— Ты больна. Мел?
— Нет, а в чем дело? — Она отвернулась, чтобы он не мог видеть ее
лица.
— Я не знаю. Но маленькая птичка принесла мне на хвостике известие, что
ты не очень-то хорошо чувствовала себя сегодня днем. — Он с
беспокойством посмотрел на нее, когда она вновь повернулась к нему.
— И что сообщила маленькая птичка? — Ей хотелось выяснить, что
известно Питеру.
— Что ты чуть не упала в обморок в супермаркете. — Он ласково
усадил ее рядом с собой на кровать. — Это правда, Мел?
— Более или менее.
— Что случилось?
Она вздохнула и опустила глаза, а затем снова подняла на него взгляд.
— Этот осел, Поль Стивенс, сводит меня с ума.
Думаю, я, наверное, заработала язву желудка; в последние несколько недель я
отвратительно себя чувствую, Питер печально посмотрел на нее.
— Мел, пообещай мне, что ты сходишь к врачу.
— Хорошо, — отозвалась она, однако в голосе не слышалось
уверенности. — Но у меня просто нет времени.
Он схватил ее за руку.
— Тогда найди время. — Он уже потерял одну жену, и мысль потерять
другую казалась невыносимой. — Я требую этого. Мел! Или я сам уложу
тебя на обследование в больницу.
— Не говори глупости. У меня просто закружилась голова.
— Ты ела?
— Какое-то время нет.
— Тогда это могло послужить причиной. Но в любом случае я хочу, чтобы
ты обследовалась — Только теперь он заметил, что она похудела, осунулась и у
нее бледный вид. — Ты ужасно выглядишь.
— Вот здорово, спасибо.
Он наклонился и нежно взял ее за руку.
— Я просто волнуюсь за тебя, Мел. — Он крепко прижал ее к
себе. — Я так люблю тебя. Так ты завтра договоришься о встрече с
врачом?
— Ладно, ладно.
И на следующее утро он дал ей список терапевтов и специалистов.
— Ты хочешь, чтобы я посетила их всех? — ужаснулась Мел, и он
улыбнулся.
— Достаточно одного или двух. Почему бы тебе не начать с Сэма Джонса,
терапевта, № пусть он скажет, кому еще тебе надо показаться.
— Почему бы тебе просто не уложить меня на обследование в клинику Майоу
на недельку? — Она пошутила, но это совсем не позабавило его. Она
выглядела даже хуже, чем вчера вечером.
— Я мог бы.
— Нет уж, черта с два.
Она записалась к Сэму Джонсу. Ей пришлось бы ждать целый месяц, если бы она
не сказала медсестре, кто она такая, и тогда в очереди пациентов чудесным
образом нашлось для нее местечко на тот же день.
Она приехала на прием к двум часам, а к четырем ей следовало быть на работе,
и Джонс, не тратя времени зря, приступил к осмотру, а заодно направил
сделать анализы. Ей казалось, что он исследовал каждый дюйм ее тела.
— Пока вы мне кажетесь здоровой. Возможно, усталой, но в основном
здоровой. Но давайте посмотрим, что скажут анализы. Вы давно чувствуете себя
усталой?
Она рассказала ему о всех симптомах, тошноте, головных болях, о напряженной
атмосфере на студии, о переезде из Нью-Йорка, о смене работы, аборте Вал, о
замужестве и о жизни с призраком бывшей жены Питера в доме, который до сих
пор не стал ей родным.
— Стоп — Он со стоном упал в кресло, хлопнув себя по лбу. — Мне
тоже становится дурно. Вы только что сами поставили себе диагноз, друг мой Я
полагаю, вам не нужна моя помощь Шесть недель на берегу моря — вот что вам
необходимо.
Она улыбнулась Джонсу:
— Хотелось бы. Я говорила Питеру, "то это все — мои нервы.
— Возможно, вы правы. — Он предложил ей принимать валиум или
снотворное, но Мел решительно отказалась. Вернувшись домой в тот вечер, она
рассказала Питеру о результатах своего визита к Сэму Джонсу.
— Вот видишь, со мной все в порядке. Я просто переутомилась.
Они и сами знали это, но у него оставалось сомнение.
— Давай посмотрим, что скажут анализы.
Она удивленно посмотрела на него и пошла укладывать Мэтью спать. Пам слушала
стерео, а двойняшки делали домашнее задание в своей комнате. Марк ушел
гулять. Несколько дней назад до Мел дошли слухи, что у него появилась новая
подружка, первокурсница из Колумбийского университета Лос-Анджелеса, но Вал,
казалось, это совсем не трогало. В ее классе учился мальчик, который, по ее
словам, был
ужасно привлекательным
У Джессики тоже наконец появился
приятель, который дважды водил ее в кино. На какое-то время в жизни детей
наступило затишье. Она вернулась к Питеру, облегченно вздохнув.
— На западном фронте без перемен, — доложила она. Наконец-то все
становится на свои места, или по крайней мере так думал он. Но ни один из
них не был морально готов к известиям, полученным на следующий день.
Мел забыла позвонить доктору Джонсу перед уходом на работу, и ей оставили
записку, чтобы она позвонила ему домой, когда вернется. Питер первым увидел
записку и сам позвонил Сэму, но его старый друг и коллега не пожелал ничего
сообщить ему.
— Сначала я хочу поговорить с твоей женой, Пит.
— Ради бога, Сэм, в чем дело? — испугался он, но Джонс был
непреклонен, и Питер набросился на Мел, как только она вошла.
— Позвони Джонсу!
— Сейчас? Зачем? Я только что вошла; могу я по крайней мере повесить
пальто?
— Прошу тебя. Мел...
— О боже — Его беспокойство насторожило ее, и она подумала, что Питер
что-то скрывает. — В чем дело?
— Я не знаю. Он мне ничего не сказал.
— Ты звонил ему? — встревожилась она.
Он признался:
— Да. Но он ничего не стал мне говорить.
— Хорошо.
— Ради бога...
— Ладно, ладно. — Она набрала номер домашнего телефона, и миссис
Джонс пошла за мужем. Питер склонился над Мел, но она сделала ему знак
рукой, чтобы он отошел. Они с доктором обменялись обычными любезностями,
прежде чем перейти к причине его звонка.
— Я не хотел ничего говорить Питеру, пока не скажу вам. — У него
был серьезный тон, и Мел затаила дыхание. Может быть, Питер оказался прав, с
ней что-то ужасное. — Вы беременны, Мел, но я подумал, что вы захотите
сами обрадовать его. — Он широко улыбался, сообщая ей эту новость, но
Мел было не до улыбок Она смотрела остекленевшим взором, а Питер напряженно
следил за выражением ее лица, убежденный, что известия плохие. Он медленно
опустился в кресло и стал ждать, когда она повесит трубку.
— Ну что?
От него трудно было отмахнуться. Он просто сидел и смотрел.
— Что он сказал?
— Ничего особенного.
—
...Закладка в соц.сетях
