Жанр: Любовные романы
Перемены
...план.
Дети, пациенты, война, телевизионные передачи. На свете существовали только
они двое.
Такси повернуло на Девяносто шестую улицу, Питер с интересом смотрел на
улицы города, по которым они проезжали, гадая, каким может быть ее дом.
Он многое знал о ней, что она чувствует и думает, но, с другой стороны, ему
совершенно неизвестно ее окружение.
Они вышли из такси возле ее дома, и она улыбнулась про себя, вспомнив, как в
первый раз увидела его дом в районе Бел-Эра и как он поразил ее своей
помпезностью. Питер был очарован, когда вошел в дом и почувствовал запах
цветов, увидел повсюду яркие краски и заглянул в очаровательный садик. Он
обернулся к ней с восторженной улыбкой.
— Этот дом так подходит вам. Я предполагал, что он должен выглядеть
именно так. — Он обнял ее за талию, и Мел улыбнулась.
— Вам нравится?
— Я влюбился в него.
— Пошли, я покажу вам все остальное. — Она взяла Питера за руку и
повела наверх, останавливаясь на пороге своей комнаты, кабинета, а затем
проводила на этаж выше к комнатам дочек. Она решила разместить его в комнате
Джессики, которая была более аккуратной, — там ему будет уютнее. Везде
гостеприимно горел свет, на столе и возле его постели стояли свежие цветы,
серебряный термос наполнен водой со льдом, а рядом с ванной лежали стопки
толстых полотенец.
— У вас изумительно. — Он присел за стол и с восторгом огляделся,
а потом вновь посмотрел на Мел. — Все устроено с такой любовью.
Он протянул к ней руки, и в его глазах была такая нежность. Она медленно
пошла к нему.
— Я так рад снова видеть вас, Мел.
Он посадил ее к себе на колени и нежно поцеловал. Она не могла справиться с
волнением, даже когда они спустились вниз. Они сидели за кухонным столом и
разговаривали час за часом, как делали это по телефону в течение нескольких
недель. И только около двух часов ночи они снова поднялись наверх, пожелали
друг другу спокойной ночи, обменялись бесконечно долгим поцелуем возле
комнаты Мел, и он, улыбнувшись и махнув на прощание рукой, пошел наверх к
себе. А Мел обдумывала каждое слово, сказанное им сегодня вечером, и поняла,
как ей хорошо с ним. Готовясь ко сну, она мысленно возвращалась к Питеру,
радуясь, что он остановился в их доме. Они прекрасно справились с ситуацией,
и ей нравилось слышать его шаги наверху. Учитывая разницу во времени, он еще
не успел устать, и, как ни странно, она тоже.
Сейчас она могла только лежать и думать о нем, и ей показалось, что прошло
несколько часов, прежде чем она услышала его тихие шаги на лестнице, затем
мимо ее комнаты. Она услышала, как закрылась дверь на кухню, и,
усмехнувшись, встала с постели и последовала за ним вниз. Он сидел за
кухонным столом и ел бутерброд с ветчиной и сыром, запивая пивом.
— Я же говорила, что нам надо поесть! — Она улыбнулась и тоже
сделала себе бутерброд.
— Почему вы не спите. Мел?
— Не могу заснуть. Наверное, я просто возбуждена. — Она сидела
напротив него, и он улыбнулся.
— Я тоже. Я мог бы сидеть здесь всю ночь и разговаривать с вами, но
тогда завтра утром я усну во время доклада.
— А вы приготовили речь?
— Более или менее. — Он объяснил, о чем собирается говорить и что
хочет использовать слайды нескольких операций, в том числе когда он
оперировал Мари. — А чем вы хотите заняться на этой неделе?
— Буду просто бездельничать и развлекаться, пока вы здесь. Я могу
прийти послушать вас?
— Только не завтра. Лучше в пятницу. А вы хотите?
— Конечно. — Он удивился, а Мел рассмеялась. — Вы помните,
кто я? Я — та дама, которая брала у вас интервью в центральной городской
больнице.
Он, изобразив удивление, хлопнул себя по лбу.
— Так вот, значит, кто вы! Я чувствовал, что мы где-то встречались, но
никакие мог припомнить, где именно.
— Обманщик! — Она ласково дернула его за ухо, а он похлопал ее по
спине. Было так уютно сидеть вместе среди ночи. Наконец они снова поднялись
по лестнице, держась за руки, словно многие годы прожили вместе, а когда
остановились у ее комнаты, Питер поцеловал ее перед сном.
— Спокойной ночи, дружок.
— Спокойной ночи, любовь моя. — Слова сами собой соскользнули с ее
губ, и она взглянула на него снизу вверх широко раскрытыми глазами, и он
вновь нежно обнял ее, и ей было так хорошо и спокойно.
— Спокойной ночи, — прошептал он, еще раз поцеловав ее в губы, и
исчез наверху Мел вошла в свою комнату, выключила свет и легла в постель,
снова думая о нем и о том, что только что сказала. И самое удивительное, она
поняла, что это правда. И Питер, лежа в постели наверху, тоже понял, что
любит ее.
Глава 18
Когда Мел проснулась на следующий день, Питер уже ушел. Она не торопясь
встала и пошла наверх убрать его постель, но увидела комнату в идеальном
порядке, а когда спустилась на кухню, то там нашла записку.
Встретимся в шесть. Желаю приятно провести день. С любовью, П.
.
Она улыбнулась таким простым словам, но их было приятно читать. И весь день
Мел ходила в приподнятом настроении. Она отправилась в
Блумингдейл
и
купила кое-что для себя и девочек, а вернувшись домой, предвкушала скорую
встречу с Питером.
Он появился, взъерошенный и уставший, но счастливый, что видит Мел. Она
вскочила и быстро пошла навстречу ему.
— Здравствуй, любимый, как прошел день?
— Прекрасно. — Он, улыбаясь, вошел в гостиную.
Летнее вечернее солнце заливало комнату ласковым светом — А как ты провела
день?
— Без тебя он показался бесконечным. — Мел снова села и похлопала
рукой по дивану рядом с собой. — Садись и расскажи мне, что ты сегодня
делал. — Она робко призналась, что буквально считала часы до их
встречи. И Питер обрадовался.
— У меня было такое же чувство. Я мог думать только о тебе. Безумно,
правда?
— С этими словами он обнял ее за плечи и прижал к себе, их губы
встретились, и они не могли оторваться друг от друга, пока чуть не
задохнулись. А когда перестали целоваться, слова оказались больше не нужны.
— Может, мне пора заняться ужином или что-то в этом роде? —
засмеялась Мел, чувствуя, что им обоим необходимо прийти в себя.
— Не принять ли нам вдвоем холодный душ?
Мел снова улыбнулась.
— Не уверена, что душ
вдвоем
поможет. — Она встала, но он опять
заключил ее в объятия.
— Я люблю тебя, Мел. — И весь мир вокруг них словно замер. Он
никогда не говорил этих слов ни одной женщине, кроме Анны, а Мел долгие годы
убеждала себя, что никогда больше не желает ни слышать эти слова, ни
говорить их. Но когда он снова поцеловал ее, то этот поцелуй будто опалил.
Мел прижалась к нему, словно боясь утонуть, если он отпустит ее. Питер
осыпал поцелуями ее лицо, губы, шею, руки, и внезапно она, не задумываясь
больше ни о чем, встала и повела его наверх в свою комнату.
— Я тоже люблю тебя. — Она произнесла это настолько тихо, что если
бы он не смотрел на нее, то не услышал бы ее признания.
— Не бойся, Мел... пожалуйста.. — Он подошел к ней и осторожно
расстегнул
молнию
на платье, а она медленно расстегнула его рубашку. И
когда она оказалась раздетой, он осторожно уложил ее на постель и начал не
спеша гладить ее шелковистое тело, пока она сама не потянулась к нему. Не в
силах больше сдерживать себя, они слились в страстном порыве и долго
наслаждались близостью. Затем, потрясенные случившимся, они лежали молча,
освещаемые последними лучами солнца. Когда Питер взглянул на Мел, у нее из
глаз текли слезы.
— О, малышка, прости... я... — Он испугался, но она покачала головой и
поцеловала его.
— Я так люблю тебя, что мне иногда становится страшно.
— Меня это тоже пугает. — В тот вечер он прижимал ее к себе так
крепко, что невозможно было поверить, что их может ожидать что-либо, кроме
радости.
В девять часов они, совершенно обнаженные, спустились вниз, держась за руки.
Мел приготовила бутерброды, и они опять поднялись наверх и стали смотреть
телевизор и резвиться.
— Совсем как супружеская пара, — пошутил он, и она округлила глаза
и притворилась, что падает в обморок, а он ловко подхватил ее на руки. И Мел
поняла, что никогда не была так счастлива ни с одним мужчиной. В ту ночь они
спали вместе в ее постели и несколько раз просыпались, чтобы вновь заняться
любовью, а когда утром он встал, чтобы отправиться на конференцию, она
поднялась вместе с ним и при готовила ему завтрак. А после его ухода она
сидела одна, обнаженная, с нетерпением ожидая его возвращения.
В пятницу Мел пошла на конференцию вместе с Питером и прослушала его доклад,
который был встречен продолжительными аплодисментами. А потом его почти на
час обступили коллеги. Мел стояла поодаль и с гордостью наблюдала за ним.
— Ну и как твое мнение? — спросил он, когда в тот вечер они
наконец остались одни. Они решили спокойно поужинать дома, так как он уезжал
на следующий день.
— Ты великолепен. — Мел радостно улыбалась ему, держа бокал сухого
вина. — К тому же реакция публики была чрезвычайно восторженной.
Он остался доволен таким ответом.
— Мне тоже так показалось. Я рад, что ты была там.
— Я тоже.
Но потом она загрустила, вспомнив, что завтра они снова расстанутся. Они оба
уезжали в аэропорт в восемь утра. Его самолет улетал в десять, а к часу дня
по местному времени он уже будет в Лос-Анджелесе и сможет провести с Пам
некоторое время перед ее отъездом в лагерь на следующий день. А проводив
его, Мел отправится обратно в Мартас-Винъярд к своим девочкам.
— Что случилось, любимая? — Он взял ее руку. — У тебя такой
грустный вид. — Он множество раз задавался вопросом, не сожалеет ли она
о случившемся.
Ведь он снова уезжает, и никто из них не знал, когда они встретятся вновь. И
они не видели выхода из сложившейся ситуации.
— Я просто подумала о твоем отъезде.
— Я тоже постоянно думаю об этом. Мы оба ведем ненормальный образ
жизни. — Она кивнула. — Но мы обязательно что-нибудь
придумаем. — Затем он решил высказать пришедшую ему на ум мысль:
— Может быть, ты приедешь с девочками в Аспен? Мы отправимся туда
примерно через три недели. Валерии и Джессике там понравится. Это чудесное
место для детей... для нас... для всех. — Его глаза загорелись при этой
мысли. — И тогда мы сможем снова быть вместе.
— Но только не так, как здесь. — Она вздохнула и печально
улыбнулась. — Наши дети сойдут с ума, если поймут, что
происходит. — По крайней мере его дочь, но она знала, что это сразит и
ее двойняшек.
У них совсем не было времени подготовить их. Питер был им совершенно
незнаком, они почти ничего о нем не слышали, кроме как в связи с ее работой.
И вдруг:
Эй! Представьте себе, девочки, мы едем в Аспен с ним и его
детьми!
Мелани знала, что они возмутятся.
— Они привыкнут. И им совсем ни к чему знать все подробности.
Он говорил так уверенно, что Мел посмотрела на него с ленивой и счастливой
улыбкой. Для мужчины, не знавшего ни единой женщины, кроме своей жены, в
течение двадцати лет и не общавшегося ни с кем после ее смерти, он казался
весьма самоуверенным, и Мел сомневалась, являлось ли это доказательством его
чувств к ней или следствием его постоянной уравновешенности?
— Вы спокойно рассуждаете об этом, сэр.
Он улыбнулся:
— Я никогда не испытывал подобного чувства, Мел. Жизнь казалась такой
прекрасной. — По крайней мере здесь, в Нью-Йорке, в ее милом,
маленьком, наполненном солнцем доме наедине с ней. Возможно, все будет не
так в окружении детей, но он надеялся на лучшее. — Думаю, наши дети
смогут справиться с этим. А ты так не считаешь?
— Мне бы твою уверенность. Как насчет Пам?
— Ты понравилась ей. А в Аспене у каждого будет чем заняться:
экскурсии, прогулки, плавание, теннис, рыбалка, музыкальные фестивали по
вечерам. Дети встречаются там со старыми друзьями. Им будет не до нас,
поскольку у них найдутся собственные дела.
Но он не убедил Мел, и она засомневалась, насколько реально он подходит к
этому вопросу.
— Кроме того, — Питер придвинулся к ней и обнял, — не думаю,
что смогу прожить без тебя долгие несколько недель.
— Они покажутся вечностью, не так ли? — нежно и печально
произнесла она, склонив голову ему на грудь и чувствуя, как его тепло
обволакивает ее. — Но я не уверена, стоит ли нам приезжать в Аспен,
Питер.
Это будет для них слишком большим ударом.
— Что именно? То, что мы — друзья? — удивленно поинтересовался
он. — Не стоит придумывать того, что они и не заметят.
— Они не слепые, Питер. Они уже почти взрослые, кроме Мэта. Их не
обманешь.
— А кто их обманывает? — Он на мгновение оторвался от нее, чтобы
посмотреть ей в глаза. — Я люблю тебя, Мел.
— Ты хочешь, чтобы они узнали об этом?
Он улыбнулся:
— Со временем.
— Ну и что тогда? Мы идем каждый своей дорогой, каждый живет своей
собственной жизнью за три тысячи миль друг от друга, и они будут знать, что
между нами существует интимная связь? Подумай, как они воспримут это. —
Она на мгновение задумалась, и перед ней вновь возникло лицо Пам, мысль о
которой преследовала ее. — Особенно Пам.
Она говорила искренне, и он вздохнул.
— Ты слишком много думаешь.
— Я отношусь к этому серьезно.
— Не стоит. Просто приезжайте в Аспен, и немного повеселимся, не
беспокоясь о детях. С ними все будет хорошо. Поверь мне.
Мел поражало его простодушие. Иногда ее удивляла его наивность в отношении
детей. Но она должна была признать, что, несмотря на свои возражения против
этой поездки, ей не терпелось снова увидеть его, и Аспен представил бы
чудесную возможность для новой встречи, если бы ей удалось уговорить
двойняшек на недельку-другую покинуть Мартас-Винъярд. Она нахмурилась,
придумывая, что она скажет им по возвращении.
— Не волнуйся так. Мел. Приезжай.
Она улыбнулась, и они поцеловались. А потом она сидела, задумчиво потягивая
вино.
— Я просто не знаю, что сказать девочкам, почему мы должны уехать из
Мартас-Винъярда.
— Скажи им, что горы полезнее для их здоровья.
Мел засмеялась и, склонив голову, посмотрела на него.
— А тебе не нравится море?
— Конечно, нравится. Но я люблю горы. Там такой чудесный воздух,
чудесная природа, великолепные места для прогулок.
Она и не предполагала, что Питер такой любитель природы, но после
напряженной работы ему требовался отдых, и лучше всего он восстанавливал
силы в горах. А Мел с детства любила море и предпочитала проводить отпуск в
Мартас-Винъярде.
— Я могла бы упомянуть им о Марке, — усмехнулась она, — это
могло бы убедить Вал, но нам не нужна такая головная боль.
Он засмеялся:
— Возможно, мне следует сказать ему о двойняшках до отъезда. — В
тот вечер Питер больше не осмелился спросить Мел, убедил ли он ее, но на
следующее утро, сидя за кофе, он решил, что должен выяснить это. Через час
они уезжали в аэропорт, и его вещи были уже упакованы. Мел не собиралась
возвращаться в свой городской дом до сентября. — Ну, Мел, так ты
приедешь?
— Мне бы очень хотелось.
Он поставил чашку и, наклонившись, поцеловал ее.
— Ты приедешь в Аспен к концу месяца, Мел?
— Я постараюсь. Мне надо все обдумать. — Она уже несколько раз
прокрутила его предложение в голове, но так ничего и не решила. Но если они
не поедут туда, то, возможно, ей не удастся увидеться с ним еще несколько
месяцев, а ей этого совсем не хотелось.
Мел со вздохом поставила чашку и посмотрела ему в глаза.
— Не знаю только, стоит ли нам посвящать детей в свои взаимоотношения.
— А почему бы и нет? — огорчился он.
— Потому что, возможно, им трудно будет смириться с этим.
— Думаю, ты недооцениваешь наших детей.
— Как ты собираешься объяснить им наш приезд?
— А разве что-то надо объяснять?
— А как ты думаешь? Конечно, надо.
— Хорошо, хорошо. Значит, мы объясним им. Скажем, что мы — старые
друзья.
— Они прекрасно знают, что это не так. — Мел явно начинала
расстраиваться. Он взглянул на часы.
Половина восьмого, и через полчаса им надо ехать в аэропорт. Оставалось
совсем немного времени на уговоры. А если она не приедет, то одному богу
известно, когда он снова увидит ее.
— Мне плевать, что ты скажешь им, Мел, твоим детям или моим. Но я хочу,
чтобы ты приехала в Аспен.
— Я должна подумать.
— Нет, не должна. Ты так долго все решения принимала сама, что теперь
не представляешь, как избавиться от этого и довериться кому-либо.
— Совсем не в этом дело. — Они переходили на повышенные
тона. — Ты не представляешь реакции детей.
— Неужели у нас нет права на личную жизнь? Неужели я не вправе любить
тебя?
— Конечно, имеешь, но мы не вправе подвергать наших детей подобным
испытаниям, если это ни к.чему не может привести, Питер.
— Почему ты так думаешь? — Он повысил голос. — У тебя другие
планы?
— Ведь я живу в Нью-Йорке, а ты — в Лос-Анджелесе, или ты забыл?
— Я прекрасно помню об этом, и как раз поэтому я хотел встретиться с
тобой раньше, чем через три недели, или я прошу слишком о многом?
— О, ради бога... ладно! — закричала она. — Хорошо! Я приеду
в Аспен.
— Прекрасно! — Питер опять взглянул на часы.
Было пять минут девятого. Он внезапно протянул руку и прижал ее к себе.
Время летело слишком быстро. Они должны были выехать пять минут назад, но
сейчас он не мог оторваться от нее. Он поцеловал ее в макушку и взъерошил ей
волосы, улыбаясь собственным мыслям. — Думаю, это была наша первая
битва.
Ты — упрямая женщина, Мел.
— Я знаю. Прости. — Она посмотрела на него снизу вверх, и они
поцеловались. — Мне просто не хочется поступать опрометчиво и огорчать
наших детей.
Он кивнул:
— Я знаю. Но нам надо думать сейчас и о нас самих.
— Я очень давно этого не делала. Заботилась только о том, чтобы мне не
причинили зла.
— Я никогда не причиню тебе зла, Мел, — печально произнес он. Его
огорчала мысль, что она будет защищаться и от него. — Я совсем не хочу
этого.
— Это не зависит от тебя. Когда люди любят друг друга, они часто
причиняют боль любимому человеку.
Если только все время не держатся на безопасном расстоянии.
— Но это не жизнь.
— Да, не жизнь. Но так безопасно.
— К черту безопасность. — Он серьезно посмотрел на нее. — Я
люблю тебя.
— Я тоже люблю тебя. — Она еще вздрагивала, произнося эти
слова. — Как мне не хочется уезжать. — Им давно пора было выехать
из дома, чтобы успеть к его рейсу. Он посмотрел на часы, а затем перевел
взгляд на нее.
— У меня есть предложение.
— Какое?
— Я позвоню к себе в больницу и попрошу кого-нибудь подежурить за меня
еще один день. Если они могли прожить без меня неделю, то смогут
продержаться и еще день. Как ты считаешь?
Она улыбнулась как ребенок и всем телом прижалась к нему.
— Я в восторге. — Потом снова задумалась. — А как насчет Пам?
Разве ты не хочешь повидаться с ней перед ее отъездом в лагерь?
— Да, но, возможно, впервые почти за два года ради разнообразия я сделаю то, чего хочется мне.
Я увижусь с ней через три недели, когда она вернется домой. Она переживет
без меня.
— Ты уверен?
Он с серьезным видом прижал ее к себе.
— А как насчет тебя? Ты можешь вернуться в Винъярд завтра?
— Так ты серьезно, Питер? — Она взглянула на него, пораженная его
решением. Но тотчас поняла, что он всерьез решил остаться.
— Да. Я не хочу уезжать от тебя. Давай проведем вместе выходной. —
Улыбка медленно расцветала на ее лице, и Мел повисла у него на шее.
— Ты самый замечательный человек.
— Влюбленный в самую необыкновенную женщину. Я бы сказал, что мы
потрясающая пара, не так ли?
— Вполне, — нежно произнесла она. Они все еще стояли на кухне.
Потом она с улыбкой посмотрела на него:
— Поскольку вы пока не уезжаете, доктор Галлам, как насчет того, чтобы
ненадолго подняться наверх?
— Прекрасная мысль, мисс Адамс.
Она отправилась наверх, а вскоре и он последовал за ней. Он задержался на
кухне, чтобы позвонить врачу, подменявшему его в Лос-Анджелесе, и попросить,
не сможет ли он задержаться еще на пару дней.
Его коллега немного поиздевался над ним, но, кажется, вовсе не возражал, и
две минуты спустя Питер взбежал по лестнице, перепрыгивая через две
ступеньки своими длинными ногами, и ворвался в спальню Мел, улыбаясь по-
мальчишески.
— Я могу остаться!
Мел ни слова не произнесла в ответ. Она просто подошла к нему и не спеша
сняла с него всю одежду, и они упали на кровать, счастливые, что сделали еще
один шаг навстречу друг другу.
— Но как же получилось, что ты не приедешь домой? — срывающимся
голосом, жалобно спросила Пам, когда Питер позвонил ей перед ленчем. —
Ведь у тебя нет пациентов в Нью-Йорке. — Она добавила это сердито и
обиженно.
— Меня задержали здесь на конференции, Пам.
Я буду дома завтра вечером.
— Но я уезжаю в лагерь завтра утром.
— Знаю. Миссис Хан может проводить тебя до автобуса. Ведь ты едешь не в
первый раз.
Как странно, что приходится оправдываться перед детьми
, — думала Мел,
слушая их разговор.
— Ты четвертый год ездишь в лагерь. Там ты уже старожил, Пам. А через
три недели вернешься домой.
— Да. — Она произнесла это отрешенно и мрачно, и ему стало стыдно
до глубины души, особенно сейчас, после того, как они с Мел два часа
занимались любовью. Теперь его задержка здесь не казалась столь уж
необходимой, а Пам напомнила ему о его домашних обязанностях. —
Ладно. — Она отгораживалась от него, и ему стало не по себе.
— Милая, я ничего не мог поделать. — Но это было не так, и ему
стало совсем стыдно. Неужели он поступил не правильно, оставшись? Но, черт
подери, разве у него нет права на собственную жизнь, чтобы побыть хоть
немного с Мел?
— Все нормально, папочка. — Но он слышал ее унылый и подавленный
голос и по опыту знал, что не стоило так огорчать ее.
— Послушай. Я приеду навестить тебя в следующие выходные. — Лагерь
находился в районе Санта-Барбары, и он запросто сможет съездить туда из Лос-
Анджелеса, но затем вспомнил, что все следующие выходные ему придется
дежурить в больнице. — Черт, я не смогу. Тогда в следующие выходные.
— Не беспокойся. Желаю хорошо провести время. — Казалось, ей не
терпелось закончить разговор.
Мел наблюдала за выражением лица Питера, на котором были видны все его
переживания. Когда он повесил трубку, Мел подошла и села рядом с ним.
— Ты знаешь, что еще можешь успеть сегодня на дневной рейс.
Но он упрямо покачал головой:
— Не думаю, что мне следует это делать. То, что я говорил тебе, —
правда. Мы имеем право хоть немного побыть вместе.
— Но она тоже нуждается в тебе, а ты разрываешься надвое.
Это было очевидно, и он кивнул.
— Она почему-то всегда заставляет меня чувствовать себя виноватым, с
момента смерти Анны. Мне кажется, она считает меня ответственным за ее
смерть, и мне до конца жизни надо искупать свои грехи, но мне это никогда не
удастся.
— Да, это тяжкий груз. Если ты хочешь взять его на себя.
— А разве у меня есть выбор? — У него был несчастный вид. — У
нее после смерти матери появились
...Закладка в соц.сетях
