Жанр: Любовные романы
Перемены
...ы дороги. Переехав через мост и
направляясь на юг по Ист-Ривер-драйв, она ощутила прилив знакомых чувств.
Так всегда случалось с ней по возвращении в Нью-Йорк. Это был прекрасный
город. И совсем неплохо снова вернуться домой. Это был ее город. И,
улыбнувшись самой себе, она заметила, что водитель с любопытством наблюдает
за ней в зеркало заднего обзора. Она казалась ему знакомой, но он не был
уверен в этом. Возможно, раньше ему уже доводилось подвозить ее, думал он
про себя, или она была женой какой-нибудь важной персоны, политика, или
кинозвездой, и он видел ее в новостях.
— Надолго уезжали? — Он продолжал гадать, глядя на нее.
— Всего на несколько дней, в Лос-Анджелес.
— Угу, — кивнул он, сворачивая направо на Семьдесят девятую улицу
и направляясь на запад. — Я когда-то тоже ездил туда. Но нигде нет
такого места, как Нью-Йорк.
Она улыбнулась. Нью-Йоркцы были людьми особой породы, преданные своему
городу до конца, несмотря на нищих, на трущобы, преступления, загрязнение
окружающей среды, перенаселенность и множество других городских изъянов и
пороков. Тем не менее городу была присуща некая напряженность, затрагивающая
до глубины души. И даже сейчас, проносясь по улицам, она испытывала это
чувство, глядя на утренний оживающий город.
— Великолепный город. — Водитель опять выразил свою любовь к
родному городу, и Мел кивнула.
— Конечно. — И внезапно поняла, как хорошо вернуться домой. Мел
уже предвкушала встречу с девочками. Она расплатилась с таксистом, внесла
чемодан и поставила его в прихожей, а затем поднялась наверх к дочкам. Они
обе еще спали, и она тихо вошла в комнату Джессики, присела на кровать и
стала смотреть на нее. Огненно-рыжие волосы разметались по подушке, как
красное покрывало; девочка пошевелилась, услышав голос матери, и открыла
глаза.
— Привет, лежебока. — Мел наклонилась и поцеловала ее в щеку, и
Джессика улыбнулась.
— Привет, мам. Ты дома. — Она села, потянулась и обняла мать с
сонной улыбкой. — Как съездила?
— Удачно. Как хорошо снова оказаться дома. — Калифорния вместе с
Питером Галламом и Мари Дюпре и центральной городской больницей остались
позади. — Мы сняли потрясающий фильм.
— Ты присутствовала во время операции? — тотчас заинтересовалась
Джесси. Она отдала бы все на свете, чтобы увидеть пересадку сердца.
— Да. Я осталась, чтобы посмотреть, как они делают трансплантацию
сердца, вчера ночью... нет, позавчера... — Время смешалось у нее в голове, и
она улыбнулась. — Неважно когда, но операция прошла успешно. Это было
непередаваемо, Джесс.
— А я могу увидеть фильм?
— Конечно. Ты можешь зайти на студию еще до выпуска в эфир.
— Спасибо, мамочка. — Она медленно выбралась из постели, и ее
длинные ноги казались еще длиннее под короткой розовой ночной рубашкой.
Мелани вышла из комнаты и направилась ко второй дочери.
Валерия крепко спала, зарывшись в постель, и Мел пришлось несколько раз
ласково похлопать ее, чтобы разбудить. В конце концов Мелани стащила с нее
одеяло и ухватилась за простыни, только тогда Вал проснулась, сонно
позевывая.
— Отстань, Джесс... — Но затем она открыла глаза и вместо сестры
увидела Мел. Она была удивлена и смущена, забыв, что мама должна была
вернуться. — Как, ты уже здесь?
— Как мило ты меня встречаешь. По последним сведениям, я живу здесь.
Вал сонно ухмыльнулась и повернулась к ней лицом.
— Я забыла, что ты возвращаешься сегодня.
— Ну и что вы собирались делать? Проспать весь день и прогулять
уроки? — На самом деле у нее не было оснований волноваться ни за одну
из них, хотя Вал иногда оказывалась менее сознательной из двойняшек.
— Прекрасная мысль. В конце концов, занятия уже почти закончились.
— Может быть, еще поучишься пару недель?
— Уф, мам... — Вал попыталась снова заснуть, но Мел принялась щекотать
ее. — Перестань! — Девочка вздрогнула от щекотки и села, защищаясь
от проворных рук матери. В этот момент в комнату вошла Джессика, бросилась
на кровать и помогла Мел встать, а минуту спустя разразился бой подушками,
начатый Вал в целях самозащиты, и вскоре все трое лежали на постели,
смеющиеся и задыхающиеся, и у Мел бешено колотилось сердце. Что бы она ни
делала, куда б ни уезжала, всегда так приятно возвращаться домой к девочкам.
Но, как только эта мысль пришла ей в голову, она тотчас вспомнила о Пам и о
том, насколько печальна ее жизнь. За завтраком Мел рассказала им о детях
Галлама, особенно о Пам, которые растут без матери.
— Ей, наверное, тяжело приходится. — Вал первая высказала
сочувствие, но затем сделала гримасу. — А как выглядит ее брат?
Клянусь, он симпатичный.
— Вал... — произнесла Джесси с осуждающим взглядом. — Ты больше ни о чем не можешь думать.
— Ну и что? Я уверена, что он симпатичный.
— И что с того? Он живет не здесь. Вполне возможно, что в Лос-Анджелесе
много симпатичных парней. Тебе разве не хватает их в Нью-Йорке? —
Джессика с раздражением посмотрела на Вал, и это позабавило Мел.
Она обратилась к младшей дочери с вопросом:
— Означает ли это, что ты исчерпала весь запас в Нью-Йорке?
Вал засмеялась:
— Всегда найдется местечко еще одному.
— Не знаю, как ты не путаешь их имена!
— Думаю, она их вообще не запоминает, — быстро добавила Джессика.
Она не одобряла поведение Вал. В этом Джесс больше походила на Мел:
независимая, холодная, осторожная, когда дело касалось знакомства с
мальчиками — иногда даже слишком осторожная, — и это даже беспокоило
Мел. Ее собственный образ жизни явно наложил отпечаток на старшую дочь.
Возможно, даже на обеих. Вероятно, именно поэтому Вал стремилась, чтобы
рядом с ней всегда был какой-нибудь кавалер. Она не хотела заканчивать жизнь
так, как Мел.
— Она постоянно щебечет им и улыбается на переменах в школе, думаю,
мальчишек совсем не волнует, что она забывает их имена.
В подобные моменты в ней говорило скорее неодобрение, чем зависть, и Мел
понимала это. Страсть Вал к противоположному полу казалась Джесс банальной,
у нее проявлялась склонность к интеллектуальным или научным проблемам, но и
у нее хватало друзей среди ребят, о чем ей осторожно напомнила Мел, когда
Вал пошла собирать учебники в школу.
— Я знаю. Но она ведет себя совершенно неразумно. Она только об этом и
думает, мам.
— Через несколько лет у нее это пройдет.
— Возможно. — Джесси пожала плечами. Затем обе девочки поспешили в
школу на Девяносто первую улицу, в десяти кварталах от их дома, а Мелани
осталась одна. Ей надо было привести в порядок свои мысли и распаковать
багаж, пораньше прийти на студию, просмотреть свои записи. Но, как только
она вышла из-под душа, зазвонил телефон, и, не успев вытереться, она сняла
трубку. Звонил Грант, и она улыбнулась, услышав его голос.
— Так ты вернулась. А то я уже начал думать, что ты уехала навсегда.
— Все не столь трагично. Хотя последний день оказался весьма
драматичным, но совсем в ином смысле. У них появился донор для чуть живой
пациентки, и я не улетела, а вернулась в больницу на операцию.
— Твой желудок явно крепче моего.
— Я в этом не уверена, но зрелище было захватывающим. — И вновь
перед ней мелькнул образ Питера. — И вообще поездка удалась, а как дела
у тебя?
— Без изменений. Я несколько раз звонил твоим девочкам, они прекрасно
справлялись без тебя. Боюсь, что мне не угнаться за их стилем жизни.
— Мне тоже. Но ты молодец, что звонил.
— Я же обещал тебе. — В его голосе чувствовалась радость, и ей
тоже было приятно услышать его. — Как там та малышка?
— Великолепно. В последний раз, когда я видела ее в больнице, она
выглядела так, как будто заново родилась. Это просто изумительно. Грант.
— А доктор, который совершил это чудо? Он тоже оказался
изумительным? — Казалось, Грант уже догадался о ее чувствах, но глупо
откровенничать с ним.
Она уже не в том возрасте. Неожиданное увлечение вроде этого лучше
предоставить Вал.
— Он оказался интересным человеком.
— И все? Один из самых выдающихся кардиохирургов в стране, и ты можешь
сказать только это? — Затем он вдруг усмехнулся. — Или это
означает нечто большее?
— Ничего. Просто я провела несколько насыщенных дней. — Ей
хотелось сохранить свои чувства к Питеру Галламу втайне. Ни к чему делиться
ими с кем-либо, даже с Грантом. Скорее всего она больше никогда не увидится
с ним, так что лучше ничего не рассказывать.
— Хорошо, когда придешь в себя, позвони, и мы сходим куда-нибудь
пропустить по стаканчику.
— Договорились. — Но пока ей этого совсем не хотелось. Она витала
в собственных мыслях, и ей еще не хотелось спускаться с облаков на землю.
— Увидимся позже, детка. — И добавил, немного помолчав:
— Я рад, что ты вернулась.
— Спасибо, я тоже. — Но это была ложь. На сей раз даже радость
возвращения в Нью-Йорк не утешала ее.
Выходя из дома, она взглянула на часы и увидела, что уже одиннадцать. Питер,
наверное, в операционной. И вдруг у нее появилось неудержимое желание
позвонить в больницу, спросить, как там Мари, но ей пора было возвращаться к
собственной работе. Она не могла воспринимать все их проблемы как свои
собственные. Сердце Мари, дети Питера, одинокая жизнь Пам, маленький Мэтью с
огромными голубыми глазами, внезапно ее ужасно потянуло к ним. Но,
решительно выбросив из головы навязчивые мысли, она схватила такси и поехала
в центр, глядя на город, который любила. А люди спешили в метро, ловили
такси, вбегали или выбегали из небоскребов, торопясь на работу. Мел
почувствовала себя в своей стихии, входя в редакцию новостей с радостной
улыбкой, несмотря на почти бессонную ночь.
— Что с тобой? — прорычал ей редактор новостей, пробегая мимо с двумя коробками с пленкой.
— Радуюсь, что вернулась.
Он покачал головой и пробормотал, исчезая:
— Глупо.
На своем столе она нашла стопку писем, пометок, кратких записей важнейших
событий, которые произошли в ее отсутствие, и пошла на некоторое время в зал
посмотреть на поступающие по телетайпу новости. Землетрясение в Бразилии,
наводнение в Италии, унесшее сто шестьдесят четыре человеческие жизни;
президент отправляется на несколько дней на Багамы на рыбную ловлю.
Неожиданно к ней подошла секретарша и сказала, что ей звонят. Мел вернулась
в свой кабинет, не садясь, взяла трубку и ответила рассеян — но, глядя на
пометки на своем ежедневнике:
— Адамс слушает.
На минуту воцарилось молчание, как будто она огорошила кого-то резким
ответом, но затем услышала междугородный зуммер. Она даже не успела
подумать, кто бы мог звонить.
— Я не вовремя?
Она тотчас узнала голос и опустилась в кресло, удивившись, что слышит его.
Может быть, подумав в ее отсутствие, Питер заволновался по поводу ее
репортажа.
— Вовсе нет. Как дела? — Голос ее стал мягким, и нечто загадочное
вновь шевельнулось в его душе, как это происходило с ним с момента их первой
встречи.
— У меня все прекрасно. Сегодня я рано закончил операцию и решил
позвонить, узнать, как вы добрались? Вы нашли свой чемодан в Нью-
Йорке? — поинтересовался он. Мел обрадовалась его звонку.
— Да. Как Мари? — Возможно, он позвонил, чтобы сообщить ей плохие
новости.
— У нее все прекрасно. По правде говоря, она спрашивала о вас сегодня.
И Патти Лу тоже. Она здесь теперь настоящая звезда.
Мел почувствовала, как слезы наворачиваются ей на глаза, и внезапно испытала
такое же чувство, как тогда, в самолете, желая остаться еще ненадолго в Лос-
Анджелесе.
— Передайте ей от меня привет. Может быть, когда ей станет лучше, я
позвоню ей.
— Она будет в восторге. А как ваши дочки? — Казалось, он не знает,
о чем говорить с ней, и Мел была одновременно смущена и тронута.
— У них все хорошо. Думаю, Вал успела влюбиться еще несколько раз, пока
я была в отъезде, а Джессика ужасно завидует, что мне удалось посмотреть
пересадку сердца. Она — более серьезная из них двоих.
— Это она собирается в медицинский колледж, не так ли?
Мелани удивилась, что он запомнил это, и улыбнулась.
— Да, она. Сегодня утром Джесс сделала выговор своей сестре за, то, что
та влюбляется шесть раз в неделю.
Питер засмеялся. Он просил прислать ему счет за этот звонок на домашний
номер телефона.
— У нас возникла подобная проблема с Марком, когда он был в возрасте
Пам. Но за последние годы он угомонился.
— Ах, подождите, пока подрастет Мэт! — засмеялась Мел. — Этот
малыш станет дамским угодником, каких свет не видывал.
— У меня есть подозрение, что вы правы. — Последовала приятная
пауза, которую нарушила Мел.
— Как Пам?
— Нормально. Ничего нового. — Он вздохнул. — Знаете, я думаю,
ей пошел на пользу разговор с вами.
Хотя бы в том; что она смогла общаться с кем-то, кроме миссис Хан.
Мел не осмелилась сказать ему все, что думала об этой бездушной особе. Она
не считала себя вправе заводить разговор на эту тему.
— Мне тоже понравился наш разговор. — Потом Мел не удержалась и
спросила:
— Они получили маленькие сувениры, которые я послала им? "
— Сувениры? — удивленно спросил он. — Вы послали им сувениры?
Вам не следовало этого делать.
— Я не могла устоять. Я увидела в магазине нечто подходящее для Пам, но
мне не хотелось при этом обидеть Мэтью и Марка. Кроме того, они чрезвычайно
терпимо отнеслись к моему пребыванию в вашем доме. Вы ведь сказали, что за
последние полтора года редко принимали гостей, поэтому мое появление,
возможно, показалось им странным. Самое малое, что я могла сделать, —
это послать им маленькие сюрпризы, чтобы поблагодарить их за гостеприимство.
Его тронули ее слова.
— Вам не стоило этого делать, Мел. Мы были рады вашему появлению.
В его словах было столько нежности, что она покраснела. Несмотря на то, что
их разделяло три тысячи миль, Мел чувствовала, как ее влечет к нему. Ей
всегда нравились сильные мужчины, но в то же время она старалась избегать
их. Намного проще общаться с менее яркими личностями.
— Знаете, мне действительно доставило огромное удовольствие работать с
вами. — Она не знала, что еще сказать, поскольку все еще не была
уверена, зачем он звонил.
— Вы читаете мои мысли. Именно это я хотел сказать, когда позвонил вам.
Я очень опасался этого интервью. Но благодаря вам я рад, что согласился на
него. Здесь все рады.
— Подождем, пока будет готов фильм. Надеюсь, он вам тоже понравится.
— Я уверен в этом.
— Я признательна за вашу веру в меня.
— Не в этом дело, Мел. Я... — Он не знал, как выразить словами свои
чувства, но вдруг засомневался, стоило ли ему вообще звонить. — Вы
просто мне очень нравитесь. — Он чувствовал себя неловко, как
пятнадцатилетний мальчишка, и они оба улыбнулись, он в Лос-Анджелесе, а она
в Нью-Йорке.
— Вы мне тоже нравитесь. — Возможно, все действительно так просто,
и в этом нет ничего плохого.
Почему она так отчаянно боролась со своими чувствами? — Мне понравилось
работать с вами, общаться с вашими детьми, и я рада, что увидела ваш дом.
Думаю, меня особенно тронуло то, что вы позволили мне заглянуть в вашу
личную жизнь.
— Мне показалось, что я могу довериться вам.
Я не предполагал, что все так получится. По правде говоря, я дал себе слово
перед вашим приездом, что не буду ничего рассказывать вам о своей личной
жизни... или об Анне... — Его голос опять стал очень нежным.
Мел тотчас ответила:
— Я рада, что вы решились на это.
— Я тоже... Думаю, у вас получится прекрасный репортаж о Патти Лу.
— Спасибо, Питер. — Мел смущало только то, что ей слишком многое
нравилось в нем. А затем она услышала, как он слегка вздохнул.
— Думаю, я не имею права отнимать у вас больше время. Я даже не был
уверен, что застану вас в студии после ночного рейса.
Она тихо засмеялась:
— В шесть часов я должна выходить в эфир. Когда вы позвонили, я как раз
просматривала новости с телетайпа.
— Надеюсь, что не очень вам помешал, — с раскаянием произнес он.
— Нет, это похоже на просмотр серпантина из телеграфной ленты. Через
некоторое время вообще перестаешь видеть то, что напечатано. К тому же пока
нет каких-либо важных событий.
— Здесь примерно так же. Сейчас я направляюсь в свой офис. За последние
несколько дней я немного подзапустил работу, и теперь надо нагонять.
Они оба вернулись к своей обычной жизни, к своей работе, к детям, к своим
обязанностям в разных концах страны, но Мел в который раз почувствовала, как
у нее много с ним общего.
— Знаете, даже приятно осознавать, что кто-то так же много работает,
как и я. — Ему показалось странным, что она произнесла эти слова. Он с
самого начала подумал то же самое о ней. Когда была жива Анна, ему иногда
надоедало, что она занимается только оформлением дома и покупками
антиквариата, работой в ассоциации родителей и преподавателей да отвозит
детей в школу и обратно. — Не хочу показаться самонадеянной, поскольку
в мою работу не входит спасение жизни людей, но и она требует больших
умственных и физических усилий, хотя многие и не понимают этого. Иногда
вечером, закончив работу, я чувствую себя опустошенной. Временами я не могу
сказать ничего разумного дочкам, вернувшись домой. — Это была одна из
многих причин, по которой Мел не стремилась вновь выйти замуж. Она
сомневалась, что сможет сочетать свою жизнь с брачными обязанностями.
— Я прекрасно понимаю, что вы имеете в виду.
Но, с другой стороны, иногда трудно, когда не-с кем разделить тяготы жизни.
— С тех пор как у меня все сложилось удачно на работе, я была одна или
почти одна. Думаю, так даже легче.
— Да, — неуверенно подтвердил он, — но тогда не с кем
поделиться своими победами. — Анна всегда с. восторгом воспринимала их,
но он также делился с нею и неудачами, и трагедиями. С одной стороны, это
происходило как раз потому, что ее жизнь никогда не была столь насыщенной,
как его, а с другой стороны, может быть, именно это оставляло ей больше
возможности поддерживать его. Трудно даже представить себе работающую жену,
но в то же время он всегда восхищался работающими супругами.
— Я не знаю ответов на эти вопросы, друг мой.
Я только знаю, что иногда трудно быть одиноким.
— Но и вдвоем тоже нелегко. — Мел была убеждена в этом.
— Да, но в этом есть и своя прелесть.
— Пожалуй, вы правы. Я сама не знаю ответов.
Хорошо поговорить с кем-то, кто понимает, что значит работать как вол, а
потом возвращаться домой и быть дочкам матерью и отцом сразу.
За эти годы случались моменты, когда Мел думала, что не выдержит, но она
справилась, и весьма успешно. Теперь у нее были работа, огромный успех,
хорошие дети.
— Вы проделали прекрасную работу, Мел.
Эти слова имели для нее самое большое значение.
— Вы тоже.
Ее голос казался ему нежной музыкой.
— Но я в одиночестве всего полтора года. Вы же — пятнадцать. Это много
значит.
— Только чуть больше седых волос, — пошутила Мел.
В этот момент один из редакторов сделал ей знак, заглянув в кабинет. Она
дала ему понять, что подойдет через несколько минут, и он исчез.
— Кажется, меня тут призывают к работе. Только что заглядывал один из
редакторов. Надеюсь, его появление означает, что прибыл наш фильм из Лос-
Анджелеса.
— Так быстро?
— Это сложно объяснить, но все делается с помощью компьютеров. Мы
получаем отснятый материал в течение суток. Я дам вам знать, что получилось.
— Мне бы очень этого хотелось.
— Большое спасибо за звонок, Питер. Я скучаю по всем вам. —
По
всем
звучало безопаснее. Это означало, что она скучает не только по нему.
Она успокаивала себя, что их разговор похож на болтовню Вал и Джесс по
телефону со своими приятелями, и она улыбнулась. — Я скоро позвоню вам.
— Хорошо. Нам тоже не хватает вас. —
Нам
вместо
мне
. Они
играли в одну и ту же игру, никто из них не мог понять почему, но оба еще не
были готовы на большее. — Берегите себя.
— Спасибо. Вы тоже.
Они повесили трубки, и Мел долго сидела за столом, думая о нем. Это казалось
безумием, но она очень обрадовалась, что он позвонил; совсем как девчонка.
Она поспешила через зал в редакторскую с улыбкой на лице, которую никак не
могла спрятать. Эта улыбка оставалась на ее лице, пока она не увидела фильм.
На экране появилась она сама, разговаривающая с ним, Патти Лу, Перл и даже
Мари во время операции в два часа ночи. У Мел каждый раз начинало сильнее
биться сердце, когда он говорил или когда камера показывала его глаза,
полные внимания и заботы. Она едва дышала, когда наконец включили свет. Это
был сенсационный фильм.
В отснятом виде он шел несколько часов; его предстояло резать и монтировать.
Но, выходя из комнаты, все ее мысли были только о Питере...
Глава 11
В этот вечер Мел впервые после возвращения вела выпуск новостей, все прошло
гладко, как всегда. Она закончила свой выход в эфир приятной
профессиональной улыбкой, известной всем в Соединенных Штатах. Но, сходя с
помоста, она не предполагала, что Питер Галлам внимательно смотрел на нее по
телевизору в своем кабинете в Лос-Анджелесе, а в середине выпуска в комнату
вошла Пам и стояла, наблюдая за отцом. Питер даже не заметил ее появления.
— Кто-то стрелял в президента или что-то в этом роде, пап?
Он встревоженно посмотрел на дочь. У него выдался трудный день, но ему
хотелось увидеть Мел в эфире. Он и раньше смотрел новости, но теперь все
было иначе. Сейчас он знал ее, и ему захотелось увидеть Мел после их
сегодняшнего разговора.
— Пам, я скоро поднимусь наверх. Я просто хотел в одиночестве
посмотреть новости.
Пам долго стояла в дверях, раздираемая противоречивыми чувствами: Мел злила
ее и в то же время притягивала. Когда они встретились, она понравилась Пам,
но ей совсем не импонировало то, как отец смотрел на нее.
— Да, конечно... ладно...
Но он не видел выражения, яйца Пам, когда та вышла из комнаты, а продолжал с
жадностью смотреть на экран, где Мел освещала события дня. Он посидел еще
некоторое время, затем выключил телевизор и пошел наверх повидаться с
детьми, чувствуя крайнюю усталость. В тот день он провел два часа у Мари в
больнице. Кажется, у нее началась инфекция.
Этого следовало ожидать, но с этим трудно было мириться.
А в Нью-Йорке Мел поспешила домой после завершения выпуска новостей,
поужинала с девочками, а потом снова вернулась на студию вести очередной
выпуск в одиннадцать часов, а после этого в первый раз встретилась с
Грантом. Он ждал ее.
— Ты прекрасно поработала сегодня вечером. — Он смотрел на нее
сверху вниз с приветливой улыбкой и видел, как она устала. Но от него не
ускользнуло еще кое-что. Она, казалось, сияла. — Как ты держишься почти
без сна?
— Начинаю увядать, — призналась она ©усталой улыбкой, но была рада
видеть его.
— Тогда поезжай домой и отдохни.
— Да, папочка.
— Я уже не в том возрасте, чтобы снова стать им, так что выбирай
выражения.
— Слушаюсь, сэр. — Она мило отдала ему салют и вскоре уехала,
сонно зевая в такси.
Мел поднялась в свою комнату, разделась, уронила одежду на пол рядом с
постелью и через пять минут уже безмятежно спала среди прохладных простыней,
отбросив наконец всякие мысли. Она проснулась рано утром от телефонного
звонка, и это снова был Питер.
— Доброе утро. Я звоню не слишком рано?
— Вовсе нет. — Она подавила зевок и взглянула на
...Закладка в соц.сетях
