Жанр: Любовные романы
Хочу "Оскар"!
...ны цунами и оставили после себя разрушительные последствия.
Кое-как им удалось пережить рождественские праздники, а вскоре после этого
дети уехали в Тахо кататься на лыжах — Новый год они планировали встретить в
горах. Таня была уверена, что они уехали с облегчением. Она изо всех сил
старалась скрыть происшедшее, но у нее плохо получалось притворяться, и к
моменту отъезда детей они с Питером оба были близки к нервному срыву. Всякий
раз, когда Питер выходил из дома, Таня была уверена, что он отправился к
Алисе. Таня больше не доверяла ему.
Новый год они решили не отмечать. Таня сказала, что она просто не в
состоянии. Так что они отправились спать, а утром поговорили. Накануне они
улеглись в десять вечера, но у обоих был такой вид, как будто они вообще не
спали. Таня все это время плохо спала и просыпалась вся разбитая, с тяжелой
головой и колотящимся сердцем. Она больше не спрашивала у Питера, что он
намерен делать. Она решила, что он сам ей скажет, когда будет знать.
Они лежали рядом в кровати и не спешили начать разговор. В окно Тане была
видна крыша Алисиного дома. Питер же лежал на спине и упорно разглядывал
потолок.
— Я не буду больше встречаться с Алисой, — наконец произнес
Питер. — Думаю, так будет правильно.
В комнате воцарилось молчание. С точки зрения Тани, правильным было бы не
завязывать этот роман. Его прекращение было всего лишь наименьшим злом.
— Ты этого действительно хочешь, Питер? — негромко спросила она.
Питер кивнул.
— А ты думаешь, у тебя это получится? А как к этому отнесется сама
Алиса? Она тебе позволит?
Таня прекрасно знала, какой настойчивой может быть Алиса, когда она чего-то
хочет.
— Она ведет себя достойно. Она сказала, что собирается уехать на
некоторое время. У нее какие-то дела в Европе, связанные с галереей. Это
даст нам шанс. Не будет же это длиться вечно...
Питер вздохнул. Ему не хотелось говорить обо всем этом с Таней, но он
понимал, что без разговора не обойтись. Она две недели ждала его решения,
как и Алиса. С Алисой он поговорил накануне. Конечно, решение Питера больно
задело ее, но она сказала, что понимает его и, если он когда-нибудь
передумает, двери ее дома будут всегда открыты для него. От этих слов Питер
совсем сник. Он понимал, что двери Алисиного дома придется запереть
навсегда, если он хочет сохранить свой брак.
— А что будет, когда Алиса вернется? — с беспокойством спросила
Таня. — Не может же она вечно быть в отъезде, ведь ее дом здесь?!
— Думаю, мы будем держать дистанцию, пока все не наладится снова.
Но все трое знали, что эта ситуация окончательно никогда не уладится. Таня
не разговаривала с Алисой — не собиралась это делать и впредь. И она больше
не могла положиться на Питера. Возможно, если Алиса уедет, он будет спать
еще с кем-нибудь. И ей не верилось, что, когда Алиса вернется из Европы, эти
двое и вправду будут держаться на расстоянии друг от друга. В общем,
ситуация все равно продолжала оставаться взрывоопасной.
Таня молча кивнула и отправилась в душ. Она не могла обнять Питера и
сказать, что любит его. Она не могла разобраться в собственных чувствах.
Ярость, гнев, разочарование, страх, горе, печаль. Она испытывала множество
чувств, но приятных среди них не было, и Таня сама теперь не понимала, есть
ли в ее сердце место для любви. Она надеялась, что со временем их отношения
наладятся, но больше ни в чем не была уверена. Между ними встала стена. А
Питер не предпринимал никаких попыток преодолеть стену, воздвигнутую Таней.
Только время могло им помочь, но сейчас Питеру было одиноко.
Чтобы хоть как-то исправить положение, Питер за несколько дней до отъезда
Тани в Лос-Анджелес пригласил ее на ужин. Алиса уже уехала в Европу. А
Джейсон в этот день уезжал в колледж. Таня приняла приглашение, хотя
говорить им было не о чем. Они кое-как дотянули до конца ужина, разговаривая
о детях и обмениваясь дежурными репликами. Никому из них вечер особого
удовольствия не доставил, но они понимали, что заложили какое-то начало. Оба
старательно избегали упоминаний об Алисе. Той ночью Питер впервые с того
момента, как Таня вернулась домой и узнала о его измене, попытался наладить
отношения. Но как только он дотронулся до Тани, она вся напряглась. Она
поспешно отстранилась от Питера, потом повернулась к нему. В глазах у нее
были слезы. Питер не видел их в темноте, но слышал по ее голосу, что она
плачет.
— Извини, Питер... я не могу... не сейчас... — негромко произнесла
она.
— Я понимаю, — сказал Питер и отвернулся от Тани. Он уже несколько
недель не обнимал ее и не говорил, что любит ее, а Тане только этого и
хотелось. Но Алиса до сих пор стояла между ними так же надежно, как если бы
сейчас оказалась между ними в постели.
Питер заснул, повернувшись на другой бок, а Таня еще долго смотрела на него
и пыталась себе представить, какой будет теперь ее жизнь с мужем.
Глава 12
На этот раз отъезд в Лос-Анджелес стал для Тани тяжелым испытанием. Когда
пришло время уезжать из дома, она так разволновалась, что не могла и слова
сказать. Даже Мэган и та, похоже, стала жалеть ее. Особенно теперь, когда у
нее больше не было друга-советчицы. Мэган знала, что Алиса уехала в Европу.
Алиса сама сказала ей об этом, когда позвонила, чтобы попрощаться. Они даже
точно не знали, куда именно она поехала. Алиса сообщила свой маршрут только
Питеру, но тот не стал ни с кем делиться этой информацией. Впрочем, он и сам
не был уверен, что хочет это знать. Питер записал номер телефона, по
которому можно было связаться с Алисой, но потом счел за лучшее порвать
листок в мелкие клочки и выбросить. Он решил, что так будет безопаснее: а то
вдруг когда-нибудь он смалодушничает, позвонит ей и попросит вернуться
домой! Питер был твердо намерен расстаться с Алисой и уверял себя, что не
изменит своего решения. Если, конечно, он действительно мог быть в себе
уверен, в чем он, впрочем, все больше сомневался. Ему тяжело было
осознавать, что Таня больше не доверяет ему. Когда Питер отвез ее в
аэропорт, она обняла его, но вид у нее был по-прежнему подавленный.
— Я по-прежнему люблю тебя, Питер, — произнесла она. Они так и не
занимались любовью до самого ее отъезда. Всякий раз, когда Таня думала об
этом, она тут же представляла себе Питера в постели с Алисой. Ей требовалось
еще много времени, чтобы оправиться от шока и вновь почувствовать себя
желанной рядом с Питером.
— Я тебя тоже люблю, Тан. Прости, что причинил тебе боль.
— Надеюсь, со временем все уладится, — вздохнула Таня.
— И я надеюсь, — отозвался Питер. Он хотел возродить их брак,
только он пока не знал, насколько сильны были разрушения.
— Я приеду в пятницу, если смогу, — сказала Таня и тут же
подумала: а что будет, если она не сможет приехать? Что будет делать Питер
тогда? И где будет Алиса? Не найдет ли он себе кого-нибудь еще? Таня больше
не чувствовала себя в безопасности.
Двадцать лет она безоговорочно доверяла мужу, теперь же она не доверяла
никому и ничему, и менее всего — ему. Это было ужасное ощущение. Всякий раз,
когда Таня смотрела на него, он испытывал жгучий стыд, видя Танину боль.
Тане так тяжело было все эти дни дома, что она рада была вернуться в Лос-
Анджелес. Измена Питера разбила ей сердце, и Таня хотела одного: убежать куда-
нибудь.
Она добралась до бунгало к восьми вечера, но на этот раз уютные комнаты не
радовали Таню. Она хотела снова очутиться в Россе, с Питером — но так, как
это было прежде. Таня искала убежище, чтобы укрыться в нем от свалившихся на
нее невзгод, но, очутившись в Лос-Анджелесе, в своем бунгало, Таня
почувствовала себя такой одинокой и потерянной, что чуть не расплакалась от
жалости к самой себе. Ей казалось, что за последние три недели она потеряла
себя. Единственным, что она не утратила, были ее дети, но даже с ними она не
чувствовала связи. Этим вечером Таня не стала звонить Питеру, и он ей тоже
не позвонил. В бунгало номер два царила гнетущая тишина. Таня даже не
потрудилась включить музыку. Она попросила дежурного позвонить ей утром и
разбудить, а потом забралась в кровать и плакала, пока не уснула. И этот сон
был для нее благом и облегчением. Она больше не думала о Питере, не думала
об Алисе и о своем надежном и исполненном покоя маленьком мирке, который
рассыпался, словно карточный домик.
На следующий день Таня отправилась на съемочную площадку с надеждой забыться
в работе. Одним из первых ей встретился Макс, делящий с Гарри бублик. Увидев
Таню, пес замахал хвостом, и Таня потрепала его по загривку.
— С возвращением! — сказал Макс, приветливо улыбнувшись Тане. Ему
потребовалось не более секунды, чтобы разглядеть в ее глазах отблески
катастрофы. Таня ужасно выглядела и заметно похудела. Но Макс удержался от
вопросов, он умел быть деликатным. — Как прошли праздники?
— Неплохо, — бесцветным голосом ответила Таня. — А как Нью-
Йорк?
— Жутко холодно и полно снега, но весело. Кажется, я уже слишком стар
для внуков. Внуки по силам молодым дедушкам и бабушкам. Они меня умотали.
Таня улыбнулась. Появился Дуглас со стопкой бумаг. Последние изменения в
сценарии были выделены новым цветом — иначе их трудно было бы отследить,
столько уже накопилось этих изменений.
— Добро пожаловать обратно в Голливуд, — сказал Дуглас, приподняв
бровь. — Вас поздравить с чудесным отдыхом в Марине? —
саркастически поинтересовался он. Если Таня и вправду хорошо провела время,
по ней этого нельзя было сказать. — У вас такой вид, будто вы с самого
отъезда ничего не ели.
Дуглас во всей своей красе. Он никогда не считал нужным смягчать свои слова
или держать при себе свои оценки.
— У меня был грипп, — попыталась отговориться Таня, хотя и
сомневалась, что Дуглас ей поверит.
— Плохо. Ну что ж, с возвращением на работу, — сказал Дуглас и
отошел. Сегодня он все утро оставался на съемочной площадке, чтобы
посмотреть, как идут дела. Предстояло снять несколько трудных сцен, но,
слава богу, Джин Эмбер наконец-то выучила свой текст. Вид у Джин был
блаженный — пробежал слушок, будто она провела праздники в Сент-Бертсе
вместе с Нэдом Брайтом. Они оба выглядели счастливыми, и каждая сцена, в
которой они играли вместе, была словно наэлектризована.
— Ах, молодость-молодость! — сказал с улыбкой Макс, удалившись со
съемочной площадки на обед и крикнув перед этим:
Готово! В печать!
— что
означало, что ему понравился последний дубль. Макс внимательно посмотрел на
Таню и заволновался — она ужасно побледнела и, казалось, едва держится на
ногах. — С вами все в порядке? Если вы еще болеете, вам не следовало
выходить на работу. Мы вполне можем решить все вопросы по телефону.
— Нет-нет, со мной все нормально. Я просто очень устала.
— Вы чертовки похудели, Таня.
Макс явно беспокоился о ней, Таня была тронута.
— Да, возможно, — нехотя отозвалась она и сделала вид, будто
углубилась в изучение сценария, но на глаза ее навернулись слезы. Таня
хотела скрыть их, но Макс все-таки их заметил, и когда слезы покатились по
щекам, он молча сунул Тане бумажный платок.
— Кажется, у вас были непростые каникулы, — мягко произнес он.
Гарри насторожился и поднял голову. Даже он понимал, что с ней что-то
неладно.
— Вообще-то ужасные! — Таня рассмеялась сквозь слезы, потом
вытерла глаза. — Не все праздники одинаково приятны. Эти не очень-то
удались.
— Должно быть, они не удались по полной программе, — сухо произнес
Макс. — Что он сделал? Запер вас в подвале и не давал есть? Вы же
знаете, по каким номерам следует звонить в экстренных ситуациях. Кажется,
последний, по которому я звонил, был 1-800-Р-А-З-В-О-Д. Знаете, помогло. Они
прислали спасателей и увезли эту суку. Запомните номер на тот случай, если
он опять выкинет нечто подобное. И обязательно берите с собой в заточение
сотовый телефон.
Услышав это, Таня уже не могла сдержать слез, и Макс вручил ей еще один
платок.
— Все было не настолько плохо, — начала было Таня, но, подумав
минутку, решила быть честной перед собой. — На самом деле все было
очень плохо. Все было просто омерзительно, честно говоря.
Отчего-то у нее полегчало на душе, когда она призналась в этом Максу.
— Да, бывает. У меня обычно все праздники такие. Хорошо, что в этом
году я провел их с детьми. Обычно я отправляюсь работать добровольцем в
благотворительную столовую или еще в какое-нибудь подобное заведение. Когда
я вижу тех, кому повезло еще меньше, мне становится как-то легче — я
понимаю, что мне не так уж и плохо. Возможно, вам стоит проделать что-нибудь
в этом роде.
Таня кивнула и попыталась улыбнуться.
— Прошу прощения, Таня, — негромко произнес Макс сочувственным
тоном, отчего Таня снова начала плакать. — Может, вызвать
водопроводчика? У вас, похоже, лопнула труба — очень уж протечка сильная.
Слезы струились по щекам Тани, но Максу удалось вызвать улыбку на ее лице.
— Извините, я не в себе. Напряжение было ужасное, а надо было делать
хорошую мину из-за детей. Здесь же с прошлого вечера, как вернулась, я
только и делаю, что плачу.
— Если помогает, то и ладно. Большие проблемы? Или маленькие?
— Большие, — сказала Таня, взглянув Максу в глаза. Ее глаза были
бездонными зелеными озерами боли. Максу невыносимо было видеть их такими.
— Я могу чем-нибудь помочь?
Таня отрицательно покачала головой.
— Так я и думал. Ну, может, время поможет. Так оно обычно и бывает.
— Может.
Если Питер сказал правду и если Алиса не скоро вернется. И если Таня будет
приезжать домой на уик-энды. Если же нет, то одному богу ведомо, что будет
тогда, особенно после возвращения Алисы. И можно ли будет такую жизнь
назвать семейной жизнью. Таня жалобно взглянула на Макса и решила довериться
ему. Она никому ничего не говорила и не могла сказать с того самого момента,
как обнаружила измену Питера. Говорить об этом с детьми она не могла.
— Я приехала домой и в тот же день обнаружила, что у мужа роман с моей
лучшей подругой.
Голос Тани задрожал. Макс скривился.
— Вот дерьмо! Вы что, застукали их на горячем? Надеюсь, что нет.
— Нет. Я просто поняла по глазам. Я что-то заподозрила еще на День
благодарения, но, думаю, тогда еще ничего не произошло. Возможно, я просто
почувствовала, что это надвигается.
— У женщин просто поразительное чутье на этот счет. Они всегда такое
чувствуют. Мужики — те ничего и не заметят, пока их жареный петух не клюнет.
А вот женщины — те просто знают. Терпеть не могу эту их способность. Просто
невозможно сходить налево. И что же случилось потом?
— Мы провели три ужасные недели, мучая друг друга. Она уехала в Европу.
А он сказал, что, когда она вернется, ничего больше не будет. Он заявил, что
все кончено.
— И вы ему верите?
Макс было польщен доверием Тани. Она доверяла ему и ценила его мнение. Таня
покачала головой:
— Больше нет. И, может, никогда уже не смогу верить. Я боюсь, что,
когда она вернется, все начнется по новой. Питер вбил себе в голову, что я
уже не вернусь домой из Лос-Анджелеса, а это неправда! Но я так и не смогла
его переубедить.
— Это просто отговорка, Таня. Если бы он хотел и дальше быть вместе с
вами, ему было бы наплевать, даже если бы вы были танцовщицей в гареме или
закрутили роман с арабским шейхом. В общем, если бы он хотел, чтобы ваша
совместная жизнь продолжалась, он велел бы вам тащить свою задницу домой,
как только все закончится, и позабыть про Голливуд. Возможно, он хочет
свалить, либо он чего-то боится, либо чувствует себя несостоятельным рядом с
вами. А она молодая?
— Нет, — Таня покачала головой. — Она на шесть лет старше
меня и на два года старше его.
— Тогда это, должно быть, любовь. В противном случае мужчина в его
возрасте не стал бы бегать за женщиной старше себя.
Похоже, эта деталь произвела на Макса впечатление.
— У них много общего, да и мы с Алисой были близкими подругами. А
может, она просто втерлась ко мне в доверие? Может, она охотилась за ним?
Алиса овдовела два года назад. А меня ведь теперь постоянно нет дома, Питер
на это и напирал. Мои дети считают ее чем-то вроде тети, она ладит с одной
из моих дочерей лучше, чем я. Думаю, она специально над этим поработала,
чтобы его заполучить. Когда я уехала сюда, ей это было на руку. А вот мне
чертовски не повезло.
Макс кивнул, сочувственно глядя на Таню.
— И что сказал ваш муж?
— Что он покончил с этим романом.
— Он сказал, что любит ее?
— Он сказал, что не знает.
— Ненавижу таких мужиков! — раздраженно произнес Макс. — Либо
он любит ее, либо нет! Как, черт подери, он может этого не знать?
— Он сказал, что и меня тоже любит, — смущенно сказала
Таня. — Но мне теперь не очень в это верится.
Тане казалось, что вся ее жизнь разрушена. Максу было очень жаль ее. Она
была такой славной женщиной, так много говорила о своем муже и о том, как
она любит его, так дорожила своей семьей. Макс понимал, что это чудовищный
удар для нее. И смертельный удар для ее брака.
— Я полагаю, что он любит вас, Таня, — задумчиво произнес Макс,
поглаживая бороду. Он всегда так делал, когда размышлял. — В смысле —
как же вас можно не любить? Для этого надо быть слепоглухонемым. И еще мне
кажется, что он просто сбит с толку. Возможно, он любит вас обеих. Это,
конечно, незавидная для него ситуация, но такое бывает. Мужчинам нередко
случается так запутаться. Потому у них и бывают и жены, и любовницы.
— И что же они тогда делают? — спросила Таня, слушавшая его,
словно ребенок.
— Зависит от мужика. Кто-то женится на любовнице, кто-то остается с
женой. Понимаете, возможно, в одном ваш муж прав — вы переросли его. Я не
думал, что это случится, и полагал, что вы галопом ринетесь домой. Но кто
его знает, вдруг вы все-таки возьметесь за другой фильм? Или, может, дадите
ему пинка под зад, раз уж оказалось, что он такая жопа.
При этих его словах Таня улыбнулась.
— Я все равно вернусь домой. Меня здесь ничто не удержит.
— Вы могли бы сделать обалденную карьеру сценариста, если бы захотели.
Вы отлично поработали над этим сценарием. Когда этот фильм выйдет на экраны,
на вас посыплются новые предложения. Вы сможете выбирать лучшее, если
захотите.
— Я не хочу. Мне нравится та жизнь, которой я жила.
— Тогда боритесь за нее. Держите мужа на коротком поводке,
отправляйтесь домой, взгрейте его как следует. Не смиряйтесь! И заставьте
его заплатить за то, что он сделал. Именно так поступали мои жены, когда мне
случалось загулять.
— И что вы делали? — с интересом спросила Таня.
— Разводился с ними как можно быстрее. Но мои любовницы всегда были
моложе, смышленее и гораздо интереснее.
Они дружно рассмеялись.
— В вашем же случае, если у мужика есть хоть капля мозгов, он должен
держаться за вас обеими руками. Если вы этого хотите, то я надеюсь, что так
он и поступит. С ним когда-нибудь такое уже случалось?
Таня покачала головой. В этом она была уверена.
— Отлично. Значит, он девственен. Возможно, он никогда больше этого не
сделает, возможно, он просто оступился. Ошибся. Просто не спускайте глаз с
этой женщины и не верьте ни единому их слову. Доверяйте своим инстинктам —
они вас не подведут.
— Именно так я все и узнала. Я все поняла, как только увидела их.
— Вы молодец. Возможно, все еще будет в порядке. Мне очень жаль, что
вам так не повезло.
Таня пожала плечами.
— И мне тоже жаль. Спасибо, что выслушали меня. Тут Гарри вдруг громко
гавкнул, и они рассмеялись.
— Он согласен со мной. Он очень умный пес.
— А вы — очень умный человек и хороший друг, — сказала Таня и
поцеловала Макса в щеку.
И тут к ним подошел Дуглас.
— О чем это вы тут воркуете? — заинтригованно спросил он.
— Таня только что сделала мне предложение, — объяснил Макс. —
А я ей сказал, что ей придется меня купить. Шесть коров, стадо из коз и
новый
Бентли
. Мы как раз закончили торговаться. Из-за коз мне пришлось
попотеть. А вот на
Бентли
она сразу согласилась.
Дуглас ухмыльнулся, а Таня рассмеялась. После разговора с Максом ей стало
легче.
— По-моему, сегодня все идет неплохо. А тебе как кажется? —
спросил у Макса Дуглас.
Макс сказал, что он тоже доволен. Роман между Джин и Нэдом оказался им на
руку, Джин стала играть неизмеримо лучше. Такое случалось частенько. Многие
актеры и актрисы влюблялись друг в друга во время съемок. Но как только
съемки завершались, заканчивался и роман. Немногие сохраняли отношения, но
большинство пар с легкостью расставались. Вот и сейчас все были уверены, что
это ненадолго. У Джин была репутация женщины, меняющей мужчин, как туфли. А
туфель у нее было великое множество. То же самое относилось и к Нэду. Они
были два сапога пара.
Потом Дуглас повернулся к Тане.
— Не хотите чего-нибудь перекусить сегодня вечером, когда мы закончим
снимать? Мне бы хотелось обсудить с вами кое-что по сценарию.
Таня устала, но полагала, что отказываться от предложения Дугласа не
следует. Их встречи, даже замаскированные под совместный ужин, были рабочими
совещаниями.
— Конечно, если вы не возражаете против моего нынешнего вида. —
Таня не имела ни сил, ни желания возвращаться в гостиницу и переодеваться.
— Нормально вы выглядите, — сказал Дуглас. На этот раз он проявил
великодушие. — Мы можем пойти в суши-бар или китайский ресторанчик. Я
вас надолго не задержу. Я знаю, что вам нездоровится.
У Дугласа не было причин в этом сомневаться — такой бледной и исхудавшей она
была. Таня же не собиралась его разубеждать. Такой вариант ее вполне
устраивал.
Они закончили работать в восемь вечера. Дуглас отвез Таню в свой любимый суши-
бар, а ее лимузин ехал следом. Дуглас сказал, что ему потом нужно будет
ехать по своим делам. К тому времени, когда они сели за стол, Таня едва
держалась на ногах.
Изменения, которые Дуглас хотел с ней обсудить, были несущественны. Таня
удивилась, что он захотел поговорить о них за ужином. Дуглас же сказал, что
хотел попридираться.
— Ну и как прошло Рождество? У детей все в порядке? — спросил
Дуглас, когда они разложили суши по тарелкам. Суши нравилось им обоим, в
этом их вкусы совпадали.
— Да, все хорошо, — ответила Таня, пытаясь не вспоминать весь ужас
прошедших дней. — Но вообще-то я рада была вернуться к работе.
Дуглас удивленно посмотрел Тане в глаза.
— И почему мне кажется, что у вас дома проблемы, а вы мне врете? Если я
захожу слишком далеко, скажите мне, чтобы я не совал нос, куда не просят.
Тане не хотелось откровенничать с Дугласом, но у нее не было сил врать. Да,
собственно, какая разница?
— Я не вру. Я просто не хотела об этом говорить, — призналась
Таня. — Честно говоря, праздники были ужасные.
— Плохо, — негромко произнес Дуглас. — Я-то надеялся, что
ошибаюсь.
Таня не очень ему поверила. Ведь это он непрестанно твердил, что она теперь
принадлежит Лос-Анджелесу. Но, увидев такую Таню, Дуглас проникся
сочувствием.
— Что-то серьезно?
— Возможно. Время покажет, — коротко ответила Таня, и Дуглас
понимающе кивнул.
— Мне очень жаль, Таня. Я знаю, как много для вас значит ваш дом.
Полагаю, проблемы связаны не с детьми, а с мужем.
— Да. Впервые. Это оказалось потрясением.
— Это всегда оказывается потрясением. Кем бы вы ни были. Вопрос
доверия. Поддерживать взаимоотношения двух людей дело непростое, вне
зависимости от того, состоите вы в браке или нет. — Дуглас улыбнулся
Тане впервые за все время ужина. — Потому-то я и избегаю их изо всех
сил. Легче быть свободным и не принимать ничего близко к сердцу.
Таня всегда принимала близко к сердцу и свой брак, и свои чувства к Питеру,
и Дуглас это знал.
— Я по
...Закладка в соц.сетях
