Жанр: Любовные романы
Хочу "Оскар"!
...лепна, — польстила Дугласу Таня.
Дуглас расцвел. Он думал о Тане все эти дни и с нетерпением ждал ее приезда
и откровенно радовался встрече. Но Таня чувствовала в нем внутреннее
напряжение, как будто он хотел вести себя естественно и непринужденно, но
что-то его беспокоило. Таня надеялась, что это не из-за присутствия детей,
но потом она постаралась выкинуть тревожные мысли из головы.
— Правда, она настоящая красавица? — с гордостью спросил
Дуглас. — Она у меня уже почти десять лет, и мне хочется построить
другую, побольше, но не хватает духу расстаться с этой.
Для такого класса яхт десять лет было немалым возрастом. Тане яхта
показалась новенькой, как с иголочки, — судно, как и все, что имело
отношение к Дугласу, было в превосходном состоянии. Дуглас стремился к тому,
чтобы ему принадлежало все самое лучшее, и
Reve
не была исключением.
Они сидели на палубе под напоенным экзотическими ароматами тропическим
ветерком, и Дуглас вроде бы расслабился. Стюардесса принесла Тане шаль. Таня
поела суши, приготовленное из местной рыбы. Тут на палубу поднялись Молли с
Джейсоном. Вид у них был ошеломленный. Это была их первая встреча с
Дугласом. Они вели себя очень вежливо и были преисполнены такого волнения,
что их хватило только на то, чтобы поздороваться. Таня почувствовала, как
при их появлении напрягся Дуглас. Он кивнул Молли и Джейсону и снова
вернулся к разговору с Таней. Он, казалось, не был готов встретиться с ними
и потому не знал, что ему делать дальше. Дуглас понятия не имел, о чем можно
разговаривать с молодыми людьми этого возраста, и Таня видела в его глазах
растерянность. Дети были слишком утомлены, чтобы заметить это, а Таня
надеялась, что через несколько дней, когда они познакомятся поближе, станет
лучше. И Джейсон, и Молли были легкими в общении людьми, они были хорошо
воспитаны, и Таня ими гордилась. Дуглас же, похоже, был в панике.
Через некоторое время, около полуночи, все разошлись по своим каютам. Молли
с Джейсоном пробрались на камбуз, чтобы поболтать с членами экипажа. Они
очень обрадовались, обнаружив на яхте молодежь. А в хозяйской каюте — именно
так она называлась — Таня приняла душ. Когда Таня вышла из душа, Дуглас уже
ждал ее с шампанским и клубникой. Они нырнули в кровать и занялись любовью.
Так они и предавались страсти в его каюте до самого рассвета и лишь к утру
наконец уснули. Таня так и не сходила посмотреть, как там дети, — она
была уверена, что с ними все в порядке.
Когда Таня проснулась, Дугласа в каюте не было. Когда Таня отыскала его, он
сидел на палубе в плавках, и вид у него был серьезный. Увидев Таню, Дуглас
заулыбался. Таня проснулась оттого, что яхта вышла из порта, поискать место,
где можно было бы встать на якорь, чтобы поплавать и покататься на водном
мотоцикле. Молли и Джейсон тоже были на палубе. Все трое молчали и, судя по
виду, чувствовали себя не в своей тарелке. Дети явно скучали. Стоило лишь
Тане усесться рядом с детьми, как те начали кидать на нее многозначительные
взгляды. Ей оставалось лишь одобряюще улыбаться им. Вскоре Таня отправилась
в свою каюту, чтобы переодеться и надеть купальник. Несколько мгновений
спустя там же объявились Молли с Джейсоном и хором заявили, что этот Дуглас
Уэйн очень странный тип.
— Ма, я несколько раз пытался заговорить с ним, а он даже не
ответил, — пожаловался Джейсон. — Просто продолжал читать газету.
— Думаю, он вас боится, — тихо отозвалась Таня. — Не судите
его строго. Он никогда не общался с детьми и, мне кажется, нервничает в их
присутствии.
Теперь и Таня забеспокоилась.
— Я ему задала вопрос насчет яхты, — добавила Молли, — а он
сказал, что детей должно быть видно, но не слышно. А потом велел Энни,
стюардессе, отвести нас на камбуз и накормить там, чтобы мы не сорили в кают-
компании. Он что, считает, что нам по пять лет?!
— Глядя на тебя, солнышко, этого не скажешь, — сказала Таня
дочери. В бикини Молли смотрелась просто потрясающе. — Дайте ему
немного времени. Это было очень любезно с его стороны — пригласить нас сюда.
Вы же видите его в первый раз. Так что не спешите с выводами.
Тане ужасно хотелось, чтобы все они нашли общий язык.
— По-моему, он хотел видеть здесь тебя, но не нас. Возможно, нам стоит
вернуться обратно, — уязвленно сказала Молли. Она явно была расстроена.
— Не глупи! Мы все вместе приехали отдохнуть и приятно провести время.
Мы и будем отдыхать. Вы можете после завтрака покататься на водном
мотоцикле.
Но когда они собрались кататься, Дуглас забеспокоился. Он сказал, что не
хочет, чтобы с детьми что-нибудь случилось, а потом еще сильнее все
испортил, добавив, что не желает, чтобы они подали на него в суд, если что-
нибудь все-таки случится, или чтобы они испортили технику. В конце концов он
разрешил им покататься на водном мотоцикле, но при условии, что за рулем
будет кто-нибудь из членов экипажа, хотя Таня заверила его, что летом в Тахо
Джейсон уже катался на таком же. Но Дуглас все равно ужасно нервничал,
глядя, как Джейсон резвится.
— Гости несколько раз подавали на меня в суд, — с озабоченным
выражением лица объяснил он. — А кроме того, ты мне никогда не
простишь, если кто-нибудь из твоих детей пострадает.
Дуглас метался между чрезмерной опекой и откровенной грубостью. Он никак не
мог найти правильный тон и форму обращения к Молли и Джейсону. Он то ли
боялся за них, то ли злился, что они тут ошиваются. Тане стало очевидно, что
брать детей в это путешествие было ошибкой. Похоже, Дуглас не в силах был ни
приспособиться к их присутствию, ни, по крайней мере, радушно встретить их.
В обед он отослал детей на камбуз, есть вместе с членами экипажа. Он сказал,
чтобы они принимали ванну только после того, как вымоются под душем, и не
велел им пользоваться средством для загара. Он запретил Джейсону
пользоваться его тренажерным залом, сказав, что тренажеры отлажены под него
и требуют осторожного обращения. Им было позволено купаться в море вместе с
членами экипажа, но запрещено лежать на шезлонгах, потому что Таня все-таки
настояла, что при таком жгучем солнце им надо воспользоваться средством,
чтобы не сгореть на солнце. Ужинали они в шесть, опять вместе с экипажем.
Таню Дуглас пригласил поужинать в Сент-Бартс и был предельно любезен с ней,
но, когда дети были рядом с ними, он по-прежнему напрягался.
— Дуглас, но они же хорошие, нормальные ребята. Перестань
психовать, — урезонивала его Таня.
Но пока они не сошли с причала и не поднялись на яхту, вид у Дугласа бы
разнесчастный. Он не позволял Молли и Джексону ничего, кроме как есть, спать
и быть с экипажем. Когда они оказывались рядом, Дуглас становился другим
человеком. Всем членам экипажа было вменено в обязанность заниматься
ребятами и держать их как можно дальше от Дугласа и Тани. Он хотел, чтобы
Таня принадлежала ему безраздельно. Очень быстро Таня поняла, что Дуглас
ревнует ее к детям. На второй день Молли с Джейсоном не выдержали и заявили,
что, если так будет продолжаться, они возвращаются домой. Тане не хотелось
быть невежливой, и она попыталась уговорить Дугласа смягчиться. Она сказала
ему, что ее дети уже взрослые и не привыкли, чтобы с ними обращались как с
несмышленышами. Таня прилагала все усилия, чтобы навести мосты между ними,
но безрезультатно. Дуглас хотел быть с ней наедине, а дети начинали
потихоньку ненавидеть его.
Вечером после ужина двое членов экипажа повели Джейсона и Молли по местным
барам и в диско-клуб, чтобы развлечь их. Они вернулись домой в четыре ночи,
веселые и довольные, изрядно навеселе. Разойдясь не на шутку, они, осмелев,
заявились прямиком в каюту к Дугласу, чтобы рассказать, как здорово они
провели время. Когда они ввалились в каюту, Молли вырвало. Таня кинулась
убирать за ней, а Дуглас в ужасе уставился на все это, лишившись дара речи.
— Привет, Даг, — проговорил Джейсон. — Пришли сказать вам
спокойной ночи. Клевая яхта. Мы потрясно позажигали.
Дуглас онемел, а Таня тем временем лихорадочно пыталась почистить ковер. В
каюте стоял мерзкий запах. Дуглас молча встал и вышел, а Таня повела своих
подгулявших детей в их каюту. Дуглас провел ночь на палубе, а на следующий
день вся команда отчищала ковер в его каюте.
— Неприятная вышла сцена прошлой ночью, — сказал Тане Дуглас во
время завтрака. И спросил с явным раздражением: — Ты полагаешь, детям в их
возрасте можно разрешать спиртное?
— Извини, Дуглас. Ты же знаешь, как это бывает с молодежью, —
сказала Таня, решив, что хоть у Дугласа и не было своих детей, но ведь когда-
то же и он был молодым.
— Нет, не знаю. И часто они так? В смысле — напиваются?!
— Случается, они же студенты. Молли не привыкла к спиртному, потому ее
и стошнило. Джейсон покрепче и вообще-то знает свою меру.
— А ты не думала отправить их на лечение? — строго спросил Дуглас,
и Таня с ужасом осознала, что он говорит совершенно серьезно. Теперь уже
было очевидно, что Дуглас не понимал, что делает, когда приглашал ее и детей
в эту поездку. Да, он руководствовался лучшими побуждениями, но дети и
молодежь были для него существами из другого мира — чуждыми и непонятными.
— Конечно, нет, — спокойно ответила Таня. — С ними все в
порядке. Они не нуждаются в лечении. С ними такое обычно не случается, разве
что когда у них каникулы. И я думаю, им сейчас так же неловко, как и тебе.
Впервые кто-то из них вслух признался в том, как им всем не по себе, и в
особенности хозяину яхты. Все хотели как лучше, но, увы, не получилось.
— Извини, Таня. Я к подобному не готов. Я не рассчитал своих
возможностей.
Вид у Дугласа был несчастный, он был смущен и подавлен, и Тане стало жаль
его.
— Но ты по крайней мере попытался, — поддержала его она, и Дуглас
кивнул. Он не знал, что еще сказать.
Когда дети встали, начались неприятности. У них было похмелье, и Молли снова
вырвало, на этот раз в ее каюте, и пришлось, к смятению Тани и команды,
отмывать еще один ковер. Правда, на этот раз им удалось скрыть происшествие
от Дугласа. Молли чувствовала себя виноватой, потому что ощущала напряжение
в отношениях между Дугласом и ее матерью и понимала, что причиной тому они.
Понятно было, что Дугласу неприятно видеть их на борту яхты. Молли только не
понимала, зачем он вообще их пригласил — ну разве что затем, чтобы сделать
приятное их матери. А мать вся изнервничалась, пытаясь добиться, чтобы им
хорошо отдыхалось и при этом они не путались у Дугласа под ногами. Было
совершенно ясно, что он пригласил их, чтобы сделать любезный жест по
отношению к Тане. Он и не намеревался знакомиться с ними поближе и понятия
не имел, как вообще к ним относиться.
Тем вечером Дуглас повел Таню ужинать, а ее детей не пригласил. Он просто не
знал, ни как с ними разговаривать, ни о чем. Он не чувствовал в себе сил
искать с ними общий язык. После вчерашнего инцидента Таня даже не стала
упоминать о них за ужином. Одно было хорошо, что ребята отлично поладили с
командой и теперь постоянно ошивались там, так что Таня их почти не видела.
Но сама она совершенно не отдыхала — растущая враждебность между Дугласом и
ее детьми изводила ее и лишала всякого покоя.
Апофеоза напряжение достигло на Новый год, когда дети сошли на берег вместе
с несколькими членами экипажа. Вся компания перепилась, и их привез обратно
полицейский, который предпочел сдать их капитану, а не тащить в участок.
Таня уложила детей спать и снова извинилась перед Дугласом.
— Ну, сейчас ведь Новый год, в конце концов.
Они с Дугласом пили на палубе шампанское и целовались, когда подъехала
полицейская машина с громко распевающими пассажирами. Дуглас не увидел в
этом ничего смешного, как и остальные члены экипажа.
— Твои дети портят мне команду, — пожаловался Дуглас, хотя как раз
члены команды напились куда сильнее.
— Они пили все вместе, — возразила Таня.
Ей тоже не нравилось поведение ее детей, но поездка обернулась для них
сплошными неприятностями, и она ничего не могла с этим поделать. Дуглас ни
разу не пригласил детей за общий стол, почти не разговаривал с ними и
откровенно сожалел, что пригласил их. Он обожал Таню, но не ее детей, и
отдых был безнадежно испорчен. Таня хотела лишь одного: чтобы они поладили.
Но она видела, что и ее дети, и Дуглас ненавидят каждую минуту этой поездки.
Даже их отъезд с яхты и тот прошел ужасно. Когда Джейсону и Молли пришло
время уезжать, они оба были угрюмы и неразговорчивы. Дуглас совершенно
неискренне выразил надежду, что в следующий раз все, возможно, будет лучше.
Он пробормотал что-то насчет того, что не привык к детям, а они сухо
поблагодарили его и ушли. Дуглас с облегчением вздохнул. Он обнял Таню и
виновато посмотрел на нее. Таня сидела совершенно убитая.
— Прости, дорогая, — сказал Дуглас и поцеловал Таню. — Не
знаю, что и сказать тебе. Думаю, я запаниковал. Мне оказалось не по силам
выдержать их пребывание на борту. Я ведь надеялся, что сумею все это
вынести, но, как видишь, ничего не получилось.
Это было очевидно, но Тане не верилось, что в будущем что-либо изменится.
Дети приводили Дугласа в ужас. Он питал к ним сильнейшую антипатию — о чем и
предупреждал Таню с самого начала. Таня была ужасно разочарована тем, как
оно все обернулось, и не сомневалась, что Молли с Джейсоном разделяют ее
чувства. Их пребывание на яхте Дугласа было настоящим кошмаром. Таня
сожалела, что втянула детей в это. Теперь их почти невозможно будет убедить
в том, что она и Дуглас составят прекрасную пару. Да она и сама серьезно
усомнилась в этом. Ей было необходимо, чтобы Дуглас ладил с ее детьми, а для
него это, судя по всему, было невозможно.
— Ты когда-нибудь простишь меня за то, что я так плохо себя вел? —
обеспокоенно спросил Дуглас.
— Я просто хотела, чтобы вы познакомились друг с другом и
подружились, — ушла от прямого ответа Таня.
— Возможно, нам лучше это удастся, когда мы будем на твердой
почве, — пошутил Дуглас. — Я просто очень боялся, что с ними что-
нибудь случится на яхте или в море.
— Я понимаю, — отозвалась Таня. Ей хотелось побыстрее все забыть,
но она знала, что дети еще долго будут припоминать ей эту поездку. Увы, она
стала серьезным разочарованием для всех действующих лиц.
Когда дети уехали, Таня попыталась прийти в себя и насладиться отдыхом, но
ее терзало беспокойство из-за пропасти, пролегшей между Дугласом и ее
детьми. Таня понимала, что для восстановления отношений потребуется время —
и, возможно, немалое.
В конце концов они провели на яхте четыре спокойных дня: плавали от острова
к острову, купались, ели на палубе, занимались любовью. Для Дугласа это был
превосходный отпуск, которого он и желал. Это были отношения двух взрослых
людей, оставлявшие очень мало места для детей Тани, и Таня не представляла,
как это можно изменить, если не изменится сам Дуглас. Во всяком случае, пока
Молли и Джейсон были на яхте, он не выказывал ни малейшего внимания или
интереса по отношению к ним. Таня еще несколько раз извинялась перед детьми
во время телефонных разговоров, и они сказали, что все понимают. Но Таня в
этом сомневалась. Вряд ли они могли оправдать подобное отношение к себе, а
тем более понять.
По окончании отдыха Таня вернулась в Лос-Анджелес вместе с Дугласом на его
самолете. В самолете Дуглас спал, а Таня работала над сценарием. Потом он
отвез Таню в бунгало. Настроение у Тани было невеселое. Попытка познакомить
Дугласа с ее детьми с треском провалилась. Ничего не могли изменить даже
несколько чудесных дней наедине с Дугласом. Но этого было недостаточно,
чтобы Таня решилась связать свою жизнь с Дугласом. Проблема оставалась. Ее
дети были для нее всем, и теперь перспектива жизни с Дугласом внушала Тане
серьезное беспокойство. Вероятность серьезных взаимоотношений между ними
уменьшилась из-за того, как он относился к Молли и Джейсону во время их
пребывания на яхте, и из-за его неспособности поладить с ними.
— Я буду скучать по тебе сегодня ночью, — сказал Дуглас, поцеловав
Таню перед уходом. Похоже, он не понимал, насколько она встревожена. Он-то
выбросил ее детей из головы сразу же, как только они сошли с яхты.
— И я, — шепнула Таня, а когда Дуглас ушел, опустилась на кровать
и разрыдалась.
Таня хотела быть с Дугласом, но его неприятие Молли и Джейсона ставило под
вопрос их отношения. Что бы ни было тому причиной, Дуглас не принял ее
детей. И она не могла закрыть на это глаза. Дуглас не раз говорил Тане, что
начисто лишен родительского инстинкта. Но тогда речь шла о детях вообще, а
сейчас идет о ее детях. Дуглас хотел быть с Таней, а она шла в комплекте с
детьми. Они были дополнением к союзу и подарком, который Дуглас не хотел и
не мог принять. А для Тани это меняло все.
Глава 19
Оставшуюся часть января Таня старалась выбросить из головы то, что произошло
на яхте. Дети несколько раз отпускали реплики на этот счет, и Таня снова и
снова извинялась. Она попросила их не судить Дугласа строго и дать ему еще
шанс, а потом поговорила с Дугласом, пытаясь все уладить.
Время шло, Танино беспокойство и обида постепенно улеглись. Тем более что
Дуглас был заботлив и нежен с Таней. Он баловал ее, был внимателен и щедр.
Он дарил ей подарки, приглашал ее поужинать, ценил ее работу. Единственное,
что иногда раздражало Таню, так это привычка Дугласа принимать решения за
других людей, и, в частности, за нее. Он решил, что ей нужен
воздухоочиститель в комнате, и установил его, даже не спросив Таню. Таня
понимала, что он позаботился о ней, но шум воздухоочистителя мешал ей, когда
она работала. Он запланировал для них двоих совместный отдых на Пасху —
опять на яхте. Он не спросил Таню ни о чем — просто он так решил и поставил
ее в известность об этом. Таня объяснила, что не может оставить детей — они
собрались вместе поехать на Гавайи. Дуглас твердо сказал, что они могут
отправляться туда и без нее, а она поплывет с ним на яхте. Ее дети для него
не существовали. А когда Таня подхватила в феврале синусит, он позвонил
своему врачу и выписал для нее антибиотики, не спрашивая, станет ли она их
принимать. Дуглас желал ей добра, но все держал под своим контролем и все
решал самостоятельно. И он объявил холодную войну ее детям. Теперь Таня жила
в постоянном напряжении, хотя и понимала, что ей повезло с этим человеком.
Ей нравился его ясный ум, восхищали его деловые качества и способности, ее
трогало и то, как он восхищался ее работами. Тане импонировала его
впечатлительность, выплескиваемая наружу, когда он музицировал. Нравилось,
как они занимались любовью. Дуглас был очень заботливым партнером, даже
более заботливым, чем Питер, и они получали невероятное наслаждение. Дуглас
играл на ее теле, словно на арфе, извлекая прежде неведомые и ей самой
звуки. Но это все касалось взаимоотношений двух взрослых людей, и в них не
было места ее детям.
И Таня все яснее понимала, что вряд ли что изменится в будущем. Дуглас
хотел, чтобы Таня продала свой дом в Марине и переехала жить в Лос-Анджелес,
к нему. Он хотел, чтобы они поженились этим летом и отправились на яхте в
двухмесячное свадебное путешествие во Францию. Таня поинтересовалась, как ей
в этом случае поступить с детьми. Дуглас непонимающе посмотрел на нее и
предложил отослать детей к отцу. Он не мог понять, что Тане хочется по
возможности быть и со своими детьми, а не только с ним. Таня не желала
менять детей на Дугласа. Ей нужны были и они, и он.
Съемки
Ушедшей
закончились в феврале, и Таня, как и планировалось,
осталась еще на два месяца для завершения работы над фильмом. Закончили они
как раз тогда, когда присуждали премии Академии киноискусства. Их предыдущий
фильм,
Мантра
, был номинирован по пяти категориям, включая номинацию
Лучший фильм
, но вот сценарий в этот список не попал. Дуглас уверенно
заявил Тане, что она получит
Оскар
за
Ушедшую
.
Таня пообещала пойти с Дугласом на церемонию награждения и с волнением
ожидала этого дня. Она купила себе платье от Валентино, а Дуглас пригласил
визажиста и парикмахера, работавших с ними во время съемок. Когда они вышли
из лимузина, Таня выглядела необычайно эффектно. Ее платье мерцало бледным
серебром, и рядом с Дугласом она выглядела, словно греческая богиня. Таня
знала, что дети сейчас видят ее по телевизору, сидя в своих общежитиях, и
она помахала им рукой. Вечер оказался долгим и утомительным — и
разочаровывающим:
Мантра
не получила
Оскара
по номинации
Лучший фильм
.
Дуглас сохранял внешнюю невозмутимость, но Таня видела, как заходили желваки
у него на скулах, когда прозвучало название другого фильма. Он продолжал
злиться до конца вечера. Дуглас не умел проигрывать.
Теперь Таня поняла, что имел в виду Макс. Дуглас был одержим властью и
успехом. Для него они были своего рода наркотиком. Если Таня останется с
ним, он всегда будет контролировать ее, принимать решения за нее и изгонять
из жизни ее детей. Таня знала, что для нее это неприемлемо, как бы ей ни
нравилось все остальное. Когда они снова ступили на красную ковровую дорожку
и двинулись к выходу, Таня шла, склонив голову, и думала об этом.
Они должны были посетить этим вечером полдюжины приемов, но Дуглас не
пожелал туда ехать, поскольку не получил
Оскара
. Он был запрограммирован
на признание и успех. Все остальное причиняло боль его самовлюбленной
натуре, и Дуглас не мог этого вынести. Дуглас должен был побеждать, он
неизменно должен был властвовать надо всеми, даже над ней. Тане больно и
нелегко было признавать это, но закрывать глаза на реальность она не имела
права. В конце концов, она не юная глупышка, ослепленная блеском и
значительностью избравшего ее мужчины. Да, Дуглас любил ее и хотел на ней
жениться, но Таня хотела жить нормальной жизнью, в которой было бы место и
ее детям и которую Дуглас не мог ей предложить. Эти тревожные мысли
неумолимо подтачивали чувства, которые она питала к Дугласу.
— Правда, отвратительно? — спросил у нее Дуглас по дороге к
гостинице. Сначала Дуглас хотел, чтобы Таня поехала к нему, но теперь
передумал. Раз он упустил
Оскар
, ему хотелось остаться одному. —
Терпеть не могу проигрывать, — сказал он сквозь зубы, когда они
подъехали к
Беверли-Хиллз
и вышли из машины. Дуглас собирался проводить
Таню до бунгало и ехать домой. Он пребывал в очень скверном расположении
духа.
Он дошел с Таней до входа в бунгало и поцеловал ее. Таня внимательно
смотрела на него. Она могла подождать с разговором, действительно было бы
жестоко усугублять его сегодняшнее огорчение. Но именно сегодня Таня вдруг
поняла, что Дуглас хотел заполучить ее как трофей. Звезда-сценарист,
которая, по его мнению, должна была в следующем году завоевать
Оскар
. А
если она его не завоюет, что он будет с ней делать, ведь Дуглас был зациклен
на победе.
— Дуглас, я так больше не могу, — виновато произнесла Таня.
Дуглас выглядел таким разъяренным, что почти пугал ее. Он принял их проигрыш
слишком близко к сердцу. Таня видела на церемонии награждения Макса, и Макс
тоже был расстроен и разочарован. Но он тем не менее нашел в себе силы
улыбнуться и дружески обнять Таню. Для Макса существовала и иная жизнь за
пределами волшебного мира кино. Для Дугласа — нет. Для него мир кинобизнеса
был всем.
— Чего не можешь? — Дуглас с удивлением посмотрел на нее. Он не
понимал, о чем она говорит. Какое-то время Таня питала надежду на совместную
жизнь, но теперь она хотела уехать, вернуться в Марин, к своей реальной
жизни. — Проигрывать в день награждения? Да, я тоже. Не беспокойся,
Таня, на следующий год мы выиграем наверняка.
— Я не об этом, — сказала Таня, с сожалением взглянув на
Дугласа. — Мне нужны отношения, в которых было бы место и для моих
детей. Они — часть моей жизни, и я не могу обойтись без них, а они без меня.
А я должна буду это сделать, если останусь с тобой. Я не хочу лишать себя
детей, потому что меня выбрал такой человек, как ты.
Дуглас застыл, глядя на нее.
— Ты что, серьезно? Ты же сама говорила, что твои дети — взрослые.
— Им восемнадцать и девятнадцать лет. Я пока не готова отпустить их.
Они еще несколько лет будут со мной. И мне это н
...Закладка в соц.сетях
