Жанр: Любовные романы
Хочу "Оскар"!
...ть и ирония?! Перед
Таней был искренне разделивший ее беду друг.
— Думаю, да. Я, правда, сама не очень понимаю, что считать нормой.
Насколько нормальной мне полагается себя чувствовать? Иногда мне кажется,
что я свихнулась. Я просыпаюсь и думаю, что мне все это приснилось, а потом
меня словно бьют обухом по голове, и я вспоминаю, что все случилось на самом
деле. Очень неприятный способ просыпаться.
— У меня у самого были подобные времена, — признался
Дуглас. — Наверное, они у всех бывают. Главное, выйти из них с
минимумом потерь и не озлобиться. Это не так просто, как кажется. Кое-какие
скверные переживания до сих пор вызывают у меня злость, а в конечном итоге и
страх. Думаю, вы должны испытывать нечто подобное. Кажется, все это стало
для вас большой неожиданностью.
— Так оно и было. Я была уверена, что у нас счастливый брак. Наверное,
я видела только внешнюю сторону. Никогда, Дуглас, не спрашивайте у меня
совета касательно человеческих взаимоотношений. Мне до сих пор кажется, что
мой муж... мой бывший муж, — с усилием произнесла Таня, — просто
свихнулся. Не говоря уже о моей лучшей подруге, продемонстрировавшей полное
отсутствие порядочности. Как вы правильно заметили, это оказалось для меня
сильным разочарованием.
— А вас никто не заинтересовал?
Таня всегда была очень симпатична Дугласу, и он полагал, что она должна
очень нравиться мужчинам.
Таня рассмеялась:
— Это все равно что спрашивать у выживших в Хиросиме, не случалось ли
им попасть еще под одну атомную бомбу? Я как-то не рвусь предпринимать новую
попытку. Возможно, то, что случилось со мной, навсегда излечило меня от
подобных вещей. Вчера вечером дочь сказала мне, что мне нужно начать с кем-
нибудь встречаться. Но мне так не кажется, — сказала Таня, устремив
задумчивый взгляд на воду. — В моем возрасте поздно выходить замуж и
заводить детей. И я даже не уверена, что хочу с кем-нибудь встречаться. На
самом деле я уверена в обратном. Я не хочу, чтобы мое сердце снова было
разбито. Хватит и одного раза!
— Ну не можете же вы уйти в монастырь! Мне трудно поверить, что вам
захочется пробыть одной до конца жизни. — Дуглас мягко
улыбнулся. — Это было бы ужасной потерей. Когда-нибудь вы снова
наберетесь храбрости.
— Зачем?
— А почему бы и нет?
— Я не могу придумать правильного ответа ни на тот, ни на другой
вопрос.
— Это означает, что вы пока не готовы, — со знанием дела
прокомментировал Дуглас, и Таня кивнула. Это было странно — обсуждать с
Дугласом свою личную жизнь или, точнее, отсутствие таковой.
— Не готова — это слабо сказано. Я в последнее время чувствую себя,
словно кандидат на участие в Параолимпийских играх. — Питер в
буквальном смысле слова сшиб ее с ног, и с тех пор она так и не могла
отдышаться — хотя чему тут было удивляться? — И не нахожу ничего
привлекательного в новом романе. Женщины начинают на что-то надеяться,
прихорашиваются, а потом не знают, куда себя деть рядом с другим человеком.
Мне даже в колледже не нравилось ходить на свидания. Ухажеры то и дело
нарушали обещания, отменяли свидания или просто не приходили на них. Я всех
их терпеть не могла, пока не встретила Питера.
— Но встречаться время от времени с приятным вам человеком — что ж тут
плохого? — продолжал Дуглас. Сам он тоже давно уже не стремился к
постоянным отношениям, предпочитая время от времени бывать в обществе умных
женщин, а иногда — в обществе особенно очаровательных. Дуглас любил
показываться с ними на людях, хвастаться ими, как красивым обрамлением
собственного образа.
— Красиво говорите, Дуглас. Но посмотрите хотя бы на тех же Джин Эмбер
и Нэда Брайта. Они встретились на съемочной площадке, у них забурлила кровь,
вспыхнул бурный роман — и все это к июлю закончилось скандалом с
привлечением прессы. И что в этом хорошего?
Таня была права, Эмбер и Брайт заварили кашу, но они оба были молоды и
популярны.
— Я же не предлагаю вам встречаться с юнцами, — со смехом сказал
Дуглас, — или актерами любого возраста. Они все малость чокнутые,
полностью зациклены на себе и славятся необязательностью. Я же думал о
человеке более респектабельном, более разумного возраста.
— А мужчины бывают разумны? — поинтересовалась Таня. — Мне
казалось, что Питер благоразумен — и полюбуйтесь, что он сделал. Разве такое
поведение можно назвать разумным? А ведь его возраст, говоря вашими словами,
можно назвать вполне разумным.
— Людям свойственно делать глупости в любом возрасте. Возможно, когда
вы отправились работать сюда, это выбило его из колеи. Может быть, он из той
породы мужчин, которые не могут и дня прожить в одиночестве. Впрочем, это
его не извиняет.
— Она жила в соседнем доме и помогала ему заботиться о детях во время
моего отсутствия. Он начал думать, что у них много общего, потому что она
была там, а меня не было. Он боялся, что теперь я захочу постоянно жить в
Голливуде. Он убедил себя, что я вернусь сюда для работы над новым фильмом.
И, что глупее всего, так и получилось — но исключительно потому, что он
бросил меня ради другой женщины, и мне не оставалось ничего другого, кроме
как вернуться.
— А я-то думал, что вы вернулись потому, что вас очень заинтересовал
наш новый проект, — поддел Таню Дуглас.
Таня опешила, а потом они рассмеялись.
— Ну, и это тоже. Но если бы я по-прежнему была замужем, я не взялась
бы за новый фильм. Мне хотелось вернуться домой.
— Я знаю. Поверьте, Таня, ваш муж оказал вам большую услугу. Надеюсь,
однажды вы это поймете. Вы чужая там, ваше место здесь. Вы слишком умны,
чтобы сидеть в той глуши, вы и так засиделись там слишком надолго.
— Там было хорошо растить детей, — с тоской произнесла
Таня. — Честно говоря, теперь мне стало там скучно и одиноко. Но это
отличное место для семейной жизни и для детей.
— Поскольку ваша семейная жизнь закончилась, а дети выросли, мне
кажется, для вас было намного лучше уехать оттуда. Здесь вам будет куда
интереснее. И мы непременно как-нибудь получим для вас
Оскара
.
Таня рассмеялась:
— Ваши слова да богу в уши!
Эта пословица пришла к Тане от Макса. Макс часто вставлял ее в свою речь.
Вот и в последний раз, когда он звонил ей на прошлой неделе и приглашал на
обед, Макс напомнил о ней Тане.
— Да, завоевать
Оскар
— это было бы любопытно, — сказала Таня.
— Это еще слабо сказано! Завоевать
Оскар
— это потрясающе. Восхищение
коллег и слава лучшего в своем деле — это превосходная пища для самолюбия.
Вы и так заслужили
Оскар
за
Мантру
, но, боюсь, в этом году будет слишком
много сильных конкурентов. Но в любом случае я полагаю, что вы его получите
за
Ушедшую
. Лично я на это рассчитываю.
— Спасибо за возможности, которые вы мне предоставили, Дуглас, — с
чувством произнесла Таня. — Я очень вам признательна. И я рада, что
вернулась, чтобы работать над новым фильмом вместе с вами.
Они оба знали, что этот фильм будет незаурядным — даже в большей степени,
чем предыдущий.
— Я с нетерпением жду начала съемок. И я рад, что вы опять с нами.
Думаю, фильм будет выдающимся не в последнюю очередь благодаря вашему
сценарию.
Успешное начало Тани в качестве сценариста Дуглас оценил высоко. Его
интуиция не подвела — Таня сделала прекрасный сценарий. За последний год
Таня многому научилась и достигла значительных профессиональных высот.
— Из нас получится хорошая команда, — сказал Дуглас, с одобрением
глядя на Таню. — На самом деле, — добавил он вдруг так тихо, что
Таня едва расслышала его слова, — я думаю, что из нас может получиться
очень неплохая команда и в другом отношении.
Сначала Таня даже не поняла, что он имеет в виду, но Дуглас смотрел ей в
глаза, не отводя взгляда. Они сидели рядом у бассейна, в собственном мире
Дугласа, куда он обычно никого не допускал.
— Таня, вы поразительная женщина. Мне кажется, мы можем много дать друг
другу. Может быть, вы бы согласились встречаться со мной иногда по более
серьезным поводам, чем ужин в суши-баре? Я бываю на некоторых мероприятиях,
которые, как мне кажется, могут быть вам интересны. Не окажете вы мне честь
и не составите ли мне компанию?
Просьба Дугласа поразила Таню. Дуглас откровенно и элегантно просил ее
согласия на встречи с ним. Таня сидела, ошеломленно глядя на него, и не
знала, что сказать.
— Обещаю, что буду очень внимателен к вам.
— Я... я не знаю, что сказать... возможно, это было бы действительно
интересно, — осторожно произнесла она. Таня была встревожена этим
предложением — попасть в неловкую ситуацию, если вдруг между ней и Дугласом
возникнут личные взаимоотношения. Тане не хотелось бы попасть в такую
историю, в которой оказались Джин Эмбер и Нэд Брайт. О скандале между ними
писали все бульварные газеты. Впрочем, Таня не представляла, чтобы Дуглас
мог вести себя подобным образом. Таня никогда не думала, что станет
предметом его интереса — ведь, когда они работали вместе, она была серьезной
замужней женщиной и не давала ни малейшего повода для ухаживаний.
— Что ж, давайте попробуем, — тихо сказала Таня. Она не знала,
правильно ли поступает, она вообще не знала, как надо реагировать на
предложение Дугласа.
Дуглас нежно коснулся ее руки, поднялся и ушел в дом. Через некоторое время
из музыкальной комнаты до Тани донеслись звуки музыки. Дуглас на этот раз
играл Шопена и Дебюсси. Таня лежала у бассейна, закрыв глаза, и слушала
доносящуюся музыку. Дуглас играл чудесно, и Таня, успокоенная и
умиротворенная, незаметно для себя уснула. Такой ее и увидел закончивший
играть Дуглас и долго молча стоял рядом. Именно такую картину он и
представил себе, когда впервые увидел ее. И вот теперь эта его фантазия
стала реальностью. Правда, прошло с того момента больше времени, чем он
полагал, но все же этот момент настал.
Дуглас осторожно разбудил Таню. Они еще немного поговорили, а потом он отвез
ее в гостиницу и пообещал через несколько дней позвонить.
Глава 15
Когда Дуглас первый раз взял с собой Таню на званый ужин, это оказался куда
более пафосный прием, чем она могла предположить. Таня надела черное платье
для коктейлей, то самое, которое брала с собой год назад, черные
лакированные сандалии, бриллиантовые сережки, короткий меховой жакет и взяла
черную атласную сумку-конверт. Свои длинные волосы она на затылке собрала в
пучок. Сидя в новом
Бентли
Дугласа, Таня выглядела очень элегантной —
Дуглас, увидев ее, с одобрением кивнул. И сам он был, как всегда,
безупречен. Они являли собой достойную пару. Прием давал один известный
актер, принадлежащий к старой голливудской гвардии, известный и своей
политической деятельностью. О его потрясающих приемах ходили легенды. Дом не
уступал красотой жилищу Дугласа, хотя коллекция произведений искусства была
не такой впечатляющей. Среди гостей было много людей из высшего эшелона
кинобизнеса. Таня познакомилась с теми, о ком прежде только слышала, —
Дуглас представил ее и восторженно отозвался о ее сценариях к
Мантре
и
Ушедшей
. Он был неизменно внимателен к ней, и благодаря ему Таня
чувствовала себя очень естественно.
Ужин был великолепен. Таня танцевала с Дугласом на танцплощадке у бассейна.
Играл оркестр, специально приглашенный из Нью-Йорка на эту вечеринку. Они
покинули гостеприимный дом за полночь, а потом еще зашли выпить в
Поло
Лаундж
. Таня выглядела оживленной и взволнованной. Она сказала Дугласу, что
прекрасно провела время.
— Обычно у него на вечеринках собирается интересный народ, —
заметил Дуглас. — Само собой, знаменитости в первую очередь, но я
всегда находил там людей, с которыми я прежде не был знаком, но с которыми
было чертовски интересно разговаривать.
Таня с ним согласилась. У нее сегодня тоже состоялось несколько интересных
бесед. Дуглас постарался ввести ее в каждую группу приглашенных на прием. Он
оказался внимательным, заботливым спутником. Таня сама удивилась тому, как
непринужденно она себя чувствовала в обществе Дугласа. Когда они покинули
ресторан, Дуглас поблагодарил Таню за то, что она приняла его приглашение.
Он сказал, что благодаря ей этот прием доставил ему неизмеримо большее
удовольствие.
— Мы скоро повторим этот опыт, — пообещал Дуглас, тепло
улыбнувшись, и поцеловал ее в щеку. — Спасибо вам, Таня. Спокойной ночи
и до завтра.
На следующий день у них было назначено рабочее совещание. Праздник кончился,
и Тане снова предстояло стать Золушкой и взяться за работу. Но этот вечер
стал для нее восхитительной сказкой, а возможно, и для Дугласа.
Дуглас проводил Таню до дверей ее бунгало. Там они простились, и Дуглас ушел
с улыбкой на губах. Он уехал прочь на своем
Бентли
, а Таня в это время
раздевалась, думая о нем. Дуглас был закрытым человеком, Тане всегда
казалось, что он тщательно скрывает свое истинное лицо, а особенно свой
внутренний мир. Таню одолевало искушение — она хотела бы пробраться за
стены, которыми Дуглас себя окружил, или подобрать ключ к замку. Больше
всего в Дугласе Таня ценила его ум, но, надо было признать, Дуглас еще был
очень интересным мужчиной. Ей никогда бы и в голову не пришло, что она будет
испытывать влечение к этому человеку, — и вот, однако же, Таня
обнаружила, что он ее привлекает. Ей понравилось танцевать с ним,
разговаривать, делиться впечатлениями о новых знакомых. Дуглас сумел
развеселить ее, да и сам с удовольствием смеялся над ее шутками. Таня
почистила зубы и нырнула под одеяло, думая о том, что так легко и хорошо ей
уже давно не было. Таня не искала корысти в расположении Дугласа, но
прекрасно знала, что опереться на Дугласа Уэйна — это большая удача в
Голливуде.
На следующее утро, во время совещания, Дуглас был сдержан. Адель подготовила
свои замечания по поводу сценария, и они их обсудили. Несколько раз Дуглас
возразил Тане, но в большинстве случаев он был согласен с ее доводами, а
когда не соглашался, то объяснял, почему именно. Он обращался к Тане с
подчеркнутым вниманием. Он следил, чтобы ей постоянно подавали чай ее
любимого сорта, а после совещания присоединился к ней за ланчем. У Тани было
такое ощущение, что Дуглас ухаживает за ней, незаметно и ненавязчиво, так,
чтобы она не почувствовала себя неловко. Ощущение было странное, но очень
приятное. Потом Дуглас проводил ее до машины и пригласил завтра поужинать
вместе. Таня согласилась. Уехав, Таня поймала себя на том, что думает о
Дугласе, о том, чем это все закончится. Возможно, и ничем, но выходить с ним
в свет было приятно, особенно после прошедших шести ужасных месяцев.
Ее второе свидание с Дугласом было совсем иным. Дуглас привез Таню в уютный
итальянский ресторанчик, и они просидели там вдвоем, беседуя, несколько
часов. Дуглас рассказывал ей о своем детстве в Миссури. Его отец был
банкиром, а мать происходила из великосветского семейства. Родители умерли,
когда Дуглас был совсем молодым, и оставили ему кое-какие деньги. Дуглас
воспользовался наследством, он отправился в Калифорнию, намереваясь стать
актером. Но очень быстро понял, что самое интересное и прибыльное дело —
продюсирование съемок. Дуглас вложил свои небольшие капиталы и заработал еще
немного денег. И с тех пор он так и продолжал вкладывать и продюсировать и в
результате составил огромное состояние. История была увлекательная, и Дуглас
неспешно изложил ее Тане.
Свой первый
Оскар
Дуглас завоевал в двадцать семь лет, а к тридцати уже
стал легендой Голливуда — и оставался ей и по сию пору. О нем рассказывали
множество историй, и все восхищались способностью Дугласа превращать в
золото все, чего он ни коснется. Ему завидовали и его уважали. Он был
человеком требовательным и прямым и терпеть не мог отказов. Дуглас
откровенно признался Тане, что это его стиль поведения — жесткий и
последовательный. Несогласие вызывает в нем к жизни не лучшие черты — он
превращается в капризного ребенка. Дуглас позволял Тане увидеть только то,
что он сам хотел показать, но Таня чувствовала, что стены все еще стоят, а
возможно, будут стоять всегда. У нее не было ни причин, ни желания
штурмовать или рушить эти стены. Перед Таней стояла интересная задача:
разобраться, что же собой представляет Дуглас Уэйн. При взгляде со стороны
он представал необычайно умным, несколько отстраненным, осторожным человеком
с потрясающими способностями финансиста. Он хорошо разбирался в живописи,
любил музыку и говорил, что верит в ценности семьи — но для других. Он
признавался, что с детьми чувствует себя неуютно. У него было немало
странностей и причуд. Но в то же самое время Таня чувствовала, что Дуглас
уязвим, может быть, и добр и для человека своего положения потрясающе
непритязателен. А ведь сначала он предстал перед Таней ироничным, холодным,
уверенным в себе человеком. Но теперь, когда они стали проводить больше
времени вместе, Дуглас сделался значительно мягче.
Таня временами находила его несколько старомодным, но ей это даже нравилось.
Дугласу было пятьдесят пять лет, и он уже двадцать пять лет был холостяком.
Таня иногда в разговорах упоминала своих детей, но сам Дуглас никогда о них
не расспрашивал. Он часто повторял, что дети — не его радость.
После очередного приятного вечера Дуглас снова поцеловал Таню в щеку. Таня
спокойно относилась к этим невинным проявлениям дружеского расположения.
Дуглас строго выдерживал дистанцию, установив для себя четко определенные
границы, и ожидал того же от других. Он сразу давал понять, что ему не
нравятся люди, пресмыкающиеся перед ним. Он терпеть не мог услужливых
официантов, заносчивых владельцев ресторанов и метрдотелей, Дуглас не терпел
ни навязчивости, ни фамильярности. Таня довольно быстро поняла и не раз
убеждалась в этом. Дуглас не спешил сближаться с людьми и не любил, когда на
него давили или когда ему что-либо навязывали. Таня без возражений приняла
его правила, она не имела намерения заманивать его в ловушки или давить на
него. Ее вполне устраивало нынешнее положение вещей, и она ничего не ждала
от Дугласа. Их нынешние взаимоотношения казались Тане оптимальными для них
обоих — они с Дугласом были просто друзьями.
Дуглас пригласил ее еще на несколько интересных мероприятий. Одно из них
проходило в Лос-Анджелесском художественном музее. Вторым была премьера
пьесы модного драматурга Нью-Йорка. Пьеса вызвала множество споров, и на
представление собралась очень разнообразная и интересная публика. После
спектакля Дуглас с Таней ускользнули, чтобы поужинать в одиночестве. Дуглас
отвез Таню на ужин в
Л'Оранжерье
, а не в забитый знакомыми
Спаго
, где
ему то и дело приходилось бы с кем-то здороваться. Ему хотелось побыть с
Таней и не обращать внимания на окружающих, которые глазели бы на них и
гадали, кто эта женщина. Дуглас заказал для нее икру в тарталетках. Потом
они съели лобстера, а на десерт — суфле. Ужин был превосходным, вечер —
прекрасным, а Дуглас галантен. Вся та неловкость, которую поначалу Таня
испытывала в его присутствии, его резкие замечания, его провокационные,
подчас циничные замечания о ее жизни и браке — все это не имело ничего
общего с тем человеком, с которым она общалась теперь. Дуглас теперь был
понимающим, добрым, интересным и внимательным и делал все, чтобы Тане было
хорошо и спокойно. Он старался отыскать для нее что-нибудь необычное, что
могло бы заинтересовать их обоих. Он был вежливым, обаятельным, любезным,
уравновешенным, и Таня почувствовала, что теперь он даже осторожно защищает
ее на совещаниях и на съемочной площадке. Он делал все, чтобы ей стало
легче.
Их воскресные встречи у бассейна превратились в ритуал. Таня разгадывала
кроссворды, а Дуглас в это время играл на пианино, либо она лежала на
солнышке и загорала. Это было приятной сменой обстановки после рабочей
недели, особенно после начала съемок. К съемкам группа приступила с
недельным опозданием в начале октября, и, учитывая содержание фильма и
строгие требования к игре актеров, атмосфера на съемочной площадке
воцарилась нервная. Таня и Дуглас часто отправлялись куда-нибудь вечером,
чтобы сбросить напряжение. Иногда Дуглас ненадолго заходил к Тане, и они
заказывали еду в номер или ужинали в
Поло Лаундж
, хотя там им было не так
спокойно, как в ее бунгало.
У них с Дугласом, к счастью, оказалось немало общих интересов и общая
нелюбовь к шумным и многолюдным сборищам. С каждым днем Таня все больше
удивлялась тому, до чего же хорошо они поладили. Раньше ей бы и в голову не
пришло, что с Дугласом может быть настолько интересно — хотя поздно вечером,
оставшись в одиночестве в бунгало, она до сих пор признавалась себе, что
скучает по Питеру. Да и странно было бы, если бы она по нему не скучала.
Двадцать лет одним махом из памяти не выбросишь. Может, Питер и выбросил, но
Тане до сих пор было странно не звонить ему по вечерам, чтобы пожелать
спокойной ночи. Пару раз, когда ее особенно сильно терзали одиночество и
тоска, она еле сдержалась, чтобы не позвонить ему. Тане не хватало домашнего
уюта и его близости и тепла, которые двадцать лет скрашивали ее жизнь. Ей
все еще трудно было свыкнуться с мыслью о том, что она и Питер уже никогда
не будут вместе. Таня часто пыталась себе представить, как живет он теперь с
Алисой, счастлив ли, или, может, он раскаивается и жалеет. Ей было трудно
поверить, что их погоня за счастьем, включавшая в себя предательство жены и
подруги и разбитые сердца, принесет им счастье. Дети в разговорах с Таней
всегда были очень осторожны и избегали упоминаний о Питере с Алисой, и Таня
была признательна им за это. Ей не хотелось ничего слышать о них, особенно
из уст детей. Бракоразводный процесс должен был закончиться через два
месяца. Таня отгоняла все мысли о нем. А Дуглас давал ей возможность
отвлечься от печалей.
Как-то в воскресенье, у бассейна, Дуглас сам спросил ее о разводе. Они
только что расправились с приготовленной Дугласом закуской, салатом из
эндивия и крабом в панцире. Таня заметила про себя, что она совсем
избаловалась. Нынешняя ее жизнь, от ужинов в
Спаго
и людей, узнающих ее на
улице, и до комфорта бунгало номер два в
Беверли-Хиллз
, разительно
отличалась от жизни в Россе. Изменилось все, и большая часть этих перемен
произошла по воле и желанию Дугласа.
— Таня, а когда завершится ваш бракоразводный процесс? — небрежно
поинтересовался Дуглас, глотнув из бокала белого вина. У Дугласа был
потрясающий винный погреб, и он познакомил Таню со множеством вин, о которых
она слышала или читала, но никогда не пробовала. Кроме того, он был
страстным поклонником гаванских сигар. С некоторых пор Тане стал нравиться
их запах.
Вопрос Дугласа удивил Таню. Теперь, когда Дуглас был так внимателен и
заботлив, он не задавал ей прямых личных вопросов. Он не затрагивал
болезненные темы и вел разговоры главным образом на безопасные темы. Таня
чувствовала, что Дугласу приятно ее общество, но он прочно держал дистанцию
в их отношениях.
— В конце декабря, — ответила она. Тане не понравилось, что Дуглас
спросил об этом. Его вопрос снова вернул ее к болезненному периоду, который
она, пока еще тщетно, пыталась стереть из памяти. Таня пока представить себе
не могла, что наступит день, когда мысли о Питере и его уходе к Алисе не
будут причинять ей боль. Дуглас очень помог ей, занимая ее работой и новыми
впечатлениями. И вдруг этот неожиданный вопрос застал ее врасплох.
— Вы уладили имущественные вопросы? — как ни в чем не бывало
продолжал Дуглас. Его, как всегда, интересовала сугубо деловая сторона
вопроса, эмоции значили для него намного меньше. Это была уже Танина сфера.
— Да нечего улаживать. Ценные бумаги мы поделили пополам, дом тоже. Мы
владеем им совместно, но Питер согласен, чтобы я с детьми пока что жила в
нем. Возможно, позже мы его продадим. Но пока дети учатся, его стоит
сохранить. Чтобы было куда всем съезжаться на праздники и каникулы. И,
наверное, я буду там жить в перерывах между фильмами —
...Закладка в соц.сетях
