Жанр: Любовные романы
Хочу "Оскар"!
...его приятно пахло, и в
прошедшие дни он подправил стрижку. Дуглас всегда был безупречен, даже в
такой ранний час. Макс же был как взъерошенный воробей. Джинсы потерты,
разношенные ботинки, а редкие волосы были всклокочены так, словно никогда не
знали расчески. Макс был неопрятен, встрепан и по-детски трогателен. На Тане
сегодня были джинсы, свитер и кроссовки, она даже не стала краситься. В
конце концов, она шла на работу.
Они сразу же принялись за дело. Дуглас хотел переделать несколько сцен, и к
одной были претензии у Макса. Он сказал, что сцена идет в слишком быстром
темпе и не демонстрирует тех глубоких чувств, которые тут должны проявить
актеры. Макс хотел, чтобы Таня переписала эту сцену так, чтобы задеть
зрителей за живое.
Чтобы у них сердце кровью обливалось
, — как
выразился он. Время шло. Таня с Дугласом заспорили по поводу одной из
героинь.
— Она мне противна, — напрямик заявил он. — И всем остальным она тоже будет противна.
— И правильно, так и должно быть, — Таня с пылом выступила в
защиту своей трактовки. — Она на редкость нудная женщина. Я совершенно
не против того, что она вам противна. Она — нехороший человек, нытик и
зануда, и она предала своего лучшего друга.
— Но раз уж у нее хватило духу подставить лучшего друга, в ней должна
просматриваться индивидуальность. В конце концов, у нее есть характер, она
готова рисковать. Дайте нам почувствовать это. А то вы написали о ней так,
словно она покойница.
Дуглас говорил нарочито резко, почти оскорбительно, Таня, в принципе, была с
ним согласна, она и сама собиралась доработать этот персонаж, но ее обидел
его тон — агрессивный и не терпящий возражений. В конце концов Макс
предложил компромисс: героиня по-прежнему оставалась занудой, завистливой и
неблагодарной, но при этом Таня добавила бы ей огня, неуемности — тогда ее
предательство становилось объяснимым. Таня с ним согласилась. К концу
обсуждения она совершенно вымоталась. Когда они разобрались со всеми
замечаниями, было уже три часа дня, а перерыва на обед они не делали. Дуглас
считал, что перерывы отвлекают от рабочего процесса.
— Мы неплохо потрудились, — оживленно сказал Дуглас, когда они
встали из-за стола. Он был в прекрасном расположении духа.
Макс невозмутимо грыз принесенные с собой орехи. Он делал не первый фильм
вместе с Дугласом и знал, как тот работает. Таня не знала. Она была измотана
и уязвлена замечаниями Дугласа. Он высказывался недопустимо резко и даже не
подумал извиниться. Его интересовало лишь одно — чтобы фильм получился как
можно лучше, и неважно, кому он в процессе работы двинет по зубам. В данном
случае это была Таня. Манера работы Дугласа показалась Тане не столько
обидной, сколько неэффективной. Она была разумным человеком и готова была
прислушаться к компетентным замечаниям коллег. Продюсеры мыльных опер, для
которых она писала, были куда более выдержаны.
— Вы как, в порядке? — спросил Таню Макс, когда они вместе вышли
из здания. Дугласу нужно было спешить на важную встречу, и они условились
продолжить обсуждение завтра утром уже вместе с ведущими актерами. Таня уже
сейчас волновалась из-за предстоящей встречи. Она не думала, что будет так
переживать, а ей надо было еще что-то сделать с героиней, которую так
невзлюбил Дуглас. Значит, надо просидеть остаток сегодняшнего дня и ночь,
иначе она не успеет.
— Спасибо, в порядке. Просто устала и есть хочется.
— Если идете на совещание с Дугласом, обязательно берите с собой еду.
Он работает как ненормальный и никогда не делает перерыв, чтобы перекусить.
Потому-то он такой худой. Для него ланч — это исключительно деловое
мероприятие. Если у него не запланировано никаких встреч, он и не ест. Люди
вокруг него дохнут, словно мухи, — рассмеялся Макс, — с голоду.
— Учту на будущее, — пообещала Таня.
— О, нет! Завтра все будет совсем иначе! — воскликнул Макс. —
Завтра мы принимаем звезд. Звезд надлежит кормить по расписанию, притом
самой лучшей, специально заказанной едой. Режиссерам и сценаристам есть не
полагается. Вы можете выпросить что-нибудь с тарелки для актеров. Может, они
вам бросят немного икры или куриную ножку. — Макс, конечно,
преувеличивал, но не слишком. — Всегда полезно иметь на совещании одного-
двух актеров. Впредь я попытаюсь это обеспечить. Тогда и всех остальных,
может быть, покормят.
Таня рассмеялась, с Максом ей определенно повезло.
— Завтра я приведу с собой еще и Гарри. Кормить режиссера с лишним
весом не хочет никто, а вот собаку всегда накормят. Он ужасно жалобно
выглядит, когда поскуливает и пускает слюни. Я тоже как-то попробовал
пустить слюни, но меня попросили покинуть помещение и пригрозили написать
жалобу в профсоюз, так что теперь для этих целей я вожу Гарри.
Таня расхохоталась. Макс посоветовал ей не слишком расстраиваться из-за
поправок и из-за резких замечаний Дугласа. Это была его обычная манера
работы. Некоторые продюсеры были еще менее терпимы, чем Дуглас, и постоянно
требовали что-то переписать. Тане было интересно, какие замечания она завтра
услышит от актеров и насколько внимательно они на самом деле прочитали
сценарий. Актеры, занятые в мыльных операх, просто выходили на съемочную
площадку и играли под суфлера. Но сейчас они работали над полнометражным
фильмом, а это делалось куда более тщательно.
Таня семь часов просидела над сценарием, проработав все замечания Дугласа и
Макса. Она заказала в номер омлет и салат. В полночь она все еще сидела за
работой. Закончив, Таня позвонила Питеру, с дочерьми она сегодня не
поговорила — заработалась и упустила момент, а теперь они уже спали. Питер
еще не спал, он читал и ждал ее звонка. Он понял, что Таня заработалась,
поэтому и не стал ее беспокоить, а просто ждал ее звонка.
— Ну и как все прошло сегодня? — с интересом спросил Питер.
— Даже не знаю. — Таня прилегла на кровать. — Уэйн невзлюбил
одну из наших героинь. Я весь вечер переписывала эпизоды с ее участием. По-
моему, стало хуже. Мы просовещались до трех часов без единого перерыва. К
концу я думала, что просто рухну. А после я сидела у себя и не вставала со
стула. Боюсь, я не справилась. Завтра мы все вместе встречаемся с актерами,
чтобы выслушать их замечания.
— Звучит сурово, — с сочувствием сказал Питер. Но он знал, что
Таня к этому была готова. Она умела работать, умела быть самокритичной. Она
никогда не отступала, не решив проблемы, будь то связно с работой или с чем-
нибудь еще. Это было одно из достоинств Тани, которым Питер восхищался.
— А у тебя что? — спросила Таня. — Я не позвонила девочкам,
заработалась и не заметила, как время прошло. Позвоню им завтра.
— С ними все в порядке. Алиса принесла нам лазанью и свой знаменитый
кекс. Мы все объелись. Я сделал салат. В общем, сегодня вечером я легко
отделался.
— А Алиса осталась у вас на ужин? — поинтересовалась Таня и
услышала, что да, осталась. — Я перед ней в долгу. Если она станет вас
кормить, я буду готовить для нее следующие десять лет.
— Честно говоря, это было очень кстати. А еще она отвезла Мэг на
футбольный матч, а то Молли забрала машину. Алиса меня просто спасла. Я не
мог уйти с работы вовремя и позвонил ей. Поймал ее в последний момент — она
как раз уходила из галереи и сказала, что подбросит Мэган.
Таня много раз делала то же самое для детей Алисы, но она все равно была ей
признательна. Помощь Алисы смягчала терзающее Таню чувство вины, но при этом
она еще острее чувствовала себя виноватой из-за того, что за нее все делают
другие. Придется смириться с этим чувством вины. Для Питера помощь Алисы
была настоящим спасением, он бы совершенно замотался в одиночку, ведь у него
всегда было много работы.
Они говорили недолго, им обоим назавтра предстояли ранние деловые встречи, и
нужно было как следует выспаться.
На следующее утро Таня снова была на своем месте в зале для совещаний. На
этот раз Макс действительно привел с собой собаку — если этого пса можно
было так назвать. Размерами Гарри был ближе к небольшой лошади, но вел он
себя вполне пристойно: устроился в углу и положил огромную голову на лапы.
Гарри был настолько хорошо воспитан, что, после того как проходил шок при
первом знакомстве с ним, все попросту забывали о его присутствии. Его никто
не замечал до тех пор, пока в комнате не появилась еда. Тогда Гарри
насторожился, громко заскулил и принялся обильно пускать слюни. Макс угостил
его, и остальные тоже надавали псу кусочки со своих тарелок, а потом Гарри,
довольный, снова улегся и заснул. Гарри был необыкновенно вежливым псом. В
середине совещания Таня сказала Максу об этом.
— Гарри вообще-то мой товарищ по жизни, а не собака, — с улыбкой
сказал Макс. — Он когда-то удачно снялся в рекламе. Я вложил
заработанные им деньги на фондовой бирже, и Гарри получил приличную прибыль.
Так что мы с ним на равных делим жилище, и он вносит свою часть квартплаты.
Он мне как сын.
Обсуждение сценария было долгим и бурным. Дуглас с помощью Макса умело вел
его. Таню очень удивило, как много замечаний сделали актеры. Некоторые из
них были точны и шли на пользу делу, другие были беспорядочны и неуместны,
но в основном всем актерам нашлось что сказать, и всем что-то хотелось
изменить. Наибольшей проблемой оказались диалоги, которые
были не в их
духе
,
звучали как-то не так
. Над ними потом в основном и работала Таня,
изыскивая способ выразить те же мысли и чувства иначе, чтобы актеры
восприняли и передали их достоверно и в то же время очень лично. Процесс был
длинный и утомительный, и Дуглас не раз начинал раздражаться и злиться на
всех. Он, похоже, был нервозен и опять начал спорить с Таней из-за очередной
сцены с участием той же героини, по поводу которой они уже сражались
накануне.
— О господи, Таня, — крикнул на нее Дуглас, — прекратите
защищать эту суку! Просто переделайте ее линию в сценарии.
Таня была поражена. В зале на некоторое время воцарилось молчание. Макс
ободряюще подмигнул Тане. Он видел, что слова Дугласа уязвили ее.
После совещания Дуглас остановился поговорить с Таней, пока актеры выходили
из зала. Было почти шесть вечера, они просидели практически целый рабочий
день. Но в отличие от вчерашнего в зал на протяжении всего дня то и дело
ввозили тележки с едой. Таня вспомнила слова Макса. В четыре часа привезли
булочки, взбитые сливки и клубнику, а суши и тофу подавали весь день в
огромных количествах.
После обсуждения все актеры отправились в спортзал или на занятия со своими
тренерами. Тане же хотелось лишь одного — добраться до своего бунгало, лечь
и накрыться с головой одеялом. Она вымоталась до предела, поскольку ей весь
день приходилось сосредотачиваться на всем, что говорилось, попутно вносить
правку в сценарий и делать пометки для будущих изменений.
— Простите мою резкость, — невозмутимо произнес Дуглас. Он был
спокоен и улыбался Тане, словно ничего не произошло, но Таня чувствовала
себя так, словно ее сбил автобус, и Дуглас это видел. — Эти совещания с
актерами всегда выводят меня из равновесия. Они придираются к каждому слову
и каждой детали и беспокоятся о том, как это будет звучать. В их контрактах
записано, что они могут предлагать поправки к сценарию, и они считают свою
работу невыполненной, если не попросят вас переписать каждую сцену с их
участием. Иногда мне хочется всех их удавить. Эти обсуждения с актерами
длятся целую вечность. Ну, как бы то ни было, извините, что вы попали под
горячую руку.
— Я понимаю, — кивнула Таня, не поднимая глаз на Дугласа. — Я
тоже устала. Деталей множество, а я пытаюсь сохранить целостность сценария и
при этом сделать так, чтобы все были довольны.
Это всегда было нелегко, и уж это Дуглас прекрасно знал. Он проходил это
сотни раз, с десятками сценариев.
— Я поработала с персонажем, которого вы так невзлюбили. Полагаю, я еще
не решила проблему, но честно пытаюсь. Думаю, загвоздка в том, что мне она
не показалась настолько омерзительной. Я вижу все ее чувства, все тайные
мысли и намерения, потому мне кажется, что она отнюдь не такая зануда, какой
выглядит на первый взгляд. Возможно, я идентифицирую ее с собой, и я такая
же нудная, как и она, — с улыбкой сказала Таня. Дуглас лишь покачал
головой. Таня была рада, что он перестал давить на нее. Таня никогда не
умела работать под прессом. Такой тон, как сейчас, был гораздо более
эффективен.
— Да какая вы зануда, Таня?! Вы кто угодно, но только не зануда, и,
уверен, сами знаете об этом.
— Я нудная, скучная домохозяйка из провинции, — не уступала Таня.
— Расскажите об этом кому-нибудь другому. Например, Хелен Келлер. Вся
эта бодяга насчет домохозяйки — это то ли игра, то ли маска, — я пока
не разобрался, что именно. Но одно я знаю наверняка: будь вы такой, как
говорите, вас бы здесь не было. Ни единой минуты.
— Я — домохозяйка, которую моя семья благословила на написание
сценария, — предприняла еще одну попытку Таня.
Но убедить Дугласа ей не удалось.
— Глупости! Ничего подобного! Не знаю, кого вы пытаетесь обмануть, но
меня вы точно не обманете. Вы — утонченная женщина, ироничная, умная.
Держать вас на роли домохозяйки в этом вашем Марине все равно что отправить
инопланетянина работать в
Макдоналдс
. Инопланетяне, конечно, способны
справиться с этой работой, но зачем тратить ум и знания впустую?
— Я трачу ум и свои способности не впустую, а на моих детей.
Тане очень хотелось раз и навсегда дать понять Уэйну, что он принимает ее за
кого-то другого. Ее злили и тревожили его слова. Таня была именно той, за
кого себя выдавала и кем выглядела, и нисколько этого не стеснялась. Ей
нравилась роль матери и домохозяйки — всегда нравилась. Ей нравилось также и
писать — сейчас нравилось в особенности, — и она гордилась тем, как это
у нее получается. Она ни при каких обстоятельствах не желала превращаться в
голливудский персонаж, а Дуглас упорно пытался убедить ее в том, что она
принадлежит именно Голливуду, а вовсе не Россу. Таня не собиралась строить
здесь свою карьеру. Ее скромные амбиции уже были удовлетворены — ее
пригласили в Голливуд. Она знала, что не станет больше этим заниматься —
довольно и одного раза. Потом она вернется домой и останется там. Она так
решила.
— Обстоятельства изменились, Таня, нравится вам это или нет. Вы не
сможете вернуться обратно. Вы пробыли здесь всего неделю, но уже не
принадлежите своему Россу. Вы покинули свою среду обитания еще до того, как
приехали сюда. В тот день, когда вы приняли решение работать над этим
фильмом, все было кончено. Жребий брошен.
От слов Дугласа у Тани побежали мурашки по спине. Он говорил так, словно для
нее путь домой был уже закрыт. Но почему он так уверен в этом?! Кажется, она
не давала ему никаких оснований решать за нее ее судьбу! Каждый раз, когда
Дуглас заводил такой разговор, Тане хотелось немедленно бросить все и уехать
домой в объятия Питера. Рядом с Дугласом она чувствовала себя Евой перед змеем-
искусителем. Слова Дугласа одновременно и злили ее, и гипнотизировали, они
словно лишали ее воли. Таня хотела домой — спрятаться в своем доме и крепко
закрыть за собой дверь.
— Вы были очень терпеливы с актерами, — перевел разговор
Дуглас. — Они бывают неуправляемы.
— По-моему, замечания Джин относительно ее персонажа были очень верны.
И замечания Нэда были небесполезны, — честно признала Таня, игнорируя
слова Дугласа.
Она не желала спорить с ним о том, является ли она домохозяйкой или же нет.
Он не имел права голоса ни в чем, что не касалось фильма. В конце концов,
какое ей дело до того, что он думает? Он не имеет власти над ее жизнью. Он
не ясновидец и не психотерапевт. Он одержим Голливудом, а она — нет. Дугласа
пьянила власть, которой он обладал. Таня это поняла, хотя временами он
отходил в тень и отдавал свой голос другим — это зависело от ситуации и от
того, что было выгоднее ему на данный момент. Дуглас был осмотрителен и
дожидался благоприятного момента, словно теннисист на Уимблдонском турнире.
После этого разговора Таня вернулась в гостиницу, немного отдохнула и потом
допоздна работала над сценарием. Ей даже удалось сделать несколько отличных
сцен, но некоторые места никак ей не давались. На следующий день Таня
несколько раз звонила Максу, чтобы посоветоваться и поплакаться. Макс
успокоил ее, сказав, чтобы она не мучилась — ведь некоторые изменения будут
внесены прямо на съемочной площадке, по ходу работы. Макс был просто чудо!
Если бы не он, Таня вряд ли справилась бы в новой для нее обстановке. Она
никогда не могла успешно работать в обстановке нервозности и стресса. А Макс
вселял в нее уверенность, что все обойдется, она отлично сделает свою
работу, ко всеобщей радости.
Неделя выдалась трудная и для Тани в Лос-Анджелесе, и для Питера в его
компании. На следующей неделе должен был начаться судебный процесс, в
котором Питер принимал участие, а Таня продолжала встречаться на обсуждениях
с Максом, Дугласом и актерами и работать над сценарием. К огромному
огорчению Тани, на субботу тоже была назначена такая встреча, и Тане надо
было на ней присутствовать. В четверг вечером Таня позвонила Питеру и
сказала, что она не сможет приехать домой. Она спросила, не сможет ли он
приехать к ней вместе с девочками.
— Таня, я бы с удовольствием, но у Молли соревнования, у Мэган тоже что-
то намечается. Она собирается отправиться в город с Джоном Уайтом, так что
вряд ли захочет ехать. А мне за эти дни нужно еще переделать кучу работы.
Мне придется поработать с утра до вечера, или это будет катастрофа. Боюсь,
на эти выходные ничего не получится.
— А что, если я прилечу вечером в пятницу? А в субботу к девяти утра
вернусь обратно. Надо будет успеть на шестичасовой рейс.
— Не валяй дурака, Тан, — резонно возразил Питер. — Пусть уж
будет как будет. Приедешь домой на следующей неделе.
Таня не ожидала, что придется так быстро включаться в работу и в выходные
дни, хотя Уолт и предупреждал ее, что такое может случиться. Но не так же
скоро! Мысль, что весь уик-энд она будет торчать здесь и не увидит своих,
выбивала Таню из колеи.
Тем же вечером она позвонила девочкам. Телефон Мэган был выключен, потому
Таня оставила сообщение на автоответчике. Молли куда-то торопилась, она
успокоила Таню, сказав, что все у них в полном порядке. Питер позвонил Тане,
когда она сидела на совещании и не могла с ним разговаривать. Таня потом
даже позвонила сыну и предложила ему приехать в Лос-Анджелес с ночевкой, но
у Джейсона были какие-то срочные дела, и он ехать не захотел. Он
поблагодарил мать за предложение и сказал, что с удовольствием приедет в
другой раз, но только не на этих выходных.
Пятница и суббота прошли в бесконечных совещаниях с Максом, Дугласом и
актерами. Еще Таня отдельно встречалась с Джин, чтобы подробно обсудить с
ней движущие мотивы ее героини. Джин относилась к работе очень серьезно и
хотела добраться до самой сути характера своей героини. Вечером в субботу
Таня вернулась в гостиницу к восьми часам, совершенно вымотанная, и
обнаружила сообщение от Дугласа, просившего перезвонить ему.
— Ну что еще ему нужно? — пробормотала Таня. Она и так общалась с
ним всю неделю, с нее было достаточно. Дуглас чувствовал себя настолько
могущественной персоной, что чувство меры ему уже давно изменяло. Но он был
продюсером, поэтому выбора у Тани не было. Она позвонила ему домой, по
личному номеру, который Дуглас сам ей дал. Это был знак доверия с его
стороны. Личный номер, который дал ей Дуглас, мгновенно поднял акции Тани в
киношной среде, вот только самой Тане это было безразлично.
— Здравствуйте! Я только что вошла и обнаружила ваше сообщение, —
сказала Таня, стараясь говорить бодрым голосом. — Что случилось,
Дуглас? Чем я могу быть вам полезна? — Тане хотелось побыстрее
разделаться с делами, забраться в ванну и ни о чем не думать. Если бы она
решилась, то вызвала бы массажиста. Тане очень хотелось сделать массаж, но
ей казалось, что это будут уже сверхрасходы, а она не хотела злоупотреблять
условиями, прописанными в договоре.
— Я подумал, что вы огорчились, не попав домой на выходные. Может, вы
будете не против прийти завтра поплескаться в бассейне и полежать на
солнышке — я так понимаю, что вам не чужд такой отдых.
У Тани был легкий загар, поэтому Дуглас и пришел к такому выводу.
— Форма одежды любая. Воскресный номер
Таймс
и никаких разговоров,
если вы не захотите. Сидеть в отеле, наверное, не очень весело?
В этом Дуглас был прав, но Таня совсем не была уверена, что ей хочется
провести день в обществе Дугласа. В конце концов, он ее босс, работодатель.
Она не сможет просто лежать там и не обращать на него внимания — хотя,
честно говоря, идея поплавать в бассейне и позагорать была привлекательна.
Лежать в шезлонге у гостиничного бассейна вместе со всеми этими молодыми
актрисами и моделями, охотящимися на мужчин, ее не прельщало, а кроме того,
Таня чувствовала себя в таком окружении очень неуютно, поскольку не носила
веревочки вместо купальника и шестидюймовые каблуки. Рядом с этими холеными
девицами Таня чувствовала себя провинциалкой, хотя в начале недели даже
сделала педикюр и сама за него заплатила. Эта процедура придала Тане
уверенность. Педикюрша работала, а Таня у себя в номере просматривала
поправки к сценарию, так что ее работе это не помешало, но существенно
подняло настроение. У всех женщин здесь были ухоженные ногти, это
обстоятельство и привело Таню к решению уделить время и самой себе. И как
теперь оказалось, что сделала она это очень своевременно.
— Это очень любезно с вашей стороны, — ответила Таня. — Но я
не хочу нарушать ваши планы.
Таня колебалась, не зная, то ли принять предложение, то ли отклонить. Она не
чувствовала себя спокойно рядом с Уэйном, Дуглас одним своим присутствием
создавал напряженную атмосферу. Таня не представляла его лениво
бездельничающим ни в воскресенье, ни в какое иное время.
— Вы мне не помешаете, мы просто не будем обращать внимания друг на
друга. По воскресеньям я никогда ни с кем не разговариваю. Захватите с собой
что-нибудь почитать. Я обеспечу бассейн и еду. Но не вздумайте делать
прическу и макияж.
Дуглас словно прочитал ее мысли. Тане не хотелось тратить время на особенные
сборы, но в то же время хотелось соответствовать неизменно элегантному
Уэйну. С Максом было бы проще — и думать ни о чем не надо было.
— Я ведь могу и согласиться, не боитесь? Возьму и приду, —
ответила Таня. — Неделя была наряженная. Честно говоря, я действительно
устала.
— Это лишь начало, Таня. Берегите силы — они вам понадобятся. В январе
— феврале вы будете вспоминать, как легко было сейчас.
— Тогда, возможно, мне лучше будет прямо сейчас вернуться домой и
кинуться с моста, — сказала Таня. Она и вправду начала сомневаться в
том, что сможет справиться с этой работой.
— У вас есть время, чтобы привыкнуть. Вы справитесь — можете мне
поверить. А когда эта работа будет закончена, вам будет хотеться лишь одного
— новой работы.
Дуглас говорил очень уверенно, потому что лично он в этом ни минуты не
сомневался.
— Вы очень убедительны, но я почему-то вам не верю.
— Напрасно! Я знаю. Когда-нибудь мы будем вместе работать над другим
фильмом, — сказал Дуглас так, будто такой исход был предрешен.
А ведь они еще даже не приступили к съемкам этого фильма. Но все, кто был
задействован в фильме, хотели работать вместе с Дугласом Уэйном и дальше.
Актеры и сценаристы просили, чтобы их привлекли к работе над его фильмами.
Это был почти гарантированный путь к наградам Киноакадемии, а для профи это
было всем. Для Тани она тоже обладала определенным очарованием, но сейчас ей
хотелось лишь научиться ориентироваться в этом мире, не утонуть в нем и
выполнить свою работу на должном уровне. Вся последняя неделя была для нее
нелегкой проверкой собственных сил и возможностей.
— Ну так как, вы придете завтра? Скажем, ча
...Закладка в соц.сетях
