Жанр: Любовные романы
Хочу "Оскар"!
...С нетерпением жду, когда смогу взглянуть на сценарий.
Вскоре должны были начаться встречи по этому поводу, на которых все актеры
могли высказать свои замечания по сценарию в дополнение к замечаниям Макса и
Дугласа и ее собственным. Работа над сценарием всегда была совместной, это
была обычная практика кинопроизводства.
— Я буду стараться, — заверила Джин Таня. — Это честь для
меня — написать сценарий фильма, где вы будете сниматься, — добавила
она, преисполнившись благоговения.
К ним подошли два актера, занятые в ролях второго плана. Джин была незнакома
с ними, и Макс представил их Тане и звезде. Макс обращался с ними, как с
собственными детьми. Отчасти это так и было, ведь в каком-то смысле каждый
новый фильм создает новую семью, новое сообщество. Во время съемок
зарождались связи, завязывались узы, вспыхивали романы и даже складывались
дружбы на всю жизнь, возникал целый маленький мир. Некоторые из этих связей
оказывались долгими, другие — короткими, но на время работы над фильмом
казалось, что все это будет длиться вечно и что это и есть настоящая жизнь.
Эта конструкция напоминала знаменитый и прекрасный Тадж-Махал, сооруженный
из игральных карт. А когда съемки заканчивались, карточный домик рассыпался,
и все участники рассеивались, чтобы начать возводить призрачные замки уже в
другом месте. В этом была некая магия, зачаровывающая Таню. Сейчас, когда
они все находились здесь, это казалось таким реальным! Они будут работать
вместе, создадут нечто удивительное, будут всей душой верить во все то, что
сами и сотворили. Потом все это останется лишь в фильме, а там и вовсе
исчезнет в тумане, и все. Однако сейчас, в это мгновение, это была
единственная реальность для каждого из них, присутствующих здесь. А потом,
когда фильм выйдет на экраны, эта магия уйдет от них к зрителям, которые
будут его смотреть.
Таня обнаружила, что быть членом этого содружества — очень волнующее
ощущение. Размышляя над этим и наблюдая за гостями, которые бродили вокруг с
бокалами шампанского, смеялись и разговаривали, Таня вспомнила, что сказал
ей Дуглас по телефону — что это затягивает и что после того, как она
освоится в этой среде и распробует ее искушения, она не захочет уходить от
всего этого. Он сказал, что она окажется более не в состоянии вернуться к
своей прежней жизни, что этот мир станет ее домом. Таня не хотела, чтобы это
оказалось правдой, и все же, стоя здесь и наблюдая за происходящим, она
ощутила притягательность этого мира. Сначала она чувствовала себя чужой
здесь, но Макс неутомимо продолжал знакомить ее с присутствующими — по
большей части красивыми молодыми кинозвездами, обаятельными мужчинами и
несколькими зрелыми актерами постарше, и Таня начала постепенно осваиваться.
Она даже удивилась, до чего же легко оказалось общаться с ними. Все вокруг
превратилось в головокружительное волнующее действо, и Таня не смогла бы
сказать, что тому причиной — дрожь предвкушения или шампанское. Воздух был
напоен пьянящим ароматом лилий и гардений. В доме в вазах стояли ветки белых
орхидей и необычные желтые и коричневые орхидеи на длинных стеблях в
сочетании с крохотными цветами в великолепных китайских вазах. Откуда-то
издалека доносилась чувственная музыка. Все вокруг, от произведений
искусства до элегантных красивых людей, вплоть до еды и шампанского, сам
воздух в доме, было средоточием чувственности.
Тане вдруг захотелось поскорее вернуться к себе и написать о своих
ощущениях. Это было какое-то роскошное посвящение, и Таня стояла, безмолвно
восхищаясь окружающими ее людьми. Она не услышала, как Дуглас подошел к
ней, — просто вдруг заметила, что он стоит рядом и улыбается. На Тане
была белая шелковая блузка, джинсы и золотистые сандалии на низком каблуке —
и золотистая сумочка к ним. Таня купила все это вчера, по дороге в
гостиницу. Таня последовала совету Дугласа и надела джинсы, и теперь была
рада этому. Дуглас же был одет в безукоризненные свободные брюки из серой
фланели, в элегантную белую рубашку, сшитую на заказ в Париже, и мягкие
туфли из крокодиловой кожи от
Гермеса
.
— Все идет прекрасно — просто лучше быть не может, ведь правда? —
бархатным голосом поинтересовался он. Таня скорее догадалась, что говорил
Дуглас, чем услышала его слова. Таня не могла разобраться в себе, не могла
понять, почему всякий раз, как она его слышала или он оказывался рядом, ее
одновременно и влекло к нему, и что-то отталкивало. Это была какая-то
странная ситуация — она как будто и хотела быть ближе к нему, и знала, что
не должна допустить этого. Дуглас был словно египетская гробница, полная
потрясающих сокровищ, но на сокровищах лежало древнее проклятие, не
подпускающее никого близко.
Дуглас взглянул Тане в глаза, и на мгновение улыбка осветила его лицо. Он
явно восхищался ею, но предпочел ничего не говорить. Да в этом и не было
необходимости. Его взгляд все сказал Тане. Дуглас заговорил с ней негромко,
словно с давней знакомой. Тане казалось, будто она безвольно стоит перед ним
раздетая. Но тут Дуглас наконец отвел взгляд. В эту минуту Таня решила, что
не даст больше Дугласу смутить себя. Она сказала себе, что в Дугласе нет
ничего такого, что могло бы заставить ее подчиниться. Он не сможет взять
больше, чем она захочет дать. Во всяком случае, так считала Таня. Он всего
лишь мужчина, а не господь бог. Продюсер. Человек, который переносит истории
и сценарии, написанные другими, на экран.
— Ну как, познакомились со всеми? — поинтересовался Дуглас. Он вел
себя как гостеприимный хозяин — хотел, чтобы все гости были довольны, и в
особенности Таня, поскольку это был ее первый выход в свет. Благодаря заботе
Макса Таня перезнакомилась с большинством приглашенных для съемок актеров,
за исключением Нэда Брайта, которого постоянно окружали красивые молодые
женщины. Они пришли в сопровождении мужчин, но Брайт моментально стал для
них центром притяжения. Брайт считался самым сексуальным из молодых звезд-
мужчин, и причину этого понять было нетрудно. Он был обаятелен и необычайно
красив. Собравшиеся вокруг него красавицы то и дело заливались смехом.
— Да, — ответила Таня, глядя Дугласу в глаза. Она твердо решила не
подпадать под его влияние и не показывать ему своего смущения. — Мне
нравится ваша коллекция. Маленький музей, — добавила Таня, заметив в
гостиной за бассейном еще одно знаменитое полотно, эффектно освещенное. Эта
гостиная служила музыкальной комнатой — там Дуглас играл на фортепьяно. В
детстве и юности он учился на пианиста и до сих пор любил музицировать и для
собственного удовольствия, и для близких друзей.
Таня слышала или где-то читала, что в юности он подавал большие надежды.
— Надеюсь, все-таки не музей. Это было бы очень печально — все равно
что смотреть на животных в зоопарке, а не в их естественной среде обитания.
Мне хотелось, чтобы люди чувствовали себя уютно рядом с произведениями
искусства, а не любовались на них отстраненно, пусть и с восхищением. Живя в
окружении этих картин — моих добрых друзей, невозможно смотреть на них как
на чужаков. Все мои картины — мои давние и верные друзья.
Это был интересный и оригинальный подход. Когда Дуглас сказал об этом, Таня
рассматривала картину Моне, висящую в музыкальной комнате. Подсветка
наполняла полотно жизнью, казалось, легкая зыбь пробегает по воде, едва
заметно шевелятся стебли растений. А люди, оживленно переговаривающиеся и
окружившие бассейн, казалось, были естественно вписаны в этот пейзаж.
Шампанское текло рекой и делало свое дело. Гости были раскованны и оживленны
и казались счастливыми, как и сам хозяин. Тут, в привычном окружении, он,
похоже, чувствовал себя куда более комфортно, чем в
Поло Лаундж
. Дома
Дуглас был сама любезность, он полностью контролировал обстановку, и это
давало ему и удовлетворение, и уверенность. Ничто не ускользало от его
внимания. Он не упускал из виду ни одного человека и ни одной детали.
Несколько минут спустя, когда Дуглас рассказывал Тане об антикварных вещах,
которые он приобрел в Европе, к ним присоединился Макс. Дуглас как раз
говорил о том, что несколько месяцев назад отыскал в Дании и Голландии
несколько настоящих шедевров, в особенности поразительный датский письменный
стол, — и указал на него.
— Хорошо, что мы не потащили всю эту компанию ко мне, — сказал
Макс, расхохотавшись. Он, с его круглым животиком, лысиной и бородой, был
удивительно похож на сказочного гнома, в то время как Дуглас походил на
кинозвезду. Таня где-то вычитала, что Дуглас в свое время намеревался стать
актером, но так и не рискнул попробовать. Ему куда больше понравилась роль
продюсера. Так он мог организовывать и контролировать весь процесс, он был
хозяином своих фильмов, совсем как в сказке о Пиноккио директор кукольного
театра был полновластным хозяином своих кукол. Макс напоминал Тане доброго
папу Карло.
Услышав эту реплику Макса, Дуглас рассмеялся.
— Да, получилось бы нечто совсем иное, — признал он, а Макс
объяснил Тане:
— Я живу на Голливуд-Хиллз в доме, который похож скорее на хлев, и,
возможно, именно хлев там и стоило бы устроить. Диваны у меня накрыты
лошадиными попонами, кофейный столик заставлен тарелками с едой
двухнедельной давности из всяких забегаловок, а мой пылесос забрала моя
бывшая жена, когда уходила от меня четырнадцать лет назад, и с тех пор я так
и не собрался купить новый, поскольку был слишком занят. На стенах у меня
висят постеры с моими фильмами. Самый ценный предмет антиквариата у меня в
доме — это мой телевизор. Он у меня с девяносто восьмого года. Я заплатил за
него кучу денег, а все остальное получил почти задарма из
Гудвилла
. Так
что моя конура малость отличается от дома Дугласа, — сказал Макс без
тени сожаления или попытки оправдаться, и все трое рассмеялись. Макс любил
свой дом, в доме Дугласа он чувствовал себя неуютно, хотя и отдавал должное
его вкусу и раритетам. — Надо бы мне как-нибудь найти себе новую
уборщицу. Мою прежнюю домработницу выслали из страны, а жаль, мне она очень
нравилась. Она замечательно готовила и играла в карты. А теперь у меня дома
валяются комья пыли размером с мою собаку.
Макс объяснил, что у него живет датский дог Гарри, его лучший друг. Он
обещал познакомить с ним Таню на съемочной площадке. Гарри всегда был рядом
с Максом, даже на съемках. На нем не было ни ошейника, ни поводка. Макс не
надевал их на пса, чтобы волочащийся конец не мешал звукооператору, да к
тому же они Гарри и не были нужны — он был превосходно выдрессирован.
— Он везде со мной. Разносчики еды часто его подкармливают. Когда мы не
снимаем, Гарри впадает в депрессию и худеет, хотя для него это не
смертельно, как видите, — улыбнулся Макс и добавил, что пес весит около
двухсот фунтов.
Этот разговор еще раз продемонстрировал Тане, насколько разными людьми были
Макс и Дуглас. Один из них был каким-то домашним и уютным, другой же весь
состоял из твердых граней и острых углов, несмотря на внешний лоск и
прекрасные манеры. У Макса был такой вид, словно и свою одежду он тоже купил
в
Гудвилле
— магазине подержанных вещей — вместе с мебелью для дома.
Дуглас же выглядел так, словно сошел с обложки модного журнала, но его лоск
был естественным. Она вдруг подумала: а сколько времени Дуглас будет
проводить на съемочной площадке, когда будет идти работа над фильмом?
Основная его задача состояла в том, чтобы найти деньги на фильм и следить,
чтобы расходы не превысили бюджет. От Макса же требовалось одно: работать с
актерами. И каждый из них отлично знал свое дело. Тане не терпелось увидеть
каждого из них в работе.
Ужин подали в девять вечера — у бассейна были накрыты длинные столы. Один
стол был сплошь заставлен тарелками с суши, доставленными из модного
японского ресторана. Второй ломился от живописных лобстеров, крабов и
устриц, на третьем в изобилии были представлены экзотические салаты и
традиционные блюда мексиканской кухни. Здесь можно было найти угощение на
любой вкус, и молодые актеры живо принялись наполнять тарелки. Дуглас наконец-
то познакомил Таню с Нэдом Брайтом, когда тот шествовал мимо в сопровождении
нескольких женщин. Таня с удивлением отметила, что голливудский красавец
очень похож на ее Джейсона.
Брайт поздоровался с Таней — вид у него был томный и довольный — и
извинился, что не пожимает ей руку. Он нес две тарелки, одна с суши, вторая
с мексиканской едой.
— Не давайте мне слишком длинных реплик в вашем сценарии, у меня
дислексия, — со смехом сказал Брайт.
Интересно, — подумала Таня, — правда ли это? Надо будет спросить
об этом у Макса и учесть в работе
. Ответ на невысказанный вопрос она
получила незамедлительно.
— Да нет, он просто лентяй. Он говорит это всем сценаристам. Но вообще
он славный малый, — Макс словно прочитал Танины мысли.
На тот момент Брайт был сравнительно новым лицом в Голливуде и настоящей
сенсацией. Его роль в фильме была главной. В паре с ним играла Джин Эмбер.
Двадцатитрехлетний Брайт выглядел старше своих лет — скорее на тридцать,
хотя в последнем своем фильме он сыграл шестнадцатилетнего слепого юношу.
Роль получила хвалебные отзывы и принесла Брайту
Золотой Глобус
. Кроме
того, он был барабанщиком и солистом в одной голливудской группе, состоящей
из молодых звезд. Совсем недавно группа выпустила диск, в одночасье ставший
популярным. Таня не сомневалась, что все трое ее детей просто с ума сойдут
от зависти, когда она им расскажет, что познакомилась и будет работать с
Нэдом Брайтом. Молли чуть не упала в обморок, когда мать сказала ей, что
Нэд, возможно, будет сниматься в фильме.
— Славный парень, — кивнул Макс, и Таня с ним согласилась. Это
было очевидно. — Мать всегда навещает его во время съемок, просто чтобы
проверить, хорошо ли мы с ним обращаемся и как он себя ведет. Он недавно
окончил школу киноискусства при университете Калифорнии. Говорит, что
снимется еще в нескольких фильмах, а потом попробует стать режиссером.
Многие актеры мечтают об этом, но, увы, у них ничего не выходит. А вот у
Нэда, мне кажется, получится. Так что мне надо поберечься — как бы он не
оттоптал пятки.
Дуглас с Таней рассмеялись.
Они нашли свободный столик и сели, чтобы поужинать вместе. Гости расселись
вокруг бассейна.
Играла музыка, негромкая и волнующая, очень уместная в качестве фона. Дуглас
очень внимательно относился к подбору музыки, к подбору блюд, к созданию
атмосферы, в которой приглашенные им люди могли раскрыться и быть искренними
друг с другом. Закончив ужин, Таня пересела в шезлонг. Она на минуту
прикрыла глаза, а когда вновь открыла их, то увидела звезды и склонившегося
над ней Дугласа.
— Вы чудесно выглядите, Таня, — точнее, вы выглядите
счастливой, — негромко произнес он.
Таня накинула на плечи светло-голубую кашемировую шаль, замечательно
подходящую к ее глазам, и та теперь ниспадала мягкими складками.
— Вы похожи на Мадонну, — продолжал Дуглас, любуюсь ею. — Мне
нравятся эти дни перед началом съемок, когда все еще впереди, когда никто
еще не знает, что нас увлечет, какое волшебство возьмет нас в плен. Когда мы
начнем, наши дни будут заполнены неожиданностями, о которых мы сейчас ничего
не знаем. Мне нравится смотреть, как все это происходит. Это еще одна жизнь,
пожалуй, даже более захватывающая, потому что мы сами создадим ее и сами
можем контролировать.
Это было самым главным для Дугласа, для него контроль был непременным
условием — Таня это чувствовала.
К ним подошла Джин Эмбер, продолжая поглощать свой пломбир с орехами. На
десерт после обильного ужина было суфле, сделанное на заказ, и торт-
мороженое
Аляска
. Макса все эти изыски очень забавляли, он обожал
всяческие сюрпризы и розыгрыши. Такой он был человек — оригинальный, веселый
и вполне довольный собой. Макс питал слабость к вопящим подушкам и часто
подсовывал их коллегам во время перерывов в съемках. У него было
необыкновенное чувство юмора, а вот у Дугласа, похоже, вовсе никакого.
Дуглас на съемочной площадке был строг и серьезен и считал, что во время
работы все должно быть под контролем, а обеденные перерывы он обычно тратил
на то, чтобы проработать с актерами следующие сцены. Он был словно строгий
директор школы, а Макс — забавный, дружелюбный, озорной учитель, до глубины
души привязанный к детям. Для Макса все актеры, вне зависимости от возраста,
были детьми, и они любили его за это. Они относились к Максу словно к отцу и
уважали его как за профессиональное мастерство, не имеющее себе равных, так
и за его доброту. Дуглас был куда жестче и заботился прежде всего о
страховании и бюджете. Он следил за расписанием съемок и, если порядок
нарушался, буквально терроризировал актеров и режиссеров. Его фильмы всегда
отличались напряженным графиком съемок и тщательно выверенным бюджетом. А
Макс частенько выпускал бразды из своих рук. Ему нравилось баловать своих
актеров, особенно если они выкладывались целиком и не щадили себя. Макс
обожал вечеринки с актерами, особенно такие, как сегодняшняя. Дуглас
прикладывал немало стараний, организуя их.
Вечеринка продлилась до часу ночи. Те, кто уже работал вместе и раньше,
радовались новой встрече и удаче, позволившей им вновь трудиться над одним
фильмом. Они были похожи на детей в летнем лагере, радующихся тому, что
снова встретили своих приятелей по прошлому лету. Или на пассажиров-туристов
круизного лайнера, с восторгом узнающих людей, с которыми они были в круизе
в прошлый раз. Как сработаются люди во время съемок, невозможно было
предугадать заранее. Дуглас с Максом замечательно умели подбирать
талантливых людей, способных эффективно работать вместе. Они оба интуитивно
чувствовали таких людей, и Таня стала ценным дополнением. Все, с кем она
сегодня познакомилась, были искренне рады тому, что Таня теперь будет с
ними. Многим ее имя было знакомо по ее книгам и публикациям, и это тронуло
Таню до глубины души. Некоторые даже поделились с ней впечатлениями и
сказали, какие рассказы в последнем ее сборнике понравились больше.
Значит, — решила Таня, — это не просто слова вежливости, они
вправду читали мою книгу!
Общая атмосфера вечера была теплой и волнующей. Все были немного возбуждены,
предвкушая начало съемок. Среди актеров были те, которые и раньше работали с
Максом, и они все сходились на том, что им повезло снова попасть в эту
команду. И повезло быть приглашенными к Дугласу на ужин. Голливуд вообще
обладал свойством воплощать мечты в жизнь. Он воистину был волшебным
царством, а они — избранными, счастливейшими из всех, раз поднялись на
голливудскую вершину, и особенно счастливыми, если им удалось удержаться
наверху. Но, по крайней мере, здесь и сейчас они были на этой вершине. В
фильме должны были сниматься некоторые актеры и актрисы из первой обоймы и
практически не было приглашенных звезд, которые должны были появиться позже.
Макс умел создавать сплоченный коллектив, способный продуктивно работать на
протяжении всего хода съемок. На площадке царила атмосфера доброжелательного
сотрудничества, что могло быть лишь в том случае, когда актеры уже работали
вместе и хорошо знали друг друга. Тогда они превращались в настоящую семью,
и Таня почувствовала это уже сейчас. Кто-то словно осыпал их волшебной
пылью. Что-то начиналось, на самом деле уже началось.
Макс предложил отвезти Таню в
Беверли-Хиллз
, и она не стала вызывать свой
лимузин. Ей предоставили лимузин на время пребывания в Лос-Анджелесе, но
Тане неловко было заставлять водителя сидеть и ждать ее допоздна, пока она
не соберется вернуться к себе. Сначала Таня решила, что вызовет такси. Она
упомянула об этом в разговоре с Максом, а тот приложил палец к губам.
— Не говорите об этом, а то Дуглас заберет у вас машину. А почему бы
вам не иметь ее на случай? Она вам может пригодиться.
Таня попрощалась с Дугласом и поблагодарила его за ужин и за чудесный вечер.
Она чувствовала себя школьницей, испрашивающей у директора разрешения
покинуть собрание. Дуглас оживленно беседовал с Джин Эмбер, молодая актриса
о чем-то спорила с ним, яростно и пылко, но добродушно. Сейчас она как раз
говорила Дугласу, как он не прав.
— Хотите, я вас рассужу? — вызвался Макс, всегда готовый помочь
ближнему.
— Да! — решительно заявила Джин. — Я считаю, что Венеция
несравненно красивее Флоренции и Рима. Она куда более романтична.
— Я езжу в Италию не за романтикой, — сказал Дуглас, поддразнивая
Джин и наслаждаясь этим. Он и в обществе красивых женщин чувствовал себя
очень уверенно. Уверенность в себе — это был его фирменный знак. — Я
езжу за искусством. Галерея Уффици — вот мое представление о рае. Флоренция
в этом случае выигрывает однозначно.
— Гостиница, в которой мы там останавливались, была просто ужасна. А я
там проторчала три недели, все время натурных съемок, — произнесла Джин
тоном опытного человека, успевшего в свои двадцать пять повидать мир. Она
очень много ездила на съемки, но почти не видела тех городов, в которых ей
приходилось работать. У нее никогда не было свободного времени. Группа
приезжала работать, и сразу после окончания съемок они уезжали в другое
место. Это был не лучший способ видеть мир, но все лучше, чем никакого. Тане
очень хотелось, чтобы ее дети познакомились с Джин Эмбер, она надеялась, что
со временем это произойдет. Джин казалась очаровательной молодой женщиной, и
знакомство с ней могло повлиять на вкусы девочек.
— Лично я больше люблю Рим, — уверенно заявил Макс, еще больше
осложнив ситуацию. — Отличные кафе, отличная паста, толпы
очаровательных и наивных японских туристов и монахини. В Риме множество
монахинь, а я люблю старые традиции. Их нигде больше не увидишь в таком
количестве.
Это его замечание вызвало у Тани улыбку.
— А по-моему, монахини в наше время просто нелепость, — заметила
Джин. — Я в детстве училась в католической школе и просто ненавидела
ее. А вот в Венеции я не видела ни одной монахини.
— Тогда это определенно очко в твою пользу.
Я вот поцеловал одну девушку под мостом Вздохов, когда мне было двадцать
лет, — добавил Макс. — Гондольер перепугал меня до полусмерти,
сказав, что это означает, что в этом случае мы с ней должны быть навсегда
вместе. У нее была скверная кожа и мелкие зубы, и мы с ней едва были
знакомы. Наверное, эта моральная травма и отвратила меня от Венеции. Просто
поразительно, какие мелочи влияют на наше восприятие того или другого места.
Однажды у меня был приступ — прихватило желчный пузырь, когда я был в Новом
Орлеане, и с тех пор я не хочу туда возвращаться.
— А я была там на съемках, — понимающе кивнув, сказала
Джин. — Отвратительное место, сырость жуткая! Мои волосы там постоянно
были в жутком состоянии.
— Я свои потерял в Де-Мойне, так что и Айова мне не пошла на
пользу, — сказал Макс, потирая лысину, и все засмеялись.
Таня еще раз поблагодарила Дугласа за чудесный вечер, и через несколько
минут они с Максом ушли. Макс повез Таню в гостиницу, по дороге они
разговаривали как добрые и давние друзья.
— Ну и как вам у нас? — с улыбкой поинтересовался Макс. Таня очень
нравилась ему, не будь она замужем, он непременно поухаживал бы за ней. Но
Макс уважал святость брачных уз, а Таня не была похожа на женщину, способную
пренебречь супружеской верностью. Она была хорошим человеком, и Макс был
рад, что им предстоит работать вместе.
— Немного непривычно, но занятно, — честно призналась Таня. —
Я бывала в Голливуде раньше, когда работала в сериалах, но это были короткие
поездки. На этот раз все иначе.
Встреча с таким количеством известных актеров за один вечер произвела на
Таню впечатление. Раньше ей доводилось общаться лишь с актерами, которые в
основном снимались в мыльных операх — это были имена второго ряда. Сегодня
же Таня увидела тех, кто стоял на верхней ступени актерской иерархии.
— Это определенно особый мир, — говорил Макс доверительно. —
Голливуд — это кровосмесительное сообщество, во всяком случае, в той части,
которая относится к кинобизнесу.
...Закладка в соц.сетях
