Жанр: Любовные романы
Драгоценности
...предметы роскоши, которые они спрятали. Например, она знала
женщину в Шамонте, которая хотела продать за любую сумму великолепное
жемчужное ожерелье. Немцы разрушили ее дом, и ей нужны были деньги, чтобы
его отремонтировать.
Это было своего рода посредничество. Эмануэль знала нуждающихся людей, у
которых были драгоценности, а у Вайтфилдов были деньги, чтобы помочь этим
людям. Она хотела свести их, но не знала, как это сделать. Однако все больше
и больше людей обращались к ней, зная, что она свой человек в доме герцога,
они просили ее о помощи. Женщина, у которой было жемчужное ожерелье,
приходила к ней уже дважды, приходили еще многие.
Были евреи, которые прятались во время войны, а сейчас выбрались из своих
тайников. Женщины, принимавшие от нацистов дорогие подарки, а теперь
желающие избавиться от них. Были драгоценности, которыми оплачивали жизнь
или информацию для Сопротивления. И Эмануэль хотела помочь всем этим людям,
не забывая при этом о себе. Она тоже имела бы от этих сделок небольшие
комиссионные. Но Сара все еще смотрела на нее в замешательстве.
— Но что я буду делать с драгоценностями? — Только сегодня они
достали из-под половых досок ее украшения, спрятанные в комнате Филиппа.
— Носить их. — Эмануэль улыбнулась. Она хотела бы сама купить их,
но пока она не могла себе этого позволить. Может быть, когда-нибудь. —
Вы сможете потом продать их. Есть много возможностей, мадам.
— Когда-нибудь ты станешь великой женщиной, — улыбнулась ей Сара.
Их разделяло всего шесть лет, но Эмануэль отличалась невероятной
предприимчивостью и умела выживать, используя такие способы, которые Саре
никогда не пришли бы в голову. Сара обладала внутренней силой и
выносливостью. У Эмануэль Бурже была хитрость.
— Вы не спросите мсье герцога? — сказала она, когда Сара выходила
из кухни, неся ему на подносе ленч. Сара заметила, что в голосе Эмануэль
прозвучало беспокойство.
— Я скажу ему, — пообещала она, — но ручаюсь тебе, он
подумает, что я сошла с ума.
Как ни странно, но оказалось, что Вильям вовсе так не думал. Он был изумлен.
— Какая увлекательная идея. Исключительная девушка, не правда ли?
Неплохой способ помочь людям и дать им деньги. Мне это нравится. Я недавно
размышлял о том, чем мы могли бы помочь местным жителям. Но мне в голову не
пришло ничего подобного. — Он усмехнулся. — Это возможно. Почему
бы тебе не сказать Эмануэль, что я принимаю ее предложение, посмотрим, что
будет дальше.
А через три дня у входной двери замка в девять утра позвонили. Когда Сара
спустилась по лестнице, она увидела стоящую там женщину в потертом черном
платье, когда-то модном и очень дорогом, поношенных туфлях и с сумкой от
Гермеса, которую Сара сразу узнала. Женщина была ей незнакома.
— Qui... Да?.. Чем я могу помочь вам?
— En effet... je m'excuse... Я... — Она выглядела испуганной и все
время оглядывалась, словно боялась, что кто-то схватит ее. Приглядевшись к
ней внимательнее, Сара догадалась, что она, по-видимому, еврейка. — Я
должна извиниться... моя под руга предложила... У меня ужасные проблемы,
ваша светлость, моя семья... — Когда она начала объяснять, в ее глазах
появились слезы.
Сара ласково пригласила ее пройти на кухню и дала ей чашку чаю. Незнакомка
объяснила, что вся ее семья во время войны была депортирована в
концентрационные лагеря. Ей единственной удалось уцелеть. Соседи четыре года
прятали ее в погребе. Ее муж был врачом, директором крупного госпиталя в
Париже. Но он был депортирован нацистами, так же как ее родители, две сестры
и даже сын... Она снова заплакала, а Сара, слушая ее рассказ, едва
сдерживала слезы. Женщина сказала, что ей нужны деньги, чтобы попытаться
разыскать их. Она хотела поехать в Германию и в Польшу, в концлагеря, может
быть, ей удастся найти их в списках тех, кто выжил.
— Мадам, я думаю, вам может помочь Красный Крест. Они занимаются
оказанием помощи по всей Европе. — Сара знала, что Вильям уже
пожертвовал большую сумму Красному Кресту в Англии.
— Мне хочется поехать самой. А частные организации очень дороги. И
после того как я найду их, или... — Она не могла выговорить эти
слова. — Я хочу поехать в Палестину. — Она сказала это так, словно
там и в самом деле была земля обетованная. Женщина достала из сумки два
больших футляра. — Я могла бы кое-что продать... Эмануэль сказала, что
вы можете... она сказала, что вы очень добры. — И что ее муж очень
богат, но мадам Вертхайм была хорошо воспитана, чтобы упоминать об этом. Она
принесла два футляра от Ван Клифа, в одном лежало огромное колье с
бриллиантами и изумрудами, в другом такой же браслет. Украшения были сделаны
словно из кружева. Они великолепно дополняли друг друга. При взгляде на них
захватывало дух, так прекрасны были они.
— Я... Боже мой! Какое великолепие! У меня нет слов... — Сара не могла
представить, что будет носить даже что-то отдаленно напоминающее эти
драгоценности. Перед ней были настоящие произведения искусства, и, конечно,
они стоили той суммы, которую просила мадам Вертхайм, но как можно было
назначить цену за что-либо подобное? И пока Сара любовалась украшениями, ей
все больше и больше хотелось приобрести их. А бедная женщина дрожала,
молясь, чтобы их купили. — Можно я покажу их своему мужу? Всего на
минуту. — Она взбежала вверх по лестнице, держа в руках оба футляра, и
ворвалась в его спальню. — Ты просто не поверишь этому, — сказала
она, задыхаясь. — Там внизу женщина... — Она открыла футляры и
вытряхнула содержимое ему на колени. — И она хочет продать нам
это. — Она помахала перед ним волшебными драгоценностями, и он
присвистнул.
— Очень хорошо, дорогая. Они будут прелестно выглядеть на тебе в саду.
Чудесно подойдет к зелени...
Она рассказала ему историю этой женщины, и ему тоже стало жаль ее.
— Мы можем выписать ей чек? Я чувствую себя подлецом, отбирая у нее эти
вещи. Хотя должен сказать, что на тебе они будут выглядеть изумительно.
— Спасибо, любимый. Но что нам делать с мадам Вертхайм?
— Я сам поговорю с ней. — Вильям уже побрился. Он был в брюках и
рубашке. Он одевался сам и хорошо справлялся с этим. Он спустился вниз по
скату, который они сделали для него.
Мадам Вертхайм по-прежнему нервничала, ожидая их на кухне. Она была так
напугана, что готова была убежать без своих драгоценностей, так как боялась,
что владельцы замка могут сделать с ней что-нибудь ужасное. Однако Эмануэль
убедила ее, что Вайтфилды очень милые люди. Эмануэль знала людей, которые
прятали мадам Вертхайм, она встретила их среди участников Сопротивления.
— Доброе утро, — с улыбкой приветствовал ее Вильям, и она
попыталась расслабиться, ожидая, что он скажет о ее изумрудах. — Должен
признаться вам, что раньше мы не занимались ничем подобным. — Он решил
не мучить женщину загадками, а сразу перейти к делу. — Сколько вы
хотите за эти украшения?
— Я не знаю. Десять? Пятнадцать?
— Это смешно.
Она задрожала и сказала шепотом:
— Простите, ваша светлость... Пять? — Она готова была продать их
за ничтожную сумму, так отчаянно нуждалась в деньгах.
— Я думаю, более подходящая цена тридцать. Вам не кажется это разумным?
То есть тридцать тысяч долларов.
— Я... о... Боже мой... — Она расплакалась, не в состоянии справиться с
собой. — Благослови вас Бог... благослови вас Бог, ваша
светлость. — Она приложила к глазам старый кружевной платок и
поцеловала их обоих, уходя с чеком в сумке. Даже Сара прослезилась, глядя ей
вслед.
— Бедная женщина.
— Да, — грустно отозвался Вильям, а затем надел на Сару ожерелье и
браслет. — Носи их, моя дорогая. — Однако оба были рады, что
смогли помочь оказавшейся в нужде женщине.
А в конце недели им представилась возможность сделать еще одно доброе дело.
Сара помогала Эмануэль убираться после обеда, а Вильям сидел у себя в
кабинете, который все еще напоминал Саре об Иоахиме, когда у дверей кухни
появилась женщина. Она была молода и выглядела еще более напуганной, чем
мадам Вертхайм. Ее волосы были коротко подстрижены, но не так коротко, как
сразу после оккупации. Саре показалось, что она видела ее с немецкими
офицерами, которые жили в замке и работали с Иоахимом. Девушка была красива
и перед войной работала моделью у Джина Пата в Париже.
Эмануэль едва не зарычала, когда увидела ее, однако пригласила ее войти,
хотя на этот раз она пообещала себе взять комиссионные побольше. У мадам
Вертхайм она почти ничего не взяла, но пожилая женщина убедила ее принять
хоть что-то.
Девушка, нервничая, взглянула на Эмануэль, а потом на Сару. И все началось
сначала.
— Могу я поговорить с вами, ваша светлость? — Она хотела продать
браслет с бриллиантами. Он был от Бушерона и выглядел очень мило. Она
сказала Саре, что это подарок. Но немец подарил ей не только этот браслет,
она осталась с ребенком. — Он все время болеет... Мне не на что кормить
его... и я не моту купить лекарства. Я боюсь, у него может быть
туберкулез...
Эти слова проникли в сердце Сары, когда она вспомнила о Лиззи. Она
посмотрела на Эмануэль и спросила ее, правда ли это, и та утвердительно
кивнула.
— Она встречалась с немецким негодяем... на два года старше ее и всегда
больным.
— Ты обещаешь купить для него еду, и лекарства, и теплую одежду, если я
дам тебе денег? — строго спросила ее Сара, и девушка поклялась, что
сделает это.
Тогда Сара пошла за Вильямом и вернулась вместе с ним, чтобы он посмотрел на
девушку и браслет. И девушка, и украшение произвели на него впечатление, и,
поговорив с ней немного, он понял, что она говорит правду. Он не хотел быть
замешанным в скупке краденых драгоценностей.
Они купили у нее браслет за приличную цену, возможно, за такую же, какую
заплатил за него немец, и она ушла, рассыпаясь в благодарностях. А потом,
когда позднее Сара и Эмануэль сидели на кухне, Сара посмотрела на нее и
рассмеялась:
— Как назвать то, чем мы занимаемся? Эмануэль широко улыбнулась:
— Возможно, я собираюсь разбогатеть, а вы приобрести множество
прелестных драгоценностей.
Сара не могла сдержать улыбку. Это казалось ей в какой-то степени безумием,
но в то же время трогательным и забавным. А на следующий день они приобрели
превосходный жемчуг у женщины из Шамборда, чтобы она могла отремонтировать
свой дом. Жемчуг был сказочный, и Вильям настаивал, чтобы она носила его.
К концу лета у Сары было шесть изумрудных браслетов, три парных браслета,
три комплекта с рубинами, чудесные сапфиры и несколько колец с бриллиантами,
не говоря о прекрасной тиаре, украшенной бирюзой. Они достались им от людей,
которые потеряли дома или детей и которым нужны были деньги, чтобы отыскать
потерянных родственников, или от тех, кому просто не на что было купить еду.
Это была филантропия, которую трудно было объяснить их друзьям и не
выглядеть при этом глупо. Они помогали людям, покупая у них драгоценности.
Эмануэль действительно стала понемногу богатеть, получая комиссионные.
Теперь она делала прическу в городе и покупала платья в Париже, которых у
нее появилось больше, чем у Сары перед войной. И рядом с Эмануэль она
чувствовала себя плохо одетой.
— Вильям, что мы будем делать со всем этим хламом? — спросила она,
опрокинув у себя в шкафу полдюжины футляров от Ван Клифа и Картье, которые
посыпались ей на голову, но он только рассмеялся.
— Понятия не имею. Может быть, нам следует устроить аукцион?
— Я серьезно.
— Почему бы нам не открыть магазин?
Но Сара считала эту идею абсурдной. Однако в течение года у них, кажется,
скопилось больше ювелирных изделий, чем у Гаррарда.
— Может быть, нам в самом деле следует продавать их? — предложила
на этот раз Сара, но теперь сомнения появились у Вильяма. Он увлекся
разбивкой виноградников вокруг замка, и у него не было времени заниматься
драгоценностями. Пока они продолжали покупать их и стали известны своим
великодушием и добротой. В конце 1947 года Сара и Вильям решили на несколько
дней вдвоем съездить в Париж, оставив Филиппа с Эмануэль. Вернувшись из
Англии домой, они полтора года никуда не выезжали из замка, так как были
очень заняты.
Париж выглядел еще чудеснее, чем ожидала Сара. Они остановились в
Ритце
и
проводили много времени в постели, словно у них опять был медовый месяц.
Однако они с удовольствием занимались и покупками, пообедали у Виндзоров,
которые жили на бульваре Саше в доме, прелестно отделанном Буденом. На Саре
было шикарное черное платье, которое она купила у Диора, эффектный жемчуг и
дивный бриллиантовый браслет.
Кто-то из гостей поинтересовался во время обеда, где она купила браслет. Но
Уоллес оказалась мудрее, обратив внимание на жемчуг, и любезно заметила
Саре, что никогда не видела ничего подобного. Ее также заинтересовал
браслет, а когда она спросила, чья эта работа, Вайтфилды ответили:
— Картье, — без дальнейших объяснений. Даже украшения Уоллес
померкли рядом с драгоценностями Сары.
К большому своему удивлению, во время их поездки в Париж Сара была очарована
некоторыми работами ювелиров. Однако драгоценности у них в замке были ничуть
не хуже, а отдельные экземпляры даже лучше. Фактически большинство их
украшений превосходили все увиденное в Париже.
— Знаешь, может быть, как-нибудь нам действительно придется что-нибудь
сделать с ними, — небрежно сказала она, когда они возвращались домой в
сделанном на заказ
бентли
.
Но прошло еще полгода, прежде чем они снова вернулись к этому разговору.
Сара была занята Филиппом, ей хотелось как можно больше времени проводить с
ним, так как на будущий год он отправится в Итон.
Вильям был слишком занят своим вином и виноградниками, чтобы думать о
драгоценностях. Было уже лето 1948 года, когда Сара стала категорически
настаивать на том, что надо что-то делать с горой драгоценностей, которую
они собрали к тому времени. Это перестало быть хорошим вложением денег. Они
просто обременяли их, за исключением нескольких украшений, которые были
подлинными произведениями искусства и которые она носила. Драгоценности были
прелестны, но не все.
— После того как уедет Филипп, мы поедем в Париж и продадим их,
обещаю, — огорченно сказал Вильям.
— Подумают, что мы ограбили банк в Монте-Карло.
— Очень похоже, — усмехнулся он. — Не так ли?
Но, собравшись осенью снова ехать в Париж, они вдруг обнаружили, что
драгоценностей слишком много, чтобы все их взять с собой. Они отобрали
несколько экземпляров, остальное оставили в замке. Сара скучала после
отъезда Филиппа. Однажды, когда они на два дня приехали в Париж, Вильям
объявил, что он принял решение.
— Какое? — Она разглядывала вместе с ним новые модели в салоне
Шанель, когда он сказал это.
— Проблема с драгоценностями. Мы откроем свой магазин и будем продавать
их.
— Ты сошел с ума? — Она удивленно посмотрела на него. — Что
мы будем делать с магазином? Замок в двух часах езды от Парижа.
— Мы поручим это Эмануэль. Теперь, когда Филипп уехал, ей нечего
делать. К тому же она стала слишком модной, чтобы заниматься домашним
хозяйством. — Эмануэль покупала одежду у Джина Пата и мадам Крое и
выглядела очень элегантно.
— Ты серьезно? — Саре никогда не приходила в голову эта мысль, и
она не могла сразу решить, нравится ей его предложение или нет. Но потом она
забеспокоилась: — Ты не думаешь, что твоей матери эта затея может показаться
вульгарной?
— Иметь собственный магазин? Да, вульгарно. — Он за
смеялся. — Но так интересно. Почему бы и нет? Это такое увлекательное
занятие. Думаю, ей это понравится. — Герцогине исполнилось девяносто
лет, но с годами она стала снисходительнее к условностям света. И она была в
восторге от того, что Филипп будет проводить у нее каникулы и
выходные. — Кто знает, быть может, однажды мы сможем называться
поставщиками двора Его Королевского Высочества. Для этого мы должны продать
что-нибудь королеве. Думаю, Уоллес будет сходить с ума и захочет получить
скидку. — Это была безумная идея, но они обсуждали ее по дороге в
замок, и Сара должна была признаться, что она ей все больше нравилась.
— Как мы назовем наш магазин? — взволнованно спросила она, когда
они вечером лежали в постели.
— Конечно,
Вайтфилд
. — Он гордо посмотрел на нее. — Как еще
ты хотела бы назвать его, моя дорогая?
— Прости. — Она перевернулась и поцеловала его. — Мне
следовало догадаться.
— Тебе, конечно, следовало бы догадаться.
Это напоминало рождение ребенка. Новый проект был великолепен. Они
сформулировали и записали все свои идеи, составили опись всех драгоценностей
и оценили их у Ван Клифа, который был потрясен их коллекцией. Они
переговорили с адвокатом, а перед Рождеством вернулись в Париж и арендовали
маленький, но элегантный магазин в предместье Сен-Оноре, договорились с
архитекторами и рабочими и даже нашли квартиру для Эмануэль. Та была вне
себя от волнения.
— Неужели мы сошли с ума? — спросила его Сара, когда в сочельник
они лежали в постели в отеле
Ритц
.
— Нет, моя дорогая. Мы помогли многим, а теперь немного развлечемся,
продавая эти вещи. Здесь нет ничего плохого. И кто знает, может быть, наша
затея окажется успешной.
Они рассказали обо всем Филиппу и матери Вильяма, когда приехали в Вайтфилд,
чтобы провести там Рождество. Старой герцогине их идея понравилась, и она
обещала первой купить у них какое-нибудь украшение, когда они откроют
магазин. А Филипп заявил, что когда-нибудь он откроет филиал в Лондоне.
— А ты не хотел бы управлять нашим магазином в Париже? —
поинтересовалась Сара, удивленная такой реакцией. Для ребенка, который вырос
за границей и был англичанином только наполовину, он был в удивительной
степени британцем.
— Я не хочу жить во Франции, — заявил он. — Я хочу жить в
Вайтфилде.
— В самом деле? — удивился Вильям. — Рад это слышать. —
Он не мог себе представить, что когда-нибудь снова поселится в Вайтфилде. И
подобно своему кузену герцогу Виндзорскому, он был счастливее во Франции,
так же как и Сара.
— Вы должны рассказать мне все об открытии магазина. —
Вдовствующая герцогиня заставила их дать обещание, когда они уезжали. —
Когда оно состоится?
— В июне, — робко сказала Сара, с волнением глядя на Вильяма.
Сара окунулась в это дело со всей ее энергией, и через полгода магазин мог
принять первых покупателей.
Глава 18
Открытие магазина имело огромный успех. Отделку интерьера поручили
американцу Элею Вольфу, который в это время жил в Париже. Весь магазин был
обит бледно-серым бархатом и выглядел словно шкатулка с драгоценностями.
Вильям привез из Вайтфилда несколько небольших картин Дега и замечательные
эскизы Ренуара. Но внимание посетителей прежде всего привлекали
драгоценности. У каждого украшения были свои достоинства, у сказочного
бриллиантового ожерелья или крупного жемчуга, удивительных серег с
бриллиантами или рубинового ожерелья, которое принадлежало когда-то царице.
На всех драгоценностях можно было хорошо рассмотреть клеймо ювелира, даже на
тиаре, украшенной бирюзой. Здесь были выставлены произведения Бушерона,
Шаме, Ван Клифа, Картье и Тиффани из Нью-Йорка, Фаберже и Астрея. Они
поразили воображение парижан. В прессе появилось немного сдержанное
сообщение о том, что герцогиня Вайтфилд открыла магазин, названный
Вайтфилд
, в предместье Сен-Оноре, где предлагаются уникальные
драгоценности для экстраординарных женщин.
Герцогиня Виндзорская приехала на открытие, так же как и большинство ее
друзей, и вдруг оказалось, что там собрался весь Париж, все высшее общество
и даже несколько любопытных знакомых из Лондона. Вечером был устроен прием,
во время которого продали четыре украшения: прелестный браслет работы
Фаберже, с жемчугом и бриллиантами и маленькими птичками из голубой эмали,
жемчужное ожерелье, одно из первых украшений, купленных Эмануэль, изумрудный
гарнитур, а также кольцо с огромным рубином, сделанное Ван Клифом для
махараджи.
Сара стояла, с изумлением глядя на все это, не в состоянии поверить в то,
что это не сон. Вильям тоже с удовлетворением смотрел на происходящее. Он
гордился ею и был доволен тем, что они сделали. Они покупали драгоценности
от доброго сердца, желая помочь людям. И вдруг это превратилось в
превосходный бизнес.
— Ты хорошо поработала, моя любимая, — похвалил он Сару, в то
время как официанты разливали по бокалам шампанское.
— Я просто не могу поверить в это! А ты? — Она снова казалась
девочкой, такая она была оживленная. А Эмануэль, прогуливась среди сливок
общества в роскошном черном платье, выглядела как солидная дама.
— Конечно, могу. У тебя исключительный вкус, а украшения очень
красивы, — спокойно ответил он, отпивая глоток шампанского.
— Мы имеем большой успех, не так ли? — усмехнулась она.
— Нет, моя дорогая, это ты имеешь большой успех. Ты для меня дороже
всего в жизни, — прошептал он. Годы в плену научили его еще больше
дорожить своей женой, ребенком, свободой. Его здоровье было надломлено. Но
Сара хорошо за ним ухаживала, и силы постепенно возвращались к нему, он
казался таким же жизнелюбивым, каким был до войны, но порой выглядел усталым
и измученным, и она знала, что у него болят ноги. Раны со временем зажили,
однако вред, нанесенный его организму, невозможно было исправить. Но по
крайней мере он остался жив, и они были вместе. А теперь у них замечательное
дело, и Сара с головой окунулась в новое занятие.
— Ты веришь, что это наяву? — прошептала она Эмануэль спустя
несколько минут.
Эмануэль держалась с достоинством, показывая красивому мужчине очень дорогое
колье с сапфирами.
— Я думаю, — Эмануэль загадочно улыбнулась своей хозяйке, —
нам это доставит большое удовольствие.
Сара видела, что она уже получает удовольствие, искусно флиртуя с некоторыми
важными господами, и, кажется, для нее не имело значения, что они женаты.
Дэвид купил для Уоллес очаровательное колечко с бриллиантом, на котором был
леопард Картье, гармонировавшее с теми, которые уже украшали ее руки. Это
была пятая покупка за вечер. К полуночи все разъехались по домам.
— О, дорогой, все прошло великолепно! — Сара захлопала в ладоши, и
Вильям, сидя в коляске, усадил ее к себе на колени, пока охранники запирали
дверь, а Эмануэль говорила официантам, куда убрать оставшуюся икру. Она
собиралась взять ее домой и угостить на следующий день своих друзей. Сара
позволила ей это. Эмануэль собиралась устроить у себя дома, на улице
Фэзандери, вечеринку, чтобы отпраздновать начало новой деятельности в роли
управляющей магазином у Вайтфилдов. Для нее это был долгий и тернистый путь.
Это был долгий путь для них всех, долгая война, но теперь в Париже наступили
другие времена.
Вскоре после окончания приема Вильям отвез Сару в их номер в
Ритце
. Они
решили, что им следует найти небольшую квартиру, где они могли бы
останавливаться, приезжая в Париж. Хотя Париж был всего в двух часах езды,
все же было утомительно ездить все время туда и обратно.
Сара не собиралась все время находиться в магазине, так как были Эмануэль и
еще одна девушка. Теперь, когда люди больше не приходили к ним за помощью,
Сара хотела заняться пополнением своих запасов. Они ездили в Париж гораздо
чаще, чем раньше, и в данный момент
Ритц
был удобен. Сара, зевая, шла за
коляской Вильяма, а через несколько минут она уже лежала рядом с ним в
постели.
Когда она скользнула под одеяло, он повернулся и достал что-то из ящика
тумбочки.
— Как глупо с моей стороны, — небрежно п
...Закладка в соц.сетях
