Жанр: Любовные романы
Драгоценности
...о она хочет. Только Джулиан умел
привести ее в чувство, он мог успокоить ее и выслушать.
— Как могло случиться, что у меня лишь один разумный ребенок? —
пожаловалась Сара Вильяму в конце ноября.
— Может быть, ты принимала во время беременности какой-нибудь
витамин, — пошутил он, в то время как она включала радио на кухне.
Они только что приехали из Парижа после посещения еще одного доктора. Он
рекомендовал теплый климат и побольше нежности, любви и заботы, и Сара
собиралась предложить поездку на Карибское море или, может быть, в
Калифорнию, чтобы увидеться со своей сестрой.
Но оба они вздрогнули, когда услышали новости. Убит президент Кеннеди. Это
казалось просто невероятным, и бедная Жаклин, оставшаяся с двумя маленькими
детьми. Сара плакала, глядя на них, когда позднее они с Вильямом смотрели
новости по телевидению. Они были потрясены, как в мире может происходить
подобное. Им пришлось пережить времена похуже — войну, пытки в
концентрационных лагерях... Однако убийство одного человека оставило
отпечаток на них обоих, как и на всем мире.
В рождественские каникулы они поехали посетить магазин в Лондоне и заодно
посмотреть, как Филипп справляется с делом. И были приятно удивлены, что он
ладит с Мигелем. У него хватило ума, чтобы понять, каким ценным человеком
был для них Нигель, и теперь он меньше спорил с ним и, кажется, занял свое
место в магазине. Доход от рождественской торговли превзошел все их ожидания
как в Лондоне, так и в Париже.
И только в феврале Сара и Вильям смогли совершить путешествие, которое они
планировали. Они провели месяц на юге Франции. Сначала было прохладно, но
они отправились в Марокко и вернулись через Испанию, где навестили своих
друзей, и везде, куда они приезжали, Сара дразнила Вильяма, что им надо
открыть здесь еще один магазин. Она все время беспокоилась о нем. Он
выглядел таким усталым и бледным, и его теперь так часто мучили боли. Через
две недели они вернулись в замок. Несмотря на приятный отпуск, Вильям
чувствовал усталость и слабость, и состояние его здоровья пугало Сару.
Они были в замке, когда у него случился слабый сердечный приступ. После
обеда Вильям пожаловался на нездоровье. Он подумал, что это легкое
несварение, но потом у него появились боли в груди, и Сара вызвала доктора.
Он тотчас приехал, намного быстрее, чем во время ее родов, но Вильям к тому
времени чувствовал себя уже немного лучше. А когда на следующий день его
обследовали, оказалось, у него был слабый сердечный приступ: как сказали
доктора,
своего рода предупреждение
. Доктор объяснил Саре, что Вильяму
пришлось перенести так много во время войны, что это отразилось на всем
организме и что боль, которую он переносит теперь, только способствует
дальнейшему его разрушению.
Он сказал, что Вильяму следует быть очень осторожным, вести спокойную жизнь
и беречь себя. Она без колебаний согласилась, но Вильям был против.
— Что за чепуха, ты же не хочешь, чтобы я выжил для того, чтобы
провести оставшуюся жизнь, сидя в углу под оделом. Ради Бога, Сара, это
ничего не значит. У людей часто бывают сердечные приступы вроде этого.
— Ладно, хорошо. Но я не позволю тебе изматывать себя. Я хочу, чтобы ты
был рядом со мной еще сорок лет, так что будет лучше, если ты угомонишься и
будешь слушать доктора.
— Какой ужас! — сказал он раздосадовано, и она засмеялась,
испытывая облегчение, что ему стало лучше.
Однако Сара не собиралась позволять ему переутомляться. После приступа она
заставила его провести дома весь апрель и так беспокоилась о нем все время,
что теперь действительно неважно себя чувствовала. Видя ее состояние, Филипп
злился на отца. Двое других детей его обожали, особенно Изабель. Каждый день
после школы она сидела с ним и читала ему, а Джулиан делал все, что мог,
чтобы его развлечь. Филипп только раз прилетел из Англии, чтобы повидать
его, и после этого только раз позвонил. Судя по отчетам светской хроники, он
был слишком занят тем, что волочился за молоденькими девушками. Ему было не
до отца.
— Он самый эгоистичный из всех, кого я знаю, — ругала его Сара,
разговаривая с Эмануэль, которая всегда его защищала. Она так сильно любила
его, когда он был ребенком, что обращала внимание на его недостатки меньше,
чем все остальные. Мигель мог бы составить из них каталог, но тем не менее
он, кажется, поладил с ним, и они очень хорошо работали вдвоем. Сара была
благодарна за это и все же чувствовала, что он недостаточно внимателен к
отцу. А когда Филипп приехал, то взглянул на нее с тревогой и сказал, что
она выглядит хуже, чем Вильям.
— Ты выглядишь просто ужасно, дорогая мама, — сказал он холодно.
— Спасибо. — Сара была обижена этим замечанием.
То же самое сказала Эмануэль, когда Сара в следующий раз приехала в Париж.
Она была совершенно зеленой. Увидев ее, Эмануэль встревожилась не на шутку.
Но Сара была напугана сердечным приступом Вильяма, поскольку знала одно: без
него она не может жить.
В июне, во всяком случае внешне, все, казалось, было в порядке. Вильям по-
прежнему чувствовал боли, но он привык к ним и редко жаловался и казался
здоровее, чем прежде, когда он упоминал о своих
маленьких проблемах
.
Но проблемы Сары, похоже, увеличивались с каждым днем. Это была полоса,
когда все идет не так, как надо, и ты все время плохо себя чувствуешь. У нее
болели спина, живот, и первый раз в жизни у нее появились ужасные головные
боли. Началась полоса, когда на ней сказалось пережитое за последние
несколько месяцев.
— Тебе нужно отдохнуть, — посоветовала ей Эмануэль. И Саре
действительно хотелось съездить в Бразилию или Колумбию и посмотреть
изумруды, но она думала, что Вильям недостаточно хорошо чувствует себя для
такого путешествия. А оставлять его одного ей не хотелось.
На следующий день она упомянула об этом в разговоре с ним, и он ответил
уклончиво. Ему не нравилось, как она выглядела, и он считал, что с нее
достаточно путешествий.
— Почему бы нам не поехать вместо этого в Италию? Мы можем для
разнообразия купить там какие-нибудь драгоценности.
Она засмеялась, но должна была признать, что его предложение ей понравилось.
В последнее время она чувствовала себя подавленной, и ей нужны были свежие
впечатления. В последнее время она казалась себе старой и непривлекательной.
Поездка в Италию взбодрила бы ее, и она почувствовала бы себя моложе.
Они чудесно провели время, вспоминая прошлое, когда он сделал ей предложение
в Венеции. Казалось, все это было так давно. Жизнь была к ним в основном
добра, и годы пролетели быстро. Ее родителей нет в живых, сестра переехала и
начала новую жизнь. Сара слышала несколько лет назад, что Фредди погиб в
автомобильной катастрофе в Палм-Бич после того, как вернулся с Тихого
океана. Все это было частью другой жизни, ее законченная глава. Теперь в
течение стольких лет Вильям был всей ее жизнью. Вильям... и дети... и
ювелирные магазины... Она чувствовала себя обновленной, когда вернулась из
путешествия, но ее раздражало, что она поправилась после того, как две
недели ела сдобное.
Она еще больше поправилась в следующем месяце и решила показаться доктору,
но совершенно не могла найти времени. Она чувствовала себя хорошо, намного
лучше, чем два месяца назад. Но однажды ночью, в постели, у нее внезапно
возникло странное, но знакомое ощущение.
— Что это такое? — спросила она Вильяма, как будто он мог это
почувствовать.
— Что такое?
— Что-то шевельнулось.
— Это я. — И тут он повернулся и улыбнулся ей. — Зачем так
нервничать ночью? Я думаю, мы обсудим это завтра утром.
Она теперь ко многому относилась спокойнее. Благодаря Вильяму время,
проведенное в Италии, оказалось невероятно романтичным. Она больше ничего не
сказала, но на следующее утро немедленно пошла показаться доктору в Ля-
Мароль. Она описала все симптомы и перемены в ее жизни, произошедшие четыре
месяца назад, а затем она описала чувство, которое испытала сегодня ночью,
когда лежала рядом с Вильямом.
— Я знаю, это может показаться ненормальным, — объяснила
она, — но у меня такое ощущение... я чувствую себя так, словно жду
ребенка... — Она чувствовала себя подобно старому человеку с ампутированными
ногами, которому кажется, что у него болят колени.
— Это не исключено. Последний раз я принимал ребенка у женщины
пятидесяти шести лет. Ее восемнадцатого ребенка, — ободряюще заметил
он, и Сара застонала при мысли о такой перспективе. Она любила своих детей,
доставляющих ей столько беспокойства, и было время, когда она хотела бы
иметь еще, но это время прошло. Ей было почти сорок восемь лет, и она нужна
была Вильяму, она слишком стара, чтобы родить еще одного ребенка. Этим летом
Изабель исполнится восемь лет, и у Сары хватало забот с ней.
— Мадам герцогиня, — официально объявил доктор, когда он осмотрел
ее, — я имею удовольствие сообщить вам, что у вас действительно будет
ребенок. — В какое-то мгновение ему даже показалось, что у нее будет
двойня, но теперь он был уверен: это не так. Ребенок будет один, но довольно
крупный. — Я думаю, возможно, это произойдет на Рождество.
— Вы серьезно? — Вид у нее был потрясенный, она побледнела, и у
нее закружилась голова.
— Я очень серьезно и совершенно уверен в этом. — Он улыбнулся
ей. — Мсье герцог будет очень доволен, я уверен.
Но на этот раз она не была в этом уверена. Может быть, после сердечного
приступа он думает иначе. Она даже не могла себе представить это сейчас.
Когда этот ребенок родится, ей будет сорок восемь лет, а ему — шестьдесят
один. Как глупо. И вдруг Сара поняла совершенно определенно: она не может
родить этого ребенка.
Она поблагодарила доктора и поехала обратно в замок, думая, что же ей теперь
делать и что сказать Вильяму. Все это привело ее в подавленное состояние,
даже больше, чем мысли о переменах, происшедших в ее жизни. Это было глупо.
В ее возрасте не следовало делать этого. Она не могла снова рожать. И она
подозревала, что он, вероятно, решит то же самое. Это может быть даже
ненормальным, она слишком стара, убеждала она себя. Первый раз в жизни она
решила сделать аборт.
Она сказала об этом Вильяму после обеда, и он спокойно выслушал все ее
возражения. Он напомнил ей, что его родители были точно в таком же возрасте,
когда он родился, и это не причинило никакого вреда ни ему, ни им, но он
понимал, как Сара была огорчена. Более того, она была напугана. За свою
жизнь она родила четверых детей, один умер и еще один оказался поздним
сюрпризом... и теперь этот, такой неожиданный, такой поздний, и все же в его
глазах такой великий дар. Он не мог понять, как она могла отказываться от
него. Но он выслушал ее, лег рядом с ней и обнял ее. Он был немного потрясен
тем, как она восприняла это, но ему хотелось знать, может, она просто
боится.
— Ты на самом деле не хочешь этого ребенка? — с грустью спросил
он, когда лежал рядом с ней этим вечером, держа ее за руку, как делал
всегда, когда они ложились спать... Ему было грустно, потому что она не
хотела ребенка, но он не мог принуждать ее.
— А ты? — ответила она вопросом на вопрос.
— Я хочу, чтобы ты поступала так, как считаешь нужным, любимая. Я приму
то, что ты решишь.
Услышав его слова, она прослезилась, он всегда был так добр к ней, это
делало его еще дороже.
— Я не знаю, что делать... как поступить... какая-то часть меня хочет
его... а другая не хочет...
— В прошлый раз ты чувствовала то же самое, — напомнил он ей.
— Да, но тогда мне было сорок... а теперь мне двести лет. — Он
ласково засмеялся, и она улыбнулась сквозь слезы. — Это все твоя вина.
Соседи будут пугаться тебя, — сказала она, а он рассмеялся. — Я
буду удивлена, если они позволят тебе выйти на улицу. — Но ему было
приятно слушать ее, и она знала это.
На следующий день они долго гуляли по саду и незаметно дошли до могилки
Лиззи и остановились. Сара смела несколько листьев и внезапно почувствовала
Вильяма совсем близко. Она подняла глаза и увидела, что он с грустью смотрит
на нее.
— После этого... можем ли мы погубить жизнь, Сара? Имеем ли мы на это
право?
Внезапно она снова ощутила Лиззи у себя на руках, двадцать лет прошло с тех
пор... ребенок, которого Бог забрал у нее, и теперь он дает ей еще одного.
Имеет ли она право отвергать этот дар? И после того как она едва не потеряла
Вильяма, как она может решать, кому жить, а кому умирать? Внезапно она
поняла, что она знает, чего хочет, и она растаяла в его объятиях и
расплакалась о Лиззи, о нем, о себе, о ребенке, которого она могла убить...
где-то в глубине души она поняла, чего хочет.
— Прости, прости, дорогой...
— Тсс... все в порядке... Теперь все в порядке.
Они долго сидели вместе, разговаривая о Лиззи, о том, какой милой она была,
о ребенке, который должен родиться, и о своих детях, и о том, как Бог
благословил их. А потом они медленно направились обратно к замку, он ехал в
своей коляске, а она шла позади него. Они чувствовали странное умиротворение
и были полны надежд на будущее.
— Когда, ты сказала, это должно произойти? — спросил он, внезапно
почувствовав гордость и удовлетворение.
— Доктор сказал, на Рождество.
— Хорошо, — радостно произнес он. Затем усмехнулся: — Я едва могу
дождаться момента, когда скажу об этом Филиппу. — Они оба рассмеялись и
двинулись дальше, смеясь, разговаривая и подшучивая друг над другом, как
делали это в течение двадцати пяти лет.
Глава 22
На этот раз Сара большую часть времени, пока она была беременна, провела в
замке. Своими делами она могла заниматься и там, она не хотела появляться в
Лондоне или Париже. Несмотря на то что говорил Вильям о возрасте его
родителей, когда он родился, Сара все же чувствовала себя неловко,
забеременев в сорок восемь лет, хотя должна была признаться, что теперь она
с радостью воспринимала свое положение.
Как они и предполагали, Филипп разъярился, когда ему сообщили об этом. Он
сказал, что никогда не слышал ничего более вульгарного, его отец громко
рассмеялся. Но двое других детей были довольны. Джулиан искренне считал, что
это чудесная новость, а Изабель едва могла дождаться, когда она сможет
поиграть с малышом, так же как и Сара, которая с нетерпением ждала рождения
ребенка.
Перед Рождеством она нарисовала несколько эскизов драгоценностей и была
очень довольна тем, как их сделали, а Нигель и Филипп купили несколько
превосходных экземпляров драгоценных камней, и она была под большим
впечатлением от их удачного выбора.
На этот раз она не стала спорить с Вильямом о том, чтобы рожать дома. Они
поехали в Париж, и она осталась в клинике, в Нойи, за два дня до
предполагаемой даты рождения ребенка. Вильям сказал, что ей вообще повезло,
что он позволил ей так долго оставаться дома после того, как она родила
Изабель за десять минут. Ей было невероятно скучно в клинике, и она говорила
ему, что она в два раза старше остальных матерей, и это забавляло их обоих.
Вильям просиживал с ней часами, играя в карты и обсуждая дела. Джулиан и
Изабель остались в замке со слугами. Прошла уже почти неделя после
Рождества.
На Новый год Сара и Вильям выпили шампанского, она находилась в клинике уже
пять дней, и это ее так утомило. Она сказала ему, что, если на следующий
день ребенок не родится, она поедет в ювелирный магазин. Она даже
сомневалась, стоило ли ей так рано ложиться в клинику. Но днем у нее пошли
воды, а вечером начались сильные схватки, и она выглядела расстроенной.
Когда ее увозили от Вильяма, она взяла его за руку и посмотрела на него.
— Спасибо... за то, что ты позволил мне родить этого ребенка...
Ему очень хотелось остаться с ней, но доктор возражал. Правила не запрещали
это, но, учитывая возраст мадам и высокий риск, связанный с этим, он считал,
что будет лучше, если мсье герцог подождет где-нибудь в другом месте.
К полуночи еще ничего не было известно, а к четырем утра он уже начал
паниковать. С тех пор как ее увезли, прошло уже около шести часов, что
казалось ему странным после того, как Изабель родилась так быстро, но с
каждым ребенком все было по-разному.
А к семи часам утра, когда вышел доктор, Вильям уже сходил с ума. Он делал
все, что мог, чтобы не думать о времени, даже молился. Он уже сомневался,
правильно ли он поступил, позволив ей рожать этого ребенка. Может быть, это
оказалось для нее слишком тяжело. Что, если это убьет ее?
Когда доктор вошел в комнату, вид у него был серьезный, у Вильяма упало
сердце.
— Что-то случилось?
— Нет. — Доктор решительно покачал головой. — Мадам герцогиня
делала все, как надо, все, что можно от нее ожидать. У вас прекрасный сын,
мсье. Очень большой мальчик, больше десяти фунтов. Мне жаль, но нам пришлось
сделать кесарево сечение. Ваша жена очень старалась, но она просто не могла
родить его.
Это было подобно тому, когда она рожала Филиппа, и он вспомнил, как это было
ужасно. Доктор тогда говорил ей о кесаревом сечении. И теперь наконец, в
сорок восемь лет, для Сары прошло время, когда она могла родить сама. Это
была карьера, заслуживающая уважения. Вильям с облегчением улыбнулся, потом
посмотрел на доктора.
— С ней все в порядке?
— Она очень устала... Во время операции ей пришлось перенести боль...
Конечно, мы делали для нее все, что могли... чтобы она чувствовала себя
лучше. Она сможет поехать домой через одну-две недели.
Он вышел из комнаты, а Вильям сел и задумался о своей жене, о том, как много
она для него значила, о детях, которых она родила... и вот теперь еще один
ребенок.
Только к вечеру он наконец увидел ее, она была в полусне, но улыбнулась ему,
она знала о ребенке.
— Это мальчик, — прошептала она, и он кивнул, улыбнулся и поцеловал ее. — Все хорошо?
— Чудесно, — заверил он ее, и она погрузилась в сон и вдруг
открыла глаза.
— Мы можем назвать его Ксавье? — спросила она.
— Хорошо, — согласился он.
Позднее она категорически отказалась выбрать какое-нибудь другое имя. Она
сказала, что это имя вceгда ей нравилось. Они назвали его Ксавье Альберт, в
честь его кузена, последнего короля, отца королевы Елизаветы, которого
Вильям всегда очень любил.
Она пролежала в госпитале целых три недели, и они торжественно принесли
ребенка домой, хотя Вильям безжалостно подшучивал над ней, что она не сможет
больше родить. Он сказал ей, что его это ужасно огорчает, он надеялся, что в
свое пятидесятилетие она подарит ему шестого ребенка.
— Конечно, мы могли бы усыновить малыша, — заметил он, когда они
возвращались в замок, а она угрожала, что разведется с ним.
Дети пришли в восторг от Ксавье. Это был крупный жизнерадостный мальчик с
покладистым характером. Казалось, его ничего не беспокоило, и он всем
нравился, однако ему недоставало того очарования, которым обладал его брат
Джулиан. Он был открытый и добродушный по натуре. Но кажется, у него было
свое собственное мнение, хотя, к счастью, не такое категоричное, как у его
сестры.
На следующее лето Ксавье постоянно кто-нибудь куда-то уносил. Он всегда был
на руках или играл с Джулианом, Изабель или своими родителями.
Но Сара меньше занималась ребенком, чем ей хотелось бы. Вильяму
нездоровилось, и к концу лета она все внимание уделяла ему. Сердце снова
причиняло ему беспокойство, и доктор в Ля-Мароле сказал, что ему не
нравится, как он выглядит и у него сильно развился артрит.
— Так нелепо быть для тебя такой обузой, — жаловался он ей. Когда
мог, брал Ксавье к себе в постель. Но, по правде говоря, большую часть
времени сильные боли не давали ему насладиться обществом младшего сына.
Рождество в этом году было грустным. Сара два месяца не была в Париже, а в
Лондон последний раз наведывалась летом. Сейчас она не могла заниматься
бизнесом и доверила все Нигелю, Филиппу и Эмануэль, передав им все
управление. Она хотела все свое время целиком посвятить Вильяму.
Джулиан все каникулы провел с ними. А Филипп даже прилетел из Лондона в
сочельник, и они в столовой устроили прелестный обед и даже ухитрились пойти
в церковь, хотя Вильям чувствовал себя не совсем здоровым, чтобы
присоединиться к ним. Филипп заметил, что он как-то сморщился, у него был
болезненный, изможденный вид, но он попрежнему был силен духом. Он сохранил
такт и чувство юмора. По-своему он был великим человеком, и за короткое
время в этот день Филипп понял это.
Эмануэль приехала на Рождество из Парижа. Она не стала говорить Саре, как
она потрясена состоянием Вильяма. Она проплакала всю обратную дорогу в
Париж.
Филипп уехал на следующее утро, а Джулиан должен был поехать кататься на
лыжах в Куршевель, но ему очень не хотелось уезжать, и он сказал своей
матери, что, если он ей понадобится, он немедленно вернется домой. Она
должна только позвонить ему. Изабель уехала, чтобы провести оставшиеся
каникулы с друзьями, с которыми познакомилась прошлым летом. Для нее это
было настоящим приключением, первый раз она уезжала из дома на такой долгий
срок. Но Сара считала, что в девять лет она была достаточно взрослой для
такого путешествия. Она должна была вернуться через неделю, и, может быть, к
тому времени ее отец будет чувствовать себя лучше.
Но казалось, с каждым днем ему становилось все хуже. И когда наступил Новый
год, он был слишком слаб, чтобы отпраздновать первый день рождения Ксавье.
Сара испекла для мальчика маленький пирог и за ленчем пропела ему
Счастливого дня рождения
, а потом бросилась вверх по лестнице, чтобы
побыть с Вильямом.
Последние несколько дней большую часть времени он спал, но когда слышал, как
она входит в комнату, открывал глаза, как бы тихо она ни входила. Ему
нравилось, когда она была рядом. Она думала, не положить ли его в госпиталь,
но доктор сказал, что это не принесет пользы, они ничего не могут сделать.
Тело, которое разрушалось в течение двадцати пяти лет, было совершенно
изношено, и его уже нельзя было восстановить, и оставалось только плыть по
течению, пока все не будет кончено.
Ночью после дня рождения Ксавье она тихо лежала в постели рядом с Вильямом,
держа его в своих объятиях, и почувствовала, что он прильнул к ней, почти
как ребенок, как когда-то Лиззи, и тогда она поняла. Она прижала его к себе,
накрыла одеялом и попыталась отдать ему всю любовь и все силы. А перед
рассветом он посмотрел на нее, поцеловал в губы и вздохнул. Она нежно
поцеловала его в лицо, он вздохнул последний раз и тихо умер в объятиях
жены, которая всегда любила его. Она долго сидела, обнимая его, и слезы
катились по ее лицу. Она не хотела, чтобы он умирал, не желала жить без
него. Ей хотелось умереть вместе с ним, и тут она услышала плач Ксавье и
поняла, что не может этого сделать. Он заплакал, словно почувствовал, что
умер его отец. И как ужасна была для него эта потеря, как ужасна она была
для всех них.
Она нежно уложила его, еще раз поцеловала, и, когда взошло солнце и его лучи
проникли в комнату, она плача вышла в коридор и тихо закрыла дверь. Герцог
Вайтфилд умер. А она стала вдовой.
Похороны были мрачными, хор местной церкви в Ля-Мароле пел
Аве Мария
. Из
Парижа приехали близкие друзья, но основное поминовение должно было
состояться в Лондоне через пять дней.
Она похоронила его рядом с Лиззи. Они с Филиппом спорили об этом всю ночь.
Он говорил, что семь столетий герцогов Вайтфилдов хоронят в Вайтфилде. Но
Сара не могла с этим согласиться. Она хотела, чтобы он был похоронен здесь,
недалеко от нее, в том месте, которое он любил, где жил и трудился вместе с
ней.
Они вышли из церкви, она держала за руку Изабель, а Джулиан поддерживал ее.
Эмануэль тоже приехала в Ля-Мароль, она вышла из церкви под руку с Филиппом.
Их было немного, и Сара для всех устроила в замке ленч. Пришли местные
жители, чтобы выразить ей свое соболезнование. Их Сара тоже пригласила на
ленч, тех, кто работал у него, знал его и любил. Она не могла даже
вообразить себе, как теперь она будет жить без него.
Она казалась окаменевшей, когда проходила по комнате, предлагая людям вино,
пожимая руки и слушая, что они рассказывали о мсье герцоге, истории из его
жизни, которую они делили с ним больше двадцати шести лет. И теперь было
невозможно представить, что все кончено. Нигел
...Закладка в соц.сетях
